Пионерская история

Как ни странно, но я не проспал и поднялся ровно в пять утра. Я посмотрел на противоположную кровать, и увидел спящую вожатую. «Отлично, теперь-то все должно пройти как по маслу!» — подумал я, быстро оделся и осторожно вышел из домика. Солнце лишь только-только поднималось, потому в этих сумерках будет просто невозможно спалить меня. Я сел в свою каталку и отправился к воротам. Когда я проезжал мимо площади, прямо навстречу мне кто-то бежал. «Славя, как же я «рад» тебя видеть!» — подумал я про себя. Она быстро добежала до меня и, улыбаясь, помахала рукой. — Доброе утро, я смотрю, ты тоже жаворонок? — Славя была одета в спортивный костюм. — Жаворонок? Нет, просто подскочил чего-то в пять утра, не спится, — ответил я, рассматривая ее спортивный костюм, подчеркивающий ее хорошую фигуру. — Тогда, давай на пробежку? Ты езжай, а я за тобой, или наоборот? — предложила Славяна. Я посмотрел в сторону ворот, и уже было хотел отказать девушке, но еще раз кинув свой взгляд в ее голубые глаза, я словно бы под гипнозом согласился. И что на меня нашло? Славя вырвалась вперед, а я погнался за ней. И все-таки, это неплохая утренняя зарядка для рук! Жаль, что я не могу так же как и она бегать, не используя при этом костыли. Пробегая мимо кружка кибернетики, я заметил какого-то мужчину в охранной форме. — Ой, дядя Слав, здравствуйте! — поздоровалась Славя с охранником. — Доброе утро, Славечка, бегаешь с утра пораньше? — ответил дядя Слава, подойдя чуть ближе. — Конечно, дядь Слава, это полезно для здоровья! А вы почему не бегаете? Я имею в виду, в свободное от работы время, — сказала Славяна и как-то странно посмотрела сначала на меня, а потом на своего собеседника. — Ой, Славь, уже не в том я возрасте, чтобы бегать. Сорок третий год уж мне! Куда там, с меня уж песок сыпется, — теперь охранник странный взгляд кинул на меня, — а это кто? Дружок твой? — А, вы про Колю? Да, он вчера приехал, отдельно от всех. Опоздал немножко, — ответила Славя. — Рад знакомству, Коля, меня зови дядей Славой, — он протянул мне руку, и я, недолго думая, пожал ее. — Взаимно, — натянуто ответил я. — Ладно, нам пора на пробежку! До встречи, дядя Слав! — сказала Славя и развернувшись, побежала в сторону пляжа. Охранник вытащил руку из кармана, чтобы помахать в след славе, и тут из его кармана что-то выпало. Это был смартфон! Фирмы Samsung, примерно 2017 года. Охранник мигом же поднял его с земли и положил в карман. Он понял, что я заметил это, и по его лицу стало видно, что он занервничал. — Коля, догоняй! — крикнула мне Славя. — Да-да, сейчас! — крикнул я в ответ и переключился на охранника, но только я хотел сказать ему слово, как он скрылся за воротами. И что же выходит? Я — не единственный, кто попал сюда? Вот это достижение, и всего лишь то на второй день пребывания в этом месте! А я ведь еще свалить хотел… Теперь-то у меня точно нет никакого резона бежать отсюда, ведь этот дядя Слава очень интересная личность, и мне бы стоит поговорить с ним один на один, без посторонних лишних лиц. — Догоняй, черепаха! — донеслось откуда-то со стороны пляжа. Повернувшись в сторону пляжа, я увидел вдали маленькую точку — это была Славя. Вот же быстро она ускакала! Я помчался за ней, и вскоре, пусть и запыхавшись, но я догнал ее, учитывая, что она ненадолго останавливалась, чтобы подождать меня. — Вот будешь по утрам вместе со мной вставать — я из тебя быстро атлета сделаю! — с долей иронии заявила Славя. — Знаешь, из палки никогда не сделаешь столб, — ответил я. — Да ну тебя, — обиженно сказала она, — пессимистичный ты какой-то сегодня, где твой настрой? — Видимо, остался в кровати, вместе с подушкой и одеялом, — отстрелил я и остальную дорогу мы пробежали молча. Конечной остановкой стала местная душевая. Именно тут я вчера умывался холодной водой. Пионерка открыла кран и стала умываться ледяной водой. Я решил сделать тоже самое. Я даже попробовал выпить эту воду и пожалел — мои зубы явно были не в восторге от моего решения. — Тебе может в медпункт с такой проблемой? — спросила Славяна. — Не, это пройдет. А вот в медпункт мне в любом случае нужно будет заглянуть. — А что случилось? — удивленно спросила она. — Вожатая сказала обход сделать, — ответил я. — Ах, точно! — Славя закрыла кран, — мы же это еще вчера сделали, а тебе-то, конечно, совсем забыла. Я заметил, что Славя как-то странно на меня смотрит. — Что-то не так? — спросил я, совершенно не понимая ее странного взгляда в мою сторону. — Кто так галстук завязывает? — усмехнулась пионерка. Ну конечно! Я же особо и не заботился о том, чтобы как можно лучше завязать галстук, в голове были только мысли о том, как бы свалить. Но теперь у меня вполне предостаточно причин не делать этого. Славя подошла ко мне вплотную, от чего я почувствовал дрожь по всему телу. Я покраснел, как помидор и не знал, куда мне смотреть — в глаза Славе, на умывальники или же на ее грудь? Господи, да что со мной такое? Я никогда не был озабоченным, и отнюдь не это мне интересно в женщинах. Хотя, я наверное лукавлю. Она стала завязывать мне галстук, а я так и прятал свой взгляд от ее глаз и сам того не заметил, как уставился на ее формы, хотя мне казалось, что я смотрю сквозь нее, на сосны. — Куда это ты смотришь? — покраснев, сказала она. — На умывальники, — первое, что пришло мне в голову, то я и сказал. — Но они справа, а ты явно не туда смотришь, — слова Слави поставили меня в ступор. Как мне объясняться? А я ведь правда не хотел смотреть туда. Я сгорал от стыда, хотелось провалиться под землю, чтобы никто никогда меня не нашел. Спасло меня то, что к умывальникам подошел кто-то ещё. — Доброе утро, Лена, — поздоровалась Славя и довязав до конца мой галстук, отошла от меня. Лена ничего не сказала, лишь посмотрела на меня, залилась румянцем и, отведя взгляд, включила кран и стала умываться. — Ладно, я пойду переоденусь, встретимся на линейке! — сказала Славя и ушла. И я остался наедине с женской версией самого себя, которая может ходить без помощи. Интересно я окрестил Ленку — «женская версия меня». А ведь правда — оба мы замкнутые, стеснительные, оба бегаем глазами, лишь бы не пересечься взглядами. Из нас вышла бы отличная пара. Хотя, она вряд-ли способна полюбить меня, а еще ведь нужно учитывать время, в котором я нахожусь. Тут все совершенно не так, как в 2000-х. Если там — норма заводить отношения с человеком с