на грани фола

От Олливандера еще при жизни неприятностями несло — Драко его помнил. Мерзкий, надо признать, старикашка. Неудивительно, что в один прекрасный момент он напоролся на чей –то нож, с таким –то характером. А вишенкой на этом торте то было, что замок в его доме (доме ли?) был даже не вскрыт. Старик знал своего палача, даже более — он его ждал. Давай, Малфой, соображай. Олливандер производил впечатление скупого и на удивление педантичного человека. Он наверняка вел записи, где отмечал всякого или всякую, скупающих отмытые от крови вещицы. И если в доме, где он отдал свою душу Богу ( хотя скорее, уж Дьяволу), такого рода записей не имелось, значит, где — то же они были. Нужно вернуться. Они что— то упустили. Он решительно отодвинул эту мерзость, которую по ошибке назвали кофе — на салфетке под чашкой был написан номер. Олливандер не был глупым — в таком деле, дураки не живут долго, а старик уже шестой десяток перешагнуть сумел. Так кто же его прикончил? Лишенный наследства небрачный сынишка? Или, может быть, судьбой обиженный бывший подчиненный? Впрочем, кем бы ни был убийца, он определенно забрал то, зачем пришел — в доме не было ничего ценного. В кошельке антиквара — проездная карта метро и десять долларов. Грейнджер права, конечно. Недоброжелателей у Олливандера было предостаточно. Ведь в его деле было зафиксировано с десятка служебных тяжб, впрочем, успешно выигранных. Антиквар был нечистым на руку. Поговаривали, что не боялся он никого, а тут такая глупая смерть. Кто –то вскрыл ему горло. Было в этом, наверное, что –то символичное — залитый кровью пол, распахнутые в удивленном ужасе глаза и мерзкий запах смерти. Блейз негромко кашлянул, привлекая ненужное внимание. Правильным было бы спрятать салфетку с номером в карман. Прекратить это — пытаться дотянуться до Грейнджер. Поттер что –то негромко сказал, видимо, соглашаясь с напарницей, стремительно ткнувшей всех носом в лень и безразличие к работе. Возможно, ей льстило то, что она может обойти их всех благодаря своим связям — не терпелось урвать крохи власти. Да уж, гордячка Грейнджер. Драко взбесил ее повелительный тон. О нет, она ему приказывать не станет. Он смял салфетку с номером и закинул ее в свою чашку. Она тут же промокла, стала чернеть. Через секунду ни одной из цифр было уже не разобрать, даже если попытаться. Жалко будет девушку — она –то определенно на что –то рассчитывала. Драко потянулся к карману, но, не нащупав привычного портсигара, разозлился еще больше. На Грейнджер — в особенности. Может быть, этот тон и срабатывал с гребанным Уизелом, но не с ним. Хрена с два. — Я собираюсь вернуться на место преступления, — помолчав, холодно отрезал Драко, всем своим видом показывая, что ему совершенно плевать на то, чего хочет Грейнджер. И уступать он вовсе не собирался. Грейнджер все еще сидела напротив, и наверняка, собиралась кричать, что это не соответствует протоколу. Они оба были не рады этому назначению — их общество тяготило друг друга. И пусть Драко был ею увлечен — да, нездорово увлечен и признавал это, — совершенно не означало, будто он позволит ей собою помыкать. Ведь он действительно собирался заняться делом, а не просиживать штаны в участке. Грейнджер сможет достать ордер быстрее? Что же, флаг ей в руки. — А я собираюсь проверить его завещание, — пророкотал Блейз, принявшись обматываться шарфом. Дело пахло саботажем. Хорошо было одно — и Грейнджер, и Поттер не были подлыми — они уж точно не побегут жаловаться Дамблдору. Драко поднялся на ноги, захватил свое пальто с вешалки и отыскал глазами официантку. Она мило болтала с какой –то старушкой у стойки. Да уж, очень жаль. Забини вышел за ним следом. Они потоптались пару минут на пороге — настроение было ни к черту. Это был первый раз, когда Малфоя тяготила его работа. — Там что –то не так, — пояснил он, но Блейз только рукой махнул, мол, да езжай уже и заткнись. Знает же, что Драко не успокоится, пока не откопает то, что его так тревожит. Они разошлись на парковке, после того, как Драко сжал плечо напарника — в благодарность за поддержку. Малфой постоял, наблюдая, как Забини ловит попутку — машина –то была одна, а вторую они бросили у дома Олливандера. Ничего, Грейнджер с Поттером отлично прогуляются пешком. Труп уже убрали. Драко прошелся по кухне — все еще испачканной кровью и начал рыться в шкафах. Ничего интересного он там не нашел, потому что шкафы были пусты. Потом он поднялся на второй этаж — шкаф с одеждой тоже зиял дырой. Почему? Почему в этом дело, казавшимся с виду, жилым, было столько пустоты? Малфой опустился на постель и стал думать.

