Лучший друг путешественника во времени

Когда Джеймс проснулся, Скорпиус уже сидел на краю кровати и одевался. Джеймс проводил взглядом белые ягодицы, исчезающие под тканью боксеров. — Доброе утро, — сказал он. Скорпиус обернулся, смущенно улыбаясь. — Я не разбудил тебя? — Лучше ты, чем Ал. Джеймс потянулся к нему, ведя кончиками пальцев по позвоночнику. На его спине виднелись редкие маленькие родинки, и Джеймс невольно вспомнил про тот их глупый план по взаимной идентификации. — Так что там у тебя за опознавательные метки? — спросил он. Скорпиус покачал головой, поднимаясь с кровати. — Ал их видел? Скорпиус негодующе повернулся к нему. Щеки его пошли яркими пятнами. — Мерлин, конечно же, нет! Мы просто сказали друг другу… И это был глупый, просто идиотский план! Джеймс улыбнулся. — Не вздумай сейчас спрашивать об их местоположении, — пригрозил Скорпиус. — О, я лучше сам их поищу как-нибудь, когда мы будем при свете. А ты скажешь, все ли я нашел. Скорпиус вздохнул и, зацепив остальную свою одежду, отправился в ванную. Когда Джеймс спустился к завтраку, Ал и Скорпиус что-то с жаром обсуждали. В этот раз подслушивать ему и в голову не пришло — они говорили с таким пылом и так громко, что совершенно точно скрыть ничего не пытались не то что от него, но и от соседей с параллельной улицы. — Ну наконец-то! — сказал Ал, когда Джеймс показался в дверях. — Я уж думал, до вечера буду ждать. — Мог бы и позвать, — пробурчал Скорпиус. Ал посмотрел на него как на сумасшедшего. — Тебе стоит взглянуть, — Скорпиус подтолкнул к нему свежий выпуск «Пророка». На первой странице красовалась колдография Дельфи в окружении авроров, а сверху огромными буквами значилось: Сводная сестра убитой волшебницы оказалась дочерью Пожирателей. И подзаголовок: Марта Д. Роули вызвана на допрос по делу об убийстве сестры. Текст начинался прямо под колдографией на первой странице, плюс продолжался на следующей. «Как только стало известно о жестоком и вероломном убийстве Арии Маккензии, юной девушки, долгие годы служившей верной помощницей в перинатальном отделении больницы Святого Мунго, корреспондент «Ежедневного пророка» отправился в дом Арии: принести свои соболезнования матери погибшей, Юфимии Маккензи, и задать вопросы, ответы на которые смогут пролить свет на произошедшую трагедию…» — Мерлин, они потащились к ней домой сразу же?.. — Ты читай дальше, — потребовал Ал. Джеймс перескочил через пару строчек и, наконец, наткнулся на то, из-за чего его глаза округлились: «Убитая горем миссис Маккензи призналась, что винит в произошедшем себя. Много лет назад, через несколько дней после окончания Великой войны, к ней в дом постучал не так давно освобожденный из Азкабана Пожиратель смерти, Родольфус Лестрейндж, и предложил ей большие деньги за то, чтобы она приютила в своем доме младенца и птицу — ирландского феникса, или авгура, как выяснилось потом. Оба существа были прокляты, как она поняла позже, и навлекли беду на их семью и младшую дочь Арию. Сначала та родилась без магических способностей, а потом была зверски убита…» — Старуха совсем сумасшедшая, — честно поделился Джеймс. — Глядя на фото и заголовок, я подумал, что Дельфи всерьез подозревают. — Нет, — отозвался Ал. — В конце статьи пишут, что, когда они еще находились там, вернулась Дельфи, которая вела себя крайне грубо и источала пары крепкого алкоголя, а вскоре пришли авроры, выдворили этих прохвостов и пригласили всех членов семьи обсудить обстоятельства случившегося. — Может, она вообще не дочь Лестрейнджа. — Суть в том, что ее родители связаны с Пожирателями, — вздохнул Скорпиус. — Вряд ли бы он стал просить приютить ребенка