на грани фола

А ведь казалось, что он глаза всего на минуту закрыл. Гермиона грела дыханием кожу в районе плеча. Во сне она казалась особенно беззащитной, и сложно было бороться с желанием раскрытой ладонью погладить ее по спине. Гладкая кожа, без единого рубца или шрама. Он чередовал легкие поглаживания с более ощутимыми, пока не понял, что Грейнджер уже не спит. Она все еще была вялой ото сна, когда он прижался губами к ее шее прямо под подбородком, легко прикусывая кожу. — Можешь не притворяться, я в курсе, что ты не спишь. *** Поначалу ей ничего не снилось, а потом появился Малфой, горячо шептавший «иди сюда», и она шла к нему, прижималась как можно крепче, просила не оставлять ее одну больше никогда. Во сне эта просьба не казалась ей романтичным бредом. Потом Малфой в сновидении стал покрывать ее поцелуями — легкими, едва ощутимыми, а она с готовностью подставляла ему все возможные участки кожи, в области желудка закручивался тугой комок, сладко тянущий вниз. А затем Грейнджер поняла, что это уже не совсем сон, и черт знает сколько времени она спала, но прикосновения вполне реальные — парень выписывал пальцами на ее спине замысловатые узоры, разгоняя кровь по телу с удвоенной силой. Девушка постаралась выровнять дыхание, делая вид, что все еще спит, и следила за развитием событий. Было любопытно, насколько далеко он зайдет в своих ласках, пользуясь тем, что она спит. Гермиона с трудом подавила стон, когда тот перешел к покусывающим поцелуям шеи, начав сомневаться, что сможет долго выдержать. — Сложно спать, когда ты так откровенно меня домогаешься, — пробормотала она в ответ, когда обман раскрылся. После сна трудно было ворочать языком. Зато теперь, когда можно было дальше не притворяться, она откинулась на спину и потянула его за собой. Отличное продолжение сна. — Ты задолжал мне со вчерашнего дня поцелуев, — строго проговорила Грейнджер, находя его губы своими. Черт, ей действительно не хватало этого с утра, проведенного в его квартире. Она скользила руками от его плеч к пояснице и обратно, заново изучая рельеф мышц. — Драко, — выдохнула девушка, когда их языки, наконец, расцепились, позволяя каждому отдышаться. Алкоголь в голове еще выплясывал чечетку и вперемешку с горячими поцелуями парня порождал жгучее желание. Хотелось содрать всю одежду и снова почувствовать, как жарко он двигается внутри нее. Вместо этого Гермиона принялась покрывать короткими поцелуями его кожу от одного плеча через ключицы к другому. Предварительные ласки доставляли не меньшее удовольствие, чем сам секс с ним. А ей хотелось растянуть удовольствие максимально долго. *** Даже глаз не открыла, а уже опять рухнула в команды и упреки — все еще сонная и беззащитная, Гермиона вызывала сномб возбуждения; бери и делай с ней все, что хочешь. Драко только хмыкнул — ее обвинения были бы более убедительными, если бы рука не так сильно давила на плечо. Грейнджер какого –то черта натянула на себя майку, закрываясь ненужными слоями одежды. Поразительно просто, откуда в ней столько чопорности. Возможно, это как — то защищает ее от распущенности в собственных глазах и в виду того, что Малфою она действительно нравилась, он не спешил разбивать ее розовые очки. Пусть упаковывается. Спешить было некуда — сегодня был выходной, но Грейнджер, конечно же, все испортила. У нее получалось занудствовать даже с закрытыми глазами. Да? — подумал Драко, когда ее пальцы опустились на его затылок. Он поддался вперед и приоткрыл губы, позволяя Гермионе полностью вести в поцелуе, — ну и кто в этом виноват? Ведь ничего не мешало ей потребовать поехать с ним, как она сделала это сейчас. Или попросить приехать к ней, как у нее получилось вчера. Грейнджер, кажется, сама не знала, чего хотела — возможно, всего и сразу. У Гермионы влажно поблескивали глаза. Ее руки скользили по плечам, слишком лениво и медленно, разгоняя жар. Чертова майка все еще была на месте. Нет, так дело не пойдет. Он погладил ее по ноге, заставляя ее согнуть в