Пионерская история

Я проснулся примерно в полседьмого утра. Встав с постели, я отправился к умывальникам, чтобы умыться и взбодриться. Ольга Дмитриевна в это время уже вставала и потихоньку просыпалась. Я покинул домик вожатой, и меня встретило утреннее солнце. Оно мне казалось прекрасным, таким теплым и ярким. Сев в свою каталку, я отправился умываться. Добравшись до своей цели, я увидел там Славю и невольно вспомнил всё, что произошло вчера вечером на лодочной станции. — Доброе утро, — сказал я ей. — Доброе, — ответила она мне и улыбнулась. — Слушай, насчёт вчерашнего: … — я не успел договорить, как пионерка меня перебила. — Не надо. То, что было вчера, было вчера. Оставь это там, а мы живем сегодняшним днём. — И ты не обижаешься на меня? — спросил я ее. — Я думала ты обиделся на меня, — ответила Славя, — конечно же не обижаюсь, что ты! — пионерка засмущалась. — Так значит, мы… друзья? — обратился я к ней, посмотрев в ее прекрасные голубые глаза. — Да, конечно! — весело ответила она мне, озаряя своей улыбкой. — Вчера я просто переутомился, вот и начал с усталости бред какой-то нести. — Все мы вчера переутомились, — ответила Славя, мило мне улыбнувшись, — кстати, сегодня вечером танцы. Может быть, ты придёшь? После слов «танцы» и «придёшь» я искренне засмеялся. — Танцы! Да мне! Славя тоже посмеялась, покраснела и сказала: — извини, совсем забыла. Ну, может, хотя бы в стороночке посидишь, поболтаешь с кем-то? — Было б с кем, — ответил я, открыл кран и стал умываться. — А разве ты с Леной не встречаешься? Может быть вы с ней …? Я кинул на Славю удивленный взгляд, но та была совершенно спокойна и говорила серьёзно. — Встречаемся? — переспросил я. — Я никому не скажу, честно! — ответила мне Славя. — Кто тебе вообще это сказал? — я уже был действительно заинтересован, кто распускает слухи о том, что я якобы кручу шуры-муры с Леной? — Ульяна вас вчера видела, как вы на скамейке сидели, обнимались, а потом ты спящую ее отвез к домику. — Ух, Ульяна! Доберусь я до тебя… — Она никому не расскажет, не бойся, я если что замолвлю за тебя словечко. — Славь, дело не в этом, а в том, что мы с ней не встречаемся, понимаешь? — Понимаю, — совершенно спокойно ответила пионерка, — ладно, мне пора. До встречи! Славя исчезла из моего поля зрения, и мне стало легче на душе. Мы замяли наш вчерашний конфликт, и это хорошо! Я умылся и уже хотел было направиться к площади, как встретил Лёшу и Мику, усердно о чем-то споривших. — Нет, это ты меня послушай! — кинул в след Лёша Мику на повышенном тоне, — так продолжаться не может. Давай уже в конце концов решимся! — Вот пусть Коля нас рассудит! — злобно ответила Лёше Мику и двое подошли ко мне. — Коль, скажи честно, вот будь ты глупой балдой, ты бы стал проводить выступление в столовой? — спросил меня Алексей и Мику сделала злобную моську. — В столовой? Явно не лучшая идея, — ответил я. — Вот видишь? — сказал Лёша, посмотрев на Мику, — мы выступаем на площади и точка. Мику сказала обиженным тоном: — я сделаю только потому что Коля так сказал, а не ты, — пионерка рассердилась и ушла куда-то в неизвестное направление. — Что у вас случилось? — поинтересовался я. — Разногласия у нас по поводу всего! Я ей говорю «синий», а она мне «красный». Понимаешь, о чём я? Я ей «А», она «Б», — ответил Алексей. — Тогда почему ты с ней общаешься? — спросил я. — Знаешь, а это уже другая история, — как раз заиграл горн, это означало, что пора на завтрак! Я вновь в столовой. И уж такой я человек, который не завтракает. Сами наверняка замечали, что утром, когда встаешь, есть совершенно не хочется. Но остальных пионеров, похоже, такая проблема не волновала, и ели они в три горла. Хотя, я и так плохо ем, ведь я мало двигаюсь и, соответственно, теряю мало энергии. Я вновь взял хавчик из столовой, и решил сесть за один стол с Леной, все-таки, она одна из немногих, точнее