***

Не то, чтобы она сомневалась в том, что Малфой — отвратительный человек, но он словно каждый раз пытался это подтвердить. Вместо того, чтобы работать как положено напарникам, он продолжал гнуть свою линию и показывать всем, что он — самый лучший. Кажется, они не переставали соревноваться ни на минуту ни в чем. Она привыкла руководить процессом расследования, определять задачи, рационально распределять ресурсы — в этом она точно была лучше, чем он. Но Малфою было, похоже, плевать на общее дело и интересовала только собственная персона. Грейнджер чертовски хотелось съездить по его довольной собой физиономии и хоть немного сбить с него спесь. Гарри вовремя сжал ее руку под столом, предостерегая от глупостей, которые она уже собиралась высказать этому болвану. Болван тем временем гордо удалился на улицу, словно они не пришли сюда вместе. Какого черта его вообще занесло на их работу, если он не умеет работать в команде? Устроился бы себе частным сыщиком, снискал бы славу Шерлока Холмса. Хотя Грейнджер была уверена, что до великого сыщика ему далеко. Она зашла в туалет вымыть руки и пожалела, что не взяла с собой влажные салфетки. В этом месте все было отвратительным. Поттер терпеливо дожидался ее возле их столика, и настроение Гермионы немного смягчилось. Он умел ее успокоить, даже ничего не говоря. Когда они вышли на улицу, то ни Малфоя, ни Забини уже не было. — Я его ненавижу, — процедила сквозь зубы женщина, глядя как рабочая машина отъезжает со стоянки кафе. Разумеется, их никто не думал ждать. Словно слова Дамблодора о том, что они с Малфоем работают в паре, для того — пустой звук. Он работал сам по себе, а Забини так — на подхвате. Может быть, Блейза устраивало такое отношение, а вот ее — нет. — Похоже, нам выдалась счастливая участь прогуляться и подышать свежим воздухом, пока эти двое будут дышать бензиновыми парами, — как бы между делом заметил ее друг. — Заберем вторую машину у дома? Она кивнула, до места преступления было всего два квартала, и если Малфой думал им насолить пешей прогулкой, то он очень сильно ошибался. Пока они шли, Гарри что-то рассказывал про свою жену. Гермиона слушала в пол-уха, очередная история о случае на работе Джинни ее мало интересовала. Ее вообще удивляло, как та не стыдится рассказывать мужу о своей работе, будь на ее месте Грейнджер она ни за что бы не заикнулась о работе в службе сопровождения. Впрочем, Грейнджер никогда бы не оказалась на ее месте. А с тем, что ее друг и напарник — влюбленный болван, ничего не поделаешь. И почему ей везет с напарниками-болванами? Но глядя на то, как восторженно горят глаза Гарри, когда он говорит о своей жене, Гермиона прикусила язык и удержалась от язвительного комментария. Она хорошо разбиралась в преступлениях, но ничерта не понимала в любви. Они подошли к дому, и Поттер поинтересовался, поведет ли она сама машину. Женщина покачала головой. — Он еще там. Малфой в смысле, — она кивнула на дом. — И раз нашему начальнику пришла в голову эта безумная идея сделать нас напарниками, кто-то должен вести себя как напарник. Проследи, чтобы документы на получение ордера были в порядке. Гарри несколько секунд смотрел на нее, словно пытался убедиться, не сошла ли она с ума, но потом, пожелав удачи, погрузился в машину. Грейнджер несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула. Общаться с этим самоуверенным снобом как с нормальным человеком было трудной задачей. Но она же не боится трудностей? Гермиона нашла его в спальне Олливандера, сидящим на его постели. Кажется, он настолько глубоко задумался, что не заметил ее появления в дверном проеме, привычка ходить бесшумно выработалась еще на первых курсах академии и не раз пригождалась во время слежки. — Так лучше думается? — поинтересовалась она, отбросив настойчиво просившиеся на язык язвительные комментарии насчет его пребывания в постели убитого старика. В конце концов, она здесь для того, чтобы попытаться наладить хоть какое-то рабочее взаимодействие между ними. Если между ними вообще возможно продуктивное взаимодействие, а не обмен едкими замечаниями и борьба за место под солнцем.