ограниченными возможностями, то тут за такое тебя могут облить грязью с головы до ног. — Что-то ты рано встала. Не спится? — обратился я к Лене. Та подняла на меня взгляд, выпивая холодную воду из своих ладоней, но так ничего и не сказала. — Ладно, не буду мешать. Увидимся на линейке, — Лена тут же оживилась. — Нет, что ты, не мешаешь. — В любом случае, мне пора, увидимся, — попрощался я с Леной, что удалось мне с неким трудом. Ведь все-таки, я практически вчера излил ей душу. И зачем я навесил весь этот груз на ее хрупкие плечи? Будто бы я ей интересен. Вернувшись на площадь, я услышал какую-то музыку. Стоп, это была не какая-то там музыка, а кавер на песню «Перемен» группы «Кино». — «Икарусов» требуют наши «Москвичи», блять, — нехорошо пошутил я про себя, но всё же решился посмотреть. Звук привел меня на некую сцену, там сидел парень и пел, а рядом сидела голубоволосая девушка и играла на гитаре. — А неплохой дуэт! — подумал я, — может быть, юные умы зайдут дальше, чем просто локальные посиделки с гитарой? И, к слову, они как раз заметили меня. — Ну как тебе? — спросил парень с русыми волосами и серо-синими глазами, спрыгнув со сцены и подойдя ближе. — Неплохо, — ответил я, — вот только почему Цой? — Не знаю, мы с папой его на пластинках любим слушать, вот и выбрал. Меня Лёша зовут, — представился пионер, — а это Мику, — парень кивнул в сторону пионерки с голубыми волосами и огромными хвостиками по бокам. — Привет! — помахала она мне, и стала что-то тараторить, но я ее игнорировал, ведь такой тип людей как она я всегда недолюбливал. — А я Коля, будем знакомы, — сказал я и протянул ему руку для рукопожатия, — слушай, ты не замечал что-нибудь странное в нашем охраннике? — Ты про дядю Славу? Да ничего особенного я и не замечал, а что? — говорил Лёша так, словно пытался скрыть, и я сразу подметил это. — Ну, просто спрашиваю. Забудь. Чем вы тут занимаетесь с утра пораньше? — Мы репетируем и готовимся к сегодняшнему выступлению, а заодно и к завтрашним танцам! — заявил Алексей, поставив руки в пояс, — если хочешь, то можешь присоединиться, ты умеешь играть на каком-нибудь инструменте? — Ну, на гитаре немного… — я не успел договорить, как Лёша перебил меня. — Отлично! Нам как раз второго гитариста не хватает! Во время выступления Мику ты будешь играть на гитаре, а во время моего выступления будешь ей подыгрывать на гитаре. — Я… — я хотел бы возразить, но Мику посмотрела на меня щенячьими глазами. — Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! — она сказала это таким милым и жалобным тоном, что я не смог устоять. Вздохнув, я ответил: — Хорошо, я запишусь к вам в музыкальный клуб. — Мы, как бы, не про музыкальный клуб говорили… — сказал Лёша, но его слова перебило радостное «Ура!» от Мику, которая подняла руки в верх от радости и зажмурила глаза. — Что сказано, то сказано, уже поздняк метаться. — Ладно! Репетицию продолжим уже после линейки и завтрака, — сказал он и начал напевать себе под нос: — перемен, требуют наши сердца; перемен, требуют наши глаза, — затем он вслух сказал: — блин, какого же хорошего артиста мы потеряли! — Как это потеряли? — удивленно спросила Мику, — Лёш, он же жив! — А, ну да, точно, забыл! — нервно начал Алексей. Оказывается, что и Лёша не такой уж и гладкий, как казалось. Что-то скрывает и он, и дядя Слава. Тем временем, я услышал горн, призывающий пионеров на завтрак. Хоть я и совершенно не был голоден, я побрел в сторону столовой вместе с Лёшей и Мику. «Хотя бы кофейку попью или немного поклюю каши» — подумал я. Я пришел одним из первых, взял свою порцию и сел за один столик со Славей. Не знаю что, но что-то меня к ней тянуло. Возможно потому, что она являлась приятным собеседником. — Приятного аппетита, — пожелала мне Славя. — Спасибо, и тебе, — ответил я и положил ложку с манной кашей в рот, — кстати, а что ты будешь делать вечером? — Я? — спросила она с удивлением, покраснев, — не знаю. Планов нет, а что? — Ну, говорят, Электроник турнир запланировал по своей карточной игре? — А, ну да, а что? — Я хотел спросить, ты будешь участвовать? — Если Ольга Дмитриевна не поручит мне ничего, то буду. — Это хорошо. Я так и не стал доедать кашу, я отставил тарелку в сторону, выпил кофе и покинул столовую. Как раз, когда я вышел, началась линейка. Я отправился на площадь, ожидать остальных. Вскоре, все пионеры собрались, выстроились в ряд, дабы выслушивать Ольгу Дмитриевну. Должен признать, наша вожатая до ужаса многословна, она так лихо закручивает каждое предложение, словно она поэт из конца 19-го века. Я стоял между Леной, которая стояла справа от меня, и Алисой, которая стояла слева. Алиса слабо толкнула меня в плечо. — Еще не забыл, что ты поспорил? Ольга Дмитриевна заметила, что рыжая отвлеклась. — Разговорчики! — строго обратилась к пионерке вожатая. — А? — Б! Двачевская, уже второе замечание за день! — Вот, — вожатая дала мне какой-то листочек, который должны были подписать: кружок кибернетики, музыкальный кружок, библиотека и медпункт, — скучать тебе не придется, пионер, — Ольга Дмитриевна странно ухмыльнулась, — я тебе уже говорила, что ты обязательно должен записаться в один из кружков? — Нет, не говорили, но я уже с Лёшей и Мику договорился, что запишусь к ним в музыкалку, — ответил я. — А, с Вишнёвским Лёшей? — уточнила вожатая, я в ответ кивнул, — Это хорошо, ну, поезжай. И так, куда бы мне первым делом отправиться? Пожалуй, съезжу-ка я к Лёхе, заодно запишусь к ним заранее. И это было бы прекрасно, если бы я знал куда мне ехать. — Ольга Дмитриевна, — подозвал я вожатую. — Да? — А не подскажете, где музыкальный кружок? — Выезжаешь с площади, поворачиваешь направо, и у душевой по дорожке едешь до конца, и по правой стороне будет тебе музыкальный кружок. — Хорошо, спасибо! Я отправился в музыкальный кружок. Добрался я до него вполне быстро, ведь решил времени зря не терять. И вот он! Я припарковался, взял костыли, встал и постучался в дверь. — Входите! — послышалось изнутри. Я открыл дверь и прошел внутрь. На стуле, с кучей листков сидел Лёша и поздоровался со мной. — Мне бы обходной лист подписать, — сказал я, — да и к вам я не против записаться в кружок. — Да-да, секундочку, — Мику стала рыться в поисках чего-то, а я стоял и смотрел то на пионерку, то на Лёху. — Лёш! — из кучи вещей донесся голос Мику. — Что? — А где ручка? — Ну, у меня, я ей текст пишу. — А я ее ищу, одолжи мне