единственная, кому я тут доверился настолько, что рассказал, что я из другого времени. Присев рядом с Леной, я удивился: эту пионерку словно подменили и она стала по-другому общаться со мной. Более уверенно и не пряча взгляд. — Доброе утро, тут свободно? — Да, садись, — ответила она и смотрела прямо мне в глаза, и мило улыбаясь, — спасибо что довёз. Как ты вообще поднял меня? — Не за что, — я сел на стул и подвинул к себе тарелку с рисовой кашей, — как, как? Каши много ел! — шутливо ответил я. Лена посмеялась, а затем сказала: — да ну? А я думала, что если много есть, то наоборот толстеют. — Ну, значит не много, а в меру! — ответил я, улыбнулся ей и положил ложку в рот. — А ты на танцы пойдёшь? — спросила меня пионерка, и я хотел было обидеться на нее, но решил вести себя сдержано. — Посмотри хорошенько, кому ты это говоришь, — посмеиваясь, ответил я. — Ну не обязательно же танцевать? Можно просто посидеть в сторонке, музыку послушать. — Музыку послушать можно и дома на магнитофоне, — ответил я, поедая кашу. — Девушкам отказывать не принято, — застенчиво сказала Лена, и в этой фразе я увидел проскочившие нотки той самой пионерки, что еще два дня прятала от меня свой взгляд, краснела, и не могла толком сказать хоть что-то, — я тебя пригласила, а ты должен согласиться. — Лен, — немного удивленно сказал я, посмотрев ей в глаза. — Да? — совершенно спокойно ответила она мне. — С тобой всё в порядке? Ты сегодня не такая, как обычно. — Всё замечательно, — радостно ответила пионерка, — просто сегодня у меня хорошее настроение. Но ты так и не ответил, ты пойдешь на танцы? А в принципе: у меня есть из чего выбирать? Чем еще занять себя вечером в этом пионерлагере? А тут хоть какая-то движуха, почему бы в ней и не поучаствовать? Тем более, Лена — хороший человек, и отказывать ей мне не хочется. — Ну, хорошо. А во сколько это будет? — После ужина, примерно в восемь часов, — ответила Лена, как вдруг в нашу мирную беседу ворвался дьявол этого лагеря — Алиса… — Ах вот вы где, голубки, — стала задираться Двачевская, — Лена, а что-ж ты мне не сказала, что ты на слабоумных запала? При Алисе Лена вновь стала Леной — замкнутой, испуганной, стеснительной и не способной вытянуть из себя хоть слово. — Кажется, обиженка пришла докапываться до мирно завтракающих людей? — обратился я к этому исчадью ада. — А ты, — Алиса посмотрела на меня так, словно придумала план по захвату планеты, который сработает идеально, — а ты лучше помалкивай, жених, — Алиса облокотилась на стол, практически, легла на него, — а знаете! Я даже присяду тут, посмотрю на вас, голубчиков. Алиса взяла стул и присела с нами за один стол. Она сделала ладонями сердечко и, посмотрев в него словно в объектив камеры, «запечатлела» в нем меня с Леной. — Вот хохма-то будет, когда весь лагерь узнает! — издевающимся тоном сказала Двачевская. «Когда весь лагерь узнает, что ты лесбиянка?» — хотел сказать ей я, и даже сказал бы, не будь бы тут Лены. — О чём узнает? — спросила Лена Алису. — А будто ты не знаешь! — ответила ей пионерка, — кто же мне рассказывал сегодня утром, как ты представляла себе свадьбу с… — Лена резко подскочила со стола, взяла Алису за шиворот и прижала к стене. «Мои догадки о нетрадиционной ориентации подтвердились?» — Ещё хоть слово, — я впервые услышал, как Лена разговаривает с кем-то угрожающим тоном, — и я за себя не ручаюсь. И что меня удивило больше всего, Алиса действительно испугалась. Лена отпустила Двачевскую и покинула столовую. Мне кажется, что все завтракающие пионеры смотрели на мой столик и на Алису, которая села на стул и резко стала мягкой, тихой и смирной. Она взяла ложку и стала молча есть. Я, кажется, впервые стал сопереживать этой рыжей бестии. — Ты в порядке? — спросил я её. — Угу, — равнодушно промычала пионерка, поедая кашу. И что вообще нашло на неё? Чтобы такая стеснительная и неуверенная