Лучший друг путешественника во времени

Скорпиус проглотил свой сэндвич еще до Атриума, а Джеймс шел и давился доставшейся ему майонезной пакостью. Обычно он предпочитал потерпеть до дома, чем перекусывать министерскими бутербродами, но в этот раз выхода не было: вряд ли в ближайшие несколько часов ему выдастся возможность нормально поесть, в то время как желудок уже сжимался в болезненный комок от голода. — Не понимаю, почему не сделать сэндвич без майонеза, — пожаловался он. — Ненавижу эту дрянь. — Там оставался один с кетчупом, — напомнил Скорпиус, но без особого энтузиазма. — Не люблю говядину. Они вошли в лифт больницы Святого Мунго, Джеймс забросил в рот последний кусок сэндвича и нажал нужный этаж, отряхивая ладони. — В прошлый раз ты как-то умудрился купить мне сэндвич без майонеза, — вдруг вспомнил он. — Почему их больше не делают? Скорпиус перевел на него странный взгляд, выражение его лица при этом оставалось нечитаемым. — Может, они не пользовались спросом, вот их и решили больше не делать, — предположил он. Звякнул сигнал, и дверцы лифта разъехались в стороны, впуская их на русалочий этаж. В холле было практически пусто, но Джеймс точно знал, что отделение работает до девяти. Он частенько откладывал их вызовы напоследок, и Ария неизменно сидела у себя в кабинете, а в фойе ожидали своей очереди пара-тройка пациентов. Не прошли они и половины пути, как Ария вышла им навстречу. Как показалось Джеймсу, чуть более взволнованная, чем обычно. Джеймса запоздало накрыло смущением: выглядело так, будто он сломя голову побежал забирать обещанный должок, как только такое предложение поступило. Хотя, если подумать, не так уж и задел его поступок Марты. — Мистер Поттер, — она кивнула. — Вы же получили мое письмо? — Да, да. Хотя я не думаю, что вы должны извиняться. Это сделала ваша сестра, да и, честно говоря, ничего такого уж страшного не произошло, — Джеймс перевел дыхание. Ария заинтересованно ждала продолжения. — Но раз уж вы предложили помощь… — Буду рада вам помочь, — заметила она. — Что-то, связанное с нашей клиникой? — Не совсем, — он покачал головой и неловко улыбнулся. — Это связано лично с вами.

***

Портал перенес их к воротам школы «Хай Камеронс». Джеймс осмотрелся. Хотя дождь уже закончился, вокруг не было ни души. Воздух казался свежим и легким, словно прежнюю давящую сущность городка на какое-то время прибило водой. — Готов биться об заклад, сначала она поняла тебя неправильно, — сказал вдруг Скорпиус. — Да брось. Она знает, что я не стал бы злоупотреблять доверием. Впрочем, не сказать, чтобы Скорпиус был совсем не прав. Хотя Ария прекрасно владела собой, удивление, смешанное с интересом, действительно промелькнуло в ее глазах. Но, как только они оказались в кабинете, Джеймс тут же объяснил, что всего лишь просит о помощи с порталом. Сотворить его с нуля Ария бы не смогла (для этого нужно хорошо представлять пункт назначения), зато обновить «просроченный» вполне могло быть ей под силу. Джеймс не сразу заметил на себе насмешливый взгляд Скорпиуса. — Что? — Ты же не шутишь? Джеймс ничего не стал отвечать и чуть ускорил шаг. — Она расстроилась, когда ты озвучил свою просьбу, — раздался голос Скорпиуса из-за спины. Джеймс пожал плечами. — С чего ты взял? Мы ничего не нарушаем. Тем более, она даже не просила объяснить, зачем нам это нужно. Скорпиус поравнялся с ним. — Мерлин, Джеймс, да она же даже покраснела, когда ты начал говорить про все это. Она думала, ты пригласишь ее на свидание… Она надеялась, — он выделил, — что ты ее пригласишь. Внутри заворочалось что-то неприятное. Так всегда происходило, когда речь заходила про чьи-то или его отношения: он чувствовал себя глупо и скованно, будто он кому-то что-то обязан, но сам он понятия не имеет что и кому. — Тебе показалось, — заверил он. — Мы пришли. Здесь было так же темно и тихо, как и когда