на грани фола

Забини отмалчивался, ждал все, пока он труп осмотрит. Хотя и так понятно было, что мэру башку прострелили — вон какая зияющая дыра во лбу. Драко присел, ближе придвигаясь к телу. А края раны ровные, пуля четко вошла. Профессионал видимо, сработал. А если профессионал, то и на пальчики надеяться не стоит — тот в перчатках пришел, наверное. Два дня — два убийства. Он почти интуитивно ощущал, что дела между собой связаны. Вот только Олливандера определенно убили нечаянно, случайно и неумело, старик еще долго в судорогах корчился. Там — то и отпечатки были, вот только их столько, что на проверку уйдут не недели, а целые годы. — Замок не вскрывали, — напротив опустился Нотт и тут же ругаться принялся, влез видимо во что — то, подозрительно похожее на мозги. Убийства мэра — это не шутки. Сюда весь отдел согнали, — что это у тебя на шее? — Упал, — сухо начал Малфой, принявшись обшаривать карманы Фаджа. Тот уже вряд ли нажалуется на него Дамблдору, но в карманах было непростительно пусто. Только потертые двадцать центов, видимо, на чаевые откладывал, старый скряга, — ударился. Скорее всего, у Олливандера и бывшего, теперь уже, мэра были какие — то дела — они были приблизительного одного возраста, уроженцами одного города. Неудивительно, если нечистыми деньгами антиквара спонсировалась вся предвыборная программа Фаджа. Но является ли убийство второго следствием смерти первого? Нотт вдохновенно распинался по поводу собственной теории о том, что мэра убили, чтобы сместить с должности. Тому везде чудились заговоры. Тео нашел благодарные уши в виде Забини и Луны, которые толпились рядом, а Драко не спешил его переубеждать. Глядишь, он окажется и прав. Хотя, это вряд ли, конечно. Ладно, что же еще могло их связывать? Грейнджер вчера сказала, что имущество Олливандера может отойти городу, если наследники так и не объявятся. Да ладно? Малфой усмехнулся, избавляясь от перчаток и поднимаясь на ноги. Выходит, Фадж знал о тайнике. Или догадывался, а как тут не догадаешься, учитывая, чем занимался Олливандер. А у мэра, наверное, и связи в банке были, чтобы аккуратно прощупать, нет ли какого сейфа у антиквара. Ладно, и кто же тогда его застрелил? — Поедем в участок? — спросил Поттер, заставив Малфоя нахмуриться и обернуться. Слишком крепко задумался и даже не заметил, как они с Грейнджер подошли. Оставался еще второй дом Олливандера, куда нужно было обязательно наведаться. И даже с учетом того, что у них был ордер, лучше сделать это ночью. Грейнджер о чем — то разговаривала с Луной, видимо, обмениваясь информацией. Какого черта она такая красивая? — Поздравляю, Грейнджер, — холодно выдохнул Малфой, испытывая иррациональное желание привлечь ее внимание, — похоже, ты раскрыла половину дела. Учитывая, что работа в доме мэра осталась только криминалистам, они действительно направились в отдел. В этот раз за рулем был Поттер, а Грейнджер, видимо, рассчитывала проскользнуть на место рядом с ним. Драко не стал ее останавливать. Тем более, им с Забини нужно было поговорить. Всегда легче думалось, когда высказываешь свои теории. По дороге они завернули в кофейню, где Малфой уже привычно заплатит за себя и Грейнджер, всунув ей в руки пластиковый стакан с кофе. Молча. Его все еще влекло к ней, но влюбленность эта была злой. Разумеется, он не стал раскрывать тему сказанных слов — Грейнджер не была тупой, она и сама обо всем догадается. В отделе был полный переполох, Дамблдор собрал всех детективов и начал свою праведную речь. И учитывая его заунывные вопли, которые с вдохновением слушал только Поттер, можно было и о Грейнджер подумать. Малфой уже испытывал аналогичное чувство — тогда, в полицейской академии, на той чертовой вечеринке. Пусть он и не прикрывал ей спину сотни раз, как Поттер, но разве давал повод усомниться в своей надежности? И вообще, черта с два. Не будет он чьим — то секретом. Это, блин, ниже его достоинства. Он