члена Ордена или магла. А, учитывая, как в волшебном мире любят навешивать ярлыки, сомневаюсь, что в ближайшее время хоть одна газета станет покупать у нее статьи. — Знаю как минимум одно издание, в котором смотрят на талант, а не на родственные связи, — раздался уверенный женский голос. — Доброе утро. В дверях стояла Луна Скамандер, а чуть позади нее — отец. Джеймс вспомнил, что вчера вечером открыл для него камин не только на звонки, но и на вход, а закрыть так и забыл. Слава Мерлину и Моргане, они не говорили ни о чем таком. Луна улыбнулась им и прошла внутрь, бренча сережками в форме сельдерея и чуть не снеся газету взмахом объемного рукава. Мать часто шутила про нее, что в школе все считали ее странной из-за манеры одеваться. Но за эти десятилетия мир волшебной и магловской моды изменился настолько, что наряды Луны уже лет двадцать как в трендах и никого не удивляют. — Доброе утро, — поздоровался отец. — Скорпиус, и ты тоже здесь. Джеймс чуть не поперхнулся. Скорпиусу, судя по всему, тоже больших усилий стоило сохранить нейтральное выражение. — Не думал, что ты придешь сюда прямо с утра, — честно признался Джеймс. — Хотите кофе? — он обернулся к Луне, с интересом разглядывающей магловский интерьер. — Не откажусь, — отец кинул, усаживаясь за стол. Луна устроилась рядом с Джеймсом. Ал призвал заклинанием кофейник и чашки, ловко разливая всем кофе. — Я рассказал Луне про Литтл-Уингинг, раз уж она все равно в Лондоне. Специалист по странностям нам точно не помешает. — Специалист по странностям? — удивленно переспросила Луна. — По-моему, звучит не очень-то вежливо, Гарри, — заметила она, отпивая кофе. — Прекрасный кофе, Альбус. Большое спасибо, — поблагодарила она. То ли искренне, то ли показывая отцу, как ведут себя вежливые люди. — Так вы не подозреваете Марту в убийстве? — спросил Джеймс. — Мы вообще не подозреваем волшебников, — сказал отец. — А русалок? Отец поморщился. — Сегодня наш агент и мистер Скамандер будут беседовать с главой общины. — Надеюсь Рольф вытрясет из пройдох всю правду, — поделилась Луна. — Они могут быть ни в чем не виноваты. — Были бы не виноваты, давно бы перестали называть свой проект экспериментальным и выпустили сотню талмудов с объяснениями своих методов, — отрезала Луна. — Прикрываться конфиденциальностью просто смешно. Отец вздохнул. — Так ты сможешь сосредоточиться на Литтл-Уингинге или нам все же идти без тебя? — Понятия не имею, что там у вас происходит, но чем смогу, помогу. Кстати, Джеймс, захвати-ка тот зонтик, если он у тебя остался, — она допила свой кофе и выжидающе уставилась на присутствующих. Ал отлевитировал пустые чашки в раковину. — Так мы туда аппарируем или есть портал? — спросил он.

***

Они очутились в знакомом уже закутке за школьной пристройкой. Отец аппарировал Луну, а Джеймс — Скорпиуса. Брать с собой Ала отец наотрез отказался. Литтл-Уингинг представлял опасность, а рассказать и показать Алу было особо нечего. Это если закрыть глаза на то, что на его палочке стояли ограничения на боевые чары. — Какое странное место, — Луна озадаченно повертела головой, когда они вышли к парку. — Тут живут одни маглы, а ощущение такое, будто мы в Хогсмиде. В темной версии Хогсмида, разумеется. Здесь точно кто-то есть. Или что-то. Когда ты жил здесь в детстве, город был другим? Отец долго не мог найтись с ответом. Его словно попросили натянуть ботинки на размер меньше поверх свежей мозоли — таким одновременно болезненным и опасливо-брезгливым стало выражение его лица. — Гарри, — еще раз позвала Луна. — Я не любил и не люблю это место. И не могу точно сказать, что вызвано просто эмоциями, а что реально, — сказал