на грани фола

Ответом ему гробовое молчание было; ничего удивительно, речь ведь о Грейнджер идет. Она куда — то поверх его плеча смотрит. Наверняка, в ее красивой и невероятно умной головке уже возникла белая доска — точная копия той, что стояла в участке; Гермиона бы разделилась ее на две части, озаглавив «жить с Малфоем», но потом бы зачеркнула его фамилию и дописала имя. Одну колонку, «положительные моменты», заполнило нечто вроде хорошего секса; а следующую, «отрицательную», возмущения по поводу его вздорного поведения. Планирование ведь всегда лучшей ее стороной было, и никогда — Драко. Возможно, это тоже упадет в список его недостатков в учетной таблице. Малфою мешать не хотелось; Грейнджер была полна таких неповторимых мелких деталей, и целостная картина была просто идеальной. Она посмотрела на него, и взгляд ее можно было идентифицировать не иначе, как странный. — Ладно. Разумно, конечно, себе пути к отступлению оставлять; можно вытянуть детектива из девушки, но не девушку из детектива. Если у них не получиться, они могут молча разбежаться по своим кабинетам; в противном случае, придется вынести поток сожалений и гневных историй, что тоже не сулит ничего хорошо. Поэтому, Драко пришлось временно отступить и согласиться. Для него все казалось бессмысленным; нельзя добровольно распахивать дверцу клетки перед птичкой, за которой семь лет гоняешься. Но, очевидно, что для Гермионы это было чем — то важным. — Подумай о том, какие вещи с собой взять, — предложил Драко, делая глоток из чашки, — кстати, не хочешь в кино сходить? Грейнджер нервно стиснула в руках кружку с кофе, все еще пытаясь осознать на что именно только что подписалась. Еще недавно она делала ставки, не поубивают ли они друг друга за время расследования после того, как Дамблдор объявил им, что они будут работать в паре, а теперь размышляет, на какой фильм пойти и сколько вещей взять с собой. Ведь с одной стороны — неделя это всего ничего, а с другой — на каждый день нужно столько всего. Разумеется, в итоге она затолкала в сумку рубашек и брюк на месяц вперед, уверяя себя, что это все «на всякий непредвиденный случай», а в глубине души надеясь, что потом ей понадобится еще пара чемоданов, чтобы вывезти все оставшиеся. Малфой делал из нее влюбленную девчонку с розовыми очками, верящую в светлое и вечное. Например, в то, что они смогут как нормальная парочка ходить по выходным в кино, принимать вдвоем душ и порой падать ночами с кровати, и не спорить бесконечно при этом. Удивительно, что хотя бы пару дней у них это получилось. *** Понедельник участка кишит журналистами; они были похожи на одержимых самоубийц, набрасывающихся на любого полицейского, даже имеющих к делу Крауча посредственное отношение. Коридорами туда— сюда летают секретари и архивные работники, которых просто вынуждают работать в усиленном режиме. Крауч — старший хочет выторговывать для своего сына больше времени — просит о залоге, но скорее всего, дело полетит прахом. Угрозы детективам полиции не способствуют такому ходу событий. Малфой больше отмалчивается; здесь же Грейнджер, это ее дело и ее звездный час. Какое совпадение, что прокурор Риддл тоже здесь был. Они все прослушали запись несколько раз, останавливая в ее в тех или иных местах для получения соответствующих комментариев. Дамблдор давил на то, что Крауч сам признался, и его никто не вынуждал; Крауч — старший напоминал, что его сын немного болен. Прокурор молчал, лишь сверлил взглядом то Гермиону, то его, Малфоя, вне очередности. Похоже, адвокаты были намерены всеми силами затягивать судовой процесс. А учитывая, что Фадж мертв — никаких приказов «сверху» поступать не будет. Одно грело душу — Крауч — старший мэрское кресло не получит; не после такой громкой истории. Газетчики все раздули до размеров небольшой планеты, конечно же. Откуда — то появились нелепые истории о простреленных ногах, головах и прочей ерунде; но пока все было в рамках закона, то сопротивляться особо было нечего. После обеда Поттер привез ордер на дополнительный обыск — привет от Кингсли, с разрешением на вторник и им пришлось подумать о грамотной засаде. Учитывая, что