Лучший друг путешественника во времени

Когда Джеймс вернулся домой, Джинни уже ушла. Ал нашелся на кухне: он сидел на подоконнике с ногами и пялился в темноту за окном. Рядом лежала его тетрадка. — Мама расстроилась, что так и не смогла тебя дождаться, — сказал он отражению Джеймса в стекле. — Много работы. Ал пошарил рукой между страниц тетради и выудил желтый конверт с печатью его отдела. Протянул его Джеймсу. — Сова прилетела часа четыре назад. Странно, что твой начальник предпочел отправить тебе письмо вместо того, чтобы просто сказать лично, что бы там ни было, — нарочито равнодушно отметил Ал, пока Джеймс вскрывал конверт. Джеймс подумал, что можно легко оправдаться: сказать, что он отправился на вызов, а возвращаться в офис не собирался, например. Но это выглядело бы глупо и по-детски, поэтому он просто сказал правду. Ал пожал плечами и отвернулся, прижимаясь лбом к стеклу. — Я виделся с мамой утром, — зачем-то сказал Джеймс. Но Ал даже внимания не обратил. В конверте лежал порт-ключ и две записки. Первая, написанная кривым почерком Перкинса: «Поттер, завтра сразу отправляйся в Литтл-Уингинг. Нужно расколдовать тоннель. Координаты и пояснения в записке Смита. Я отправил его зарегистрировать нарушение и наложить чары невидимости». — Вызов? — спросил Ал, не поворачиваясь. — Опять Литтл-Уингинг. Отправлюсь завтра утром. Ал наконец перевел на него взгляд. На равнодушном лице мелькнула тень интереса. — Возьмешь меня с собой? — Мама обещала прийти опять. — Можно пригласить и ее. Это же не расследование уголовного дела. — Мне бы не хотелось. Джеймс хотел объяснить или как-то смягчить свои слова, но Ал уже снова отвернулся и пожал плечами. И Джеймс почему-то не стал ничего говорить.

***

Джеймс стоял перед входом в тоннель: повсюду были чары, отпугивающие маглов. Смит, изначально отправившийся на вызов, истерично накладывал пучки заклинаний, будто хотел, чтобы маглы держались подальше не только от этого места, но и от всего городка. В записке Смит объяснял, что за ночь чары, вероятнее всего, потеряют почти всю силу, так что от Джеймса потребуется только избавиться от остаточных явлений. Дальше он так же сухо сообщал, что туннель проклят и пытался заглатывать людей. Но внизу листа, в не свойственной бюрократичному и скрупулезному Смиту манере, было выведено огромными жирными буквами и подчеркнуто: «КАК ЧЕРВЬ». Джеймс поежился. Утром, когда Джеймс спустился к завтраку, Ал уже сидел на кухне, в той же позе, в какой Джеймс вчера его оставил: свернувшись на подоконнике в обнимку со своей тетрадкой. Джеймс готов бы был поклясться, что он так и проторчал тут всю ночь, если бы не пижама и отпечаток от подушки на щеке. Ал бросил на него неожиданно спокойный взгляд, вчерашнего недовольства и след простыл. — Что там на этот раз? — поинтересовался он. — Тоннель, пожирающий людей. — Звучит не очень. — Это не такая уж редкая штука, — заметил он. Ал вскинул брови: — Хочешь сказать, магловские тоннели постоянно пытаются их сожрать? И после этого наш мир называют опасным! Тоннели, конечно, никого на самом деле не «сжирали». Могли просто сменить направление, могли открыть портал, так что человек спускался в Лондоне, а на поверхность выходил в Эдинбурге, могли закольцеваться или превратиться в лабиринт. Смертельных случаев было не так уж много, причем, чаще всего убивал не собственно тоннель, а всякие косвенные причины, вроде сердечного приступа или истощения. Джеймс услышал звук рвущейся бумаги и перевел взгляд на Ала. Тот выдрал из тетради листок и протянул его Джеймсу. — Зайди, если будет время, — предложил он. На листе был записан адрес дома на Тисовой улице. — Не уверен, что усп… — На всякий случай, — Ал пожал плечами. — Я и сам хочу потом туда зайти. Не то чтобы это место когда-то приводило меня в восторг. Просто интересно, существует ли оно здесь в том же виде, что и в нашей реальности. Джеймс кивнул. Ал все еще держал в руках тетрадь. — Пишешь что-то? — Воспоминания из этой реальности. И из той, — без особого энтузиазма