на грани фола

Никто не мог быть более раздражающим и выводящим ее из себя, чем Малфой. У нее и так весь день нервы на пределе, потому что зацепок в этих двух убийствах много, и ни одной конкретной, все слишком расплывчато и может обернуться как угодно, а в своих попытках разобраться со всем этим она тонула, как в болоте. Возможно, если выспаться и забыть о его существовании хотя бы на сутки, у Грейнджер бы наступило просветление. Но выспаться и забыть — слишком большая роскошь, которую можно себе позволить. Наверное, правильным было бы поехать с Блейзом или продолжать работать, не обращая внимание на всяких идиотов, доставшихся в напарники. Но она чувствовала, что он задумал что-то рискованное, ведь это было вполне в стиле Малфоя — засунуть голову в самое пекло и умудриться выйти на след преступника, даже не получив по носу. Она прекрасно помнит, как его за это отчитывал Дамблдор, который, к слову, вообще никогда не повышал голос. И Гермиона искренне считала, что их начальник на это не способен, пока Малфой не оказался на грани и едва не вляпался в серьезные неприятности. Может быть, их поставили в пару на период этого расследования еще и потому, что у Грейнджер, в отличие от этих остолопов, голова была на плечах, и она вполне успешно сдерживала порывы Поттера лезть на рожон. Малфой встал со своего кресла и шел ей на встречу — наверняка, чтобы вытолкать из кабинета и велеть ей не лезть. Он когда-нибудь научится делать с ней что-то вместе? — Ты сошел с ума, — это относилось к его решению залезть во второй дом Олливандера. — И я пойду с тобой, хочешь ты этого или нет. Стоило больших усилий пропустить третью часть его слов мимо ушей и не врезать ему снова. Кто кого тут хочет окончательно взбесить?! Она все-таки стукнула его, когда Малфой легким движением рук переставил ее от входа в его кабинет на середину коридора. Такой способ избавиться от нее, который он применял уже второй день подряд, выводил ее из себя. Отношение к ней как маленькой, назойливой девочке заставляло клокотать в груди Гермионы яростного монстра, для успокоения которого потребовалось несколько минут. Последние семь лет она освоила многое из того, что не привлекало ее сразу, только потому, что хотела доказать Малфою, что она может быть ему равной, а не одной из тех, с кем достаточно переспать раз-два и поставить галочку напротив фамилии с надписью «done», хотела доказать ему, что она — умная, интересная собеседница, с которой можно проводить время не только в постели, но и вообще. А он, даже затащив ее в постель, все равно продолжает относиться к ней снисходительно. Грейнджер бессильно зарычала, хватая сумку и выходя из отдела. Какого черта она все равно покорно идет в его машину? Он уверенно едет в сторону ее дома, а Гермиона не затыкается, напоминая ему, что они работают в паре, что напарники — это не только две фамилии под одним итоговым отчетом, а еще и совместная работа, что он ведет себя как последняя скотина, потому что весь день игнорирует (вот тут, кажется, работа была вообще не причем), что лезть одному в пустующий дом недавно убитого человека, даже имея на руках ордер (тем более, что на дворе ночь, и это не то время, когда можно обыскивать чей-то дом!), полное безумие, что она не позволит ему провернуть это в одиночку, что если он не передумает, то ей придется позвонить Дамблодору и доложить, что он — полный болван, возможно, ей даже придется попросить отстранить его от расследования, ведь он рискует… Договорить Малфой ей не дал, резко затормозив. Девушка слегка испуганно взглянула на него, опасаясь, что все-таки довела того до белого каления. И уж совершенно точно не ожидала, что он ее поцелует. Грейнджер практически ненавидела его за то, какую власть над ней имеют его поцелуи. Она точно знала, что должна его