Джеймс уходил. Он боялся, что к этому моменту уже прибудут дорожные службы — чинить треснувший мост. Но, очевидно, его пока просто перекрыли для автомобилей до утра — уже сами маглы. — Вы точно хорошо тут все обыскали? — спросил Скорпиус, проходя внутрь. — Люмос Максима! — тоннель залило ярким светом. — Нет, конечно. Мы осмотрели пол. Я же не мог ей сказать, что моя палочка вполне может торчать откуда-нибудь из потолка, потому что тоннель ожил и начал сокращаться, как червь. Скорпиус задрал голову, внимательно осматривая покрытый трещинами и пробоинами потолок. — Ты уверен, что тут безопасно находиться? — спросил он. — Выглядит, если честно, не очень надежно. Может, наложить каких-нибудь укрепляющих чар? Или хотя бы «Протего» нам на головы. Хотя вряд ли оно спасет от обвала моста. — Для начала надо выйти и обновить чары отвода глаз. Будет нехорошо, если какой-нибудь магл увидит нас со светящимися кругами над головами. Скорпиус насмешливо фыркнул и опустил палочку. Джеймс шагнул было к выходу из туннеля, когда его настиг голос Скорпиуса: — Джеймс. Джеймс обернулся. Скорпиус уставился куда-то в пол. — Что там? — подошел поближе и пораженно замер. В аккурат на сухом участке между лужей и стенкой тоннеля, чуть присыпанная гравием, лежала его палочка. Серебристая вставка играла в лучах заклинания. Джеймс некстати подумал, что такой эффект вполне мог выдать его во время какого-нибудь сражения (не то чтобы он, конечно, участвовал в сражениях). Все еще не веря своим глазам, Джеймс поднял палочку и повертел ее в руках, осматривая. — Странно, — сказал он. — Я лежал примерно здесь же, справа от этой лужи. Но не… Он встретился со скептическим взглядом Скорпиуса. — Что? — Ничего. Пошли отсюда скорей, пока вся эта чертовщина на нас не обрушилась. У Скорпиуса на губах играла насмешливая улыбка, но своим мнением по поводу произошедшего делиться он не спешил. — Спасибо тебе за помощь, — сказал Джеймс, когда они отошли от туннеля шагов на десять. Скорпиус поймал его взгляд. — Спасибо, что пришел ко мне. — Ты же не писал шефу никакого журавлика? Скорпиус виновато усмехнулся. — Нет, не писал, — он сунул руку в карман и вытащил скомканную записку, передавая ее Джеймсу. На бумаге была начертана руна бумеранга и руна времени. Наверное, чтобы послание вернулось примерно через час. — Для посетителей Архив закрывается в семь, как раз тогда, когда ты пришел. Дальше — часы работы с документами. Наткнувшись на его вопросительный взгляд, Скорпиус пожал плечами. — Ты бы видел себя. В таком состоянии я бы даже если мог — не стал тебя аппарировать куда-то. Джеймса немного укололо, что Скорпиус так легко его перехитрил, но, с другой стороны, если бы тот начал ему что-то объяснять или отговаривать, ни к чему хорошему это бы не привело. — Аппарируешь со мной? — спросил Джеймс. Скорпиус шел, негромко шаркая подошвой о гравий. Почему-то этот звук казался умиротворяющим. Джеймс даже не сразу понял, что тот произнес: — Думаешь, мне стоит видеться с Альбусом? — А ты считаешь, ему лучше проводить время с мамой, чем с лучшим другом? Скорпиус сунул руки в карманы куртки. — Я скучаю по нему… — Здесь есть «но»? — Я для него триггер. С одной стороны, напоминаю ему о нашей реальности. С другой — об этой. — Как и он для тебя, — подсказал Джеймс. Скорпиус неопределенно повел плечом. Джеймс вздохнул. — Я не рискну переносить тебя в Уэльс ночью, я слишком плохо знаю окрестности. Но я могу отдать тебе этот портал. Он ведет в Министерство, и ты сможешь воспользоваться камином. На какое-то время предложение повисло в воздухе, но потом Скорпиус вдруг кивнул, будто сам себе. — Я аппарирую с тобой. Они прошли еще пару шагов, словно по инерции, и Джеймс придержал его за локоть, останавливая. Скорпиус придвинулся ближе. Джеймс накрыл ладонью и вторую его руку, ближе к плечу, и в следующую секунду они исчезли.