сказал он. — Ясно. Не буду лезть. — Можешь почитать, если хочешь, — усмехнулся он. Но Джеймс не понял, пошутил он или предложил взаправду. Листок так и лежал в кармане джинсов. Джеймс дотронулся до него кончиками пальцев, проверяя, но доставать не стал. Сначала нужно разобраться с работой. Вокруг было тихо и безлюдно, только слышался шорох листвы и мелких камешков, перегоняемых усиливающимся ветром. Магистраль, под которой находился тоннель, тоже была пуста из-за отпугивающих заклинаний: интересно, Смит озаботился наколдовать знак об объезде или несчастным маглам все это время приходится самим искать обходные пути? Джеймс на всякий случай обновил чары против маглов и шагнул в тоннель. Тусклые лампы то и дело мигали и издавали страшный гул, напоминающий урчание голодного зверя. Стены, пол и потолок, изрезанные буграми и впадинами, напоминали сокращающуюся мускулатуру, а сам тоннель не шел напрямик, как раньше, а изгибался, будто ползущий червь. Джеймс произнес диагностические чары и невольно отступил назад. Все внутри окрасилось в полыхающий темно-бордовый цвет, прерываемый лихорадочными зелеными зигзагами стазисных чар. Казалось, что за ночь чары не то что не ослабли, но усилились. Джеймс понял, что стоит на месте уже несколько минут: не потому, что ему лень браться за эту монотонную работу, которая займет в лучшем случае целый день, а потому что ему страшно. Тереза, выросшая в магловском мире в доме отца-сквиба, рассказывала, что поначалу волшебный мир безумно ее пугал. Казался непонятным и таящим бесчисленные опасности. Она суеверно шарахалась от оживающих картин, привидений, гремящих цепями и на ходу теряющих части тела, от магических существ и хватающих за руки растений, хвостов и глаз разных тварей, которые они использовали на зельеварении. Но вскоре она привыкла, и страх исчез. Ведь ничто из того, чего она боялась, не было от природы плохим и не несло злого умысла. Привидения максимум могли досаждать шумом и назойливостью ничуть не хуже доставучих соседей, глаза и хвосты — это всего лишь ингредиенты, взятые от мертвых уже животных, магические растения по большей части встречались только в малодоступных средах обитания и специальных теплицах, шансов наткнуться на гигантского паука в волшебном лесу было столько же, сколько на волка — в обычном, и практически все сглазы и зелья имели легкодоступные антидоты. Тогда Джеймс условно понимал, что она хочет сказать, но ее слова все равно немного отдавали чудачеством. Джеймс родился и вырос в волшебном мире, и, как и большинству магов, брезгливость и суеверие были ему чужды. Магия, пусть странная и сложная, казалась слишком уж знакомой и осязаемой, слишком прирученной и систематизированной министерскими бюрократами. Джеймс и сам принадлежал к числу таких бюрократов — избавлялся от последствий порой трех, четырех, даже пяти сглазов в день: каждый из них замечен, зарегистрирован, проанализирован, разложен по полочкам, а его адресант — наказан. Но сейчас все было не так. Джеймс смотрел на беспорядочные зеленые каракули, покрывающие пол, потолок и стены, и чувствовал, как дрожали у Смита руки и рябило в глазах, когда он накладывал эти чары, как он спешил отсюда сбежать. Каждый миллиметр этого места, казалось, пропитался злобой и ненавистью, понять или локализовать которые было невозможно. Они обволакивали густой вязкой волной, душили. Джеймс едва поборол желание сбежать — направил палочку на пол под ногами и произнес первое заклинание. Чары поддавались плохо, исчезали медленно и маленькими участками. Стены каждый раз отдавались таким страшным гулом, что казалось, будто это кричит раненое животное. От пульсирующего красного цвета рябило в глазах, но и убрать его, оставив высвеченным только ближайший к нему участок, Джеймс боялся: нужно быть настороже. Если вдруг стазисные и отпугивающие чары не выдержат, пострадает и он сам, и проходящие мимо маглы. Еще один участок пола очистился и Джеймс продвинулся на шаг вперед. Он подумал, что, наверное, стоит сейчас уйти и