в себе личность как Лена смогла напугать наглую и стервозную Алису? У меня четко построилось мнение, что в Лене живут две-три личности, и каждый раз они меняются. — Ты извини, — всё так же безэмоционально сказала Алиса, — за то, что задирала. — Да что с тобой? — я был в шоке. Эта рыжая бестия просит у меня прощения за свои проделки?! Где ж это медведь сдох? — Ничего, просто, решила, что так надо. Похоже, Лена смогла как-то психологически надавить на Алису, из-за чего рыжая словно перестала быть собой. — Да ладно, — ответил я, еле скрывая крайнюю степень своего удивления, — все хорошо, не беспокойся. Алиса улыбнулась мне, но больше ничего не сказала. Она быстрее меня доела свой завтрак и ушла. «Вот так просто? Помирились? Тут какой-то подвох» — подумал я, допивая свой кофе, и тоже покинул столовую. На площади меня подловила вожатая. И только сейчас до меня дошло, что вчера Ольга Дмитриевна целый день не заваливала меня своими поручениями. Похоже, сейчас-то я буду отрабатывать за два дня сразу. — Николай, вот ты где! — сказала вожатая, подойдя ко мне ближе. — Доброе утро! — поздоровался я, — есть поручение для меня? — Именно! Сходите с Ульяной в кладовую и отнесите в кружок кибернетики пакет с инструментами, — объяснила мне Ольга Дмитриевна и дала связку ключей, — смотри, не потеряй! Как всё сделаете, отнесите ключи мне, хорошо? — Хорошо, — ответил я и положил ключи в карман, — а где, собственно, Ульяна? — Вон из столовой выходит, — сказала вожатая, кивнув в сторону Ульянки, спускающейся по лестнице, — Сидорова! Сюда подойди! Ульяна быстро добежала до нас. — Что такое? Я же ничего не сделала, Ольги Дмитриевна! — надув губы, стала негодовать Ульяна. — Не в этом дело, — сказала вожатая, — иди с Колей до кладовки и возьмите оттуда ящик с инструментами, отнесите его в кружок кибернетики и по окончанию верните мне ключ от кладовки. Ульяна согласилась, и мы с ней не спеша побрели в сторону кладовки. — А что ты вчера с Леной обжимался? Влюбился? — спросила Ульяна. — Не твоего юного ума дело, — ответил я, — и Славе зачем ты рассказала, что вчера нас видела? — А это уже не твоего юного ума дело! — съязвила Ульяна, — да и вообще, какая тебе разница? — Какая мне разница? Да про меня на весь лагерь слухи идут! Уже даже Алиса знает! — Ну не злись, не злись! Не весь лагерь еще знает. А Алисе я ничего не говорила, честное пионерское! — Пока что не весь! А скоро меня к себе подзовет Ольга Дмитриевна и захочет поговорить со мной и Леной на эту тему. — Да расслабься, просто доверься мне — слухи не пройдут. — Очень надеюсь на это! Тем временем мы уже пришли к кладовке. Я достал из кармана ключ и открыл им дверь. Включив свет, я стал искать этот самый пакет с инструментами. «И почему Ольга Дмитриевна поручила мне идти именно с Ульяной?» — подумал я. Среди кучи хлама, я все-таки смог откопать этот пакет. Направившись к выходу, я заметил, что Ульянка копается в столе. — Нашла! — радостно воскликнула пионерка и достала какую-то папку. — Что это? — поинтересовался я. — Это характеристика на каждого из «Совёнка», — ответила пионерка, и, закрыв дверь на ключ, сказала: — давай прочтём? — И зачем? Что там интересного могут написать? — я поистине не понимал, зачем Ульяне эта папка и что она тут делает, — вообще, положи ее назад, и пойдём. — А ты почитай! — настояла на своём Ульяна и дала эту папку мне. На папке так и было написано: «Характеристика пионеров пионерлагеря «Совёнок», отряд №4». — Мы четвертый отряд? — спросил я Ульяну. — Да, — ответила она, — ты открой! Почитай про свою ненаглядную Леночку! — Что? Да я тебе! — я в шутку замахнулся на нее папкой. — Если ударишь, то я залезу тебе на колени, начну раздеваться и кричать «Насилуют!». Ты ведь никак не отмажешься, когда дверь выломают и ворвутся сюда и увидят. Так что давай читай, либо дай мне! — ответила Ульяна с небольшой усмешкой. «Малолетняя