***

В душе Джеймс опасался, что что-нибудь пойдет не так. Что Ал не захочет видеть Скорпиуса или что встреча будет вымученной и неловкой. Но все сложилось совсем не так, как он полагал, потому что, когда они переместились, в гостиной вместе с Алом была еще и мать. — Ты поздно, — заметила она. — Работа, — Джеймс решил не вдаваться в подробности, чтобы случайно себя не выдать. — Это Скорпиус Малфой, — представил он. — Я узнала, — она улыбнулась. — Как ваш отец? — В основном, сидит дома, — Скорпиус пожал плечами. Это был странный ответ, и, очевидно, мать тоже так подумала. — Он все еще не оправился? Скорпиус побледнел. Он весь стал казаться загнанным и уязвимым, словно не он еще десять минут назад самодовольно улыбался в ответ на рассказ Джеймса о Мелиссе. Джеймс вспомнил, как Скорпиус зажал ему рот, когда он попытался заговорить об Астории Малфой. Ал, до этого молча наблюдавший за разговором с дивана, ухватил Скорпиуса за запястье, и осторожно потянул к себе. Скорпиус подчинился с каким-то даже облегчением: возможно, потому что обрадовался его маленькой заботе, возможно, потому что ему надо было присесть, чтобы успокоиться. — Это так ты «разбиваешь лед», когда берешь интервью? — поинтересовался Ал. — Простите меня, Скорпиус, — она покачала головой. — И нет, конечно. Обычно я зачитываю какое-нибудь сексистское высказывание гостя или статистику продажи сувенирки. Скорпиус улыбнулся, и Ал тоже — чуть с опозданием, будто сначала хотел удостовериться, что со Скорпиусом все в порядке. — Папа читает вашу колонку и ваши интервью. — Надо же! — Говорит, в них игроки умудряются выставлять себя еще большими идиотами, чем их рисуют в выдуманных новостях из желтой прессы. — Не уверена, что это комплимент. — О, это комплимент. Они проболтали еще где-то полчаса — о квиддиче и происшествии в Литтл-Уингинге, а потом мать отправилась к себе через камин. Джеймс пошел на кухню приготовить себе поесть. Этот идиотский день, к его огромному облегчению, закончился почти хорошо: чары с туннеля спали (хоть и без его помощи), палочку он вернул, Ал и Скорпиус мирно общались в гостиной, в ящике с маслом и приправами очень кстати нашелся флакончик зелья от простуды, а завтра был выходной и можно будет выспаться. — Скорпиус отказывается говорить, где вас носило, — сообщил Ал, входя в кухню. Скорпиус следовал за ним. Джеймс закрыл крышкой сковороду с омлетом и нехотя повернулся к ним. Оба уже устроились за столом. — Я обронил палочку на задании, и Скорпиус помог мне ее найти. Брови Ала поползли вверх. И чем дальше Джеймс говорил, тем ярче было удивление на его лице. — Ну что? — сдался Джеймс. — Вы нашли палочку рядом с тем местом, где ты лежал. Причем не на дне лужи. Я бы, конечно, мог предположить, что вы с этой девчонкой умудрились просмотреть самое очевидное место… — Но ты, конечно, предпочтешь предположить, что сначала она ее украла, а потом подбросила, — кивнул Джеймс. — О, так ты о таком варианте не думал? — Не думал. Она меня нашла, растолкала, потом почти час помогала искать ее, а потом, по твоей логике, вернулась туда под проливным дождем без зонта, чтобы положить палочку на место. С чего бы? — Может, с того, что ты сказал ей, что за утерю палочки тебе влетит, а потом проводил до дома через пустырь вместо того, чтобы бегом бежать на станцию? Джеймс выключил плиту и призвал тарелки и приборы взмахом палочки. — Ты тоже так считаешь? — спросил он у Скорпиуса. Тарелка с куском омлета с глухим стуком приземлилась прямо перед его носом, так что Скорпиус подпрыгнул от неожиданности. — Ну, в общем-то, да, — он виновато улыбнулся. — Спасибо. — Ты ее очаровал, — добавил Ал. — Вы просто слизеринцы. — Скорее уж ты — гриффиндорец, — почти хором сказали они. Джеймс не стал ничего отвечать. Есть хотелось ужасно. В глубине души, он отдавал себе отчет, что Ал и Скорпиус могут быть правы. Даже скорее всего, правы. Но признаваться в доверчивости — пусть и только себе — не хотелось. Доверчивость постоянно играла с ним злую шутку: то он выбирал себе кумиром человека, который потом причинял ему невыносимую боль, то слепо позволял собой манипулировать. И как ни пытался он искоренить это качество, до конца это сделать так и не удавалось. Скорпиус доел первым и поднялся с места положить тарелку в мойку. — Я понимаю, что спрашивать, возможно, нет смысла, — начал Ал. — Но ты ведь не сходил по адресу, что я написал? — Я хотел спросить у Мелиссы. Но записка лежала у меня в джинсах и вся намокла от дождя, пока я валялся без сознания, так что адреса было не разобрать. Джеймс достал ссохшийся кулек из кармана и чуть не подпрыгнул от возмущенного возгласа Скорпиуса. — Моргана тебя задери, Джеймс! Какого ты не вытащил ее, когда я сушил твою одежду! Удивительно, как мы не спалили весь Архив. Джеймс закатил глаза. — Да брось. Это же просто предостережение, чтобы людям не приходило в голову использовать такие заклинания для сушки бумаги. Скорпиус все еще выглядел негодующим. Ал со смешком протянул руку за запиской. Он скептически повертел ее в руках, а затем умудрился даже как-то развернуть ее, не порвав. На его лице вдруг отразилось удивление. — Знаешь, — он перевел странный взгляд с записки на Джеймса, — либо ты зачем-то пытался блефовать… — Что там? Ал протянул ему листок. Джеймс почувствовал, как желудок ухает куда-то вниз. Надпись немного расплылась от воды, но все еще прекрасно читалась: «Тисовая улица, дом 4». — Может, она… Мерлин, — Джеймс беспомощно посмотрел на Ала, потом на Скорпиуса. — Там было ничего не разобрать. Мелисса тоже не смогла. — Это может быть «Фиделиус», — заметил Скорпиус. — Должно быть, оно так и работает. Кто-то не хочет, чтобы люди могли найти этот дом. Тогда я думал, мы забыли адрес из-за того, что теряем память о прошлой реальности, а здесь просто его не знали. Но я вспомнил его, как только мы оказались в Лондоне. — Но зачем кому-то прятать этот дом? — удивился Ал. — Разве что вашему отцу, — Скорпиус пожал плечами.