позвать кого-нибудь на подмогу. Здесь недостаточно одного человека, а в идеале стоило бы позвать пару авроров, владеющих коллективными чарами. Но ему не хотелось сдаваться сразу же, не сделав и крупицы работы: как пить дать, Перкинс подумает, что ему просто лень было возиться или еще лучше — что сын Гарри Поттера ни на что не годен без отца. В конце концов сумел же Смит наложить сдерживающие чары на эту адскую конструкцию. Джеймс очистил еще пару метров пола и оглянулся. От стен и потолка будто отходила алая дымка, так что казалось, выход из тоннеля тоже заволокло завесой проклятия. Вдруг стало тяжело дышать. Джеймс снова посмотрел вперед и увидел, как медленно бледнеют зеленые полоски стазисных чар. Он поспешно взмахнул рукой, накладывая новые и новые заклинания. Он едва мог разобрать, как они ложатся и насколько они сильны, из-за давящей выматывающей духоты. Казалось, это уже не чары тоннеля, а желудочный сок каменного монстра обволакивает его, забивается в рот и нос, растворяет кожу. Ему казалось, что стенки тоннеля пришли в движение, начинают сокращаться короткими упругими толчками. Джеймс собрался с силами и бросил целый сноп чар, надеясь обезвредить хотя бы ближайшие к нему участки. Магия ударила в стены и потолок, сотрясая тоннель, и резанула нестерпимым светом. Джеймсу показалось, что на какое-то мгновение он ослеп и оглох — такой неожиданной, непропорциональной силы был выброс. Ему почудилось, что сквозь звенящую тишину он вдруг услышал шорох, напоминающий испуганные шаги какого-то животного, а потом силы резко оставили его, будто он вложил в заклинание все до последней капли. Сознание помутилось от накатившей слабости, и Джеймс упал. Последнее, что он помнил — глухое бренчание, с которым его палочка катится по каменному полу.

***

Сначала Джеймсу показалось, что он очнулся от холода и боли в продрогших конечностях. В ушах стоял какой-то шум. Он почувствовал чье-то неуверенное прикосновение к плечу и услышал нервный голос. Судя по всему, разбудить его пытались уже давно. — Эй. Вставай уже. Он лежал на чем-то жестком и мокром, и сверху на него тоже капала вода, а шум — он вдруг понял — это шум дождя на улице. Джеймс открыл глаза и с удивлением наткнулся на знакомое лицо. Было темно, только ровный неяркий свет шел откуда-то сбоку, однако даже в таком освещении Джеймс ее узнал. Та девчонка из супермаркета, которой он одолжил недостающий фунт. Мелисса Ласлоу. С такого расстояния можно было заметить, что глаза у нее темные, наверное, карие, а ближе к переносице виднеются веснушки. Голова все еще соображала плохо, поэтому Джеймс не сразу вспомнил, как вообще тут оказался. Он попробовал встать и поморщился от боли — правая половина тела будто одеревенела от холода, рукав и штанина неприятно липли к телу. Что-то тихо зашуршало и зазвенело, стоило ему пошевелиться. — Осторожно, — сказала девчонка, придерживая его за плечо. — Тут кругом стекло и камни. Джеймс кое-как приподнялся на локте и огляделся: стены и потолок больше не пылали ядовитыми цветами да и вообще походили на обычные стены и потолок обычного подземного перехода. Единственное, светильники были разбиты, и тут и там красовались трещины и выбоины, из которых текла дождевая вода. Пол, как и сказала Мелисса, оказался усыпан осколками. — Что здесь произошло? — Подземный толчок, может быть. Здесь уже случалось что-то подобное, тогда разнесло полмагазина. Когда я пришла, ты уже лежал здесь. — Землетрясения в Литтл-Уингинге? — не поверил Джеймс. — По-твоему, тоннель так перетряхнуло по волшебству? — спросила Мелисса. — Ты будешь вставать? Как ты себя чувствуешь? — ее голос звучал гулко. Джеймс еще раз огляделся, но промолчал. Наверное, будет и правда лучше, если маглы примут это за землетрясение. Мелисса протянула ему руку, помогая подняться. — Спасибо. — Пожалуйста, — Мелисса пожала плечами. — Я Джеймс, — решил представиться он. Имя девочки он помнил, но объяснять ей, откуда он его знал — не хотелось. — Мелисса, — ответила она будто нехотя. — Я помню