колене, прижимаясь ближе. Грейнджер вообще, почему –то, было на удивление послушной. Такая мягкая, просто душка. Драко уложил ее на себя, ладонями поглаживая поясницу. Грейнджер вцепилась в его плечи, будто собиралась рухнуть. Он подергал край ее майки, намекнув, что неплохо бы ее снять. И, кажется, она была совсем не против, пока он не прочистил горло. — Погоди, — хрипло попросил Драко и успокаивающе погладил ее по ноге, — не спеши. Окей? Не хватало еще, конечно, чтобы Грейнджер начала тормозить — с нее станет обломать все веселье, поэтому он тут же прижался губами к коже на ребрах, уже не скрытой тканью. И поднимался выше, к соблазнительной ложбинке груди и ключицам. Раскрытыми ладонями, он поглаживая ее лопатки, ныряя к выемке поясницы, и обратно — к плечам. Гермиона дышала часто и быстро, и он снова ее поцеловал, и та с радостью набросилась на него с ответными поцелуями. Драко отстранился, укладываясь на спину, а Грейнджер тут же слепо потянулась следом. Его руки предупреждающе сжали ее бедра, заставляя оставаться в сидячем положении. Вид был просто прекрасным, стоило опасаться за свое грохочущее сердце. Глаза у Гермионы были мутными — мутными. Она была невероятно красивой, особенно сейчас — когда не закрывалась руками, не двигалась, а лишь голодно смотрела в ответ. Драко понял, что может сдохнуть ради нее, если Гермиона попросит. Грейнджер нетерпеливо потерлась о него бедрами, и словно не знала, куда деть руки. Он поймал ее ладони и прижал к своим плечам. Ее ногти сразу же ощутимо впились в кожу. Он неспешно погладил ее по бедрам, ныряя рукой между ее ног. Белье уже было совсем мокрым, когда Драко провел по нему пальцами. Прикинув, что Грейнджер вряд ли сообразит, что нужно встать на ноги, чтобы избавиться от остатков одежды, он отодвинул полоску ее белья в сторону. Погладил нежную кожу и усмехнулся, ловя ее вздохи. — Гермиона, — хрипло позвал он, усиливая движения пальцев вокруг клитора, то и дело надавливая. Его нижнее белье все еще было на месте. Свободной рукой он сжал ее ягодицу, не удержавшись от легкого шлепка, и только потом подтолкнул вверх. Отпускать ее не хотелось — истязать Грейнджер было особого рода удовольствием. Но она вчера умудрилась здорово потрепать ему нервы. Гермиона ожила, приподнялась и помогла ему. Было что — то особенно развратное в том, как она медленно опускалась, принимая его в себя. Драко закрыл глаза и подавился стоном, прижимаясь затылком к подушке. Грейнджер не спешила, и он лениво поглаживал ее по бокам, даже не поддавалась бедрами навстречу. Расслабленно хватал ртом воздух и смотрел; ее грудь мягко вздымалась от каждого вдоха, кожа поблескивала потом. Волосы, правда, закрывали обзор, но Драко тут же отвел их ладонью. Он наслаждался заданным темпом, то сжимая пальцами ее бедра, то укладывал ладони на талию, то опускал ниже и ласкал Грейнджер. Гермиона уперлась рукой во что –то позади него, скорее всего, подушку, и начала двигаться быстрее. Чужой оргазм оглушал, он поймал Грейнджер в объятия и поцеловал, подавившись ее стонами. У него руки начинали подрагивать от сдерживаемого удовольствия. Пришлось прижать ее к кровати, повернувшись на бок, ему хватает буквально пары жестких толчков. Драко глубоко дышит — оргазм слишком сильный. Он уже привычно целует Гермиону в затылок, прежде чем отстраниться. *** Его дыхание становилось чуть горячее и прерывистее, но Малфой не позволил ей слишком долго выписывать языком рисунки на теле. Одним ловким движением он перевернулся вместе с ней в охапку так, что Гермиона теперь оказалась сверху. Несколько секунд она с интересом рассматривала его с этой, непривычной для нее, точки обзора. Глаза блестели слишком заводяще, а на лице гуляла довольная ухмылка — Грейнджер не удержалась от ответной, позволяя ему в это время избавлять ее от майки. Девушка потянулась к нему, решив, что перерыв в поцелуях был слишком долгим — но у Драко были свои планы. Его голос звучал неожиданно хрипло, то ли от того, что он тоже недавно