оттолкнуть, как должна была оттолкнуть еще вчера, на своей кухне, чтобы все не зашло так далеко, потому что секс ничерта не снял имеющееся между ними напряжение, а только его увеличил. Гермиона пыталась не смотреть на него весь день, но все равно ощущала его близкое присутствие каждой клеточкой тела, он словно забрался ей под кожу, поселился в ее мыслях и напоминал о себе каждым вдохом, каждым движением. Она не должна позволять ему целовать себя, потому что совершенно теряет голову от этих поцелуев, перестает связно соображать. Вместо того, чтобы поступить единственным логичным способом, Грейнджер скользнула руками по его плечам, шее, зарылась пальцами в его волосы, с жаром отвечая на поцелуй. Правда, когда их языки заняты друг другом, становится гораздо проще. Уступив, наконец, легким, которые требовали кислорода, она разорвала поцелуй (или они сделали это одновременно?) и несколько секунд еще оставалась в такой же позе, прикрыв глаза и восстанавливая дыхание. А потом он сказал «ладно», и Гермиона не смогла удержаться от удивленного взгляда. Малфой снова завел машину и, на этот раз, они поехали не в сторону ее дома. Она молчала, немного опустошенная выплеском эмоций, и размышляла над тем, что, наверное, ей стоит что-то сказать. Возможно, даже извиниться за свои слова, прозвучавшие утром и явно его задевшие. Но их проблемы были явно глубже, чем просто необдуманно сказанное, разобраться со всем вот так, видимо, не выйдет. Он предупредил, что придется прогуляться, хотя Грейнджер засомневалась, что им действительно нужно было оставлять машину за пару кварталов, но, с другой стороны, использовать это как возможность прогуляться с ней в обнимку — слишком романтично для их отношений. Она внимательно слушала его рассуждения, бросая настороженные взгляды по сторонам. Парочка прогуливающихся ночью влюбленных ни у кого не вызовет подозрений, а вот обсуждение убийства — вполне. Но улица как будто бы была пуста, и некому было их в чем-то подозревать. Гермиона не одобряла их действия, но все же перемахнула через ограду и молча вошла в приоткрытую дверь, чувствуя себя немного жутковато и так, словно они пришли не дело расследовать, а грабить Олливандера. Где-то в глубине дома тикали часы, нервно гудел холодильник. Этот дом выглядел более живым, чем тот, в котором нашли тело старика. Она оглянулась на Малфоя и стала медленно продвигаться вперед, вглядываясь в окружающую обстановку. На первом этаже ничто не свидетельствовало о том, что здесь кто-то был, Грейнджер даже на несколько минут застряла, рассматривая книжные полки с некоторыми весьма редкими изданиями, Малфой с трудом утащил ее оттуда. Она вздохнула и пропустила его вперед по лестнице, поднимаясь вслед на второй этаж. *** Разумеется, она все еще смотрела на него со сдержанной злостью. Для Грейнджер подобное поведение было не свойственным — это Блейз привык терпеть подобного рода выходки, и даже, в какой мере, их поощрять. Она оглянулась в дверях, в глазах промелькнуло нечто вроде смешанного опасения. Но Драко лишь мягко подтолкнул ее вперед, и Грейнджер шагнула вперед. Передвигаться по дому приходилось неспешно, ведь учитывая обстоятельства, они даже штатными фонарями воспользоваться, не могли. Этот дом разительно отличался от того, где они обнаружили труп Олливандера, начиная от коврика у дверей и заканчивая мягкими подушками на диване. Пока он осматривал кухню, Грейнджер прилипла к книжному шкафу — Драко пришлось напоминать о цели их визита. Он пропустил ее вперед, бессовестно уставившись на нее, пока Грейнджер медленно поднималась по лестнице. Хорошо, что она ничего не заметила, ведь ее недовольство и так руками можно было трогать. Они разделились на втором этаже. Малфой великодушно уступил ей кабинет — там уж точно можно найти что — то интересное, а