тебя. Ты ремонтировал кассу в супермаркете. Джеймс осторожно отряхнул с одежды налипшие грязь и стекло. — Да, я тоже тебя вспомнил, — Джеймс не видел смысла притворяться. Мелисса будто напряглась, но это ощущение тут же пропало. Ногу все еще дергало от статичного положения и холода, весь он был мокрый и грязный, а в горле начинало жечь — значит, простудился. Больше всего хотелось высушить одежду и аппарировать прочь. Джеймс машинально похлопал себя по карманам: он сразу же нащупал кругляшок портала, но не палочку. Он вдруг вспомнил, что перед тем, как отрубиться, выронил ее. — Ты ничего не находила рядом со мной? — спросил Джеймс. — Например? — Палочку, — выпалил он не подумав. — О, так ты волшебник? — Мелисса забавно вскинула брови. Кровь отхлынула от лица Джеймса, и на пару мгновений он потерял дар речи — и слава Мерлину! — потому что Мелисса хмыкнула, заметив его растерянность, и сказала: — Да это шутка, боже мой! Ну знаешь, как в сказках... — немного раздраженно пояснила она. — Мне что, по-твоему, пять лет? Какая, к чертям, палочка! Что это было, отвертка? Какая-нибудь лазерная хреновина для автоматики? Джеймс выдохнул. Он понятия не имел, что такое «лазер», но на всякий случай кивнул: — Прости. Да, она нужна мне для диагностики неполадок. — Мы можем поискать, если хочешь, — предложила она и достала из кармана ветровки телефон. Пара капель с потолка упали прямо на светящийся дисплей, и Мелисса, досадливо поморщившись, отошла чуть в сторону. Джеймсу показалось, что она просто смахнула капли с экрана, но в следующую секунду с другой стороны телефона зажегся маленький яркий фонарик. Свет на мгновение ослепил, и Джеймс невольно выставил перед собой ладонь, заслоняя лицо. Мелисса опустила руку. — У тебя кровь, — как можно более спокойно сказала она. Джеймс и сам чувствовал, как щиплет кожу на лице и шее, но вряд ли там что-то серьезное. — Давай поищем, — попросил Джеймс. — Если я ее потеряю, мне конец. Мелисса направила свет на пол, усыпанный стеклянной и каменной крошкой. Но палочки нигде не было видно. — Такая большая ценность? — Что? — Дорогая — эта хреновина? — переспросила Мелисса, двигаясь с фонариком дальше. — Достаточно дорогая, но дело не в этом, — Джеймс задумался, пытаясь придумать хоть какую-нибудь магловскую аналогию. — Как потерять пистолет. Он не обязательно стоит баснословных денег, но может натворить дел, если попадет в руки не к тому. Или какое-нибудь вещество из лаборатории. Не оружие, но может навредить, — подвел итог Джеймс. — Да и денег она все же стоит. Мелисса остановилась у кучки гравия и осторожно раскидала камни носком кроссовка. Под ними тоже ничего не нашлось. Они обошли почти весь участок тоннеля, на котором лежал Джеймс, и двинулись дальше, вглубь. Но с каждым шагом Джеймс все меньше верил в успех этой операции. Раз Мелисса нашла его, значит, вместе с проклятием с туннеля спали и чары отвода глаз. Кто угодно мог прийти сюда до нее и подобрать то, что плохо лежит. Его палочка была из черного дерева и с небольшим серебристым узором на рукоятке, так что ее вполне могли принять за какую-нибудь причудливую заколку для волос и прикарманить. А еще она могла провалиться в одну из трещин, когда туннель корежило и гнуло в разные стороны, да так и остаться «вмурованной» в пол или стены. Они исследовали все где-то минут за сорок, но так ничего и не нашли. — Можем пройтись еще раз, — сказала Мелисса. — У тебя есть телефон или фонарик? У моего вот-вот сядет аккумулятор. Джеймс покачал головой. Он впервые задумался о том, насколько бестолково себя повел. Искать черную палочку в темном туннеле с крошечным фонариком. Так мог действовать подросток — кем Мелисса, в принципе, и являлась — но не взрослый человек. Просить помощи у полиции стало бы, конечно, не лучшей затеей: те бы начали задавать ему вопросы как свидетелю (и странно, что здесь все еще нет ни полиции, ни разных ремонтных бригад — наверное, медлят из-за непогоды), зато избавиться побыстрее от Мелиссы и аппарировать в Министерство за подмогой