он наконец. — Но я совершенно уверен, что в обычном магловском месте сглазы и трансформирующие чары не смогли бы продержаться и десяти часов. А здесь они не ослабевают сутками. — Полтергейстов искали? — Конечно. Но, во-первых, их должно быть под сотню, чтобы учинять столько всего, а во-вторых, они тоже не устраивают общин в полностью магловских поселениях, да еще вблизи больших городов. Они остановились на том месте, где фонарь задушил мальчишку (новый фонарь, взамен старого, рассыпавшегося на мелкий щебень, так и не поставили). Скорпиус еще раз рассказал, как все произошло. — Ты уверен, что не видел никаких вспышек, теней, не слышал звуков? — уточнила Луна. — Вспышек — точно нет. Сначала мне показалось, что вокруг столба виднеется какой-то черный шлейф, но я не думаю, что действительно что-то видел. От удара о дерево у меня двоилось в глазах, и было уже темно. — Но когда столб перестал душить магла, ты больше ничего не видел, ведь так? Он пожал плечами. — Я немного пришел в себя к тому моменту. — Как думаешь, та девочка может быть с этим как-то связана? — спросил отец. — Ну, раз изначально вы погнались за кем-то, напоминающим подростка… — Луна обернулась к Джеймсу и Скорпиусу. — Я просматривал их воспоминания того момента. И правда выглядело так, будто этот кто-то видит, что Джеймс колдует. Хотя все остальные посетители магазина и продавцы ничего не замечали. То есть заклинание отвода глаз было наложено правильно. А по росту и сложению это подросток, худой невысокий парень или девчонка. Луна медленно кивнула. — Слишком много совпадений. Возможно, она сквиб и как-то связана с кем-то или чем-то, терроризирующим городок. Странные убийства, загадочные травмы, вроде отрезанных пальцев, землетрясения, неотслеживаемые сглазы на неодушевленных предметах… Есть что-то еще подозрительное? Джеймс и Скорпиус переглянулись. — Мы пару раз пытались отыскать папин бывший дом. Четыре, по Тисовой улице, — Джеймс с удивлением понял, что адрес всплыл сразу же. — Но, похоже, на нем какие-то чары. Стоит подойти в район той улицы, как адрес тут же вылетает из головы. Мы даже пробовали записать его, но это тоже не помогло. Словно на доме «Фиделиус»… Отец не пытался отвести взгляд, но в глазах его был не ожидаемый вопрос, или упрек, или непонимание, а что-то странно беспокойное и уязвимое, как и в прошлый раз, когда они говорили про Литтл-Уингинг. — Понятия не имею, зачем вам этот дом, — сказал он. — Но адрес правильный. И «Фиделиус» работает не так. Его суть как раз в невозможности самостоятельно разузнать адрес людей, которых оно прячет. Вы можете стоять на улице за их калиткой, смотреть на то, как искомый волшебник поливает газон — и не узнаете его. И вам не придет в голову позвонить в дверь. Но если адрес у вас уже есть, то заклинание никак вам не помешает. Луна посмотрела на часы. — Можем сходить и проверить. Уроки в школе длятся как минимум до часу или двух. Если эта ваша Мелисса и правда учится в Хай-Камеронс, там ее и встретим. Если нет, то ее в любом случае придется искать по-другому. — Ее знала продавщица в супермаркете, — напомнил Джеймс. — Мелисса живет здесь всю жизнь, учится в школе, ходит в «Теско» за всякими безделушками и развешивала объявления о пропаже кота. Сомневаюсь, что она какое-то существо или преступница под обороткой. Луна, подумав, кивнула. — Гарри, покажешь нам? Тот пожал плечами и нехотя двинулся дальше по аллее. Когда они вышли из парка на улицу Глициний, Скорпиус незаметно тронул Джеймса за рукав: — Ты ее защищаешь, — констатировал он. Джеймс не видел смысла отрицать это: — Я и сам вечно оказываюсь не в том месте. — Но хотя бы в том времени, — на