себе оставил спальню. Хотя, его широкий жест Грейнджер, конечно же, не оценит. Снова. — Грейнджер, — позвал он шепотом, зависнув в дверном проеме. Она странно дернулась, будто ее что — то напугало, а потом зло уставилась в ответ. Наверное, все — таки заметила, что он на нее пялился и ожидает сальной шуточки по этому поводу. Я был слишком категоричным утром. Конечно то, что между ними определенно что — то происходило, о чем говорили ее ответные жаркие поцелуи, было прекрасным. Но это что — то все еще было обтекаемым, размытым и туманным, а Драко хотел придать ему форму. Следовало сдержать свое обещание, но если бы они поговорили утром, то Малфой бы сказал много нелицеприятных вещей. А ругаться с Грейнджер взаправду он не любил. — Ничего, - тяжело выдохнув, ответил он и скрылся в спальне. На комоде стояло несколько фотографий — Олливандер в военной форме с кем — то из товарищей, какая — то молодая и красивая женщина. Коробка с таблетками, какие — то записки — Драко сгреб их все в карман. Потом проверил пару ящиков, но ничего интересного не нашел — одежда и лекарства. Оставалось надеяться, что у Грейнджер дела идут сподручнее. Малфой открыл шкаф — полный одежды. На полу валялись какие — то коробки, на проверку оказавшиеся забитые, как ни странно, обувью. Он вернулся к комоду, доставая телефон, и сделал несколько щелчков, захватывая фотографии. Что же, со спальней можно было закончить. Он уже собирался идти на поиски Грейнджер, когда она ворвалась в комнату и испуганно — злобно на него уставилась. Послышался характерный щелчок замка, в котором активно работали отмычкой и чей — то сдавленный голос. Вот жеж блин. Она схватила его за руку и потащила к шкафу, пытаясь спрятать, как какого — то своего любовника. Драко почему — то стало смешно, но он покорно полез. Грейнджер полезла следом, удачно поворачиваясь к нему спиной. Места в шкафу было не очень много. Ему пришлось прижаться затылком и спиной к стене, а Грейнджер все равно на нем практически лежала. И это мыслям о расследовании не способствовало. Раздались тяжелые шаги и голоса — говоривших было двое. Очевидно, что в доме Олливандера они были не в первый раз, и чувствовали себя здесь достаточно свободно — без предисловий поднялись на второй этаж. Драко попытался сосредоточиться на чужом разговоре, чтобы не думать о том, как тесно прижимается к нему бедрами Грейнджер. Еще и мнется с ноги на ногу, черт возьми. Говорившие замерли напротив спальни — ругались. У одного из них был очень знакомый голос, Малфой был готов поклясться, что где — то его слышал. Плохо дело, ситуация становилась опасной. Он скользнул руками по девичьей талии, осторожно добрался до кобуры и вытащил пистолет — до своего оружия было не дотянуться. Снял с предохранителя и прижался щекой и губами к виску Грейнджер, которая, похоже, жадно вслушивалась в разговор. Двое мужчин, судя по их хриплым голосам, спорили на счет убийства мэра. У того, которого шаги были потяжелее, очевидно, он был либо грузным, либо высоким, были железобетонные претензии к тому, голос которого звучал тише. Ясно было, кто в их импровизированной паре отличался холодным рассудком. А вот Драко сейчас этим похвастаться не мог — Грейнджер вжалась в него сильнее, когда мужчины прошли мимо открытой двери спальни прямо к кабинету. Они провели какое — то время в кабинете, все еще ругаясь. Малфою пришлось прижать свою горе — напарницу к себе ближе, чтобы она не вздумала выскочить из укрытия, дабы подслушать. Через несколько минут говорящие вернулись и зависли у дверей спальни — выясняли отношения. Они с Грейнджер дышали через раз. Кажется, они говорили о каких –то деньгах, пока в один прекрасный момент, не всплыло имя Олливандера. Мол, у него же на хранении были награбленные деньги, куда они теперь денутся. А второй — спокойный, ему и ответил, что переживать не следовало. Угроза шла лишь от мэра, но от него избавились. Так что осталось только ждать. — Пока Лорд все решит. Малфой нахмурился, уткнувшись носом в макушку Грейнджер. Хорошо, что они оставили машину за два квартала, иначе перестрелки было бы не избежать. Ругаясь, мужчины вышли из дома. Очевидно, было, что они что — то забирали, вот только что? Может быть, Грейнджер вспомнит. Они еще несколько минут тяжело дышали в темноте шкафа, пока преступники покидали дом. Драко опять поставил пистолет на предохранитель. Потом поцеловал Грейнджер в макушку, скорее, бессознательно и велел ей выбираться. Отдал ей пистолет, едва они вывалились из шкафа. — Пойдешь, посмотришь, что они забрали или валим? *** Грейнджер закатила глаза, но все-таки не стала спорить посреди пустынного дома, в который они проникли не совсем законно. Ей было не по себе от мысли, что несмотря на наличие ордера на обыск и того обстоятельства, что владелец дома мертв, а значит они не нарушают его право на неприкосновенность частной жизни, то, что они пробрались сюда с заднего входа и под покровом ночи, было не совсем правильно. А Гермиона привыкла поступать правильно и строго следуя букве закона. Малфой продолжал делать все по-своему, велел ей первой подниматься по лестнице, кивком головы определил, что она пойдет обыскивать кабинет Олливандера. Ее дико раздражало то, что он руководил их действиями, и это при том, что по дороге девушка столько времени распиналась про понятие совместная работа. Он вообще хоть когда-то ее слушает? Она уже прошла к середине кабинета, когда услышала его голос, зовущий ее по фамилии, и невольно вздрогнула. Нервы и без до того были накалены до предела, а Малфой еще поболтать решил во время обыска! Гермионе изо всех сил хотелось убраться отсюда подальше, залезть в теплый душ, а потом в уютную постель и спать беспробудным сном до утра. Она уставилась на него, всем своим видом изображая один большой вопросительный взгляд. Очень раздраженный вопросительный взгляд. Малфой убрался во вторую комнату, в которой, видимо, располагалась спальня хозяина, и Грейнджер приступила к осмотру. Через большое окно за столом падал свет уличного фонаря и освещал кабинет неестественным, мертвым светом, от которого шли мурашки по коже. У правой стены расположился длинный книжный шкаф, еще больше того, что находился в гостиной первого этажа. Старик явно предпочитал книги современной технике. В середине шкафа вместо книжных полок притаился небольшой бар, в котором не было ничего интересного кроме пары початых бутылок коньяка. Грейнджер переключилась на письменный стол — в кабинете больше не было предметов мебели, в которых могло что-то лежать, на стенах даже картин, за которыми частенько прятались сейфы, не висело. Но вот стол был поистине огромен, широкая поверхность, два ряда выдвижных ящиков, которые она и стала обследовать один за другим, периодически подходя к окну ближе и вчитываясь в текст документов, находившихся в очередном ящике. В одном из них помимо нескольких листов обнаружился металлическая коробка с замком по типу тех, что они нашли в первом доме. Она решила предварительно проглядеть бумаги, а потом, если не обнаружится ключ, показать находку Малфою. На одном листе перечислялись фамилии, Гермиона быстро скользила по ним взглядом, выхватывая знакомые, как вдруг боковым зрением заметила какое-то движение на улице. Осторожно выглянув, она увидела две фигуры, направляющиеся по дорожке к главному входу в дом. Сердце мигом ушло в пятки, и Грейнджер неожиданно для себя запаниковала, опасаясь быть обнаруженной неизвестными, которым тоже приспичило забраться в чертов дом Олливандера в такое время. Захлопнув ящик, в котором лежала коробка, она помчалась в соседнюю комнату, на ходу пытаясь