извращённая стерва» — подумал я, открывая папку, и нашел ту строчку, которая дала мне еще один ответ на вопрос. «Дата: 14 июля 1987 года». — Сейчас 1987-й год? — спросил я Ульяну. — Нет, 2017-й! — ответила пионерка, и я посмотрел ей в глаза, — ты что, с луны свалился? Конечно сейчас 87-й! «Два года осталось жить Советскому Союзу» — подумал я. Открыв первую страницу, я увидел «досье» Слави. «ФИО: Ясенева Славяна Игоревна; Дата рождения: 12 мая 1970 Город: Ленинград Поведение: хорошее» Ого! Славя с Ленинграда?! То есть, в моем времени, она живет в Санкт-Петербурге? Черт, я всегда мечтал побывать в Питере! — Славя с Ленинграда? — спросила вслух Ульяна, — ух-ты! У меня же дядя там живет! Мы, получается, возможно, с ней видеться будем! Я открыл следующую страницу. «ФИО: Сидорова Ульяна Сергеевна Дата рождения: 24 февраля 1972 Город: Новгород» Ульяна, увидев, что я читаю про неё, сразу же выхватила у меня из рук папку и стала внимательно и с интересом читать. — «Поведение: плохо»?! — с возмущением произнесла Ульянка, — да когда это они уже успели написать?! Даже недели не прошло! — Ульяна затихла и стала опять читать, — «ребенок отличается своей невоспитанностью и непослушностью»?! Да где ж это видано?! — Смотрю, ты крайне недовольна своим досье? — насмешливо спросил её я, на что в ответ Ульяна лишь перелистнула страницу и воскликнула: — Ух, ты! А кто это у нас тут? — Ульянка хихикнула и стала читать, — «Фамилия, имя отчество: Тихонова Елена Викторовна. Дата рождения: 7 сентября 1970-й год. Город: Москва. В отношениях с Николаем… который не ходит! Планируют завести троих детей!» — Дай сюда! — я выхватил у Ульяны папку и дал ей слабого подзатыльника. — А что? Про жёнушку свою ненаглядную решил почитать? — Ульяна решила вновь поиздеваться. Я кинул на нее злобный взгляд, который лишь был отличной причиной для Ульинки подразнить меня еще. Я перелистнул следующую страницу, и увидел не полностью заполненную характеристику Алисы. Я не стал ее читать, ведь особо-то много я и не узнаю. Но как я был удивлен, когда увидел свою характеристику. «ФИО: Ефимов Николай Александрович Дата рождения: 2 октября 1970 Город: Москва. Поведение: -» Пусть она была не завершена, но я перечитывал ее миллиарды раз. Ульянка прижалась ко мне, чтобы прочитать мою характеристику. Я слегка толкнул её. — Не так близко, женщина! Ты еще слишком мала для меня, — ответил я с насмешкой. — Так ты Ефимов! — довольно сказала Ульянка, — значит, Лена скоро будет не Тихонова, а Ефимова! — Щас ты у меня станешь Ефимовой, — шуточно сказал я и, закрыв папку, положил ее туда, откуда достала Ульянка. — Что?! — удивленно спросила Ульяна, а потом хихикнув, сказала: — Изменяешь Ленке? Какой ты негодник! — Я вообще-то пошутил, — ответил я, и решил сменить тему, — вот тебе пакет, открывай дверь и пошли, и так задержались тут. — А чего это я нести должна? Ты его нашел — сам и неси, — открывая дверь, ответила Ульяна. — Ладно, понесу сам. В принципе, он совсем не тяжелый. — Флаг тебе в руки! — сказала мне Ульяна. Но я хотел, чтобы Ульяна сделала хоть что-то полезное для этого дела, а не просто валяла дурака, как сейчас. Хотя, она ребенок, она хочет играть и веселиться, но вот уже через пару лет у нее начнутся первые подростковые проблемы. И вот, мы добрались до клуба кибернетики. — Слушай, ты иди, а я тут подожду, — сказала Ульяна. — С чего это? — спросил я. — Ну, когда я утащила проволку из клуба и заставила Электроника с Шуриком побегать за мной, то они запретили мне там появляться, — ответила пионерка. — Так ведь ты же со мной, а не одна. — Ну и что? Мне сказали нельзя — я не хожу. Я решил не спорить с ней, а лишь согласиться. — Ты только не забудь, что ключ надо Ольге Дмитриевне отнести! — Да помню я! Я достал костыли, встал с каталки, поднялся по лестнице, постучался в дверь и вошел. — Привет! — поприветствовал меня