на грани фола

Кажется, Дамблдор руководствовался чем угодно, но определенно не здравым смыслом, когда столкнул их с Грейнджер лбами. Впрочем, что еще можно ожидать от человека, который в ответ на претензии предлагает успокоиться с помощью лимонной конфетки? Они разнились всем: начиная от нитей расследования, которыми связывают преступника и жертву, и заканчивая общим отношением к смерти. Грейнджер не понимала его действий, и откровенно — даже не пыталась понять, как и впрочем, и сам Драко — ее. Он был заинтересован в ней, как в женщине. Но попадись она ему в напарники в первые годы детективной деятельности, они бы ни одного дела склеить не смогли. Да и к тому же, характер у Грейнджер был паршивый. Очень. И если она считала, будто может оспаривать его решения или командовать им, то дико ошибалась. Драко и мог бы подчиниться ей в любой другой ситуации, но речь шла о работе, а не об удовлетворении каких –то личных потребностей. Даже собирался разразиться речью на эту тему, ведь бесить Грейнджер было единственной компенсацией за то, что она пыталась сесть ему на шею. Возможно, прояви она больше женской хитрости, он бы и не стал так артачиться. Но Грейнджер четко воспринимала его как напарника. И будучи достаточно властной, видимо, не раз проворачивала этот номер с Поттером. Что же, по крайней мере, это многое объясняет. У него горло сжало от желания покурить прямо сейчас. Чертова Дафна, чертова Грейнджер. Женщины сведут его с ума. Как хорошо, что у него в запасе было парочка особо унижающих взглядов и унизительных смешков. И он бы ими воспользовался, если бы в кармане на начал звонить телефон. А карман был пальто, том самом, которое лежало в спальне второго этажа. - Убери свой приказной тон, — холодно начал Драко, пытаясь пройти к лестнице, но Грейнджер удачно заблокировала проход, — ты поедешь в участок, и вот это не обсуждается. Дай пройти, чертов телефон просто разрывается. И, конечно же, Грейнджер не сдвинулась с места. Скопившееся раздражение требовало выхода. Он бы мог ей шею сломать или пальцы — парочка особо «прекрасных» вариантов промелькнула в голове. Но при всей своей несносности, зазнайстве и странно непоколебимом упрямстве, Грейнджер все еще нравилась ему. Драко начинал подозревать, это в этом зарыта одна из причин. Ему отчаянно скучно, и он не сможет встречаться с нормальной девушкой. Ему нужен кто-то вздорный и дурно воспитанный, как нынешняя напарница. Малфой быстро присел, пока она не поняла, что и к чему, и тут же подхватил ее под колени. Грейнджер на вид даже весила больше, чем оказалась по факту. Пришлось сильнее сжать ее ноги, даже она не сломала ему нос во второй раз. Этого хватило еще в полицейской академии. Он сделал несколько шагов в коридор, потом к залу и скинул ее в мягкое кресло, приказав сидеть прямо здесь. И на всякий случай ускорился с шагом — Грейнджер его и пристрелить может. Упорно звонившим оказался Блейз. Результаты вскрытия были вполне предсказуемыми — старик умер от потери крови. Сложно умереть другим способом, если у тебя перерезана глотка. Драко молчаливо смотрел на свое пальто, все еще лежащее на кровати. В доме было подозрительно тихо. — Кажется, газетчики что — то пронюхали. Вот же черт. Забини прозрачно намекнул, что им с Грейнджер бы лучше вернуться пока в отдел, потом отвлекся на кого — то невидимого. — Браун сказал, что Дамблдор велел вам возвращаться в отдел. Разве дела могли быть хуже? Им с Грейнджер действительно пришлось вернуться в участок. По дороге они напряженно молчали, потому что Драко сатанел от злости. В кабинете шефа уже был мэр Фадж, который намекал, что неплохо бы найти виновника и ускорить расследование. И вся эта болтовня затянулась до вечера. Потом были отчеты по вскрытым коробкам, которые разбирала Грейнджер и Забини, а они с Поттером просто играли в дартс, попутно обсуждая дело. Потом Дамблдор опять дернул их с Грейнджер для очередной вдохновляющей речи в духе «давайте, только быстро», затянувшейся еще на час. За то, у них был ордер. Они вышли из участка, когда время перевалило за полночь и обследование дома пришлось отложить на завтра. — Я тебя подвезу, — устало сказал Драко, и, видя, что Грейнджер собирается спорить, в который раз вышел из себя, — черт, Грейнджер, закрой рот, не раздражай меня еще больше, чем я раздражен. Сядь в машину. Дело Олливандера приобретало странный поворот. Без сомнения, его начнут освещать в прессе, многие будут шептаться, и качать головой. Но то, что сам мэр примчался в участок, не приносило хороших гипотез. Скорее всего, это из-за незаконной деятельности антиквара. Может быть, у Олливандера было что — то на Фаджа, вот он и примчался, чтобы это понять? — Как думаешь, — помолчав, спокойно спросил Драко, когда они проехали пару кварталов, — Фадж что-то знает? Слишком быстро он прибежал. Он принялся рассуждать вслух, поделившись теорией о том, что Олливандера могла убить какая — нибудь внебрачная дочь или сын, чтобы завладеть наследством по тестам ДНК, еще парой теорий, которые обдумывал в течение дня. А вот откуда он знал адрес Грейнджер, уточнять не стал. Заглушил мотор, но блокировку с машины даже не снял. Опять полез в карман, но наткнулся