ее, пожалуйста. — Без проблем, — Алексей передал ручку Мику. — Спасибо, — поблагодарила она и переключилась на меня, — давай свой листок! Я дал пионерке свой обходной лист и та, поставив там свою закорючку, отдала его мне. — Всё! Теперь ты еще и записан в наш клуб! — радостно заявила голубоглазая. — Вот так просто? — немного удивленно спросил я. — Ну да, — не менее удивленно ответила Мику, — а ты ожидал чего-то ещё? — Нет, — ответил я и посмотрел на Лёшу, — ладно, я когда обходной пройду — вернусь к вам. Хорошо? — Без проблем, до встречи! — попрощался Лёша. — Будем ждать! — добавила Мику и я покинул музыкальный клуб. Что ж, этот визит не был так плох, как я себе представлял. Да и странно, что эта пионерка со странным именем убавила свой пыл и перестала тараторить, или это лишь на время? Следующая остановка — медпункт. Здоровье — самое главное, и мне стоит пройти осмотр местного врача. Медпункт я уже нашел сам, просто заезжая туда, где я не был. Так я смог до конца изучить местность и ориентироваться, где и что находиться. На самом-то деле, медпункт находился рядом с площадью. Я вновь подошел к двери и постучался. Мне дали добро на вход. Зайдя внутрь, я увидел медсестру, сидящую за столом и пишущую что-то. — Здравствуйте, мне бы обойти осмотр и подписать обходной листок. — На кушеточку, — медсестра словно поняла меня с полуслова, — присаживайтесь. Я решил не перечить и покорно выполнил ее просьбу, заранее положив обходной лист на ее стол. — История болезни, справочки? — потребовала она. И я впал в ступор. «Прогадал!» — всплыло в голове. Я замолчал, даже и, не зная, что ответить. Сказать, что их у меня с собой нет? Так на тебя посмотрят и пальцем у виска покрутят. Медсестра посмотрела на меня и ехидно улыбнулась: — Я шучу, успокойся, все документы уже нам отправили твои родители, — ответила она, как мне показалось, подмигнув мне. Похоже, что я сюда ехал целенаправленно. Пусть и мелочь, но мне она хоть что-то да прояснила. Медсестра перестала сидеть за столом, поднялась со стула, подошла ко мне и нагнулась. — Николай значит? А я Виола, зови меня так. Николай, попрошу тебя, не отрывая взгляда, следить за молоточком. Виола стала водить своим молотком то наверх, то вниз, налево, направо. Лишь только в этот момент, краем глаза, я заметил, что у нее гетерохромия. Не каждый раз встречаю подобное. Да вообще, вживую, наверное, впервые вижу. — Хорошо, — протянув каждую букву, произнесла Виола и стала стучать этим же молотком по моим коленям. Она перестала это делать, подошла к столу, взяла фонарик и специальную палку. И я понял, что сейчас будет неприятно. — Скажи «А», — попросила медсестра. Я сделал то, что она просила. Виола включила фонарь и стала светить мне в рот, прижав язык палкой. Рвотный рефлекс сработал сразу же, я готов был вырвать прямо там, но сдержался. Но этого было достаточно медсестре, и она выключила фонарь и выбросила палочку в урно. Записав что-то в своем листке, она достала градусник и сунула его мне. Подержав его полминуты, он пропищал. Виола посмотрела градусник и опять что-то записала. — А теперь, давай тебя послушаем, — сказала медсестра, надевая стетоскоп. Я задрал верхнюю часть одежды, а медсестра приблизилась ко мне слишком сильно. Со стороны наверное казалось, будто бы она обнимает меня. Она прикоснулась холодной головкой стетоскопа к моему телу, стало неприятно. Красивая медсестра, слишком близко ко мне, практически прижимается. Где-то я видел подобное в одном фильме, но это не важно. — Ну, всё, пионер, свободен, — сказала Виола, отлепившись от меня и подписав обходной лист. Я поблагодарил ее и покинул медпункт. Итак, я выполнил два, осталось еще столько же. Так как я уже отсюда видел библиотеку, я решил добраться до нее и подписать этот обходной лист. Подъехав к библиотеке, я покинул свое «транспортное средство» и стал подниматься по лестнице, как вдруг резко дверь открылась и из библиотеки вылетела Лена. Столкновения было не избежать, итогом которого стало падение вниз. Я ударился головой об землю, и слава Богу! Ведь мог ударится об ступеньку, и тогда была бы уже трагедия. Лене досталось меньше — она всего лишь то ударилась лбом об мой нос. Приземлившись, я понял, что прикоснулся губами к ее носу. Получается, я поцеловал ее в нос?! Черт, она же почувствует и поймет это! Мое лицо горело больше от стыда, чем от боли. Лена не стала медлить и сразу же встала. И тут заключалась главная моя проблема самостоятельного передвижения — я не смогу встать без посторонней помощи, если упаду. Мне просто не хватает на это сил. Я смогу встать, только оперевшись на что-то. Я сел на землю, в поисках своих костылей стал оглядываться, и о черт возьми, словно специально, один из них остался на ступеньке! Второй же был рядом со мной. От попыток самостоятельно встать, меня отвлекла реакция Лены: она закрыла двумя ладонями рот, после того как сказала «Ой!». Сначала, я не понял в чем дело? Но лишь потом я осознал, что у меня из носа идет кровь. Обнаружил я это случайно: прикоснувшись к своему носу и увидев кровь на своих пальцах. Словно по щелчку пальцев, Лена вышла из транса и протянув мне руку, сказала: — Тебе бы в медпункт. — Да я как раз оттуда, — покряхтев, сказал я, опираясь на ее руку и поднявшись на ноги. Я поднял свой первый костыль, а за вторым побежала Лена и вернула мне его назад. — Ты извини… что так вышло, — Лена никак не хотела смотреть мне в глаза, стеснялась, равно как и я, — может, ты все-таки пойдешь в медпункт? — Ничего страшного, бывает. Пойдем тогда вместе? — предложил я. — Зачем? — словно испугавшись, спросила она. — Объяснишь всё Виоле. — Ну, хорошо, — Лена совсем недолго размышляла над своим ответом. Я вновь сел в свой «транспорт», положил костыли в сумку, висевшую на ручках каталки, и поехал в сторону медпункта вместе с Леной. Пока мы шли, мы так и не сказали друг другу ни слова. Мне было ужасно стыдно за то, что произошло. Пусть голова болела, а нос крайне негодовал от такого приема, я больше волновался за Лену: как она себя чувствует? Не болит ли у нее чего? Хотя, почему я так за нее переживаю? Кто она мне? Сестра что ли? Нет, но она точно не самый последний человек в моей пионерской жизни этого лагеря. Все-таки, вчера я ей душу излил, а это значит, что я с ней сблизился… зная ее каких-то 30 с лишним минут, а может и меньше. Мы добрались до медпункта и постучались в дверь. Нам открыла