***

Скорпиус задержался до поздней ночи. Они с Алом, как и всегда, разговаривали о своем, и Джеймс решил не мешать. Из гостиной слышны были их голоса, иногда даже обрывки фраз, но Джеймс не особо вслушивался. На столе валялась пара свежих газет — в последнее время он почти ничего не читал, не считая того «Пророка» в пабе — а в верху стопки ежемесячников по продвинутым чарам лежал новый выпуск с изображением Черного озера на обложке. С краю, полуприкрытые «Квиддичным обозрением», выставлялись корешки тетрадок Ала. Джеймс вдруг вспомнил, как утром Ал сказал, что он может прочитать, если ему интересно. Но Джеймс, конечно же, не стал, вместо этого взявшись за продвинутые чары. Статья называлась «Колдовство напрокат»: про то, что из «излеченных» сквибов не вырастали сильные волшебники. Про «русалочий проект» так или иначе слышали многие, да и обращаться к ним за советом перед рождением ребенка стало обычным делом. Однако известно про них было крайне мало. Русалки не любили давать интервью, свои технологии не публиковали и, вообще, старались сторониться волшебников по возможности. Да и в принципе русалочью магию почти не изучали: даже в легендарных «Фантастических тварях» Ньюта Скамандера русалкам посвящался лишь крошечный обзорный раздел. Поговаривали, что и нынешняя чета Скамандеров обозлились на них именно на этой почве: русалки ничего не хотели открывать о себе. Потому что никаких серьезных аргументов «против» магозоологи никогда не предъявляли, одни лишь догадки и опасения. Проект прошел минимальную верификацию, которая публике никогда не была предъявлена. Так и в этой статье практически никакой конкретики не давалось, только общие факты. Технологии мониторинга и анализа описывались более-менее понятно и здраво. Они, по большому счету, были доступны и магам. А вот о том, как русалки восстанавливают магический потенциал, автор рассказывал обтекаемо и пространно. Силы, предположительно, черпались из резервов самой общины, из озера, но вот как происходило это заимствование или подключение к источнику и каким образом резервы не истощались, умалчивалось. Почему такая «подсаженная» магия почти ни у кого не приживалась, как надо, автор тоже не объяснял. Только приводил удручающую статистику, согласно которой почти у девяноста процентов «излеченных» к двадцати годам начинался магический спад разной степени и стремительности. Джеймс, впрочем, так увлекся авторской беллетристикой, что даже не заметил, как рядом оказался Ал. — Интересно? — спросил он, заглядывая через плечо. — По большей части полный бред, но затягивает. А где Скорпиус? Ал почему-то выглядел озадаченным, но явно не его вопросом, потому что смотрел он куда-то на страницу. — Он переместился к себе через камин. Сказал, сделает тебе еще зелья от простуды, — пробормотал он. — Что это? — он ткнул пальцем в картинку на развороте. Сам Джеймс настолько к ней привык, что даже не замечал ее странности. — Не знаю, картина. Висит у главной русалки в кабинете. — И что она означает? — Понятия не имею. Похоже на ангела на фоне ночного неба. Ал посмотрел на него как на умалишенного. — Ангела! На фоне неба! Ты с ума, что ли, сошел! — Она называется «Явление». — Они русалки, а не маглы! — Мерлин, ну я же сказал, «похоже», — Джеймс покачал головой. — Откуда мне знать, какие у них верования. Можем сходит в книжный и посмотреть, что есть про русалок. Ну или попроси у Скорпиуса порыться в домашней библиотеке. — О, это он обожает, — Ал вдруг улыбнулся. — Настоящий книжный червь, — сказал он со странной нежностью, и Джеймс не знал, о каком Скорпиусе сейчас думает Ал — о лучшем друге или о любовнике. — Он мог сидеть в библиотеке часами, — продолжил он. Казалось, будто он говорит не с Джеймсом, а сам с собой. — Я никогда особо не увлекался учебой, но мне нравилось находиться там с ним. Разговаривать. Пусть я вечно и отвлекал его от дел, но он никогда не жаловался. Иногда я думаю, что он влюбился в Розу именно поэтому — она тоже постоянно торчала в библиотеке, и ему казалось, что у них много общего… — У них так ничего и не вышло? — спросил Джеймс. Ал бросил