придумать план действий. Послышались звуки вскрываемого внизу замка, и девушка решительно схватив Драко за руку, запихнула его в стоящий шкаф с одеждой и забралась туда следом, прикрыв изнутри дверцу. Сердце неистово колотилось и отдавало куда-то в затылок, ей пришлось максимально отклониться от дверцы, чтобы ненароком не вывалиться из шкафа обратно прямо под ноги незнакомцам, которые, если судить по шагам, быстро поднимались наверх. То, что из-за этого приходилось буквально вжиматься в Малфоя, ситуацию не упрощало. Она чувствовала, как бьется его сердце его в левое плечо, его жаркое дыхание у правого уха, в шкафу резко стало жарко, Грейнджер переступила с ноги на ногу, но это не помогало. Незнакомцы дошли до входа в комнату и начали о чем-то говорить. До них долетали обрывки фраз, неясные слова, но было понятно одно, что это мужчины и что им слишком хорошо известно про убийство мэра. Гермиона пыталась отключить все иные органы чувств, кроме слуха, и на короткий промежуток ей это даже удалось, а потом Драко скользнул рукой по ее талии и прижался губами к виску, сбив весь настрой и вызвав совсем нерабочие ассоциации со вчерашним вечером. Голоса стихли, зато снова раздались шаги, удаляясь от них. Мужчины явно шли в кабинет. Грейнджер даже не успела дернуться, чтобы выскочить и разузнать, зачем они туда пошли, как Малфой притянул ее себе так, что дыхание перехватило и в голове все разом спуталось. Если он не прекратит так дышать ей в шею, то они выдадут себя самым нелепым образом. Шаги ознаменовали возвращение незнакомцев к исходной позиции, девушка затаила дыхание и чуть отстранилась от Драко, ей нужно было хоть немного соображать. Он тоже стал дышать тише, видимо, также как и она вслушивался в разговор, который проливал свет на их расследование. Гермиона вздрогнула, услышав, с каким уважением и даже благоговением они упомянули Лорда в разговоре. Дело принимало скверный оборот. В их городе вот уже некоторое время орудовал преступник по прозвищу Лорд, хотя, как ей казалось, он сам себя так величал. Он проворачивал дерзкие операции, подминая под себя преступный мир, бывший до этого разрозненным. Им как-то попалась группа торговцев оружием, которые действовали по его указанию. Ни о ком прежде преступники не отзывались с таким восхищенным ужасом, описывая его как неизвестного, который говорил измененным голосом, похожим на шипение змеи, и всегда появлялся в маске. Если убийства Олливандера и Фаджа — это его рук дело, то найти преступника будет чертовски сложно. Он всякий раз менял места встреч с исполнителями его преступных намерений, не раскрывал свою личность, исчезал и появлялся бесшумно, соблюдал огромное множество предосторожностей. В лучшем случае, они скорее всего выйдут на след конкретных исполнителей, которым даже неведомо назначение убийств. А в том, что оно было, Грейнджер теперь не сомневалась. Незнакомцы, наконец, закончили спорить и стали спускаться. Дождавшись, пока их шаги стихнут и скрипнет входная дверь, она выбралась из шкафа, вдыхая свежий воздух. Убрав пистолет обратно в кобуру, Гермиона без лишних слов кивнула, и поспешила в кабинет. Конечно, пропала именно та коробка. Хорошо еще, что когда она неслась со всех ног из кабинета в спальню, те бумаги, что читала, засунула себе во внутренний карман жилета. — Они забрали коробку, вроде той, что ты достал в первом доме, — она недовольно прошлась вдоль стола, коря себя, что не забрала коробку. — Пойдем отсюда, мне здесь не по себе. Они покинули дом также, как и попали в него. Находясь у забора, она вдруг сообразила, что, возможно, не все потеряно. — Подожди, — Гермиона тронула его за локоть и перешла на шепот. – Я тут подумала, что если бы я была на месте Олливандера, то устроила бы не один тайник в доме, а два. Если есть какие-то