Виола и, увидев меня, иронично подметила: — Так быстро? Пару минут назад был целый. Проходите, — мы с Леной прошли внутрь, — что случилось? — Упали, — сказала Лена, — я когда из библиотеки выходила, его не заметила, как он поднимался, и… Вот, — она указала на кровь, текущую из моего носа. Виола стала шариться в своей аптечке и достала оттуда тряпку и дала Лене: — сбегай, смочи ее холодной водой в умывальнике. Пионерка взяла тряпку и быстрым шагом направилась к умывальникам. Тем временем, Виола ваткой осторожно вытирала кровь, наклонив мою голову вперед. Лена вернулась довольно быстро, с мокрой и холодной тряпкой, которую медсестра приложила к моей переносице. Кровь перестала идти, и тогда Виола достала из своей аптечки капли для носа и закапала их мне. — Ну, вот и всё. С тобой всё. Лена, — медсестра обратилась к пионерке, — что у тебя? Лена показала ссадину на коленке. — Присаживайся на кушеточку, а ты, пионер, можешь идти. — Да нет, я тут посижу, с Леной, все-таки я тоже виноват, — ответил я Виоле. — Нет, — сказала Лена, осмелившись посмотреть мне в глаза, — иди, ты не виноват. Не хочу тебя задерживать, — она вновь покраснела и отвела взгляд. В прочем, да, времени у меня как раз-таки и не так уж и много. К тому же, я обещал порепетировать вместе с Лёшей и Мику в их музыкальном кружке. Так что мне действительно лучше идти. Хоть я и хотел остаться с Леной, немного посидеть с ней, но я просто не могу, у меня есть другие дела. Я вышел из медпункта, закрыв за собой дверь. Мимо как раз проходила рыжуха, и не смотря на всю мою неприязнь к ней, мне пришлось с ней заговорить: — К Ленке пристаешь? — нашла повод для издёвки Алиса. — Что? Нет! Никто ни к кому не пристает. — Ты не забывай, — Двачевская странно посмотрела на меня, будто бы собирается придушить меня, — мы с тобой поспорили. — Да, насчёт этого, — начал я, — я тут подумал, и решил, что не буду с тобой спорить. Я тогда сказал не подумав, так что… — Подожди, — перебила меня Алиса, — то есть, ты струсил? Ты боишься проиграть, потому что ты знаешь, что ты не умеешь играть! — Ничего я и не струсил, просто… — Алиса вновь не дала мне сказать, и стала изображать курицу, якобы пародируя меня. — Ой, маленький цыпленок боится проиграть! Куд-кудах! Давай же, признайся, что ты боишься поражения. — Кажется, у Виолы сейчас будет новый пациент, — пробубнил я. — Что-что, цыпленочек? Давай, скажи громче: «Я боюсь проиграть тебе, Алиса!». — А ради чего мне спорить? Ты что-то хотела рассказать Ольге Дмитриевне? Пожалуйста! Валяй! Тебе никто не поверит. — Трус, — злобно сказала Двачевская и ушла в неизвестном мне направлении. «Вот же рыжая бестия, изыде, демон!». В итоге, я добрался до библиотеки и зашел внутрь уже без стука. Ведь стук уже был по мне! Зайдя внутрь, я сразу же обнаружил спящую за столом библиотекаршу. — Вот блин, — подумал я, — если я ее разбужу, тогда точно могу еще раз получить в табло. Но, попытка не пытка. — Простите? — сказал я, постучав библиотекаршу по плечу. — Руки! — строго сказала она, еще толком не проснувшись, — а, чего тебе? — Обходной подписать. — Делов-то, — сказала она, выхватила у меня из рук обходной и оставила там свою подпись, — всё? — Да, я пойду, спасибо. Благодаря этой «дружелюбной» библиотекарше, желание появляться там еще раз хоть под каким-либо предлогом — у меня отсутствовало. И последней и завершающей точкой был кружок кибернетики, уж где он-то находился я знал. Я довольно быстро добрался до кружка кибернетики и постучался в дверь. — Входите! — послышалось оттуда. Внутри находился Электроник, еще один парень в очках, больно напоминавший мне Шурика из «Кавказской Пленницы», а так же Славя. — Привет, а что ты тут делаешь? — поздоровался я со Славей. — Нужно было забрать кое-что и отдать Ольге Дмитриевне, — я заметил в руках Слави пакет. — Ну, ладно. Я пришел обходной подписать. Славя стала пристально наблюдать за этими двумя. — Да ладно-ладно, подпишем, не надо так на нас смотреть! — испуганно начал Шурик, взял у меня обходной и подписал. Странно. — А то они тут тебя в свою авантюру хотят заманить, — сказала Славя и направилась к выходу. — Какую еще авантюру? — спросил я ее развернувшись к ней лицом. — У Шурика спроси, — улыбнулась она мне, — я пошла. До встречи! Что-ж, его действительно зовут Шурик. Только я хотел спросить, в какую такую авантюру меня хотели вписать, как заиграл горн, призывающий пионеров на обед. Должен был признаться — обед был моей наградой за все пройденные мучения. Борщ на первое и гречка с тушенкой на второе. Я с удовольствием съел борщ и приступил к дегустации гречки. Ко мне подсела Лена. — Можно я тут сяду? — неуверенно спросила она с подносом в руках. — Конечно, — прожевав, ответил я. — Спасибо, — ответила пионерка и уткнулась в свою тарелку. И все-таки, моя метафора, в которой я назвал Лену своей женской версией, умеющей ходить без помощи костылей — была идеальна и правдива. Ведь у нас с ней много общего. Да и доверяю и волнуюсь я за неё, как за свою сестру. Хотя, мы же с ней просто друзья, ведь так? Пионер пионеру друг, и все такое. Да и в целом, я был рад, что нашёл в этом лагере с кем-то общий язык, того, у которого практически такие же проблемы, как и у тебя. Но все же, казалось, будто бы мне стоит ещё многое узнать об этой стеснительной пионерке. — Какие планы на вечер? — спросил я её. — Не знаю, — ответила Лена, — книгу, наверное, почитаю. — А разве не будешь играть в карточную игру, которую Электроник придумал? — Нет, — ответила она, — не буду. — А почему же? — Я… — Лена затихла, словно придумывая отмазку, чтобы я больше не приставал к ней с этой неинтересной ей темой, -…просто не хочу. — Ты не умеешь играть? — и тут я понял, что попал в самое яблочко. — Я… да, не умею. И не хочу этому учиться. — Ты боишься проиграть и быть засмеянной? — Лена никак не прокомментировала мои слова, а лишь смотрела в тарелку и ковырялась в ней ложкой, — знаешь, я тоже боюсь быть засмеянным, но я не отказался от игры. Ведь лучше хотя бы постараться что-то сделать, как-то достичь своей цели, а не просто сидеть и бояться, понимаешь? — я и сам не ожидал от себя такой уверенной речи. Предложения строились легко, что придавало мне красноречивости. И, похоже, мои слова дошли до Лены. — Я ещё не решилась, а может я и пойду. — Вот умничка! Буду рад тебя видеть после ужина на турнире. К этому времени я уже съел всю еду и принялся пить