проснулся, то ли еще от чего-то. Хотелось заявить в ответ, что она и так сдерживает себя изо всех сил, но Малфой ей и слова не дал вставить, начав покрывать поцелуями кожу в районе ребер, поднимаясь постепенно к груди. Ей моментально расхотелось не то, что говорить — думать о чем-то постороннем, кроме ласк парня. Его пальцы обжигали кожу спины, усиливая жар, Грейнджер через раз вспоминала, что нужно дышать, утопая в поцелуе с ним. Она когда-нибудь привыкнет или всякий раз будет ощущать себя так, словно это — первый? Девушка инстинктивно потянулась следом, когда Драко улегся опять на спину, но тот настойчиво удерживал ее бедра, заставляя даже сползти чуть ниже. Гермиона вопросительно уставилась на него, не понимая, чего сейчас он ждет? Ей казалось, что Малфой намеренно делает все медленно — неторопливо поглаживает ее ладонями, рассматривает так пристально, что становится чуточку не по себе — в голову лезут глупые мысли вроде того, как она сейчас выглядит со стороны, достаточно ли соблазнительно? Действительно, словно не сидит на нем в одних трусиках. Скрывая возникшую внутри неловкость, она поерзала на нем бедрами, напоминая о своих желаниях. Он снова довольно ухмыльнулся — словно ждал этого, укладывая ее руки себе на плечи, снова нарочито медленно проводя ладонями по ногам, от колен к бедрам. Когда его пальцы, отодвинув белье, коснулись клитора, Грейнджер не удержала в груди стон, невольно двигаясь навстречу бедрами и позволяя ему делать с собой все, что угодно. Подчиняясь его молчаливым указаниям, она приподнялась, чтобы через несколько мгновений опуститься обратно, помогая своей рукой войти ему внутрь себя. Кажется, сегодня он решил позволить ей вести в сексе, чем Гермиона не преминула воспользоваться. Было что-то особенно возбуждающее в том, что она находилась сверху, выбирала темп, в котором они двигались, угол и глубину проникновения, сжимая его плечи, на которые опиралась руками, с силой. Он так жадно и жарко следил за ней, что один только его взгляд подстегивал ее двигаться быстрее, опускаться максимально прижимаясь к нему бедрами, не сдерживая собственные стоны. Руки соскользнули с его плеч, девушка немного наклонилась вперед, поменяв угол, а вместе с ним и точку, на которую оказывалось давление, достигнув удовольствия, она сжала мышцы внутри, задерживая его, судорожно выдыхая и прижимаясь к Драко совершенно без сил. Сквозь плещущий в голове туман, Грейнджер чувствует, как его пальцы крепко сжимают ее и переворачивают на бок, как он перехватывает инициативу, видимо, понимая, что от нее в таком состоянии толка немного. Он двигается резче и чуточку грубее, но ей так нравится — чувствовать его силу, его власть над собой. Она уже пришла в себя, пока он еще возвращался, пробегает пальцами по его лицу, хранящему отпечаток пережитого оргазма, потом утыкается носом в предплечье, засыпает почти мгновенно — сил не осталось совсем. *** — Поговорим? — предлагает Драко. Ему уже выдали кружку с кофе, и Гермиона сейчас колдует над завтраком из того, что есть в холодильнике. К его недовольству, на ней все еще футболка. Правда, уже другая. Малфой ждет, пока она подаст какие –то признаки согласия, но Грейнджер даже не поворачивается к нему. Видимо, думает, что речь пойдет о работе. Впрочем, так даже лучше. Он хочет спросить ее о том случае в академии, о сотнях — после. Но не находит слов. Все это кажется какой –то чепухой. — Короче, — решает Малфой, потому что ходить вокруг да около все равно бесполезно, — закроем дело и вернемся к своим напарникам. Грейнджер, наконец — то, поворачивается. Она очень трогательная сейчас с этой лопаткой. Вся такая домашняя, такая нежная. — Ты же понимаешь, что я сейчас только о работе? А не о нас? — надеется, что Грейнджер понимает. Она мастер выдумать какую — то чепуху и сама в нее же поверить. Хорошо, что молчит. Видимо, дает возможность выговориться. Малфой думает о том, как бы все это помягче сказать, а не свалить к «детка, я тебя не отпущу уже, надеюсь, ты