грани слышимости пробормотал Скорпиус. Вскоре они свернули на Тисовую улицу. Какое-то время отец шел уверенно, но на середине пути вдруг резко затормозил. В до этого угрюмых глазах теперь читалась растерянность. — Вы… Кто-нибудь помнит… — но ответом ему было дружное молчание. — Мерлин… — он зажмурил глаза и просунул пальцы под стекла очков, массируя веки. — Помню, когда покидал это место в августе девяносто седьмого, — больше всего на свете хотел забыть этот дом и все, что с ним связано. И вот… — Ты никогда не рассказывал о своем детстве здесь, — заметил Джеймс. Луна перевела взгляд с него на отца. Уж она-то наверняка знала побольше. Они же дружили с юности. И судя по рассказам дяди Рона, совместных приключений там хватало. — Я не люблю об этом вспоминать. Иногда мне кажется, что моим настоящим испытанием было не уничтожить крестражи Волдеморта, а выжить в этом чистилище и не тронуться умом. Хотя я не уверен, насколько преуспел в последнем. Джеймс не часто видел его таким. И несмотря на то, что отец сказал это явно с долей иронии, ему очевидно тяжело было говорить о своем детстве. Но — подумал Джеймс — возможно, они зря не спрашивали. Возможно, им стоило узнать это о нем. Потому что, судя по всему, даже Скорпиус знал о Гарри Поттере больше, чем его собственные дети. — Я думаю, все это как-то связано, — сказала Луна. — Нужно смотреть на проблему шире. Более глобально. — О чем ты? — отец вскинул на нее удивленный взгляд. — Вы слышали хоть об одном маглорожденном волшебнике, который бы не смог найти платформу 9 ¾, не попал на Хогвартс-экспресс — и чтобы его или ее пришлось перевозить отдельно? Я, конечно, не имею в виду ту вашу с Роном выходку. Или первокурсника, который бы за первые пару недель или месяц не выучил расположение всех нужных ему локаций Хогвартса? Только вдумайся: восьмиэтажный замок с лабиринтами из коридоров и лестниц, никаких указателей, даже номеров кабинетов нет. Портреты и те скачут из рамы в раму. — Ну и что? Да, так работают волшебные поселения и сооружения, — отец пожал плечами. И тут же осекся. — Ты же не думаешь… Функционирование магического мира определялось не конкретно наложенными чарами и общеустановленными принципами, а логикой массы волшебников или, в редких случаях, отдельных личностей, чья магия этот мир и формировала. У магловских локаций логика явная и осязаемая: точные карты, номера, указатели, единые модели организации. Поэтому волшебникам, выросшим в мире маглов, устройство волшебного мира казалось странным и бессмысленным, но оно таковым не являлось. Логика волшебства была надежной и интуитивной. Если маглы то и дело терялись, стоило логике создателя пространства оказаться чуть отличной от их собственной логики: слишком мало указателей, или нешаблонная нумерация, или неучтенные строительные работы, — то у магов такого не происходило. Поэтому не было ни одного одиннадцатилетки, не нашедшего платформу Хогвартс-экспресса, Скорпиус в одиночку ориентировался в гигантском архиве без каталогов и нумерации, маленькие дети не тратили сутки на пролет, тщетно блуждая по запутанному и весьма злокозненному замку в поисках выхода, наследники Слизерина в разное время находили вход в Тайную комнату, а Выручай-комната являлась нуждающимся в ней (во всяком случае до того, как во время войны ее раскурочили адским пламенем). — Волшебные города становятся волшебными не потому что их строят такими специально, а потому что в них живут маги, — Луна продолжила свою мысль. — И похоже, что здесь поселился кто-то настолько сильный и не контролирующий свою магию, что город стал приобретать его образ мышления. Где-то вдали, наверное, на