компот. Он был брусничным, оттого и кисловатым, но я выпил его не без удовольствия. — Ладно, мне пора, — сказал я и поднялся на ноги, — если буду нужен — я в музыкальном кружке. — Хорошо, — ответила Лена, — пока. Я покинул столовую, осторожно спустился по лестнице и направился в музыкальный кружок. По прибытию на место, я постучался в дверь и вошел внутрь. Мику сидела рядом с Лёшей и пыталась придумать ему рифму получше. — Как насчет «снежок», за место «комок»? — предложила Мику. — По контексту не подойдет, Мику, говорю же, — Лёша оторвался от разговора с пионеркой и, посмотрев на меня, сказал: — о, ты тут! А мы тебя ждали. Садись на стул, бери гитару и сыграй что-нибудь для разогрева, как закончишь — нам скажешь, мы тебя введем в курс дела. — Хорошо, — согласился я сел на стул, рядом с окном, отдельно от этой парочки. Лёша с Мику что-то обсуждали, даже иногда спорили друг с другом, но я их не слушал. Я взял гитару и сел на стул. Что бы мне такого сыграть? Единственное, что я еще хоть как-то умел и помнил, как играть, так это главная тема игры «Метро 2033». Она как раз играется на гитаре! Поначалу, пальцы совершенно не слушались меня, и я лажал на самых важных нотах. Но в один момент, я решил подойти к этому серьёзно и сосредоточиться. И получилось! Всё стало идти как по маслу, и тут я заметил, что Лёша и Мику перестали спорить, а затихли, и, смотря на меня, слушают мою игру на гитаре. Казалось, словно они под гипнозом: сидят смирно, тихо, не двигаются, казалось, будто бы даже не дышат. Я закончил игру и посмотрел на них. — Что? Настолько плохо? — смотря на удивленные выражения лиц своих товарищей, сказал я. Лёша смял листок с текстом и выкинул его в сторону: — настолько это было идеально! К черту эту песню, она все равно мне не нравилась. Парень, — Лёша подошел ко мне и взял за плечи, — ты должен выступить соло, весь лагерь должен услышать твою игру. Скажи мне, откуда ты взял эту музыку? Меня передернуло. Соло? Это же что значит тогда? Я должен буду играть на гитаре, на глазах у всего лагеря? То есть, если я облажаюсь, то об этом будет знать весь «Совёнок»? Не особо то и нравится мне такой расклад событий. — Я… уже и не помню, откуда она. Но я просто знаю её, — ответил я, — к тому же, соло… — Дружище, — обратился он ко мне, — ты справишься, я в тебя верю. — Я тоже! — сказала Мику. — У нас всего лишь час до выступления! — заявил Лёша и поставил меня в ступор — час, чтобы отточить до идеала мою игру? Да этот час пролетит, как три минуты моего возвращения в этот лагерь, спустя получасовой попытки уехать отсюда, — а потом, ты подыграешь Мику в нашем общем выступлении. — Общем выступлении?! — испуганно спросил я. — Ну да, — ответил пионер, — а что такого-то? «Пачку сигарет» группы «Кино» знаешь? Текст или аккорды? — Ну, и то, и другое, — ответил я, и тут же меня перебил Лёша. — Вот и отлично! Поможешь нам — век не забуду! С меня должок потом. Так что, выручишь? Из-за мягкого характера я так и не смог отказать ему. Возможно, потому что не хотел портить с ним отношения, ведь Лёша — вполне хороший парень, и подводить его я не хочу. Я согласился помочь ему, и мы стали как можно усерднее готовиться. И вот, спустя час, я уже на сцене, за кулисами. Помимо нас выступают еще и другие пионеры, из которых был даже Электроник. Он играл на губной гармошке «Кузнечика», чему я удивился. Ком подкатывал к горлу, было невероятно страшно. Хотелось, чтобы Электроник играл до следующего утра, когда всем уже будет почто на это выступление. Но нет, он завершил свое выступление довольно быстро. Пройдя за кулисы, он обратился ко мне: — Ты следующий, — я поднялся со стула, взял костыли и заодно гитару, и пошел на сцену, — удачи! — бросил он мне в след. — Давай, Колян, верим в тебя! — поддержал меня Лёша. — У тебя получится! — добавила Мику. Я вышел на сцену и посмотрел на публику. Народу было действительно предостаточно. Я даже хотел развернуться, забежать за кулисы и сказать, что я отказываюсь в этом участвовать. Но уже поздняк метаться, садись, Коля, на стульчик, и играй! Я сел на стул, рядом с микрофоном, настроил гитару и, закрыв глаза, представил, что я сижу один дома, и начал играть. Игра шла складно и ровно, без каких-либо запинок, будто бы я целую неделю репетировал. Я решился открыть глаза и посмотреть на народ. Среди всех я смог заметить Лену, наверное, единственную, кто из всей толпы смотрел не на меня, а так же Славю, которая наоборот прожигала меня своим взглядом. Посмотрев на нее, мне почему-то стало легче, и я немного успокоился. Пусть и играл я от силы полторы минуты, но мне показалось, что прошел час. Закончив, я получил свою порцию аплодисментов и вернулся за кулисы. С души словно камень упал, дышать стало легче, а ком в горле исчез. Я сел на стул и просто смотрел в одну точку, как тут же меня отвлекла Мику: — А ты чего расселся? Наше общее выступление же прямо сейчас! — Что?! — взволнованно переспросил я, — даже без передышки? Без подготовки? — Ты уже должен быть готов! — сказал Лёша, немного испугавшись за то, что я облажаюсь. — Да ладно тебе, в основном буду играть я, а ты лишь подыгрывать и подпевать Лёше, ты же слова знаешь! — Ребята! Нам пора! Пойдем! — сказал Лёша и вышел на сцену, а Мику упорхала за ним. Что ж, я сам согласился, я сам на это подписался, и я должен! Встав со стула, я вновь вышел на сцену. Сев на стул справа от Лёши, я настроил гитару. — Мику, Коля, давайте! — тихонько сказал он нам, и мы начали. «Я сижу и смотрю на чужое небо из чужого окна, и не вижу ни одной знакомой звезды <…> Но если есть в кармане пачка сигарет, значит всё не так уж плохо на сегодняшний день! И билет на самолет с серебристым крылом, что, взлетая, оставляет земле лишь тень…». Дуэт получился складным, все действительно прошло как и нужно было, пальцы покорно слушались меня, а музыка словно сама подстраивалась под меня, а не наоборот. Да и публика была рада, похоже, им нравилось. Хоть и выбор песни у Лёши, как по мне, не лучший, все-таки, сигареты… Хотя, какая разница? Это же просто песня. Даже охранник из своей коморки, как я думаю, сто пудов подпевает. Если до него вообще дошел звук со сцены. Наконец, мы доиграли последние ноты и окончили. Аплодисменты были громкими, кто-то даже свистел. Было приятно, что люди оценили наши старания. — Что я тебе говорил? — обратился ко мне Лёша, — всё получится! Мы вернулись за кулисы, где