было вполне здравой идеей. — Я оставил телефон в офисе, — быстро сказал Джеймс. — А где твой офис? — В Лондоне, — Джеймс потер переносицу и продолжил прежде, чем Мелисса успела задать следующий вопрос: — Прости, что задержал. Тебе, наверное, нужно домой. Мелисса тут же сделала скучное лицо. — Это вряд ли. Ты приехал на машине? — Меня привезли, — Джеймс покачал головой. — Обратно доеду на автобусе. — Станция там, — она кивнула головой в том направлении, где, по прикидкам Джеймсам, находилась школа. — А мне в другую сторону. Джеймс подумал, что все вышло просто отлично. Если бы автостанция была в направлении дома Мелиссы, пришлось бы идти туда с ней под дождем, а потом искать укромное место, чтобы аппарировать, а сейчас он просто подождет, пока та не скроется за поворотом, и активирует порт-ключ. — Ну удачи с начальством, — Мелисса кивнула ему на прощание и раскрыла зонтик, смело выходя под дождь. Джеймс смотрел ей вслед. На улице уже смеркалось, и казалось, что Мелисса с ее черным зонтиком и черной одеждой сливается со стеной дождя, превращаясь в темную бесформенную кляксу. Она уверенно шагала в сторону пустыря. Джеймс вздохнул и выбежал под дождь следом за ней. — Мелисса! — крикнул он. Голос был совсем хриплым из-за простуды, но Мелисса его услышала и удивленно обернулась. Даже сделала пару шагов навстречу, накрывая его зонтом вместе с собой. — Что случилось? — ее голос звучал будто бы равнодушно, но в выражении лица что-то изменилось, ну или Джеймсу так показалось. — Я тебя провожу, — сказал Джеймс. — Здесь на днях человека убили. Не говоря уж про... Не важно. Я провожу. Мелисса отвела взгляд и пожала плечами. Так, словно помощь Джеймса не особо-то ей нужна, но тратить время на препирательства не хотелось. Они шли молча и быстро. Погода не располагала к долгим беседам, да и, по правде, говорить Джеймсу было больно. С палочкой уже давно высушил бы одежду, наложил на себя пучок согревающих, а на горло — пару эффективных лечебных и смягчающих «времянок». Довольно быстро они вышли на Мейн-стрит, а там свернули на ту самую улицу, куда они ходили со Скорпиусом и Алом, но Джеймс постарался никак не выказывать удивления, чтобы не напугать Мелиссу. Она свернула к одному из ближних домов и сунула руку в карман, за ключами. — Мы пришли, — она повернулась к Джеймсу и взглянула на него почему-то с нерешительностью. — Спасибо, что проводил. — Это же из-за меня ты задержалась. — Со мной бы ничего не случилось, — быстро сказала она. — Но это все равно... — она замялась, то ли не в силах подобрать слово, то ли боясь его произнести. В итоге, она просто еще раз посмотрела ему в глаза. — По крайней мере возьми мой зонтик. Потом вернешь… Или просто оставь его у кассира на станции. Ну или вообще... Наплевать. — Спасибо, — Джеймс перехватил пластмассовую ручку. Бессмысленно было отказываться от этого жеста, ему нужно как минимум отойти в безлюдное место, чтобы использовать портал. А зонтик он потом зайдет и вернет. Ну или попросит, чтобы школьный персонал передал его ей. — Слушай, — он замялся, — раз ты здесь живешь, можешь помочь найти один дом? Он должен быть где-то поблизости. Мелисса заинтересованно кивнула. — Семья моего друга жила в нем много лет назад, и ему бы хотелось взглянуть на него, — Джеймс достал из кармана джинсов свернутую записку с адресом. Она вся промокла и слиплась — и Джеймс почему-то, даже не развернув ее до конца, знал, что произойдет дальше. Чернила размыло до клякс, из которых невозможно было вычленить даже примерные очертания букв и цифр. — Ты точно не помнишь его хотя бы примерно? — спросила Мелисса. — Судя по всему, название улицы не очень длинное, но и не совсем короткое. Может быть, это наша. Цифры не разобрать. Даже не понятно, две цифры или одна. Джеймс покачал головой и забрал у нее бесполезный теперь листок. — Придется приехать сюда вместе с другом, — сказал Джеймс, откашлявшись. — Спасибо за помощь. Мелисса махнула ему на прощание и бросилась к входной двери, в мгновение промокая под дождем.