шоссе, просигналил автомобиль, и Джеймс отвлекся, машинально оборачиваясь к началу улицы. Вокруг не было ни души. Он вдруг вспомнил, как неделю назад они проходили здесь с Алом и Скорпиусом и как точно так же обернулись тогда вдвоем с Алом, замечая Мелиссу. — Я же знаю, где она живет, — выпалил он. Все взгляды тут же обратились к нему. — Мерлин, понятия не имею, почему мне раньше не пришло это в голову. Зачем нам искать ее в школе, если я знаю, где она живет. — Так она живет здесь? — отец удивленно вскинул брови. Скорпиус закивал: — Точно! Мы же видели ее тогда — как она бросила велосипед на лужайку у дома и зашла внутрь, — про то, что они стучались в двери в ее поисках, и зачем они это делали, Скорпиус решил умолчать. — Веди, — уверенно сказала Луна. Они посчитали, что, если (весьма маловероятно) Мелисса дома, она и так согласится поговорить. А если откроет кто-то другой, например, ее родители, можно будет сказать, что Джеймс знакомый Мелиссы и хочет вернуть ей зонтик и лично поблагодарить. Джеймс дошел до знакомой калитки и на пробу толкнул ее. Та беспрепятственно отворилась, впуская их во двор. — Моргана, — пробормотал отец, вдруг отчетливо ежась, хотя погода стояла теплая. На взгляд Джеймса, дворик был вполне обычный и безобидный, может, слегка небрежный: газон подстрижен кривовато, из изгороди кое-где нелепо торчат ветки, справа от крыльца кадки с редкими куцыми цветами. Отец отчего-то подозрительно, даже встревоженно, огляделся, будто опасался, что из-за кадки с гортензией на него может выскочить какой-нибудь монстр. — Гарри, что не так? — спросила Луна, тоже удивленная его реакцией. Но прежде, чем он успел ответить, дверь открылась, и перед ними предстала женщина лет сорока пяти. Она выглядела тускло и неопрятно. От одежды неприятно пахло сигаретным дымом. — Мы к Мелиссе, — выпалил Джеймс. К его огромному удивлению, ему не только поверили без вопросов, но даже предложили пройти внутрь всем четверым. — Вы из школьного совета, так? — спросила она. — Что она натворила в этот раз? Джеймс опешил, но Луна не растерялась. — Мэм, вообще-то, мы пришли выразить благодарность. Мелисса проявила себя как честный и ответственный человек. — Моя Мелисса? — поразилась миссис Ласлоу. — Но боюсь, она сейчас в школе… — Мы представители лондонской ремонтной компании, — продолжила врать Луна. — Обслуживаем кассовые аппараты в супермаркетах. Недавно с нашим сотрудником приключился неприятный инцидент… Джеймс оглядел своих спутников. Скорпиус отчего-то хмурился, прилипнув взглядом к лестнице, ведущей наверх. Отец выглядел так, будто хочет сбежать. А Луна словно просчитывала момент, когда можно будет наложить на маглу «Конфундус». — Не подскажете, какой у вас точный адрес? — спросил вдруг отец, перебивая Луну на полуслове. — Суррей, Литтл-Уингинг, Тисовая, дом четыре, — озадаченно откликнулась миссис Ласлоу. А затем уточнила как будто даже с надеждой, слава Мерлину, не заметив короткой вспышки изумления, промелькнувшей на лицах четверых гостей: — Может быть, вы все же обознались? — Никакой ошибки нет, — неожиданно правдоподобно заверил ее отец. — Вы с мистером Ласлоу можете гордиться дочерью! — О… Мистер Ласлоу — это мой покойный отец. Вряд ли он может кем-то гордиться. А если вы имели в виду моего мужа, то Дадли уже пятнадцать лет как в тюрьме. И его бы скорее порадовало, если бы Мелисса кого-нибудь побила или обокрала. Жуткий был ти... — Конфундо! — твердо сказал отец, не став дослушивать, что она скажет. Миссис Ласлоу неловко развернулась и молча направилась куда-то, кажется, в сторону кухни. — Проклятый город надо мной насмехается, — констатировал он. Луна задумчиво