нас уже ждала Ольга Дмитриевна. Я ожидал, что нас будут отчитывать за то, что мы тут про сигареты поём, но нет, она, похоже, была радостной. — Умницы вы мои, — радостно заявила вожатая, — идите сюда, я вас обниму, — и она действительно обняла нас. «Стоит лишь спеть Цоя и к тебе уже лезут обниматься» — подумал я. — Ольга Дмитриевна, с вами всё в порядке? — спросил я. — Конечно, всё замечательно! — вожатая наконец-то отлепилась от нас. Честно говоря, я был шокирован такой реакцией Ольги Дмитриевны, ведь, все-таки, ей это не свойственно. Ну не должна себя так вожатая вести. Хотя, она тоже человек, и у нее есть эмоции, которые она решила выплеснуть, а не держать в себе. Вновь заиграл горн, призывающий пионеров на ужин. — Ладно, пора на ужин, проголодались, небось? — вожатая говорила каким-то ласковым тоном, словно бы мама, встретившая своего ребенка после лагеря. Я еще никогда не видел нашу вожатую такой, потому мне было немного жутко. Мы вышли со сцены, я пересел в свою каталку и поехал в столовую. Приехав в харчевню, я взял свой ужин и сел за столик, где никого не было. Но так длилось не долго, ведь вскоре ко мне подсела Алиса. «Опять ты, демон рыжий» — подумал я. — Должна признать, ты неплохо сыграл, — сказала Алиса и положила вилку с макаронами в рот. Прожевав, она продолжила: — и поешь неплохо. Вот только туфту какую-то, — Двачевская усмехнулась, будто бы надеялась, что это меня как-то заденет. — Песню не я выбирал, — прожевав пищу, ответил я и положил еще одну вилку с едой в рот, — а Лёша Вишнёвский. Ему Цой нравится, мне не очень-то. — А что тебе нравится из музыки? — спросила Алиса. «Снуп дог, Эминем, Мигос, Трэвис Скотт, Тентасьон, Лил Памп… А, это же из 2010-х, точно…» — подумал я про себя. А ведь действительно: те русские исполнители, которые мне хоть как-то нравятся или нравились раньше, заявят о себе лишь в конце девяностых — начале нулевых. — Советский рок, — ответил я, хотя это было даже не правдой. — И какой исполнитель? Только не говори, что «Кино», — последнее предложение Алиса сказала с неким отвращением. — АукцЫон, — первое, что пришло мне в голову, — а что? — А, ясно, что первое в голову пришло — то и сказал. Врёшь всё, тоже поди «Кино» слушаешь! — похоже, что Алиса тут местный хейтер Цоя. Она будет рада через пару годиков узнать о поцелуе «Москвича» Цоя с «Икарусом». — А какая тебе разница, что я слушаю? Тебе же вроде как почто на меня, разве нет? — напрямую спросил я. — Ну интересно мне, — ответила Алиса, — что там болваны любят слушать. — Влюбилась — так и скажи, — насмешливо сказал я и уткнулся в тарелку с глупой ухмылкой. — Да чтоб я?! Да в тебя, дурака такого?! Больно ты мне сдался, вообще не для тебя цвету! — Как знаешь, — ответил я, и отставил пустую тарелку, — цвети-цвети, вот только с характером твоим и отношением к другим ты уж завянешь. — Да пошёл ты, — обиженно сказала Алиса, взяла свой поднос и пересела на другой столик. Мне же лучше — не будет головной боли с этим рыжим демоном. Вскоре, ко мне подсел Лёша с Мику. — Тут свободно? — спросил Алексей, держа в руках два подноса с едой. — Да, садитесь, — ответил я и эта парочка села напротив меня. — Спасибо, что согласился помочь, — поблагодарила меня Мику, пододвигая к себе тарелку с макаронами с подливкой. — Не за что. Вам спасибо, хотя-бы время интересно провёл, — дружелюбно ответил я, попивая свой чай. — Я же говорил, что получится! — еще раз повторился Лёша, — а ты боялся! — Главное, что всё обернулось для всех нас хорошо, — оптимистично подметил я. — А может, создадим группу? — предложила Мику, — музыкальную? — Отличный состав! — саркастично добавил Лёша, — Японка, говорящая по-русски, инвалид, — пионер посмотрел на меня, — извини. И еще к тому же гитарист, которому отдавил ухо медведь. Мику засмеялась. — А что ты смеёшься? Правда. А над правдой не смеются. — Да ладно тебе, нормально ты сыграл, перестань! — стала успокаивать его Мику. «Нет, ну между этими двумя явно не просто дружба» — подумал я, смотря на Лёшу и Мику. Хотя, он наверное точно так же думает, смотря на меня и Лену, или Славю? Я еще до сих пор не решился, кто из этих двоих мне ближе и больше по душе? Лена — стеснительная, с ней тяжело начать разговор, она малословна. Славя же — ее противоположность, открытая, разговорчивая, смелая. — Лёх, — обратился я к пионеру, допив свой чай, — а ты в карты играть будешь? — Какие карты? — непонимающе спросил он меня. — Ну, Электроник какую-то там игру придумал, сегодня после ужина, турнир по ней будет. Ты будешь участвовать? — спросил я его. — А, ты про это, я, скорее всего, нет, мы с Мику будем сидеть в музыкальном кружке, и готовить к танцам песню про наш лагерь, — ответил пионер и отставил пустую тарелку. — Да, будет здорово! А ты можешь присоединиться! — сказала Мику. — Простите, свои планы имею, — ответил я. — Как жаль, — грустно ответила японка, но сразу же повеселела, — ну ничего! Мы с Лёшей управимся! — А в честь чего танцы-то? — спросил я. — В честь окончания первой смены и начала второй, — ответила мне Мику. — То есть, мы тут на две смены? — уточнил я. — Да ты чего? Спал на линейке? Там же всё объясняли! — усмехнулась Мику. Да, я и впрямь не слушал, что там говорит вожатая на линейке, мне это было неинтересно. Посидев еще немного, Лёша с Мику ушли, а я остался один, дожидаться конца ужина. Наконец-то, Электроник попросил всех желающих поучаствовать в турнире, собраться в центре столовой. Среди участников, я так и не заметил Слави. Видимо, у нее дела поважнее. Зато была Лена, она сидела напротив меня. — Ты все-таки решилась? — спросил ее я. — Ну, ты же участвуешь, так почему бы и мне нет? — ответила она, и что удивительно, смотря мне в глаза и улыбаясь. — Рад это слышать. Электроник стал объяснять правила игры. Пусть я их сначала и не усвоил, но на практике будет в разы яснее. Нас рассадили по парам. И первым моим оппонентом стала… Алиса. Рыжий демон, чтоб тебя! — Готовься проигрывать, — съязвила она. — Это еще кто кого! — ответил я. Игра началась! В ходе раунда я не раз думал, что проиграю. Атмосфера, которая воцарилась между мной и этим рыжим исчадьем ада была очень напряженной. Неизвестно как, но я победил. Это сказал Электроник, наблюдавший за нашей с Алисой игрой. — Что?! — возмутилась рыжая бестия, — да быть не может! Пересмотри! — …Коля выиграл, — ответил Электроник. Двачевская резко встала и в упор подошла к