на него испытующий взгляд. — Он звал ее на свидание чуть не каждый месяц, — наконец сказал он. — Но Розе он никогда не был нужен. Точнее в этой реальности, похоже, был, но не в романтических целях. — Ты хорошо помнишь… Вашу реальность? Ал неопределенно повел плечом. — В основном, да. Но новых воспоминаний уже очень много. Слишком много. Я пытаюсь записывать и новые, и старые, — чтобы не путаться, — он снова перевел взгляд на разворот журнала, который Джеймс все еще держал в руках. — Но это лишь дело времени. Ал вопросительно коснулся глянцевого края, и Джеймс позволил забрать журнал. Ал с интересом пролистал назад, рассматривая предыдущие картинки. — В нашем мире я такого не помню, — сказал он. Джеймс помедлил, но все же спросил: — Ты не боишься? Это ведь тоже новая информация. Ал усмехнулся: — Зачем откладывать неизбежное? — секунду он пялился на «рекламную» русалку с ребенком, а потом перевел задумчивый взгляд на Джеймса. Он словно ждал чего-то, какой-то реакции или вопроса, и, когда не дождался, вновь отвернулся. Ал углубился в чтение, хмуря брови время от времени, и Джеймс думал, что пора бы уже идти спать. День был сумасшедший, но глаза начинали слипаться. Когда он оперся на подлокотник дивана, чтобы подняться, Ал сказал: — Вы сблизились в последнее время, — не вопрос, а констатация. Джеймс замер, не зная, что ответить. Он не знал, правда ли это. Не понимал, с каким чувством Ал говорит: по крайней мере, в его голосе не слышалось ревности или обиды. Ал продолжил прежде, чем Джеймс нашелся, что сказать: — Он хороший человек, и он не причинит тебе боли, я уверен. Но он почти ничем не делится со мной: боится ускорить процесс вспоминания или просто не хочет. Но я вижу, что его что-то гложет. Он что-то недоговаривает. Что-то важное. Джеймс повернулся к нему: зеленые глаза смотрели серьезно и здраво. Ал вдруг показался ему намного взрослее, чем он сам привык о нем думать. — Честно говоря, вы оба недоговариваете, — заметил Джеймс. Ал не ответил, и Джеймс отправился наверх.

***

Джеймс думал завести будильник, но, в итоге, забыл и проспал до одиннадцати. Когда он спускался на первый этаж, невольно услышал приглушенные голоса Ала и Скорпиуса, доносившиеся с кухни. — …пытаться перетащить ту реальность в эту. Они поступили по-свински. Но не более того. — Ты врешь. Возможно, и сам себе, — сказал Ал. — Пытаясь забыть? — Делая вид, что эта реальность другая. И что эта Роза другая. И что этот Джеймс другой. Я-то, может, и помешался на Лили, но зато прекрасно осознаю, что здесь практически все точная копия того другого мира. А ты до сих пор не можешь поверить. Или не хочешь. Внутри неприятно кольнуло: неужели Ал считает, что он притворяется, а сам в любой момент готов на подлость, как тот Джеймс? Очень хотелось затаиться и послушать, что они скажут дальше, но голоса умолкли, когда он дошел до середины лестницы. Скорее всего, услышали его шаги. Ал сидел на своем излюбленном месте на подоконнике, а Скорпиус вжимался спиной в мойку. — Доброе утро, — сказал Джеймс. — Доброе, — Скорпиус тоже поздоровался. — Прогуляешься с нами до Косого переулка? — спросил Ал. Идея была до такой степени внезапной и странной и настолько противоречила тому, что Скорпиус и Ал говорили и делали раньше, что, если бы Джеймс не подслушал невольно тот разговор, то подумал бы, что они оба за ночь утратили все воспоминания и о прежней реальности, и об этой. Будто Скорпиус не прятался от окружающего мира столько времени — то дома, то в стенах Архива. А Ал, цепляющийся за крупицы воспоминаний о прошлом, готов был нырнуть в самую гущу событий. И оба совершенно игнорировали тот факт, что про ту их драку и последующую отправку Ала в Мунго газеты писали несколько месяцев, выдумывая несуществующие подробности и делая шокирующие выводы из ничего. О последнем Джеймс им напомнил, но оба лишь пожали плечами. Равнодушия, правда, поубавилось, когда они начали ловить на себе любопытные взгляды то тут, то там. Даже в книжной лавке на них странно косились, а потом и вовсе подошла какая-то самодовольного вида девчонка. — Полли, — кисло поприветствовал