коснулась перил лестницы, ведущей на второй этаж. — Дадли — твой кузен, если я ничего не путаю. А это и есть дом твоих дяди и тети. Сейчас, когда она назвала адрес, я сразу же вспомнила. — Получается, Мелисса твоя племянница и моя двоюродная сестра, — сказал Джеймс. Отец кивнул. — Это объясняет, почему она вечно вызывает подозрения и появляется в неподходящих местах, — согласился он. — Нужно осмотреть дом. С ним явно что-то нечисто. — Здесь полно магии, — подтвердила Луна, — но я совершенно не могу ее определить или классифицировать, — она быстро начертала на потолке две руны, но те мгновенно почернели и рассыпались: — Видишь. Чар на доме нет. Но мы все равно не могли его найти. Так что, боюсь, моя теория была верна. Тут нечто более глобальное. Луна быстро направилась вверх по лестнице, а отец наложил на первый этаж несколько диагностирующих чар. Скорпиус прошелся по прихожей, осматриваясь. Оказавшись у двери в чулан, он на мгновение коснулся ее кончиками пальцев, но открывать не стал. Движение не ускользнуло от отца, но он никак его не прокомментировал. — Какого размера должно быть существо, чтобы оно смогло напитать своей магией целый город? — спросил Скорпиус. Он все продолжал топтаться рядом с чуланом, и отец незаметно взмахнул палочкой, отворяя дверь, и сделал приглашающий жест. Джеймсу только сейчас пришло в голову, что Скорпиус вроде как изначально хотел сюда попасть, чтобы просто поглазеть на «историческое» место, а не искать улики и раскрывать преступления. Одной Моргане известно, чего может быть увлекательного в этом унылом домишке. Скорпиус покраснел, кажется, до кончиков ушей, но заглянул внутрь. Джеймс подобрался поближе, с сомнением следя за тем, как спина Скорпиуса исчезает в темноте каморки, тускло освещенной «Люмосом». — Ну и как? Там что-то е… Скорпиус вылетел из чулана так быстро, что практически снес Джеймса с ног. Тот машинально придержал его, не давая упасть. — Что там? — отец перестал накладывать чары и поспешно подошел к ним. Скорпиус извернулся прямо в кольце рук Джеймса и ткнул пальцем в распахнутую дверь. — Я словно попал в гнездо дементоров. Мне стало так холодно и уныло… Отец медленно приблизился к чулану. — Люмос Максима! — он сделал еще шаг и вдруг издал странный звук, будто что-то сдавило ему горло. Он покачнулся, и Скорпиус и Джеймс бросились к нему, вытаскивая его обратно в прихожую. На шум прибежала Луна, кажется, даже забыв вернуть на место то, что взяла посмотреть последним. — Мерлин… — она поспешно сунула Скорпиусу какую-то тетрадку, освобождая руки. — Что произошло, Гарри? Его зрачки были расширены от страха, а руки мелко тряслись. — Не знаю, есть ли у дементоров гнезда или, может, какой-нибудь боггарт застрял в вентиляции… Я словно перенесся в детство. Еще до Хогвартса. До письма. Луна покачала головой. — У дементоров нет гнезд, а боггарты не застревают в трубах. И тех, и тех, ты бы увидел. И если бы какое-то из этих существ было здесь, его бы давно выявили наши заклинания. — Я тоже зашел туда, — сказал Скорпиус. — Но сейчас я понимаю, что… Я ощутил не свой страх и не свои эмоции. Они казались ужасными и всеобъемлющими, но для меня они не привязываются ни к какому моменту из жизни. Луна немного побледнела, а сельдерейные сережки окрасились из зеленого в фиолетовый. Ничего не объясняя, она пробормотала пару каких-то заклинаний, окруживших ее ровным голубоватым свечением, и вошла в чулан. Она не выбежала из него сразу же, так что чары, судя по всему, помогли. Все трое опасливо следили за ней, заглядывая из-за угла: она трогала подушки, сваленные на полу, стены, произносила заклинания и чертила руны. Должно быть, со