Электронику, прожигая его ненавистным взглядом. Тот закрылся руками. — Только не бей! Алиса, полная зла, вышла из столовой. Тем временем, Электроник наблюдал за другими игроками и громко сказал: — Ульяна выбывает! — За что? — негодовала мелкая. — Ты жульничала, я видел. — Не больно то и хотелось, — обиженно пробубнила Ульяна и поспешила к выходу. — Лен, — обратился Сыроежкин к пионерке, — ты тогда пересаживайся к Коле, для него оппонента пока что нет. Пионерка подсела прямо напротив меня. Похоже, что нам предстояло состязаться друг против друга. Уже по первым ее шагам, я понял, что с легкостью могу ее победить, и даже хотел это сделать, но потом подумал: если я это сделаю, она потеряет к этому всякий интерес и замкнется в себе еще сильнее. Стоит уступить ей. Именно это я и сделал. — Извини, Коль, но ты проиграл, — сказал Электроник. — Поздравляю с победой! — обратился я к Лене. — Правда? Я? — удивленно произнесла пионерка, прикрыв лицо руками. — Вот видишь? У тебя получилось! Ладно, я пойду, — сказал я и встал из-за стола, — пока! Я вышел из столовой и пошел в сторону лодочной станции. Всегда любил смотреть на воду, и тут не мог отказать себе. Приехав на лодочную станцию, я смог увидеть прекрасный закат на берегу этого озера. Но, кажется, что там кто-то сидит, свесив ноги в воду. Да, это была Славя! Я поспешил подъехать к ней. Она слышала мое присутствие, ведь коляска была совершенно не намерена не скрипеть и не шуметь. — Привет, — поздоровалась она со мной, — что ты тут делаешь? — Приехал на воду посмотреть, а ты? — ответил ей я. — Ты отлично выступил, — она посмотрела мне в глаза и мило улыбнулась, я встал рядом с ней, — я же тебе говорила, что не стоит забрасывать свои таланты! — Да ну, — отмахнулся я, — я бы мог и лучше, но вышло, как вышло. — А мне понравилось, — серьезно сказала она, — правда, хочешь верь, хочешь нет. — Я рад, что хоть кому-то понравилось, — ответил я, а потом вспомнил, что вообще хотел у нее спросить, — Почему ты не стала играть в игру Электроника? — поинтересовался я. — Ой, а я про нее забыла, — ответила пионерка, — я поужинала как обычно и ушла. Тем более — разве она была настолько увлекательной и интересной? — Не сказал бы, — честно ответил я, — но хоть какое-то развлечение! Между нами встала гробовая тишина, лишь только звуки природы не давали подумать, что я оглох. И ведь вправду — вечер был прекрасен. Я просто наблюдал за красотой этого пейзажа и стал потихоньку понимать, почему же Славя так любит природу и глазу от нее оторвать не может. А вообще: что я думаю об этой пионерке? Пора бы разобраться в своих эмоциях и чувствах. Пока что, мы всего лишь друзья, и не более. Но сможем ли мы перерасти в нечто большее? Хотя, это невозможно, скорее всего, пионерка просто рассмеётся мне в лицо, нежели чем действительно захочет завести отношения с человеком с ограниченными возможностями. Это же такая ответственность! А если у нее случатся хватки? Что я буду делать? Я же не смогу ей никак помочь, ведь я даже встаю с огромным трудом. Я для нее — ничтожество, на которое не стоит обращать внимание. И так для каждой девушки, с которой я захочу завести отношения, ведь надо помнить, КТО я. — Чего затих? — улыбаясь, спросила она меня. — Да так, — ответил я, — задумался. — О чём, если не секрет? Расскажи! — заинтересовано стала просить Славя. — Нет, ты скорее всего посчитаешь меня глупым и рассмеёшься, — уклончиво ответил я. Славя вытащила ноги из воды, встала, развернулась ко мне лицом, приняла пафосную позу, и сказала: — Даю тебе честное пионерское слово, что я не рассмеюсь от твоих слов, и не посчитаю тебя глупым человеком! — она увидела мою удивленную реакцию, хихикнула, — да ладно, рассказывай! Ты меня здорово заинтриговал. Она настаивает, ну не могу же я отказать? Все-таки, честное пионерское она мне дала. — Я думал о том, что… — Славя затаила дыхание, в ожидании моих слов, — ведь, в будущем, все мы будем с кем-то жить? Не всегда же жить с родителями? И, я думал о том, что, я, скорее всего, умру одиноким. Она посмотрела на меня, похлопала своими глазами, и, поняв, что я завершил рассказывать, ответила: — но ведь, тебя всегда будут окружать твои друзья, верно? — Но ведь не о друзьях речь, — поправил ее я. — Оу, — глухо донеслось из уст Слави, — ну, знаешь, каждому находится своя пара. Сколько еще таких, как ты, по всему миру? Много. И у них же есть жёны, дети, даже внуки. — Еще конкретнее: вот если бы ты встретила человека с ограниченными возможностями, и будь бы он хорошим человеком, ты бы стала… заводить с ним отношения? — спросил её я. Славя замолчала, отвела взгляд, залилась румянцем и стала теребить свою косу. — Я не могу тебе вот так сразу сказать, — ответ ей удавался с огромным трудом, — это нелегкое решение. — Вот видишь! Теперь это нелегкое решение! А представь, что я предложил бы встречаться какой-то девушке? Она явно будет не готова взять на свои плечи такой тяжелый груз, как я. Я об этом всё это время говорю. Что я не сдался никому, и жить буду сам по себе. — Это нелегкое решение, потому что я мало тебя знаю, — ответила Славя, — то есть, я мало знаю того человека с ограниченными возможностями, что предложил бы мне встречаться. И вообще, не морочь себе голову такой ерундой. Тебе стоит думать о других вещах. — А что, если я не хочу думать о других вещах? — я начинал злиться, — что, если это единственное, о чём я хочу думать всё своё свободное время? — Так от меня-то ты что хочешь? — Славя впервые повысила тон за всё время разговора со мной. — А знаешь что? — я снял каталку с тормозов, — я действительно думаю о какой-то ерунде. Ведь для тебя это абсолютно не важно, — я развернулся и стал уезжать от лодочной станции. — Из-за чего ты бесишься, я никак не могу понять! На ровном месте, ты хуже ребенка, честное слово! — Славя догнала меня и развернулась ко мне лицом. — Я злюсь из-за того, что ты не воспринимаешь мои слова всерьёз, заставляя меня думать о том, что мне совершенно не важно. — Хорошо, а о чём ты хочешь думать? Скажи, мы тут с тобой одни, — Славя посмотрела по сторонам, поставила руки в бока и, сделав недовольное выражение лица, стала ожидать моего ответа. — О тебе! — на повышенном тоне ответил я. Я увидел удивленное лицо Слави, она сразу же сменила недовольство и злость на испуг и удивление. — Я… , — Славя отвела взгляд и покраснела еще сильнее, и когда я хотел взять ее за руку, она