ее Скорпиус. — Малфой, Поттер, — она удивленно покачала головой. — Неужели вы помирились после всего? — Мы решили забыть наши разногласия, — ответил Ал. — Скорпиус помогает мне с реабилитацией. — Скорпиус… — повторила она, словно слышит это имя впервые. — Знаете, я всегда считала, что то, что вы враждуете, какая-то чудовищная ошибка. Вы же созданы друг для друга. Как те два придурочных гоблина, о которых шутил Биннс, Нагнок и Арг Вонючка. — Грязнуля, а не Вонючка, — поправил Скорпиус без особого энтузиазма. — Меняет дело! — Полли растянула губы в деланной улыбке и, бросив напоследок заинтересованный взгляд на Джеймса, покатила свою тележку к кассе. — От реальности к реальности она становится только хуже, — заметил Скорпиус. — Что это еще за гоблины? — спросил Джеймс. — Случайно не те, которые по глупости развязали одну из гоблинских войн? — Они, — Ал кивнул. — Но, по-моему, хватит уже и того, что нас сравнили с этими ушастыми скрягами. — Это была не война, а восстание, — поправил Скорпиус. — И вообще, я бы не сказал, что они начали его по глупости и что эта история особо смешная. Биннс обожал эту историю, и постоянно приводил ее как пример иронии, так что в той или иной степени этот эпизод из гоблинской хроники запомнили все. Нагнок работал в Гринготтсе, а Арг занимался какой-то контрабандой: приторговывал то ли оружием, то ли краденым столовым серебром. Джеймс уже не помнил, как и почему они познакомились и подружились, но однажды для охраны банка, где работал Нагнок, Министерство прислало троллей. Они были плохо подготовлены и, судя по всему, слабо представляли, что им предстоит делать и как выглядят гоблины. И так вышло, что один из троллей случайно убил Нагнока в первый же день: кажется, хотел ударить по плечу, но, в итоге, сломал шею. Тогда Арг так взбесился, что вышел на площадь перед Гринготтсом и призвал других гоблинов отомстить за смерть собрата, расправившись над троллями-охранниками. Однако он распалил толпу слишком сильно, так что они не только убили тех троллей, но и взяли в заложники все активы, хранящиеся в банке. И согласились вернуть волшебникам доступ к ним только в обмен на выполнение огромного списка требований. — А по-моему, звучит довольно иронично, — сказал Ал. — Скорее трагично, — Скорпиус нахмурился. — Одно другого не исключает. Ты только вдумайся! История о трагической любви между гоблинами-гомосексуалистами, заканчивающаяся совершенно нелепой смертью одного из них. Которая впоследствии становится причиной одного из самых масштабных восстаний волшебного населения в истории Великобритании. Они наконец нашли раздел с книгами про магических существ. Ал подошел к краткому каталогу-указателю, прикрепленному к боковой стенке одного из шкафов. — То, что они были не просто друзьями, — всего лишь домыслы, — Скорпиус насупился. — Не понимаю, чего ты возмущаешься, — Ал покачал головой, продолжая водить пальцем по строчкам, пока наконец не остановился на нужной. — Если в контексте того, что с ними сравнивают нас, то Чапман не далека от правды. Нравится тебе это или нет. Скорпиус неуютно обнял себя за локти. От Ала его жест вряд ли ускользнул, но он предпочел никак не реагировать. Он подошел к дальнему стеллажу и разочарованно вздохнул. На полках стояли сборники русалочьих мифов и легенд, книги по древней истории, анатомические атласы… — Что-то ищете, молодые люди? — к ним подошел пожилой продавец. — Что-нибудь про современную жизнь русалок, про русалочий проект, символику, используемую в рекламе… — Боюсь, в этой секции вы ничего похожего не найдете. Научных трудов про них практически не существует. Ал всплеснул руками. — Ладно, стоило убедиться, — он обернулся к Джеймсу и Скорпиусу. — Вот теперь и правда можем идти. Он сказал это так решительно, что продавец, собиравшийся, кажется, добавить что-то еще, растерянно закрыл рот. — Подожди, — Джеймс остановил Ала и обратился к продавцу: — Вы не закончили? Он кивнул: — По русалкам действительно нет современных научных трудов, — он сделал паузу, словно немного смущался того, что скажет далее: — Но есть неплохой нон-фикшн.