***

Джеймсу по пути так и не попалось ни одной отражающей поверхности, поэтому как он выглядел в тот момент — он мог только воображать. Наверное, впечатляюще, учитывая, что высокомерного вида полугарпия, с которой он столкнулся на площадке для аппараций, брезгливо отошла от него подальше. Он был весь в мелких ссадинах, грязи и в промокшей насквозь магловской одежде, охрипший от простуды. Джеймс подумал, что, если явится в таком виде в Отдел да еще скажет, что потерял палочку (а потом еще потратил кучу времени на магловскую девчонку), — Перкинс вряд ли доверит ему что-то серьезней игральных автоматов в ближайшие пару месяцев. Даже про русалок можно забыть. К счастью, когда Джеймс вошел в офис, Перкинса не оказалось на месте. Зато за дальним столом сидел Финниган, только сегодня вернувшийся из Шотландии. — Перкинс уже собирался отправлять кого-нибудь на твои поиски, — сказал он. — Мерлин, что с тобой случилось? — Финниган озадаченно осматривал его лицо и одежду. — Этот туннель что, правда пытался тебя прожевать? Самое смешное, подумал Джеймс, что Перкинс, в общем-то, и должен был послать кого-то проверить его. Да хоть бы вечно филонящего Финнигана. А в идеале — отправлять их на задания по двое. Но тогда, конечно же, пришлось бы увеличить отдел минимум в два раза. Джеймс едва удержался, чтобы не озвучить это. — Проклятие оказалось сильнее, чем я думал, — Джеймс пожал плечами. Он хотел плюхнуться за стол, но вспомнил, в каком он сейчас виде, так что просто взял листок и начеркал записку Перкинсу. — Скажешь ему, что я заходил? — Не будешь его дожидаться? — Зайду в лазарет. Я, кажется, простудился, когда попал под ливень. Плюс в меня прилетело ударной волной, когда тоннель перестраивался, — сказал Джеймс и добавил: — Да и смена у меня сегодня до шести. Отчет напишу завтра. Финниган кивнул. — Как скажешь. Джеймс свернул записку в журавлика и запустил в сторону стола Перкинса: журавлик стремительно пролетел два метра и плавно опустился на стопку бумаг. Джеймс хотел уже уходить, но взгляд вдруг наткнулся на странный голубой конверт, выглядывающий из-под пачки пустых бланков (для сегодняшних отчетов). — Что это? — он выудил письмо, удивленно рассматривая витиеватый почерк. Не узнать его было невозможно: именно им писались все русалочьи жалобы. — Принесли в министерскую совятню, на твое имя. — Но жалобы надо направлять на адрес отдела, а не мне лично. Финниган пожал плечами, никак не прокомментировав. Джеймс еще раз взглянул на конверт. Внизу значилось: «Тема: Личный вопрос». Подумав, он сунул конверт в карман и, махнув на прощание Финнигану, поспешил поскорей ретироваться, чтобы Перкинс случайно на него не наткнулся. Он вошел в пустой лифт и нажал кнопку первого уровня. Нужно было уговорить кого-нибудь вернуться с ним в Литтл-Уингинг прямо сейчас и по крайней мере наложить на тоннель чары отвода глаз, чтобы маглы случайно не набрели на то место и не нашли его волшебную палочку. А рано утром прийти туда снова и проверить все еще раз при свете дня. У входа в Архив Джеймс притормозил на мгновение, но потом дернул дверь на себя. А какой у него выбор? Обратиться к отцу-главному аврору? Или к Алу с кучей ограничений на палочке (да и к тому же, огорошить мать своим видом). — Джеймс? — Скорпиус поднял на него удивленный взгляд. — Мерлин, что с тобой стряслось? — он привстал из-за стола. — На тебя напали? — Мне нужна твоя помощь, — выпалил Джеймс прежде, чем успел передумать. — До скольки ты сегодня? В тайне Джеймс надеялся, что они отправятся сразу, как только Джеймс объяснит свою просьбу. Но, в итоге, пришлось подождать. Скорпиус внимательно выслушал его рассказ. Джеймс старался изложить проблему лаконично и твердо: и с тем, и с другим, правда, были проблемы, потому что от холода и подступающего озноба путались мысли, а горло саднило так, что Джеймсу приходилось говорить медленным полушепотом. — Уверен, что я единственный, кто может помочь? — осторожно уточнил Скорпиус. — Я ведь не умею аппарировать, помнишь? А твой портал уже использован. Джеймс пожал плечами. — Я и не надеялся, что нам удастся аппарировать. Для