Шурик, — что-то хотел? — Да, ответил я, — Ольга Дмитриевна мне сказала из кладовки взять инструменты и вам принести, вот, — я протянул ему пакет. — Ах, да! Ты как раз вовремя, спасибо, — он взял у меня пакет, а я, попрощавшись, покинул клуб. Ульяны уже не было, когда я вышел из клуба. «Наверное, она ушла отдавать ключи вожатой» — подумал я и не придал этому никакого значения. Пусть я сделал и не так много, но за полноценных два дня и лишь начало третьего я ужасно устал. Я решил отдохнуть, немного поплавав в местном озере. Или же это река? Особой разницы это не имеет. Я ехал через лесную тропинку, любуясь красотой природы. Тут было так тихо и спокойно, что я хотел остаться тут жить навсегда. А что? Никто тут меня не беспокоит, никакая Ольга Дмитриевна не просит заняться какой-то, откровенно говоря, херней. Я выехал из леса и наконец-то прибыл на пляж. Солнце пекло так, словно бы я нахожусь в бане, в печь которой какой-то псих выкинул весь свой запас угля. Осмотревшись по сторонам и, никого не увидев, я стал потихоньку раздеваться. Раньше, лет так в 12, из-за того что я мало двигался, у меня были проблемы с моим телом — у меня были складки на животе, которых я невероятно стеснялся и боялся снять майку даже в жаркие, даже при друзьях. Но когда я начал заниматься на тренажерах, пытаться делать жим лежа, жир ушел. Я не получил тело Арнольда Шварцнеггера, но и не был Эриком Картманом — жиробасом, который оправдывает свой лишний вес «широкой костью». На языке простом: не качкозавр, но и не дрищ, среднее. Сняв с себя рубашку и пионерский галстук, я принялся снимать с себя всё, что внизу, до трусов. Жаль, что я не взял плавки. Ну, ничего, высохну! Я подкатил свою коляску так, что она наполовину была в воде. Уже будучи в озере, я стал плыть, а не ходить. Оттолкнув коляску чуть подальше, я развернулся и поплыл. Я невольно вспомнил, как я с мамой в 15 лет поехал в город Рошаль, в гости к маминой подруге и ее мужу. А потом, мы все вчетвером, поехали на «Белое» озеро. Там-то меня и научили впервые плавать без спасательного жилета. Дядя Ваня, муж маминой подруги, просто был прекрасным человеком. Он научил меня плавать, что получалось у меня в разы лучше, чем ходьба. Хотя, почему был? Он и сейчас есть, однако всё, что от него осталось — это лишь имя. Я перестал вспоминать прошлое, и, сделав еще один заплыв, решил нырнуть. Задержав дыхание, я погрузился под воду. Проплыв максимум три метра, я вынырнул и поплыл к берегу. Подкатив коляску назад, я пересел в нее и стал потихоньку выезжать из воды. Выехав на берег, я развернулся в сторону солнца и стал загорать. Закрыв глаза, я стал принимать солнечные ванны. И тут я услышал, что пакет позади меня упал. Я развернулся назад и, подняв его, случайно заметил, что помимо костылей там еще и полотенце. Откуда, интересно бы знать? Хотя, в этом месте может случиться абсолютно всё, что угодно, и таинственное появление полотенца меня совершенно никак не удивило. В конце концов, может быть в этой вселенной я просто взял его из дома? Я расстелил полотенце на песок и лег на импровизированный шезлонг спиной вверх. Когда спина высохла, я перевернулся, подложил руки под голову и, закрыв глаза, сам не заметил, как уснул. Сколько я так пролежал — не знаю, но разбудило меня то, что на мое лицо что-то капнуло. «Дождь?» — первое, что подумал я, но открыв глаза, увидел перед собой Славю в купальнике. Она выжимала свои волосы, вода с которых капала на меня. — А я уж думал дождь, — шутливо сказал я. — Чего это ты тут разлёгся? — Славя присела рядом. — За эти два полноценных дня и начало третьего я довольно сильно утомился. Вот решил поплавать, позагорать, — ответил я и снова прикрыл глаза, — а ты почему тут отдыхаешь? Ты же вроде как помощница вожатой, тебя Ольга Дмитриевна постоянно нагружает делами? — Да, — ответила пионерка, — но она разрешила мне отдохнуть. — Сколько