стороны они трое смотрелось смешно. Несколько взрослых и весьма напуганных магов, столпившиеся у входа в чулан под лестницей так, будто это была пещера дракона. Джеймс озвучил эту последнюю мысль. Скорпиус нервно усмехнулся. — Ты удивишься, Джеймс, — откликнулась Луна. — Но есть вещи и похуже драконов. — Идите-ка вы лучше в гостиную, — сказал отец. Небрежно, но при этом безапелляционно. В принципе, это стало даже облегчением. Проклятый чулан наводил какой-то иррациональный ужас. Хотя в идеале Джеймс предпочел бы оказаться в своей собственной гостиной в Лондоне, в компании Ала и Скорпиуса. Гостиная в доме номер четыре была странной. Создавалось впечатление, что когда-то лет, может, пятьдесят назад ее тщательно и со вкусом обставили, но с тех пор почти ничего в ней не меняли. Обивки затертые и местами грязные; когда-то, вероятно, красивый деревянный столик весь покрыт царапинами, разводами и кругами от чашек. Даже телевизор не такой, каким его показывают на уроках магловедения, а округлый и лупоглазый. Какое-то время они стояли молча, не зная, о чем говорить и не решаясь сесть. Скорпиус перевел взгляд на тетрадь, которую всучила ему Луна и которую он так и таскал с собой. Он перевернул ее лицевой стороной: вверху значилось «Мелисса Ласлоу», и на этом все. Джеймс подумал, что это, наверное, опять гребанный дневник. В последнее время его только и окружали чьи-то дневники да воспоминания. Откуда-то из середины вдруг выпала небольшая квадратная фотография — такие делают автоматы в магловских торговых центрах и супермаркетах. Джеймс поднял ее и поднес к глазам. На фото была Мелисса: почти такая же, какой Джеймс запомнил ее в тот день, когда она нашла его в тоннеле. Длинные рыжие волосы, карие глаза, насмешливый рот. — Смотри, вот она, — он показал карточку Скорпиусу. Джеймс ожидал какой угодно реакции, но уж точно не такой. Скорпиус отпрянул, чуть не снеся и без того побитый временем торшер. — О, Мерлин, — он беспомощно прошептал. — Джеймс, это… — он запнулся. — Это не Мелисса, — он поднял на него взгляд и выдавил: — Это Лили. Имя упало, как удар гильотины. Непривычное, странное, почти чужеродное. — Что ты… Не может быть! — Джеймс покачал головой. Скорпиус ничего не ответил, только растерянно смотрел. В какой-то момент его взгляд вдруг резко дернулся в сторону, словно он заметил что-то боковым зрением. На мгновение в его глазах мелькнул ужас, но он тут же сменился обреченным смирением. Джеймс быстро обернулся, и сердце провалилось куда-то в пятки. В дверях стоял отец. — Похоже, у вас с Алом общие знакомые? — спросил он. Джеймс думал, Скорпиус хотя бы попытается себя реабилитировать. Сделает удивленные глаза, наплетет что-нибудь про дальних родственников, но тот просто уткнулся взглядом в вытертый ковер. Джеймс вспомнил, как он сказал тогда, что, если бы кто-нибудь спросил у него напрямую, он бы не смог соврать. Отец шагнул в их сторону. — Джеймс, а ты… — Джеймс не путешествовал с нами, — тут же перебил его Скорпиус. — Он узнал обо всем пару недель назад, когда Ала отпустили из Мунго. — Получается, все, что он говорил, — правда? Скорпиус кивнул. Джеймс все ждал взрыва. Он даже не понимал толком какого: крика или какого-нибудь боевого заклинания. Или, может, что отец наденет на них обоих волшебные оковы. Или вызовет отряд авроров. Но когда он оказался на расстоянии вытянутой руки, Джеймс осознал, что отец не зол и даже не собран, как подобает главному аврору. Он растерян. Он просто не знает, что делать. — Лили росла у вас дома с самого детства, — негромко сказал Скорпиус. — Она вылитая миссис Поттер. Никому бы и в голову не пришло… И русалочьего проекта в