документы, от которых бы зависела моя жизнь, я бы сделала их копию, и спрятала одни в одном — более очевидном тайнике, а копию в другом, там куда не станут лезть, найдя первый. Возможно, в первом доме тоже была коробка где-нибудь в письменном столе, которую забрал убийца с собой. Картина начинала складываться. Те бумаги, что находились в двух коробках, найденных Малфоем в доме, где произошло убийство, были разрозненными, неполными и на первый взгляд не связанными друг с другом. Но старик проворачивал опасные дела не один год, и, наверняка, поднаторел в способах утаивания информации. Ей вдруг пришло в голову, что возможно, он разделил такие бумаги на несколько частей, сделал их в двух экземплярах, и попрятал в разных местах. Они осмотрели два его дома, вероятно, еще одна часть может быть где-то в лавке. У Грейнджер загорелись глаза в предвкушении раскрытия тайны. Собственная версия начинала нравится все больше и больше. *** Грейнджер тут же в кабинет помчалась. Видимо, ей неизменно требовалось подтверждение очевидных вещей — тяжесть слов и фактов была более существенной, чем то, что скользило между строк. Особенности профессии, перегрызающие аорты, не более. Драко пошел за ней, хотя нужды в этом и не было. Кабинет Олливандера представлял собой странную смесь безликой многофункциональности. Массивный стол, тяжелые ящики. Один из них, видимо, и потянула Грейнджер, Драко совсем не видно было, он в дверях стоял. Понятно. Значит, эти двое, кем бы они ни были, имели определенные указания. Из дома они вышли точно так же, как и зашли. Только с замком пришлось повозиться, дабы дверь захлопнуть. Молчали всю дорогу, пока топтали дорожку к главной улице, перебирались через забор. Грейнджер подала голос, стоило пару шагов сделать. Сжала рукав на локте, привлекая внимание. Видимо, у нее мысленный процесс шел на полную катушку — шестеренки крутились, картинка складывалась. Она была увлечена делом, а Драко думал о том, с чего бы Лорду убивать Олливандера. Отрубать руку, которая кормит. Малфой тяжело вздохнул, притягивая Грейнджер к себе за плечи. Все еще лишь ради конспирации. — Похоже на правду, — обрывочные сведенья, которые можно было почерпнуть из бумаг старика, были такими же зыбкими, как и он сам. Не факты, которые могли бы позволить приставить к стене. Видимо, Грейнджер знает, о чем говорит. Идея с разорванными данными укладывалась в общий концепт. А судя по тому, как у нее глаза блестели, его напарница уже знала, где искать следующую порцию информации. В такие моменты Грейнджер казалась ему особенно привлекательной. До машины они добрались без приключений, и это было хорошо — достаточно на сегодня потрясений. Он бы рассыпался на язвительные комментарии о том, что не стоило его отговаривать от заведомо верных решений. Конечно, нельзя использовать услышанное в суде, да и гиблое это дело. Но продвинуться на шаг, а может и на целых два в расследовании, да. Но Гермиона выглядела слишком возбужденной сейчас и напугано — раздраженной тогда. Поэтому Малфой молчал. — Хорошо, — сказал Драко, заводя двигатель. После прохлады улицы, в салоне было особенно тепло, - но зачем Лорду избавляться от Олливандера? Старик достаточно прожил, чтобы понимать, что к чему и, наверняка, делился. Да и способы убийства. Лорд, которого так боготворили большинство деятелей преступного мира, не имел привычки связываться с дилетантами. Каждое дело — почти произведение искусства, они с Забини едва из кожи не вылезли, а нашли только прямого исполнителя. Неужели криминальный король, внезапно изменил своим обыкновениям? Или Олливандера убил не он? Тогда, следуя теории Грейнджер, коробка была должна остаться в доме, где и был труп. Вот только, что могло исключить возможность того, что за ней тоже сегодня не пришла парочка вот так вот идиотов.