***

На обложке книги, которую они, в итоге, купили, была нарисована водная гладь и больше ничего. Называлась книга тоже предельно просто: «Русалки». «В 11 лет я впервые очутилась в русалочьих владениях. Тогда еще неосознанно: мое погружение было частью испытания Турнира Трех Волшебников, в котором участвовала моя сестра. После этого я возвращалась и возвращалась в то место, учила язык, исследовала их нравы и обычаи. Лишь спустя много лет я решилась написать эту книгу об одних из самых загадочных и в то же время значимых существ нового века. Русалок». — Габриель Делакур, — задумчиво повторил Скорпиус. — Что-то знакомое. — Наша двоюродная тетка, — кивнул Джеймс. — Говорят, еще более странная, чем Луна Скамандер со всеми своими мозгошмыгами, — добавил Ал. — Тебе ли смеяться над чужими странностями? — скептически спросил Джеймс. Еще немного прогулявшись по переулку, они зашли в «Дырявый котел». Скорпиус был не особо рад перспективе, но возражать не стал, только на всякий случай несколько раз проверил пиво на яды и вредные примеси. Но ничего, кроме воды, которой напиток щедро разбавили, заклинания не обнаружили. — С чего вообще ты взял, что тебя здесь не любят? — спросил Джеймс. — Отец рассказывал, что он как-то зашел сюда в молодости, и Эббот вышвырнула его прочь заклинанием, поминая всю его родню до десятого колена и называя грязным трусом и проходимцем. По-моему, веская причина чувствовать настороженность. — Сто лет уже прошло, — возразил Ал. — Тогда воспоминания о войне были еще свежи. — Мне кажется, или ты начал забывать, на почве чего мы с тобой вообще сдружились? — Скорпиус вскинул брови. Взгляд Ала смягчился, стал почти извиняющимся, словно он позволил себе забыть что-то реально важное. — И на почве чего вы сдружились? — спросил Джеймс. — На почве отсутствия ненависти. — Скорпиус, — Ал предостерегающе покачал головой. — Шутки про то, что я дитя Волдеморта, не прекратились, даже когда умерла мама, — сказал он. — И, держу пари, ваше пиво разбавили не так сильно, как мое, — он демонстративно отсалютовал своим бокалом, но, прежде, чем Скорпиус успел сделать глоток, Джеймс вынул бокал из его руки и молча отправился к барной стойке. — Заклинание показало, что здесь больше трети воды, — сказал он без обиняков. Бармен, мужчина лет сорока пяти, напрягся, но забирать бокал не спешил. Он бросил взгляд на столик, за которым остались сидеть Ал и Скорпиус, потом снова посмотрел на Джеймса. В конце концов, недовольно убрал бокал под стойку и налил новый. Джеймс отпил маленький глоток: во всяком случае вкус был нормальный. Джеймс уже хотел вернуться к своим спутникам, но справа от него раздался знакомый женский голос. — Это Скорпиус Малфой, так ведь? — тихо спросила Марта. — Ты и про него хочешь написать статью? — ответил он вопросом на вопрос. Марта убрала за ухо светлые волосы и смущенно пожала плечами. — Просто спросила. Извини за прошлый раз. Ария чуть всю душу из меня не вытрясла, — пожаловалась она. — Не скажу, что сильно тебе сочувствую, — заметил Джеймс. — Больше сочувствуешь сыну Волдеморта? — Что? — Джеймс опешил. — Мерлин, да иди ты. Джеймс взял свое пиво и быстро направился к столу, водрузив бокал прямо перед Скорпиусом. Марта осталась стоять за стойкой. — Спасибо, — Скорпиус улыбнулся. — Кто это? — Ал обернулся на Марту. — Одна не слишком чистоплотная журналистка. — А бывают другие? — удивился он. — Наша мать, например, — напомнил Джеймс. Ал вскинул руки в знак капитуляции. Скорпиус усмехнулся. Краем глаза Джеймс уловил движение. Черная ткань, светлые волосы с каким-то холодным отливом. — Она идет сюда, — сказал он. Ал и Скорпиус стоически не стали оборачиваться. — Понятия не имею, чего ей еще надо. Марта прошла за их спинами, обходя столик, чтобы оказаться ко всем лицом. Она выглядела так, будто долго собиралась с мыслями и вот-вот выпалит что-то на выдохе. — Я перегнула палку, — начала она. Скорпиус вжался в спинку стула, чуть не захлебнувшись трофейным пивом, а Ал, напротив, подался вперед, словно не веря своим глазам. Марта нахмурилась, растерявшись от такой реакции, и бросила вопросительный взгляд на Джеймса. — Дельфи, — выдавил Ал. Вот теперь ее взгляд стал по-настоящему подозрительным. Это имя Джеймс помнил из рассказов Ала и Скорпиуса об их прошлом мире, как и ту, кому оно принадлежало. Кажется, именно она и заварила всю эту кашу с маховиком. — Вообще, все зовут меня Мартой. Я не использую второе имя, — сказала она. — Откуда оно вам известно? — она посмотрела на Джеймса: — Только не говори, что пробивал меня по