инстинктивно отдёрнула её и убежала. Я остался наедине с самим собой. Со злости я стукнул себя по коленке и в тот же момент пожалел — боль раздалась по всей ноге. Славя скрылась от меня в сумерках, солнце скрылось за горизонтом. Я вернулся на площадь, в надежде, что она там, подметает, сидит на скамейке — но ее там не было. Я пересел на скамейку, склонил голову и закрыл лицо руками. Хотелось разрыдаться от своей ничтожности. Как? Как я мог вот так глупо поддаться своим эмоциям и чувствам? А я ведь мог просто держать язык за зубами. — Какое же я ничтожество, — шептал я сам себе, — даже девушке нормально признаться в любви не могу. Она же теперь ненавидит меня… Вот так и сдохну в одиночестве, как никому не нужное создание. — Что с тобой? — спросил меня знакомый голос. Я поднял голову и увидел наклонившуюся ко мне Лену. — Ничего, не обращай на меня внимания, меня здесь нет, — ответил я и вновь закрыл лицо руками. Я услышал, как она присела рядом со мной. Я не стал отрываться от своей позы, а все так же был на грани того, чтобы расплакаться при этой пионерке. «Давай, пореви, как размазня, опозорься перед этой пионеркой» — ругал я сам себя в голове. Перед глазами стояло лицо Слави, когда она в первый день моего приезды обрызгала меня водой. Я только сейчас понял, насколько сильно я люблю её. — Знаешь, — вернул меня в реальность голос Лены, — когда мне плохо, я смотрю на звёзды. Попробуй и ты. Я был удивлён. Куда пропала застенчивость и неуверенность в этой девочке? Но, так или иначе, я поднял мокрые глаза к небу и увидел миллионы маленьких сияющих точек. Их было бесчисленное количество, и в сочетании друг с другом, они создавали прекрасную картину. — Они прекрасны, не так ли? — спросила меня пионерка, смотря вместе со мной на звёздное небо. В порыве своих эмоций, я мог сказать сейчас всё, что угодно этой девочке. Даже фразу «я тебя люблю», с последующим поцелуем я бы мог сказать и совершить без особых раздумий. Но я понимал, что от этого мне не станет легче, да и вообще это неправильно. Я оторвал свой взгляд от неба и посмотрел на Лену, а она посмотрела на меня. — Тебе уже лучше? — спросила меня пионерка. — Чуть лучше, — ответил я. Лена мне улыбнулась и подсела поближе: — а теперь расскажи, в чём твоя проблема? Лена, ты ли это? Эта пионерка мало чем напоминала мне ту самую Лену, которая еще утром прятала от меня взгляд и краснела, не имея сил сказать хоть слово. Я решил не рассказывать ей о произошедшем на лодочной станции, а открыться ещё больше. — Пообещай, что ты не сочтёшь меня психом. — Честное пионерское, обещаю! Я сунул руку в карман и достал оттуда телефон: — как ты думаешь, что это? — я дал ей телефон в руки. Лена повертела его в руках, понажимала кнопки и вернула назад со словами: — какая-то импортная игрушка. — А вот и нет, это телефон. — Как это? А где же антенна? Кнопки? — Они не нужны, он управляется пальцем, — я разблокировал телефон и полистал меню влево-вправо, — попробуй. Пионерка взяла его и провелась большим пальцем вправо, равно как и я. Она была очень удивлена, и толком не могла поверить в происходящее. Лена даже ущипнула себя, чтобы убедиться, что она не спит. — К чему всё это? — спросила она меня. — Понимаешь ли, я не из этого времени. Я из конца 2010-х. Я не знаю, как я сюда попал. Я помню лишь то, что уснул за столом, работая на компьютере, а очнулся уже тут. Лена удивленно смотрела на меня, и я понимал, что во всё сказанное мной ей верится с трудом. — Сама посуди: таких телефонов, как у меня, в вашем времени еще даже не изобрели! Первые подобные телефоны появятся только в 2007 году. И родился я, кстати, в 1992. По сути — меня сейчас еще не должно быть, но вот он я — перед тобой. И дать этому точного объяснения я не могу. — Я же сказала, что дала тебе честное пионерское слово, — сказала Лена после недолгого молчания, — я тебе верю, — она отдала мне телефон назад. — Спасибо, — я был счастлив, что она поверила мне. Теперь с моей души словно упал груз, и я даже на время забыл о Славе, — и, что теперь? Лена подняла голову наверх — к звездам. Я сделал тоже самое, и стал наблюдать за этим прекрасным пейзажем. Я почувствовал, как Лена положила свою голову ко мне на плечо. — Я так устала… Я прикрою глаза на пару минут, — в полголоса проговорила она, и тут же утухла. Я осторожно ногой подкатил каталку поближе, аккуратно встал и пересел на коляску, собрал все свои силы и пересадил Лену к себе на колени. К счастью, она была достаточно легкой, и я смог ее поднять. Не зря я все-таки качал руки. Я прижал ее к себе левой рукой и поехал в сторону домиков. Стоп, но какой же из них её? Я заметил, что со стороны музыкального кружка шла Мику. — Добрый вечер! — сказала Мику, и я тут же прошипел: — Тише!!! Лена издала короткий стон и прижалась ко мне сильнее. — Ты не знаешь, где она живет? — шёпотом спросил я. — Я с ней живу! Пойдем, — тихонько ответила мне Мику и я прижал Лену покрепче, чтобы она никуда не упала. Проезжая мимо домиков, резкого из одного из них выскочила Ульяна. Посмотрев на меня, на спящую на мне Лену, она ехидно улыбнулась и куда-то убежала. Интересно, куда она в такое время побежала? — Вот тут, — Мику показала на домик справа от меня. Я потряс Лену за плечо. — Лен, проснись, — в полголоса сказал ей я. Она раскрыла свои глаза и, увидев меня в интимной близости, отвела взгляд в сторону, покраснела и быстро сориентировавшись, встала на ноги и пошла вместе со своей соседкой в домик. — Спокойной ночи! — сказала мне Мику, перед тем как закрыть дверь. Я вернулся в домик вожатой, которой еще не было внутри. Странно? И куда же она пропала? Да ладно! Пусть гуляет. Я лёг в постель. Сон не шел, а вот мыслей было полно. Сразу же я вспомнил лодочную станцию этим вечером и Славю. Волна стыда накрыла меня с ног до головы. И как мне после такого ей в глаза смотреть? А что насчет Лены? Зачем я рассказал ей про то, что я из другого времени? Теперь-то она точно посчитает меня поехавшим. И ей-то я тоже не смогу смотреть в глаза после сегодняшнего вечера, уж слишком это всё неловко было. Но это всё бабы, а по существу? Охранник и Лёша, насколько я понял, тоже попаданцы. Ведь один выронил при мне чертов смартфон, а второй откуда-то знает про смерть Цоя, хотя мы в конце 80-х. Мне кажется, что я должен копать еще дальше, дабы узнать подробнее о моем прибытии в этот пионерлагерь. Ну, а сейчас, пора ложиться спать!