максимальное количество детективов, которых они могли втянуть в этот несанкционированный эксперимент, было ограничено. Всего их четверо, да Нотт с Лавгуд, которые после субботнего происшествия, явно не остались бы в стороне. — Мы с Грейнджер пойдем в дом, Поттер и Забини останутся на заднем дворе, а Тео и Луна — в машине у дороги. Они все праздно шатались по офису; у каждого имелось еще с десяток дел, «глухих» или совсем уж легких, вроде бытового скандала. Поэтому Малфой с Поттером снова играли в дартс, пока Грейнджер зарылась в бумажки. Она полностью оккупировала кресло Драко и не желала возвращать его обратно; сидела только за столом и что –то быстро черкала, потому вносила данные в базу и все по новой. Приехать на место они решили около восьми вечера — когда уже сумерки наползли на город. — Жилет, — напомнил он Гермионе, когда та прихватила лишь верхнюю одежду. Броневая амуниция была достаточно тяжелой, с ней не побегаешь, но без нее Малфой не позволил бы и порог переступить. Поэтому, ей бы просто пришлось смириться. На месте они почти не разговаривали –Нотт и Лавгуд остались на улице слегка поодаль. Поттер и Блейз в зелени сада затерялись. А Малфой пропустил вперед Гермиону, и тут же захлопнул за ними двери. Дом Олливандера был точно таким же, каким он его первый раз увидел. Те же подушки, тот же слой пыли на книжных полках. — Останемся на первом этаже? *** Хорошее настроение Гермионы, вызванное выходными, проведенными преимущественно в крепких объятьях Малфоя, скатилось к нулю, стоило ей оказаться в участке, атакуемом с одной стороны толпой журналистов, а с другой Краучем-старшим и ватагой вызванных им адвокатов. Грейнджер терпеть не могла весь этот ажиотаж, возникаемый у подобных дел, считая его бестолковой шелухой, только мешающей ходу расследования, которое с появлением лица лишь переходило в более активную стадию. Кислая мина прокурора, присутствовавшего при всех процедурах, которыми было наполнено утро, не добавляла настроения. Шеф ободряюще подмигивал ей, старательно принимая удар на себя, наговаривая журналистам часы бессмысленных слов об установленных обстоятельствах, ведущемся расследовании, изобличении преступника и важности правосудия. Ей было немного жаль Крауча-старшего, чья жизнь круто менялась прямо сейчас, пока они предъявляют обвинение его сыну, избирают меру пресечения в суде, отправляют под конвоем того в камеру для заключенных под стражу до судебного рассмотрения. Его сын лишь подливал масла в огонь, бросаясь громкими признаниями сразу после речи адвоката о необходимости избрания домашнего ареста. Она была рада, когда все, наконец, закончилось, и им позволили заняться спокойной работой, когда тебя не фотографируют каждые десять секунд, и не записывают в блокнот каждое сказанное слово. Грейнджер всегда слишком быстро уставала от людей и уже после десяти минут нахождения в их обществе жаждала убраться куда подальше. А с утра ей пришлось повстречать слишком много людей, и она чувствовала себя несколько морально истощенной. Вновь оккупировав кресло Малфоя, девушка в пол-уха слушала их с Забини и Ноттом рассуждения, записывая установленные из допросов Крауча обстоятельства совершенного им преступления. Он ничего не пояснял, а, возможно, и просто не мог пояснить, но она нутром чуяла, что оба убийства связаны, но, вероятно, о связи и истинных причинах смерти обоих мужчин мог знать только Лорд, отдавший Краучу приказ. Грейнджер добавила пару записей в его досье, пополнив его очередным заказным убийством, но так и не приблизившись к разгадке его личности. Это выводило из себя. Кто-то умело вертел судьбами людей, заставляя одних убивать, убирая таким образом препятствия на своем пути, а они не могли никак его остановить. В такие мгновения собственная работа казалась бессмысленной. Она перевела взгляд на Малфоя, который увлеченно резался с Поттером в дартс. Порой Гермиона завидовала тому, как он умел не зацикливаться на расследовании и выключаться из него, пока не нужно было предпринимать активные действия. С тех пор как в их городе появился Лорд она никак не может целиком отключиться от работы, прокручивая