только на телефон и несколько лимонных, мать его, леденцов. — Пригласишь меня на кофе? *** Если она не убьет его до конца расследования, Дамблодор должен ей медаль за терпение, а Малфой — выпивку в баре. — Только после того, как ты уберешь свой, — огрызнулась Грейнджер, все еще загораживая ему проход. — К твоему сведению, я не девочка на побегушках, а твой напарник, нравится тебе это или нет, нам придется работать вместе, — хотелось еще зачитать ему, что значит слово «вместе» и какой смысл вкладывают в понятие «напарник» в их системе, но она была уверена, что он все прекрасно понимает, только не хочет играть по таким правилам, предпочитая свои собственные. С ней этот номер не пройдет. Но Малфою, видимо, было слишком важно ответить на этот звонок, который, по ее мнению, мог и подождать, и вообще это его проблемы — нечего было разбрасывать свои вещи по дому убитого, как по своему собственному. Но, проклятье, он был так же упрям, как и она сама, и не гнушался пользоваться запрещенными приемами вроде своего физического превосходства, позволяющего ему без особых трудностей закидывать ее к себе на плечо и убирать с дороги. — Малфой, ты худший напарник в мире! — возмущенно пропищала Гермиона, раскачиваясь из стороны в сторону, пока он ее нес, и пытаясь побольнее припечатать его рукой, чтоб неповадно было. Разумеется, она не собиралась прохлаждаться в кресле, куда он ее скинул, словно мешок картошки, и поспешила следом за ним, успев застать концовку разговора и без лишних объяснений понять, что их обоих ждут в участке и как можно скорее. Справедливость все-таки существует. Мэра она слушала молча, внимательно разглядывая его лицо. Убийство Олливандера — дело, конечно, из рук вон выходящее, но пристальное внимание со стороны властей настораживало. Впрочем, ее всегда настораживало, когда кто-то пытался повлиять на ход расследования, пусть даже тем, что взывал к скорейшему раскрытию преступления и изобличению преступника. Как будто это было так просто! Зато физиономия Малфоя, который еще по дороге в отдел исходил от злости (вероятно, из-за порушенных планов), заставляла ее внутренне злорадствовать. Так этому снобу и надо — просидеть несколько часов без дела, выслушивая Фаджа и осторожные замечания шефа вперемешку с настойчивыми предложениями взять лимонную конфетку. Удивительно, как ее напарник не послал Дамблодора вместе с его конфетками на Северный полюс — именно это желание было написано у него на лице. Оказывается, у его непомерного эго все-таки есть границы дозволенного. Грейнджер уважала, ценила и, насколько это возможно в системе отношений начальник-подчиненный, любила шефа за его понимание, человечность и умение найти подход к каждому. Но когда он пускался в пространные рассуждения он становился невыносимым. Более бездарной траты времени и не представить себе нельзя. В перерывах между этим Гермиона все-таки успела дорваться до добытых Малфоем коробок и их содержимого, с увлечением читая отчет о найденном вместе с Забини. Ей показалось забавным, что она работает над этим вместе с нынешним напарником своего бывшего напарника, который является бывшим напарником ее нынешнего напарника. Блейз даже хмыкнул, когда она поделилась этим наблюдением, но скорее из вежливости. К двенадцати у Грейнджер уже двоился текст в глазах, а Гарри, закончив развлекаться с дартсом и Малфоем, передал ей полученный в суде ордер и помог разобраться с последним отчетом перед тем, как пойти домой. Она удивилась, когда Малфой предложил довезти ее до дома, после того, как они последними вышли из отдела, но он разошелся слишком яростной тирадой, а она была слишком уставшей, чтобы действительно возразить ему. Все еще недовольная его командирскими нотками, Гермиона демонстративно молчала, пока он уверенно рулил в направлении ее дома. И откуда только он знал, где она живет? — Фадж определенно заинтересован, — решив, что играть в обидки, когда он решил обсудить с ней дело, а не решать все самому, глупо, ответила ему Грейнджер. И, выслушав его предположения, добавила: когда ты сказал утром, что у него нет никаких родственников, у меня мелькнула одна мысль… Ведь все его наследство тогда достанется муниципалам, и с торгов разойдется за дешево. Заинтересованность мэра в скорейшем расследовании дела приобретает иной окрас, ведь распродать все они смогут только после суда. Она бы не удивилась, если «чисто случайно» через пару дней они бы вышли на преступника. Вопрос про кофе застал ее врасплох. Гермиона застыла, как пойманная в силки птица, колеблясь между отказом в духе «нет, я не собираюсь с тобой спать» и риском, что он будет уверен, что она думает об этом, хотя он только попросил кофе. Слишком двусмысленный вопрос. Потому что именно об этом она и думает с тех пор, как увидела его в той облегающей тело футболке на первой тренировке в академии. — Пойдем, если хочешь, — Грейнджер вылезла из машины и пошла открывать входную дверь, невпопад думая о том, что он, наверняка, очень хорошо целуется. — Ванная вон там, — она махнула рукой в нужную сторону, отправляясь на кухню заваривать кофе. После той дряни, что налили им утром в кафе, выпить нормального кофе было просто жизненно необходимо.