расправил плечи и откинулся на спинку стула, пытаясь прикинуть, получится ли у него подремать с открытыми глазами. Рядом сидела Лаванда, мерно постукивающая ручкой по своему планшету — так и усыпляло. Драко зевнул в кулак, потер шею и принялся терпеть. Хорошо, что Дамблдор уставал быстрее, чем кончалась его выдержка. Потом Драко занимался тем, что играл в дартс и разговаривал с Браун о ставках, которые делают на них с Грейнджер. Она, конечно же, сначала сделала вид, что понятия не имеет о чем речь. Они почему –то не ладили с его нынешней напарницей, но Лаванда не сознавалась почему. А Драко, если честно, не особо было интересно. Может, не поделили кого. Лаванда работала секретарем у Дамблдора — милая блондиночка, в меру глупенькая и смешливая. Не тяжелая и умная женщина, какой являлась Грейнджер. А так — хохотушка. Она с удовольствием отодвинула работу и принялась пересказывать последние сплетни Малфою, а ведь об убийстве мэра объявили пару часов назад. Он не особо следил, чем занимались Поттер, Забини и Грейнджер — ему нужно было разгрузить голову, чем он успешно и занимался. Он вернулся к своему столу в приподнятом настроении, когда Забини поманил его рукой. — Танцуй. Драко усмехнулся и подбородком кивнул, мол, рассказывай. И тогда Блейз поведал, что час назад буквально звонил душеприказчик Фаджа — мэр узнавал у него, как скоро можно получить в собственность города дом Олливандера. Грейнджер и Поттер уже рванули к нему. Ну, чего и следовало ожидать. Они вернулись через час, потом все четверо еще тусовались в отделе, пока остальные пошли домой. Поттер был ничего таким напарником по дартсу. К одиннадцати Дафна начала звонить и требовать, чтобы Блейз явился домой прямо сейчас, и Малфой сказал, что пора бы и сворачивать работу. — Я останусь, — ответил Драко, когда Забини протянул ему пальто, — хочу наведаться кое к кому в гости. Подбрось, пожалуйста, Грейнджер до дома. Блейз криво усмехнулся, видимо, догадался, что Малфой в дом Олливандера лезть собрался. *** Она медленно — нарочито медленно — осматривала дом мэра. Убранство подходящее человеку его возраста, не такое отталкивающее, как у Олливандера, но вполне подходящее Фаджу. Если прикрыть глаза, то Грейнджер практически видела его здесь, как он заходит в дом, снимает шляпу — почему он всегда ходил в этом дурацком котелке? — и оставляет ее на специальной полочке, вот она, стоит как ни в чем не бывало (его обязательно должны похоронить в этом котелке, позволить им расстаться слишком коршунственно), вот он переобувается в домашнюю обувь, в более холодное время снимает пальто, вешает на положенное место — Фадж как и многие старики был слишком педантичен — проходит дальше. Гермиона идет по его следам — последнему пути мэра — видит воображаемое тело перед собой, смотрит по сторонам, куда бы он кинул взгляд в первую очередь? Черт, первым на глаза попадается Малфой, склонившийся над телом. У него красивая, широкая спина, размах плеч — она обожает широкоплечих мужчин. А еще очень хорошо помнит его обнаженный торс и ощущение, когда скользила пальцами по его спине. К ней подходит Лавгуд и практически спасает от катастрофы, ведь нельзя так откровенно пялиться на него в присутствии коллег. Сообщает, что следов проникновения нет, и шутит про убийцу, который умеет проходить сквозь стены. Луна всегда была немного не от мира сего и верила во всякую чушь. Удивительно, кому в голову пришло поставить ее работать в паре с Теодором Ноттом, высоким, серьезным и таким же тяжелым, как и его имя. Но еще более удивительно, что они отлично сработались, а обычно мрачно-сосредоточенный Теодор порой даже улыбается, слушая рассуждения своей напарницы. Может, для них с Малфоем, несмотря на все различия, тоже не все безнадежно? Действительно, ведь они уже нашли одну точку соприкосновения — между ее ног. Грейнджер тяжело вздохнула. То, что она с ним переспала, невыносимо мешало ей сосредоточиться