на грани фола

Утро наступает слишком быстро, будильник едва издает звук, как она накрывает его ладонью, выбираясь из объятий Малфоя. Душ по-хорошему нужно было принять еще ночью, но у нее не было сил даже встать с постели. Кажется, все мышцы болят, но боль такая приятная. Гермиона долго разглядывает себя и выходит из ванны только когда убеждается, что видимых засосов на ней нет, хотя кое-где все-таки расцветут синяки. Она собирает одежду в комнате и сообщает ему, где лежит чистое полотенце. Пока он в душе, Грейнджер даже успевает сварить ему кофе, решив, что он заслужил кружку горячего и ароматного напитка с утра. Ставит кружку на стол, когда он заходит на кухню и говорит, что это ему. При солнечном свете, проникающем из окна, он еще красивее, она прикусывает губу и разворачивается обратно к плите — нужно еще позаботиться о собственном кофе. — Если кто-то в отделе узнает про это, я тебя убью, — как бы между делом сообщает ему Гермиона, даже не поворачивая головы. И она не шутит. *** Он почти не замечает, как засыпает, да и вообще, кажется, закрывает глаза лишь на секунду. А в следующую — Грейнджер уже пытается его растолкать. Драко все еще лежит, прижимаясь щекой к ее подушке, пока не стихает вода в ванной. Он уже и забыл, когда так крепко засыпал — у любого полицейского сон слишком чуткий. А тут, надо же, как сморило. В ванной все точно так же, как и вчера — разве что для него оставили полотенце. Грейнджер не будет особо против, если он еще одолжит у нее зубной пасты. Запасной щетки нигде нет, значит, незваные гости тут на ночь не остаются. Драко усмехается своим мыслям и мельком смотрит на свое отражение, чтобы в следующую секунду уделить этому больше внимание. На шее — два засоса. Уже красноватые по кромке. Вот спасибо, Грейнджер. И так подобралась, что даже воротом рубашки не скроешь. Спина хоть не расцарапана. Он думает о запасной футболке в машине, и решает сходить за ней после. Грейнджер, конечно же, на кухне. Варит кофе. Ладно, разве это утром может быть прекраснее? Драко отводит влажные волосы назад, и направляется прямо к ней — стребовать свой утренний поцелуй. Но она резко оборачивается и впивается в него взглядом. У Гермионы глаза потрясающего шоколадного оттенка, с яркими вкраплениями. Живые, холодные. После ее слов Драко зависает на целую секунду. Он, черт возьми, стоит посреди ее кухни в одном полотенце. О каких сплетнях может идти речь? Если бы он хотел счесть ее своей очередной победой, чего Малфой априори не делал из уважительного отношения к женщинам, то явно он ушел бы еще вчера ночью. А не спал до утра, служа грелкой и подушкой на полставки. Кем она чего считает, каким — то жиголо или что? — Обязательно было все портить? — раздражение так и горчило на языке. Ладно, возможно, их отношения начались не так, как это следовало. Но он терпел ее заскоки без малого семь лет. Намекал, предлагал. И теперь она бьет его по лицу какими — то глупыми догадками, которыми полниться весь отдел. Понятно, откуда ноги растут. Драко сжимает челюсти и не отводит от Грейнджер взгляда. Черт возьми, он же сказал, что они поговорят позже. Он уже открыл рот, чтобы высказаться по этому поводу, когда зазвонил телефон в коридоре. И хорошо — нужна была хоть какая — то передышка, иначе Малфой не знает, что он с ней сделает. Звонил, Забини, но в трубке почему –то раздался голос Поттера. Тот не поздоровался, конечно же, а принялся сразу к делу. — Фаджа убили. Сегодня утром. Приезжай. Драко уставился на телефон, еще секунд пять, рассматривая заставку на экране. Потом глубоко вздохнул и заглянул на кухню. Грейнджер все еще стояла там. Как и его кружка с кофе. Хрена с два, он обиделся. — Сходи в машину и принеси мне футболку, — все потрясающее настроение, сдобренное ночным удовольствием куда –то испарилось. И предвещая ее возмущенный тон, Малфой криво усмехнулся, — хочешь, чтобы я прогулялся от твоего дома туда полуголым? Твои соседи будут очень рады. Ты же не хочешь, чтобы об этом узнали все? Глупо было злиться на Грейнджер, об этом он думал, застегивая брюки и пытаясь привести волосы в относительный порядок. Она была эгоисткой, к тому же, зазнайкой. Да еще и с паршивым характером. Разве следовало ожидать другого исхода? Но все равно неприятный осадок остался. Малфой почесал шею рукой — раздражение на коже покалывало. В машине они ехали молча. После того, как Грейнджер принесла ему футболку, он с мстительным удовольствием сообщил ей, что мэр мертв. Та уставилась в ответ, будто пытаясь понять — шутит или нет, а потом начала собираться. У нее на бедре, чуть повыше, был синяк от его пальцев. Ну и черт с ней. Сидя за рулем, когда эмоции схлынули, Драко думал о том, что возможно, причин для злости и не было. Честно — Грейнджер ему ничего не должна, в том числе, и считать его хорошим человеком тоже. Но он пресекал все ее попытки поговорить — ему надо было успокоиться, иначе сгоряча он рисковал вылить на нее слишком много — последствия глупой безответной влюбленности. Забини уже ждал их у подъездной дорожки. Казалось, хотел что –то съязвить, но увидел лицо Драко, тут же передумал. Протянул Грейнджер папку с делом, и потащил Малфоя в дом. — Ты смурной. — Потому что Грейнджер, — ответил Малфой и, сняв вежливо поданные перчатки, приступил к осмотру трупа. Работа в голову совершенно не лезла. Все мысли крутились вокруг одной женщины, плясали и кривились. Неужели после всего, он просто не заслужил одного гребанного