аппарации нужно хорошо знать местность. А с этим я смог бы пойти разве что к отцу. Ну или другим аврорам. — Ты хочешь поймать «Рыцаря»? — Скорпиус спросил вроде бы нейтрально, но что-то в его голосе выдавало нервозность. Джеймс вспомнил, что Скорпиуса укачивает в автобусах, он как-то говорил об этом. — Каминов там не водится, — Джеймс встретился с рассеянным взглядом. — Прости, я помню, что у тебя проблемы с транспортом. Но я больше ни к кому не смогу обратиться. Либо ты, либо писать рапорт Перкинсу и месяц потом перебирать зачарованные монетки. А ты… — А я кругом виноват и все равно тебя не выдам, — подвел итог Скорпиус. Голос его звучал спокойно и рассудительно, но без обиды, так, словно его устроила эта версия. Он вообще выглядел так, будто уже смирился с тем, что ему придется помочь Джеймсу. — Это безусловно плюс, — кивнул Джеймс, — хотя, честно признаюсь, с этой стороны я на ситуацию не смотрел. Но теперь, когда ты сказал, я понимаю, что ты и правда лучший вариант. Скорпиус поджал уголок губ, но интерпретировать его выражение было сложно: то ли сказанное его развеселило, то ли наоборот. — Я напишу начальнику записку, что заболел, — наконец сообщил он. Его взгляд недолго задержался на лице Джеймса, на щеке, покрытой мелкими ссадинами. — Ничего страшного, если Архив закроется чуть раньше. А завтра все равно не моя смена. Скорпиус вытащил откуда-то из-под бумаг обрывок пергамента и написал короткую записку, которая в следующую секунду свернулась в журавлика и упорхнула в неизвестном направлении в темноту между стеллажами. — Мне понадобится где-то час, чтобы все уладить. Ты как раз успеешь метнуться туда-обратно домой через камин и хотя бы переодеться в сухое и чистое. С лечебными чарами поможет Ал, у него неплохо получается. Джеймс снял мокрую насквозь ветровку и встряхнул ее, стараясь чтобы брызги не угодили на стоявшие поблизости коробки с документами. — Не одолжишь палочку на минуту? Высушу куртку. — Мне не жалко, — отозвался Скорпиус, даже не взглянув в его сторону. Он выудил из завалов на столе тонкую желтую папку, подсунул ее под ножку стола и продолжил: — Вот только ты скорее спалишь все к чертям, чем высушишь. Это же не твоя палочка, а заклинание сушки довольно деликатное. Скорпиус подергал стол: тот стоял прочно и не качался. Он снова повернулся к Джеймсу: — Тебе нужно переодеться. Ты насквозь мокрый и весь в ссадинах. — Дома сейчас мама. Не хочу ей ничего объяснять, а если я покажусь в таком виде, будь уверен, вопросы возникнут. — Тогда хотя бы в лазарет. — Терезе я тоже ничего не хочу объяснять. Как и нарваться случайно на Перкинса. Пару секунд Скорпиус смотрел на него очень странно, а потом забрал куртку у него из рук и заклинанием поднял ее в воздух, так чтобы она оказалась подальше от бумаг и стола, а затем наложил заклинания сушки и чистки, в конце плавно отлевитировав ее на коробки (будто не хотел, чтобы Джеймс снова ее намочил или испачкал). — Спасибо, — поблагодарил Джеймс. Скорпиус мерил его взглядом пару секунд, а потом вздохнул. — Ладно. Где-то час, пока от начальника Скорпиуса не прилетела ответная записка, они просто сидели в Архиве. Скорпиус любезно предоставил ему здоровенный плед, заныканный между стеллажами, чтобы Джеймс мог снять мокрую одежду. А потом принес откуда-то здоровенную кружку горячего чая. Плед кололся, а в чае не хватало сахара, но чай согрел саднящее горло, а плед согрел продрогшее до костей тело, и Джеймс, кажется, впервые осознал, как же ужасно холодно и гадко ему было в мокрой одежде. Оказавшись в относительном комфорте, он тут же почувствовал голод — подумать только, он же не ел с самого утра — но говорить ничего не стал. Сейчас главное как можно быстрее вернуться в Литтл-Уингинг. Джеймс следил за тем, как Скорпиус сушит его одежду короткими, обрубленными залпами заклинаний — чтобы ткань не огрубела. В какой-то момент Скорпиус обернулся на него, и они столкнулись взглядами — почему-то это смутило обоих. Джеймс уткнулся в кружку. Он попытался уцепиться за что-нибудь из содержимого стола, но не нашел ничего, заслуживающего внимания. Кругом валялись