нашей реальности не было. Так что она не могла родиться сквибом. Отец протянул руку к фотографии и с сомнением всмотрелся в изображенную на ней девушку. — Она похожа не на Джинни, — наконец сказал он, — а на мою мать. Только глаза карие, — он вернул фотографию и вдруг произнес: — Я не знаю, что мне делать, Скорпиус, — он встретился с ним взглядом. — Я, к сожалению, не слушал Ала и понятия не имею, почему вы тут оказались. Устраивать вам разнос, я думаю, тоже бессмысленно. Учитывая, что Ал два года безуспешно твердил о ваших временных прыжках, но никому не было дела. А с тобой я даже не удосужился поговорить. — Я бы, наверное, раскололся, — честно признался Скорпиус. — Ты сильно пострадал после той стычки, а история Ала казалась слишком неправдоподобной, чтобы… — он нахмурился. — И на тот момент я был очень обязан Драко. — Из-за изумрудного зелья, ведь так? — спросил вдруг Скорпиус. Джеймс бросил на него недоумевающий взгляд, а вот отец взглянул с беспокойством. — Я сам выяснил, — поспешил добавить Скорпиус. — Папа ничего мне не говорил. Сопоставил кое-что. И порылся в Архиве, раз уж там работаю. Отец запоздало кивнул, но сказать ничего не успел. В дверях показалась Луна с пригоршней каких-то пузырьков в руке. — У меня две новости, — сказала она без обиняков. — Хорошая и плохая. — Да неужели, — тускло произнес отец. — Хорошая в том, что у дедушки Рольфа, кажется, все же будет повод переиздать «Фантастических тварей». Скорпиус после этих слов удивленно моргнул, медленно осознавая, что она имеет в виду Ньюта Скамандера. — А плохая… — Там гребанный обскур, так? — перебил ее отец. Луна молчала. Джеймс не знал толком, что это такое, но вряд ли бы известнейшего в мире магозоолога порадовало нечто безобидное. Луна все стояла в дверях. В нерешительности. За всю свою жизнь он ни разу не видел ее нерешительной. Луна всегда знала, что сказать. И никогда не задумывалась, что о ней подумают. — Луна… — Думаю, их там двое, Гарри, — сказала она. — Я видела всего лишь следы, остаточные явления, но… Это весьма вероятно. Его глаза удивленно расширились: — Одного, очевидно, таскает Мелисса… — Они оба подпитываются от нее. Раз следы обоих нашлись в доме, а в ее матери нет ни капли магии, — она сглотнула. — Я думаю, второй обскур уже был здесь, когда она родилась. И с каждым годом он становился все сильнее, заряжаясь от Мелиссы и ее обскури. Вот почему город такой. Он подчиняется ей, он отражает ее состояние. — О, Мерлин… — пробормотал отец. — Ты хочешь сказать, что это я ее… — Не думай об этом. Я постараюсь поговорить с Ньютом как можно скорее. Надеюсь, вернусь за пару часов. Если тут действительно обскур… То надо что-то решать с городом. И лучше убраться поскорее. Ни к чему нервировать Мелиссу лишний раз. — Спасибо, — отец кивнул, постепенно возвращая себе свою привычную концентрацию. — Отправляйся. А я подготовлю Аврорат. Придется отозвать людей из Шотландии. — Если нужно, бери Рольфа. Он расскажет про обскуров и как иметь с ними дело. Хвостатые аферисты подождут, — она закончила фразу и, не дожидаясь ответа, аппарировала. — Я немного по-другому себе представлял известную правозащитницу, — заметил Скорпиус вполголоса. Отец обернулся к ним, уверенный и собранный, но Джеймс знал, что шок от признания Скорпиуса никуда не делся. Он помнил, в каком потрясении находился сам, когда стал свидетелем того разговора пару недель назад. — Аппарируйте в Лондон, — велел он. — Что такое этот обскур? — спросил Скорпиус. — Часовая бомба, — коротко ответил он. И сделал нетерпеливый жест рукой, подгоняя. Джеймс не стал спорить: он взял Скорпиуса за руку и перенес их на задний двор их дома.