на работе, осознание того, что они в одном помещении, раз за разом возвращало ее воспоминаниями в собственную спальню. От приступа самобичевания Гермиону отвлекает голос нынешнего напарника, холодный и освежающий как ледяной душ. Она пристально смотрит на него, пытаясь понять, что он на самом деле хочет сказать. — Я бы не спешила с выводами, Малфой, — старательно равнодушным тоном отвечает Грейнджер. После осмотра квартиры и установления обстоятельств преступления в целом, ее версия о связанности двух убийств укрепилась, но внутренний голос тут же напомнил, что убили Олливандера и Фаджа по-разному и это мешало. Что, если за убийствами стоит один заказчик и разные исполнители? Над этим определенно стоило подумать. И желательно там, где не будет маячить Малфой. Они едут обратно вместе, и на этот раз за руль садится Гарри, а она успевает усесться на переднее пассажирское, подальше от него. Поттер сосредоточенно молчит, он прекрасно знает, что ей лучше размышляется в тишине, Малфой с Забини о чем-то переговариваются на заднем сидении, достаточно негромко, чтобы она могла отвлечься от звуков их голосов и погрузиться в свои мысли, медленно перебирая известные им обстоятельства. Собственная версия об одном заказчике нравится все больше. Ни у того, ни у другого нет наследников, кому же достанется имущество? Кому, оно так сильно нужно именно сейчас? Гермиона настолько глубоко задумалась, что даже не заметила, как они остановились у кофейни, и очнулась только когда Малфой запихал ей в руки стакан с кофе, ничего при этом не говоря. Грудную клетку чуть не разорвало от нахлынувшей нежности. Он явно продолжал злиться, вынуждая разрастаться ее чувство вины за сказанное, и не собирался ни о чем разговаривать, за исключением чисто рабочих моментов, и то оставляя больше вопросов, чем помогая разобраться в происходящем. Но этот невинный жест заботы — кому как не ему знать, насколько она сегодня не выспалась — переворачивает внутри все органы. Грейнджер скомкано его благодарит. Как хорошо, что отдел совсем недалеко и неловкое молчание не успевает повиснуть в машине — Гарри и Блейз не слепые и не глухие, могут что-то и заметить, сделать ненужные выводы. Теперь на расследование этих дел брошен практически весь отдел, Дамблдор пытается вдохновить их на подвиги, Гермиона снова отключает звук и думает. В кабинете ее ждет гора бумаг — движения по счетам Олливандера, сейчас к ним нужно добавить еще одну — по Фаджу. Забини наверняка об этом позаботился. Совещание закончилось, и она с удовольствием погрузилась в изучение бумаг вместе с Гарри и, неожиданно, Блейзом. Тому явно нравилось копаться во всем этом, а еще у него это здорово получалось. Он отлично видел схемы движения денежных масс в этом, к середине Поттер махнул на них рукой и ушел добыть им всем обед. После обеда Забини вытряс душу из душеприказчика Фаджа и они получили информацию, о которой догадывались с самого начала — у мэра был интерес к имуществу Олливандера, которое должно достаться муниципалитету. Что такого ценного в этих домах? Она взяла Гарри и отправилась беседовать с душеприказчиком лично. Твою мать, кто мог подумать, что он окажется старшим братом Рона? Такой же рыжий и долговязый, но зато соображал явно лучше, чем Рон, а стоило его прижать, выложил все, как на духу. Сейчас казалось почти безумием то, что когда-то она была увлечена этим рыжим барменом. По возвращению она уселась за составление подробной картины того, что они знали. Мотивы Фаджа теперь были более, чем очевидны. Как и то, что к убийству Олливандера он не имел никакого отношения, но решил воспользоваться ситуацией. Значит, его смерть всего лишь последствие интереса, который мог кому-то помешать. Вот только кому и, самое главное, почему? Еще ее очень злило, что Малфой совсем не помогает им, весь день проводя за игрой в дартс. Гермионе очень хотелось схватить один из дротиков и воткнуть ему в