я тут лежу? — Не знаю, — ответила Славяна, — я пришла минут десять назад, вижу ты лежишь, сначала в песок закопать хотела, а ты так спал сладко, что тревожить не хотелось. — А почему щас разбудила? — Ты бы на солнце сгорел, и так розовый. Я открыл глаза и сев, я посмотрел на свое тело — я был похож на друга Спанч-Боба — морскую звезду Патрика. Но, слава богу, не по интеллекту. Хотя, кто знает? Но есть и хорошие новости — трусы и коляска высохли, и я спокойно теперь могу одеться. Но, лёжа на жаре, я так сильно вспотел, что хоть иди и второй раз окунайся. — Сколько времени до обеда? — спросил я. — Самый голодный? — шутливо подметила Славя, — ну, минут сорок точно. — Тогда, может, поплаваем 20 минут, чуть-чуть посохнем и на обед? После плавания обедается замечательно! — предложил я и, посмотрев на полуголую Славю, подметил, что трусы резко стали мне жать в области паха. «Как школьник, честное слово!» — поругал я себя. Но к счастью, Славя не заметила моей реакции на нее в таком облике, и спокойно ответила: — Я не против, сегодня действительно жарко, только в воде и спасаться. — Отлично! Вот только, — я вновь покраснел, как помидор, отвел взгляд и застенчиво произнес: — поможешь встать? — Не вопрос! — ответила пионерка, поднялась на ноги и протянула мне руку. Я осторожно взял ее бархатную руку и покраснел еще сильнее. Это был первый раз, когда я хоть в каком-либо контексте держал за руку милую девочку. Славя помогла мне встать. Я сел в каталку и повторил свою махинацию по погружению в воду и почувствовал облегчение. Пусть вода и нагрелась, и вполне была схожа с водой в ванной, но каждый раз, когда ты входишь в воду после загара, тебе кажется, будто ты погружаешься в воды северно-ледовитого океана. Но стоит немного поплавать, и ты уже привыкаешь, а вода уже не становиться похожей на ванну со льдом, а скорее обычную, уютную, теплую ванну. Славя просто плавала до буйков и назад, когда я же заплывал за них и даже нырял, чем не раз заставлял пионерку переживать и даже подумать, что я тону. — Как ты так научился плавать? — спросила Славя, ухватившись за буёк. — Один хороший человек научил, — ответил я. — Твой папа? — спустя недолгое молчания, она вспомнила, — извини, я забыла, — на лице старосты появились нотки грусти. И я, словно ребенок, решил брызнуть ей в лицо водой. Слабо, чтобы она поняла, что я лишь играюсь. — Эй! — уже веселее и бодрее произнесла пионерка и нанесла ответный удар, накрыв меня водой с головой. Вода попала в нос и глаза, ощущение явно не из приятных. Прикрыв рот рукой, она посмеялась: — извини. — Ничего страшного, — высморкав воду из носа, сказал я, еще раз умыв лицо водой. — Давай лучше к берегу, у нас максимум 10 минут, чтобы высохнуть, обед скоро, — сказала Славя и взяв меня за руку, потянула к берегу, — я есть хочу! — сквозь смех произнесла пионерка. Я вцепился в руку Слави и до последнего не хотел отпускать, даже тогда, когда я уже сидел в коляске и вытирался полотенцем. — У тебя хоть сменка есть? — спросила, явно имея в виду трусы. — Нет, — ответил я. — И ты в мокром поедешь? — Мокрое — не грязное, в нем ходить можно! И ездить тоже. — Но это же неприятно! Разве тебе не натирает там? — после этих слов Слави я сгорел от стыда. Что она имела в виду «там»? Хотя, я прекрасно знал, что она имела в виду, просто я всячески отрицал подобные мысли. — Нет, не натирает, — ответил я, отведя взгляд, — да и вообще, высохнет само. Жарища на улице. А так приятно даже — охлаждает, — только сейчас я понял, какой бред я сказал. — Ну, как знаешь, — ответила Славя, — но я все-таки переоденусь. Не мог бы ты… — пионерка тоже застеснялась, и так же отвела взгляд. — Я понял, — я отвернулся от старосты и решил не подглядывать за тем, как она переодевается. Как бы сильно я не хотел увидеть голое женское тело в жизни, всё же, не стоит этого делать. Можно и в табло получить. Тем