на грани фола

Он сложил руки на груди точно так же, как складывали раньше покойникам из тех черно — белых фильмах, которые любит смотреть мать, откинулся на кровать и закрыл глаза. Представляя, как Олливардер — старый, но довольно крепкий старичок, спит тут каждую ночь. Закрывает глаза, предварительно проверив заперта ли дверь. Возможно, дважды. Не засыпает, разумеется, сразу. А долго лежит в тишине, прислушиваясь к скрипам и свисту ветра; мерзкому царапающему звуку, который издает ветка, встречаясь со стеклом окна; как капает вода в вечно неисправном кране. Драко медленно открыл глаза, рассматривая белесый потолок. Мысли его роились вокруг да около, а в целостную картину складываться отказывались. Чертова Грейнджер, это она испортила его настроение. Он повернулся на бок, в тщетных попытках заставить себя думать о деле, но возвращался к Грейнджер и ее обозлённо-хлесткому взгляду. Острому, будто лезвие бритвы. Если она бы решилась его убить, то наверняка перерезала ему, Малфою, глотку. Драко медленно моргнул и уставился на пустую стену спальни — кроме шкафа и кровати, тут ничего не было. Как –то маловато для старика, пережившего свою жену и, наверняка, с десяток любовниц. Слишком много места для одного человека. Будучи ребенком, он достаточно проводил времени у тетки. Белла была сдвинутой карьеристкой, со своими особенными моральными принципами, но в целом — отличной женщиной. Драко любил у нее гостить. Посреди гостиной у нее, прямо в полу, был небольшой тайник — пара подпиленных досок, прикрытых ажурным ковриком. Их и не заметишь, но с годами и от регулярного пользования, доски — тайники износились и начали скрипеть. Они ведь не имели опоры под собой. Почему –то дом старика Олливандера напоминал ему о давно покойной тете Белле. Точно, доски. Он резко сел, пытаясь ухватиться за нить размышлений. Скрипящие доски порога. Черт, ему нужен лом или что –то такое прямо сейчас. Но вместо лома или хотя бы Забини с ним наперевес, в дверях показалась Грейнджер. До дрожи недовольная, но делающая вид, будто это не так. — Вроде того, — настороженно сказал ей Малфой, а потом поднялся и сбросил пальто, выпутываясь из рукавов. Нужно проверить эти чертовы ступени, иначе любопытство его сожрет. Он обогнул Грейнджер, обгоняя ее с неуместными вопросами, почти обвинительно ткнул в нее пальцем, — скажи только честно, я тебе нравлюсь? Ага. Пусть постоит тут чуток. Драко быстро спустился по ступеням второго этажа и принялся оглядываться, чтобы сообразить, где ему добить инструмент. Машина была служебной, поэтому, скорее всего, укомплектовала достаточно стандартно. Он сбегал к багажнику, но не нашел ничего подходящего. А вот у старика Олливандера нашелся новенький лом, вот зачем он ему? Вопрос на миллион — зачем человеку без машины гараж? Как раз для Грейнджер. Она уже стояла на веранде и смотрела на него так, будто он пошел с ума. Поразительно, но все инструменты в гараже были новыми и чистыми. На молотке — не единой царапины. Очередное доказательство, что все это не более, чем муляж. Картинка. Вот только для кого? Он присел над ступеньками и угрожающе покосился на лом, чтобы Грейнджер не смела заваливать его вопросами. Потом попробовал пальцем спил — старый. Видимо, некоторые совсем прохудились. И да, пришлось приложить усилия, чтобы оторвать их от конструкции. Если после этого дела Грейнджер не напишет на него рапорт, Драко сам ее поцелует. Но едва ему удалось избавиться от второй доски, как показалась старая и ржавая коробка, потом еще одна — с навесным замком. Драко выбросил лом и посмотрел на Грейнджер. Надеюсь, ты теперь все поняла, милая? Он наклонился и вытащил две коробки. Обе были достаточно тяжелыми и увесистыми. Не нужно быть гением, чтобы понимать, чем они были наполнены. — Короче, — сказал Драко, смывая с рук грязь, стоя посреди ванной. Они с Грейнджер затащили коробки в дом, предварительно прибрав за собой. Кусачек в гараже не оказалось, а вскрывать замки патронами было глупостью и пустой тратой, — варианта два. Либо убийца забрал то, зачем приходил, и ему нужно было только это. Либо он просто не знал, где старик прячет украшения и просто забрал то, что было. Или ничего не забрал, такой вариант тоже возможен. Может быть, он угрожал Олливандеру, но тот не захотел ничего говорить. Он закатил рукава и умылся несколько раз, чтобы избавиться от неприятных ощущений. Потом огляделся и взял ближайшее полотенце с полки, по виду — очень даже чистое. Трупу — то оно уже ни к чему. Как бы там ни было, но дело обстояло именно так. — Дуй в отдел, вскрывай коробки. А я поеду в тот другой дом. Сдается мне, что здесь он только с клиентами встречался. А жил в