лоб. Почему Забини все время бегает отчитывается ему о ходе расследования? Это тоже злило. Гарри вообще ее бесил — он играл с ним в дартс и тоже ей не помогал. Такое чувство будто одной ей нужно это расследование. Она и не заметила, как наступил поздний вечер, и наверное долго бы еще не обращала внимания, если бы жена Блейза не орала про одиннадцать вечера в трубку так, что слышали все, кто был в отделе. Впрочем, к этому времени остались только они вчетвером. Гарри предложил ей поехать в бар, но Грейнджер отрицательно покачала головой, ей хотелось дописать все то, что вертелось в голове, и взглянуть на это утром свежим взглядом. Забини пришел к ней и настоятельно требовал поехать домой. Гермиона взорвалась, стоило ему упомянуть, что Малфой сказал ему отвезти ее. Он не ее начальник, чтобы указывать, когда ей уходить с работы! Благо, что инстинкт самосохранения у Блейза был сильнее, чем дружба с Малфоем. Пять минут после его ухода она еще яростно скрипела ручкой, упорно дописывая свои соображения, хотя мысли постоянно соскакивали на парня, сидевшего в кабинете напротив. — Что ты задумал, Малфой? — Грейнджер зашла в его кабинет и встала у входа, перекрывая дорогу. Ему придется с ней объясниться. *** Малфою это не нравилось — он начинал считать Поттера вполне сносным парнем. Не успеет и оглянуться, как придется платить за его выпивку баре и слушать заунывные истории о браке, Грейнджер и как "раньше все было". Увольте, у него уже Забини есть. — Дело дрянь, — сквозь зубы произнес тот, недовольно нахмурившись. Так бывает, когда не попадаешь в центр. Хотя, откуда Малфою -то знать? Он всегда побеждает. Драко поинтересовался, что сказал душеприказчик Фаджа, но оказалось, что ничего полезного. Мол, мэр уверял его лишь в собственных благих деяниях. Да и кто в здравом уме, станет рассказывать кому -то о том, что собирается отобрать землю с кладом? Интересно, а с деньгами Фадж что собирался делать? Или это были не все деньги и, может быть, банковский счет — это лишь капля в море? Поттер вряд ли бы смог дать ответ на эти вопросы, да и сам Драко тоже. Единственным, знавшим все был Олливандер. Но покойники имеют свойство молчать. Они поговорили об этом с Забини еще в машине. Если предположить, что убийца один или хотя бы один заказчик, то почему такие разные способы? Топорный в случае с антикваром; четкий в случае с мэром. Ладно, стоит посмотреть на картину с другой стороны. Зачем Фаджу дом старика Олливандера? Чтобы забрать то, что там спрятано. А что там спрятано? То, что они с Грейнджер нашли под ступенями. Ладно, допустим прав Нотт, и дело в управлении города. Но других кандидатов на пост не было. Всех устраивал Фадж — старый скряга и взяточник, порой, совершающий широкие жесты. Кому он перешел дорогу? Укусил руку, которая его кормит? Так, зайдем со стороны Олливандера. Чем ему мешал Фадж? Да выходит, что ничем. Еще и бизнес его прикрывал. Сам Драко помнил те дела, которые всплывали с именем антиквара. И все они были выиграны в суде. Рука, которая кормит. В чем же тогда дело? Нет, пазл не складывался. А все Грейнджер виновата, она ему испортила настроение. К ночи ему всегда лучше думалось, поэтому он и собирался залезть в дом Олливандера в темноте. Темнота, знаете ли, может скрыть. Вот только при дневном свете, обычно, весь ужас сглаживается. А если он хочет распутать это дело, а Малфой этого хочет, нужно смотреть на вещи в их первозданном виде. Забини постучал в двери кабинета и махнул рукой, мол, поехал я домой. Но Грейнджер, наверняка злой и недовольной, рядом не было. Вот упрямица. Почему нельзя просто побыть хорошей девочкой и сделать так, как он попросил? Впрочем, этого и следовало ожидать. Каким -то мистическим образом, Грейнджер умудряется во всех его действиях находить лишь гнильцу, а не реальную заботу. Уж он -то знал, что она толком не выспалась. Он и сам проспал от силы часов пять, но дело не терпит отлагательств. Иначе