порой ночами в голове все те дела, где так или иначе фигурировал он, строя догадки. Пока она заполняла бесконечное число бумаг, касаемых дела Фаджа, Драко распределил их задачи на планируемую засаду. Пришлось напялить на себя бронежилет по его указке. Она лишь недовольно на него покосилась, но промолчала. В голове еще слишком ярко стояла картинка пережитого у бара, сегодняшняя вылазка изначально была более опасной. Если все пойдет так, как они задумывают — им придется столкнуться не с одним психованным преступником, а с двумя. Они ехали в дом Олливандера молча, лишь Забини и Гарри о чем-то тихо переговаривались. Грейнджер впервые почувствовала небольшое сожаление, что пришлось сменить свои спокойно-умиротворенные выходные, наполненные обычной жизнью, на рабочую обстановку, где сходу пришлось погрузиться в расследуемое дело. Она не была уверена, что такое ощущение ей по душе. — Да, — кивнула девушка, проходя по знакомой комнате к окну и устраиваясь в тени так, чтобы было видно происходящее на улице. — Если они появятся, то скорее всего как и в прошлый раз через этот вход. Они расположились у точек обзора и несколько минут молчали. Дом с самого утра находился под наружным наблюдением, но никто из них всерьез и не рассчитывал, что днем сюда кто-то заявится. Однако, Гермиона не была уверена в том, что и сейчас кто-то явится. — Но если никто не придет, что будем делать? *** Конечно, Грейнджер была права. Операция сулила успехом лишь на половину — прелестный аспект детективной работы, где каждую вероятность следовало дробить еще на сотни равных. Оставалось только ждать; иных идей для поиска, кажется, провалившегося в сам чертов ад, Петтигрю не было. А тот уж точно знал достаточно, чтобы подобраться к самой сути — убийству Олливандера, и личности Лорда, разумеется. Петтигрю, скорее всего, был такой же пешкой, как и Крауч. Однако, пешка пешке — рознь. Ему хватило ума замести за собой следы; но с другой стороны, не стоило забывать о Руквуде. Велика вероятность того, что отсутствие каких либо улик — его рук дело. Допросы Крауча не проясняли ровным счетом ничего, конечно же. Он только нес какую –то ахинею о величии и мести; похоже, парень реально распрощался с крышей. Грейнджер прошла в зал, а вот Драко у двери остался. Конечно, был шанс, что Руквуд и Петтигрю сунуться в дом, но тогда это совершенно рушило теорию о «крысе» в отделе — ордер ведь был лишь на примыкающую к дому территорию выписан. К тому же, Забини слегка подсуетился по этому поводу, пока журналисты атаковали Дамблдора и распустил слух о каком — то сейфе, закопанном в саду. — Пойдем домой, — отозвался Малфой, когда Гермиона решила заговорить с ним. Время едва перевалило за десять. Были еще и запасные варианты, варьировавшиеся от объявления в розыск и заканчивающиеся простым опросом граждан. Но на все эти действия требовались горы разрешений, а значит, первым дело следовало обосновать теорию причастности и донести ее до шефа. Паршиво, конечно, но их козырями были лишь догадки и домыслы, на которых обвинительную речь не построишь. Сдавшись после двадцати минут ожидания, Драко перебрался ближе к Грейнджер; в шаговой от нее доступности стояло кресло, в него и опустился. Гермиона выглядела уставшей — с делом пора было заканчивать. И увезти ее куда — то, возможно, за город или дальше, и таким образом продлить неделю их совместного проживания под благовидным предлогом. Так прошло еще полчаса. Спустя десять минут, Драко уговорил Гермиону перебраться ближе к нему. Мол, дверь –то ведь все равно заперта и для вскрытия замка понадобиться больше, чем пара секунд. А дом уже порядком начал выстывать, и вдвоем им будет теплее. Разумеется, с точки зрения грамотной засады это было совершенно небезопасно. Но Грейнджер согласилась, скорее всего, из –за полного отсутствия веры в успех. Следующие полчаса они провели, обнимаясь и перебрасываясь ничего не значащими фразами о работе; Грейнджер сказала, что собирается заполнить отчет к следующему понедельнику и ей требовалось несколько дополнительных разрешительных актов. А Драко согласился за ними съездить в центральное управление. К