шанса? *** Браво. Не прошло и пары минут, а они, кажется, снова поцапались. Грейнджер искренне не понимала такой его реакции на слова — он разве что ядом в нее не плюнул — ей были ни к чему разговоры на работе, тем более, о ее личной жизни, тем более, о личной жизни с Малфоем. Если ее начнут воспринимать как подружку Драко Малфоя, то на карьере можно смело ставить крест. Она и так из кожи вон лезет, пытаясь доказать Дамблдору и всем остальным, что ничуть не хуже него, пусть у них разные методы расследования, но результат одинаково эффективен. Правда, пока Гермиона идет логическим путем, он берет нахрапом, потрясающей интуицией. Наверное, ему в детстве вместо сказок читали пособие по дедуктивному методу расследования и истории о Шерлоке Холмсе на десерт. Она не согласна с тем, что второй год подряд его признают лучшим работником отдела, у нее тоже были яркие дела и громкие расследования, может быть, она была не лучше, но уж точно не хуже, Грейнджер даже готова признать его равным и разделить с ним звание лучшего работника. Пока же она разделила с ним только собственную постель. Проклятье. В прихожей звонит телефон — судя по звукам его, Малфой разворачивается и выходит, а Гермиона замечает на его шее два следа от слишком увлеченных поцелуев и мстительно улыбается. Он испортил ей настроение своими язвительными словами, вновь разбудил плещущую внутри злость на него и его отношение, приступ такой сильный, что она едва не запустила кружкой с приготовленным ему кофе в стену. Черт возьми, ведь она старалась для этого идиота! Впрочем, в глубине души Грейнджер ощущала себя полной дурой и еще — чувство вины за сказанное. Если он считает, что она ему не доверяет, говоря об этом, то он абсолютно ошибается. Если бы она ему не доверяла, то не стонала бы под ним ночью. Стоило послать его к черту вместе с его напрашиванием на кофе. А ведь Гермиона искренне хотела попытаться найти общий язык. Что ж, что-то общее их языки точно нашли. Малфой вернулся и казался чем-то взбудораженным. Она открыла рот, чтобы спросить, кто звонил, а он — отправлял за запасной футболкой в машину. Девушка возмущенно пискнула, но довод про соседей был вполне логичным. — Да, одеться тебе не помешает, — с легким сарказмом в голосе ответила она, отправляясь к машине. Хотелось стукнуть его чем-нибудь побольнее, чтобы он перестал вести себя так раздражающее. А потом впиться в его губы и снова рухнуть вместе в постель. Возможно, когда их рты заняты друг другом поладить оказывается гораздо проще. Она вернулась с футболкой и выслушала новость, что мэра убили. Твою мать, Малфой, нельзя было сказать сразу?! Им нужно выезжать и как можно скорее, а она ничерта не собрана. Благо, Грейнджер приучила собирать себя на работу за десять минут, включавших посещение ванной. Теперь ей хватило четырех и то потому, что кобуру пришлось искать на кухне, вспоминая, куда ее вчера зашвырнул Драко. Тогда она еще что-то соображала, кажется. Они сели в машину, и она несколько раз пыталась с ним заговорить, прояснить все до того, как они приедут на место, где будет уже полно ребят из отдела. Черта с два, он явно был не настроен общаться. А как же это «поговорим потом»? Она ведь правда поверила, что поговорят. Дом мэра выглядел куда более презентабельным, чем дом Олливандера. Два убийства за два дня — не удивительно, если вскоре набегут федералы со своими важными рожами. Им нужно раскрыть эти дела как можно скорее. Забини их уже ждал. Как всегда неунывающий. Гермиона ему иногда даже завидовала — надо же уметь так абстрагироваться от работы и не загружаться проблемами. Он протянул ей папку по делу, и она тут же в нее уткнулась, чтобы меньше видеть Малфоя. Тот пошел вместе с Забини в дом, осматривать труп, а Грейнджер увидела машину Гарри и его самого, опрашивающего какую-то женщину. Она подошла ближе и стала прислушиваться. Оказалось, что эта женщина — Долорес Амбридж — домоработница Фаджа, именно она его обнаружила мертвым. Ее и сейчас трясло, голос то и дело срывался в фальцет, а Гермиона испытывала странное чувство — ее воротило от этой женщины, сидевшей во всем розовом, говорящей тонким, практически визгливым голосом с легкой приторностью. Такая с улыбкой на лице подмешает вам яду в чай и отравит, не моргнув глазом. Надо определенно проверить ее на причастность. Гарри, наконец, закончил с этой дамочкой и сказал той, что она может идти. Амбридж уточнила, не нужно ли ей прибраться в доме, на что Грейнджер рявкнула, что там вообще-то труп и могут быть следы преступления, так что нет, прибираться точно не стоит. Тем более, ей за это не заплатят. После этого дамочку сдуло как ветром, а Поттер долго ее разглядывал. Гермиона устало потерла лоб рукой. Утро еще толком не началось, а у нее уже болит голова. — Плохо спала? — заботливо интересуется друг. Она отрицательно мотает головой и поясняет, что просто мало. Действительно, ведь вместо того, чтобы выспаться после тяжелого дня, Грейнджер занималась сексом с Малфоем. Самым лучшим сексом в ее жизни. Она тоскливо вздохнула. Нужно перестать о нем думать и сосредоточиться на работе. — Если у нас здесь нет еще свидетелей, то пойдем к этим двоим, — предложила девушка, и Гарри, протянув ей запись опроса Амбридж, пошел с ней на место убийства. Ее не оставляла мысль, что два убийства связаны между собой, но пока единственной причиной считать так было то, что и Олливандера, и Фаджа убили одного за другим за слишком непродолжительное время.