его опять занесет домой к Грейнджер. А они уже это проходили. Конечно, в ее отношении Малфой любить получить граблями по лбу, но это уже переходит всякие границы. Границы дозволенного. Он убрал бумаги со стола, собрал свои вещи и уселся в кресло, размышляя над домом Олливандера. Потом открыл карту — район лишь смутно знакомый. Да и соседи у Олливандера могут быть излишне любопытные. Конечно, у него, как и у любого полицейского есть комплект отмычек, но вскрывать всегда лучше заднюю дверь. Он уже было, подумал, не дернуть ли Блейза обратно. Дафна, конечно, будет рычать, но отпустит мужа. Как на пороге появилась Грейнджер. Великолепная в сиянии своего гнева и надменности. Драко разглядывал ее достаточно долго, пройдясь по узким плечам, нырнув ворот ее рубашки, по животу и бедрам, к ногам. И так — обратно. Ее это должно было достаточно выбесить, чтобы она начала кричать. Начнет кричать — быстрее свалит. И отстанет от него с вечными вопросами. Наверное, с их первых дней работы было понятно, что напарники из них дерьмовые. Грейнджер вообразила себе, с первого дня, будто они враги или вроде того, и всеми силами пыталась обогнать его в расследованиях. Если бы она спросила у Драко, то он был сказал, что считает ее самым блестящим детективом их отдела. Помимо того, что она, разумеется, умна и сексуальна. Видимо, для нее очень уж важно было одержать победу в этом, самой ей придуманном, соревновании. И она так этим увлеклась, что совершенно пропустила одну вещь — Малфой уже у ее ног. А Грейнджер все пытается кому -то что -то доказать. Вместо того, чтобы наплевать на всех и получать от работы удовольствие. Он же видел это — огонек в ее глазах. Рвение, с которым она бралась за новое дело. Расследования были для нее не работой — почти жизнью. — Собираюсь в дом к Олливандеру наведаться, — не стал лукавить Драко и кивнул, мол, да — да, ночью. Незаконно, понимаешь? Это была не первая подобная выходка, один раз ему пришлось выслушивать нагоняй от Дамблдора три часа. Но дело ведь того стоило — они поймали убийцу. Так что, небольшая жертва. К тому же, в этот раз у него даже есть ордер. Ну и что, что не в регламентированное время? Полицейский всегда должен быть на посту, — и нет, со мной нельзя. Он поднялся на ноги и забрав свое пальто, указал ей на двери, мол, может дашь мне пройти. — Грейнджер, — устало начал Малфой, когда она и с места не сдвинулась, сокращая расстояние между ними почти до миллиметров. Запах ее духов дразнил обоняние, забивался в легких, — ты задалась целью окончательно меня взбесить? Он мог легко отодвинуть ее, а мог и сделать это в более грубой форме. Но Грейнджер все еще была его сильнейшим увлечением — муторной влюбленностью, и поэтому он просто приподнял ее над полом, сделал с ней пару шагов и опустил. Не стал закидывать на плечо, как в доме Олливандера — руки так и чесались отшлепать. — Я тебя в машине жду. Драко собирался только Грейнджер до дома подбросить, но она вцепилась в него. Принялась кричать, шантажировать — и это было больше походило на ревнивую истерику, чем на выяснение рабочих процессов. Переубедить ее было практически невозможно. Она говорила и говорила, пока в один прекрасный момент он не сдался, резко затормозив у обочины, заткнув ее поцелуем. А когда отстранился, живо глотая воздух, только и сказал : "ладно". И молчал почти весь остальной путь. Малфой предупредил, что машину они оставят за два квартала, и немного прогуляются пешком. Он обнял Грейнджер за плечи ( разумеется, для прикрытия), и неспешно повел ее к дому. Говорить не хотелось, но он зачем -то ей рассказал о своих рассуждениях на счет того, что Фаджа собирался забрать землю Олливандера из -за тех коробок, которые они вытащили из-под порога. Они достаточно быстро дошли до нужного места и по очереди перемахнули через перегородку. Быстро дошли до заднего двора и в темноте, Драко вскрыл двери, пропуская Грейнджер вперед.