какие-то папки, перья и листы пергамента. На одном из них Джеймс прочитал: «Незаконное производство изумрудного зелья: аналоговые компоненты, модификации, сферы применения». Изумрудное зелье казалось чем-то смутно знакомым, но где он мог слышать о нем, Джеймс не помнил. — Что такое изумрудное зелье? — спросил он. Скорпиус перевел на него почему-то обеспокоенный взгляд, но, кажется, сообразил, откуда Джеймс взял название, и не очень уверенно ответил: — Зелье отчаяния. Твой отец многое может о нем рассказать. Джеймс нахмурился. Скорпиус отвернулся и продолжил с его одеждой. — С помощью него был спрятан один из крестражей. Ну, то есть лже-крестражей. Джеймс кивнул, припоминания. Речь, наверное, шла о медальоне. Джеймс еще порыскал глазами по рабочему месту Скорпиуса, но ничего интересного больше не нашел. Разве что с краю стола стояла колдография маленького Скорпиуса с семьей, курсе на первом или летом перед ним, Скорпиус выглядел еще совсем мелким. Драко и Астория обнимали его с двух сторон, и все трое казались безумно, неправдоподобно счастливыми. Джеймс не то чтобы часто видел Драко Малфоя, но с такой искренней улыбкой — точно никогда. Старший Малфой создавал впечатление замкнутого угрюмого человека, даже представить его с подобным выражением лица было сложно. Края деревянной рамки вдруг коснулись пальцы Скорпиуса — Джеймс не заметил, как он подошел. Джеймс поднял на него глаза и с удивлением понял, что Скорпиус смотрит отчего-то неуверенно. — Красивая колдография, — сказал Джеймс. Уголок губ Скорпиуса дернулся, но губы не сложились в улыбку. Его лицо сделалось бесстрастным. — Нужно вылечить тебе лицо, — сказал он, подходя ближе. Джеймс чуть отставил кружку, но не стал выпускать ее из рук. От керамических стенок все еще исходило тепло. Скорпиус коснулся его подбородка, приподнимая лицо ближе к свету. — Повернись немного, — сказал он. Джеймс повиновался. Скорпиус, нахмурившись, изучал его лицо. Аккуратно потрогал край ссадины у самой челюсти, Джеймс поморщился. — Мне жаль, что твоя мать… — прежде, чем он успел закончить, Скорпиус зажал его губы большим пальцем. Он даже ничего не сказал, даже не встретился с ним взглядом. Скорпиус тихо шептал заклинания и саднящее чувство, с которым Джеймс уже свыкся, постепенно проходило. Закончив с лицом, Скорпиус немного отодвинул плед, открывая шею и часть плеча. Кожи коснулся прохладный воздух, и Джеймс поежился, покрываясь мурашками. Скорпиус бросил на него извиняющийся взгляд. — Прости, я не… Джеймс поджал губы: — Я не боюсь прикосновений, Скорпиус. — Ты дрожишь, — тихо и будто смущенно сказал он, трогая его открытое плечо. Прикосновение обожгло. У Скорпиуса были прохладные руки, но голая кожа, там, где ее накрыла ладонь Скорпиуса, будто горела. — Это от холода. Скорпиус кивнул. Он переместил руку к основанию шеи, фиксируя, и поднес кончик палочки к ссадине. — Куро! — ранка мгновенно затянулась. — Спасибо. — Думаю, твоя одежда уже в норме, — Скорпиус отлевитировал парящую в воздухе одежду поближе к Джеймсу. Когда он подхватил и куртку, из кармана вылетел небольшой голубой конверт. Джеймс уже и думать про него забыл. Скорпиус подобрал его и отдал Джеймсу в руки. Выглядел он явно чем-то недовольным. — К твоему сведению, заклятия сушки пожароопасны. Нужно вынимать из карманов все легко воспламеняющееся. — Прости, — сказал Джеймс. Про то, что в джинсах у него осталась записка Ала, он решил ему не говорить. Джеймс покрутил письмо в руках и решил открыть его, раз уж время все равно было. Уважаемый мистер Поттер! Позвольте принести Вам мои искренние извинения за неподобающее поведение моей сестры. Наша община очень ценит помощь Вашего Отдела и лично Вашу, и нам бы не хотелось, чтобы на наши отношения упала тень. Наша община и я будем рады загладить свою вину и предлагаем Вам любую помощь, находящуюся в пределах наших возможностей.

Искренне Ваша, Ария Маккензи

Должно быть, что-то отразилось на его лице, потому что Скорпиус, все время стоявший неподалеку, обеспокоенно подался к нему. — Что-то произошло? От кого это? — Кажется, «Рыцарь» отменяется, — сказал Джеймс.