аврорским каналам, чтобы арестовать за то идиотское интервью? — Я не аврор, — напомнил Джеймс. — Какие аврорские каналы. Он повернулся к Скорпиусу, но тот выглядел так, будто вот-вот грохнется в обморок. — Как там поживает Амос? — спросил Ал. — Какой еще Амос? — Твой дядя. — У меня нет дяди, — ответила она. — У меня из семьи только мать, отчим и сестра, — она задумалась, а потом на ее лице мелькнуло озарение, и она ощутимо расслабилась. — Я поняла. Вы про Амоса Диггори. Я брала у него интервью где-то с год назад, про его сына и про тот злополучный турнир… — она взглянула на Ала. — Ты же, кажется, тоже лежал в отделении для душевнобольных… Если Амос ввел тебя в заблуждение, прости. Мозги у старика, конечно, совсем поджарились. Ал и Скорпиус переглянулись. Марта продолжила: — Уверял меня, что Министр магии прячет ото всех маховик времени, с помощью которого можно переместиться далеко в прошлое и спасти его сына. Ал откашлялся. — О, это, похоже, частично моя вина. Марта удивленно вскинула брови, наверное, ожидая пояснений, но Ал решил не распространяться. — Ты что-то говорила, — напомнил Скорпиус. — Когда подошла. Марта кивнула. — Я хотела извиниться за свои слова, — она посмотрела на Джеймса. — Просто перегнула палку потому, что никак не могу выкинуть из головы Черное озеро. Я ничего не имею против тебя, твоей семьи и твоих друзей. Хоть они и странно себя ведут, — она покачала головой. — А что не так с озером? — спросил Ал. У Марты загорелись глаза. Она отодвинула стул, рядом с которым стояла, и уселась напротив. — Защита Черного озера слабеет с каждым днем, но Министерство не хочет замечать этого. Вместо того, чтобы разобраться в проблеме, они присылают твоего брата и его коллег по-быстрому заделывать дыры в куполе. — Ну, начинается, — Джеймс закатил глаза. — Лучше бы были благодарны за то, что есть. — Русалки — такие же члены волшебного сообщества, как и маги, и гоблины, и домовые эльфы. — Русалки не подпускают никого в свою общину и абсолютно ничего не рассказывают про свои технологии. Как Министерство должно им помогать? Гадать на кофейной гуще, в чем там их проблема? — Гоблины тоже живут закрытой общиной, — заметил Скорпиус. — Но гоблины и помощи не просят! Русалки требуют, чтобы все считались с их традициями и этническими причудами, но при этом совершенно не хотят идти ни на какие уступки по отношению к магам и Министерству. — Они лечат наших детей! — Уверена? Потому что отсутствие магии не болезнь. Марта побледнела. — Сквибы чувствуют себя изгоями. Почти всегда. Ужасно больно знать, что существует волшебный мир и не мочь жить в нем. — Ты знаешь хоть одного взрослого «излеченного» сквиба, который был бы сильным магом? Кроме твоей сестры, конечно. Марта не нашлась с ответом. — Подожди, — вмешался Ал. — Сандра Эштон, хаффлпаффский ловец. Она восхитительно летала. Ну, во всяком случае, до того, как я загремел в Мунго, играла она просто божественно. Кажется, ее взяли команду, когда ей не было и двенадцати. Лицо Скорпиуса стало озадаченным — прошло несколько секунд прежде, чем Ал понял, что тот ее просто не знает. — Я не говорю о подростках, — сказал Джеймс. — Тереза тоже прекрасно справлялась со школьной программой. А Смит сутками расхваливает успехи Гортензии: хотя он, пожалуй, сомнительный источник. Ал перевел настороженный взгляд со Скорпиуса на Джеймса. И Джеймс догадывался почему. — Эта программа по-прежнему позиционируется как экспериментальная, — Марта вздохнула. — И тем не менее, все рады рискнуть. Несмотря на все те гадкие статейки, что Скамандеры строчат о русалках в «Придиру», — быстро договорила она и бросила рассеянный взгляд на часы: — Ладно, мне пора в редакцию, — она встретилась с Джеймсом глазами и улыбнулась: — Пиши, если хочешь продолжить дискуссию, — она достала из кармана визитку и протянула ему. На маленьком прямоугольнике значилось: «Марта Д. Роули». — У вас с сестрой разные фамилии? — удивился Джеймс. — Роули — фамилия моей приемной матери. Она взяла меня на воспитание в младенчестве, когда погибли мои родители. Спустя год после этого она вышла замуж за Дэвида Маккензи и родила Арию. — О, ясно. Марта еще раз кривовато улыбнулась ему на прощание и ушла, вскоре исчезнув в пламени камина. Ал проводил ее взглядом и повернулся к Джеймсу и Скорпиусу. — Сандра, Гортензия, Тереза… — он многозначительно улыбнулся, но Джеймсу показалось, что из уголков губ у него вот-вот засочится яд. — Кажется, и нам тоже пора, — с этими словами он встал с места и отправился к камину, еще полыхающему язычками зеленого пламени.