это понимаешь? Не дергайся, а то задушу, усекла?» А потом просто смотрит на Гермиону и тяжело вздыхает. — Давай попробуем, — говорит Драко, пытаясь понять, куда ему ступать. С ней всегда как на минном поле. Шаги влево и ты уже без ноги, — хочешь пожить у меня? Неделю? Что –то вроде пробного заезда? Он улыбается, пытаясь придать своему виду безмятежности. Если ему удастся заманить Грейнджер в свою квартиру, то он ее оттуда вряд ли выпустит. Потому что все это — завтраки, секс, ее командно — приказной тон, Драко хотел забрать себе. Желательно, навсегда. *** Утром Гермиона спешит в душ, ночью она вырубилась слишком резко, даже не успев подумать о необходимости принять его. Ночь казалась слишком долгой, а вчерашний вечер как будто бы очень далеким, алкоголь в голове, наконец, перестал шуметь. Уступая место Малфою в душе, она спешит на кухню — успеть сварить ему кофе и сообразить завтрак до того, как он вернется. С первым девушка успевает справится, а вот с чем-то к кофе было посложнее. Поставив ему кружку с напитком, Грейнджер решает накормить их оладушками, сбиваясь на предложении поговорить. Им нужно поговорить слишком о многом. Она разворачивается — он предлагает после этого дела вернуться к своим партнерам. До нее не сразу доходит, что под партнерами Драко имеет ввиду Поттера и Забини. Разогревшаяся сковородка требует ее внимания, и Гермиона слушает его, переворачивая между делом оладушки, не зная, начинать ей злиться или нет. Как будто после всего этого самое главное в их отношениях — это работа. Она сжимает лопатку слишком сильно, вон, костяшки пальцев побелели, но это позволяет ей сосредоточиться на оладушках, а не на том, как бы треснуть Малфоя по лбу за слова «ты же понимаешь, это не о нас» и не сорваться в слезливые фразы про это самое «о нас». Парень благоразумно молчит некоторое время, позволяя ей успокоиться, утихомирив свое желание рубить с плеча. Даже если он этого не хочет, ему придется с ней поговорить об их отношениях. Впрочем, говорить на полный желудок несколько приятнее. Она уже почти заканчивает с оладушками, как он снова заговаривает. Грейнджер замирает над плиткой, переваривая услышанное. — Не боишься, что мне понравится и ты меня потом не выгонишь? — Гермиона пытается заполнить паузу неловкой шуткой, не зная, что ответить на такое предложение. Последний оладушек безнадежно испорчен. Девушка выключает плитку и яростно отдирает пригоревшее тесто от сковороды. Хватает тарелку с готовыми оладушками, достает сметану и джем, ставит это все на стол, и устраивается напротив Малфоя. Молча скручивает оладушек, механически окуная его в джем и запивая второй порцией кофе. Она пытается сосредоточиться, но мысли расползаются во все стороны. Грейнджер боковым зрением изучает его лицо, гадая, что на самом деле скрывается за его словами. В рот отправляется второй оладушек — ей нужно еще время, чтобы подумать. Одно дело — бывать друг у друга дома, завтракать или ужинать вместе, заниматься страстным сексом, опаздывать на работу из-за этого. Но совсем другое — жить вместе. Для их работы и образа жизни — это серьезный шаг, для их отношений — чрезвычайно серьезный. Такой, за которым, возможно, последует уже месяц совместной жизни, а там и свадьба, дети, обязательное Малфоевское требование, чтобы она сидела дома и занималась детьми, а не рисковала собой и лезла под пули, а значит — прощай карьера, привет семейная жизнь. Гермиона едва оладушком не подавилась. Посмотрела на него, представила себе Драко с детьми — с их детьми — и чуть не задохнулась от нахлынувшего щемящего чувства в груди. — Я… хотела бы, — собственный голос со стороны звучал слишком дрожащим. Грейнджер чертыхнулась про себя. — Хотела бы попробовать. Только так, чтобы пока об этом никто особо не знал, хорошо? Не люблю когда кто-то сует нос в мою личную жизнь. Она была уверена, что стоит кому-то прознать об их отношениях в участке, разговоров за спиной не избежать. Чертовски не хотелось, чтобы это им мешало.