другом месте. *** Грейнджер хотелось его убить. Уже второй раз за это утро — пожалуй, это был рекорд даже для их непростых отношений. Возможно, все дело в том, что до этого им не приходилось работать вместе над одним заданием. Хотя «работать вместе» — это слишком громко сказано для того, как проходило расследование. Это она пыталась следовать решению шефа, а он по-прежнему поступал так, как хотел. Но убить его хотелось даже не за это. Ведь правда, как вообще можно думать, а тем более пытаться у нее выяснить, нравится ли он ей. Здесь. В доме, где недавно произошло убийство, которое они пытаются расследовать. Боже, старик Олливандер может и был не очень хорошим человеком, но все же человеком! А этого болвана интересовало сейчас больше всего ее симпатии к нему. Пока она исходила волнами ярости и пыталась придумать способ убийства Малфоя по-изощреннее, он успел спуститься вниз и, кажется, даже выйти наружу. Гермионе потребовалось несколько минут, чтобы успокоить себя, без устали напоминая, что Дамблодор на них рассчитывает и что она не имеет права его подвести. Даже если из-за этого ей каждую минуту приходится терпеть выходки своего нового напарника, он не может не оправдать надежд своего шефа. Ведь если бы он не верил, что у них все получится и получится наилучшим образом, он не поставил бы их работать вместе. И все-таки ей чертовски не хватало поддержки Гарри и его умиротворяющего отношения ко всему, что было связано с работой. Грейнджер не умела так абстрагироваться от расследуемого дела, и немного завидовала умению Поттера выбрасывать все из головы, стоило рабочему дню закончиться, а ему выйти из отдела и отправиться домой. Она даже дома, лежа в кровати прокручивала в голове ход расследования, выстраивала все в логическую цепочку, строила версии — и порой находила правильные ответы. Что там делает этот болван? Малфой чем-то отчаянно гремел на улице, и она поспешила к выходу из дома. Обнаружив того, методично отрывающим доски с крыльца, она буквально задохнулась от возмущения. И испытала жгучее желание убить его в третий раз за утро. Он определенно бил все рекорды по невыносимости. Разумеется, его не волновало, нравится он ей или нет. Ему определенно было на это плевать — и нужно было только, чтобы она не лезла под руку и не мешала вскрывать крыльцо дома Олливандера. Потому что, разумеется, Грейнджер не позволила бы ему этого сделать, пока у них не будет соответствующего ордера. — Боже, какой же ты… — пробормотала она себе под нос. Если он хочет вывести ее из себя — у него ничего не выйдет. Малфой тем временем с довольной ухмылкой извлекал какие-то коробки из крыльца. Гермиона не могла не отметить, что при всей дурости, голова у него работала что надо. Даже ей вряд ли бы пришло в голову искать тайник в крыльце дома — уж больно тут все было на виду и в легком доступе. Хотя, судя по тому, как вспотел Малфой, не таком уж легком. Она помогла затащить ему коробки в дом, то и дело окидывая его самым уничижительным взглядом, на который была способна. Помогла убрать использованные инструменты Олливандера, мысленно радуясь тому, что у него, кажется, нет никаких наследников и претендентов на имущество, иначе бы пришлось оправдываться за их действиями перед ними. Коробки были закрыты на замки, а ключей, разумеется, в тайнике не было. И при поверхностном осмотре дома тоже. Почему-то она была уверена, что ключи хранятся вовсе не здесь. Впрочем, вскрыть эти замки было не очень сложно, имея под рукой соответствующие инструменты. Просто старик не предусмотрел для них кусачек. В отделе с этим справятся в считанные минуты. И, надо признаться, ее разбирало любопытство, что же там такого хранил убитый. Скорее всего, документы, которые предназначались для узкого круга людей, и, возможно, помогали все эти годы избежать привлечения к ответственности за свои махинации. Она фыркнула. — Почему ты считаешь, что преступнику были нужны украшения? Я уверена, что дело обстоит гораздо серьезнее. Убивать Олливандера ради драгоценностей из этого дома слишком не рационально. Малфой оттирал грязь в ванной старика и активно пускал в ход его полотенца, вытирая свою бледную кожу. Гермиона нервно дернула плечом. Сначала он разлегся в его кровати, теперь трется его полотенцами. Было страшно представить, что дальше придет в голову этому извращенцу. — Я поеду с тобой, — она уперла руки в бока и встала у выхода из ванной. — И это не обсуждается! Я не пущу тебя в тот дом одного. А с коробками справится и Гарри — можем завести их по дороге в отдел. Грейнджер вовсе не собиралась прохлаждаться за бумагами в кабинете, пока этот самоуверенный тип будет пытаться лезть в самое пекло дела.