концу второго часа, когда уже пора было бы домой — Тео писал, что уже собирается засыпать прямо в машине, их «гости» объявились. Перебрались через ограду, оглядываясь, и двинулись по тенистой дорожке прямо к заднему двору. Руквуд тащил лопату и что –то похожее на металлоискатель. Они еще в отделе условились о выжидательном времени в десять минут — Руквуд и Петтигрю должны были ощутить себя в полной безопасности и начать делать хоть что –то, иначе адвокаты разнесут иск в пух и прах. Малфою, конечно, хотелось попросить Грейнджер остаться в доме, но это не было бы честно по отношению к ней. Сомнений не было — она была профи, и отлично бы справилась. Но личностные переживания перекрывали голос разума. Они быстро вернулись в коридор, сняли оружие с предохранителей — собирались стрелять без предупредительного; его должен был организовать Нотт в случае, если все станет совсем плохо. Грейнджер поблескивала глазами в темноте. Драко медленно вывернул ручку замка и приоткрыл двери — Руквуда и Петтигрю не было видно. Они, видимо, забрались глубже в сад. Внезапно послышались звуки пальбы и, судя по всему, ругательства Забини. Им навстречу выбежал Петтигрю наперевес с лопатой, но они с Грейнджер прекрасно отреагировали и тут же прицелились. Тот бросил лопату и поднял руки, обреченно вздыхая. *** Девушка усмехнулась. Вариант пойти домой был вполне в стиле Малфоя, пока она спрашивала его о глобальном, он решал задачи, требующие ближайшего разрешения. В таком подходе было что-то, что ей пока еще не удавалось разгадать. Грейнджер привыкла все планировать от а до я, продумывать каждый шаг и все возможные шаги в сторону, чтобы быть готовой к любому повороту событий. Драко же, казалось, действовал по вдохновению. Ожидание тянулось томительно. Незаметно он оказался уже в кресле неподалеку и зазывал присоединиться к нему. Гермиона несколько секунд сверлила его взглядом в духе «мы же на работе, что ты себе позволяешь», а потом махнула рукой и устроилась рядом — точнее сказать оказалась в его крепких объятьях. Это то, что ей чертовски нравилось в их отношениях — как крепко он всякий раз прижимал ее к себе, беззаговорочно давая понять, что не отпустит. Впрочем, она пока и не собиралась убегать. Чтобы уж совсем не терзаться потом муками совести, девушка завела разговор о работе, о том, что еще нужно сделать по делу Крауча, посетовала на количество ненужной бумажной волокиты вроде отчетов, подтверждающих документов и прочего. Больше всего ее беспокоило, что с учетом поведения арестованного, ему придется проводить психиатрическую экспертизу, и ее выводы могли быть какими угодно, вплоть до того, чтобы вместо наказания, Крауча придется помещать на принудительное лечение в психбольницу. Это было хуже всего, когда убийца вместо срока принимал таблеточки под надзором врача и через пару лет выходил оздоровленным человеком. Периодически они отвлекались на сообщения от ребят — время ползло медленно, но верно и минуты сменялись часами, к исходу второго желание сидеть в засаде у всех подходило к нулю. Ей и самой, несмотря на то, что в обнимку с Малфоем было довольно уютно, было не по себе от нахождения в пустом доме убитого хозяина. Однако им стоило еще подождать, в конце концов, они могли бы спать в машине по очереди — Грейнджер была убеждена в том, что эту засаду нужно отсидеть от и до, чтобы потом не рвать не себе волосы от того, что преступники появились под утро. Она не успела поделиться своими соображениями, поскольку на улице послышалось движение и это был явно не Поттер, бегающий отливать в кусты. Они с Малфоем переместились на исходные позиции, пока Драко приоткрывал дверь на улицу, Гермиона следила через окно, и, несмотря на всю готовность, все равно вздрогнула от раздавшегося в ночной тишине выстрела. Прекрасно, теперь сюда сбегутся еще и перепуганные соседи. Они встали у двери, ожидая кого-нибудь из «гостей», и практически одновременно вскинули руки, стоило показаться запыхавшемуся Петтигрю. Лопату тот выронил не то от неожиданности, не то от страха. Его глазки трусливо бегали от одного к другому, пока она зачитывала ему права и заковывала в наручники.