временем, я уже надел ботинки и шорты, которые натянул на подсохшие трусы. Надев рубашку, я по-быстрому застегнул пуговицы и наспех завязал галстук. Славя подошла ко мне, словно специально хотела посмотреть, как я завязал галстук. — Чудо гороховое, так и не научился! — усмехнувшись, сказала уже одетая в пионерскую форму Славя. Она вновь приблизилась ко мне, чтобы завязать галстук. Я невольно вспомнил, как вчера уставился на ее грудь. Теперь-то я смотрел на процесс завязывания галстука и понял, как правильно это делать. В этот момент как раз заиграл горн. — Обед! Наконец-то! — довольно произнесла Славя и чуть ли не в припрыжку побежала к столовой, — догоняй! Я погнался за пионеркой, но расслабленные после плавания мышцы были крайне недовольны такой резкой нагрузке и стали болеть. И вновь, в этой «гонке» я оказался последним. Славя уже ждала меня на крыльце. — Давай быстрее! А то сейчас тебя съем, — пошутила Славя. Пусть это и было всего лишь шутка, я и в ней увидел некий подтекст, намекающий на явно не дружеские отношения. Я достал из мокрого пакета костыли и встал с каталки. Без проблем поднявшись по лестнице, мы зашли внутрь прохладного помещения. Славя пошла брать обед на двоих, а мне сказала садиться за свободный столик. Только я успел сесть, как пионерка уже принесла подносы с едой. На первое были щи. Я с удивлением наблюдал, как быстро Славяна уплетает свою порцию. По моим подсчетам, за полторы минуты она опустошила свою тарелку. Затем, она перешла к рису с подливкой и тоже за короткое время до блеска отчистила тарелку. Я же успел съесть лишь только горячие щи, закусывая черным хлебом. — Ладно, отдохнули, пора и честь знать! — сказала Славя и вышла из-за стола, — спасибо, что провёл со мной время. Было весело, до встречи! — Тебе спасибо, — ответил я и кинул ей в след: — до встречи! Приступив к рису с подливкой, я не стал с ним долго церемониться, и тарелка была пуста уже спустя 5-7 минут. Выпив стакан компота, я уже хотел выходить из столовой, как меня окликнула вожатая. «Для вас есть еще одно (9999) поручение» — пронеслось в голове. — Коля, я же вроде как говорила тебе вернуть ключи от кладовой, где они? — недовольно спросила Ольга Дмитриевна. — Я сказал Ульяне отнести их вам, — ответил я. — Так они не у тебя? Хорошо, спрошу Ульяну, спасибо, — вожатая отстала от меня и ушла по своим делам. Я вышел на улицу и теперь, я решил поехать в музыкальный клуб, посидеть там и побренчать на гитаре, все-таки, я туда записался. Прибыв в музыкалку, я, даже не заходя внутрь, услышал яростный спор: — Да ты не можешь вот так просто об этом говорить! — послышался обрывок из контекста, голос был похож на Мику. — А почему нет? Вот и могу! — злобно прокричал Лёша, — ты мне нравишься! Слышала? Я сказал об этом совершенно спокойно! Я услышал звук смачной пощечины и шаги, приближающиеся к двери. Из клуба вышла Мику, хотя, нет, будет правильнее сказать вылетела. Лицо всё красное, глаза в слезах, а сама злая, как собака. Она пролетела мимо меня, кинув лишь беглое «привет» в мою сторону. Я решил заглянуть в музыкальный клуб. Там я увидел сидящего на стуле и обхватившего руками голову Лёшу. — Я не вовремя, да? — сказал я, прервав тишину. — А? — пионер поднял голову и, увидев меня в дверном проёме, встал со стула, — проходи, всё в порядке. Относительно всё. Я прошёл внутрь и сел на стул. Алексей резко захлопнул дверь, чем заставил меня дёрнуться. — БЛЯТЬ! — заорал Лёша, а затем посмотрел на меня, — извини, я… — пионер присел на стул, стоявший рядом со мной, — пообещай, что никому не расскажешь. — Могила, честное пионерское! — серьезно ответил я, и стал ожидать ответа. — В общем, я неравнодушен к Мику. Я люблю её! Я знаю, что мы знакомы с ней лишь пару дней, но… Сердцу не прикажешь, так ведь говорят? И я даже признался ей в своих чувствах, но она их всячески отрицает, говорит, что мы мало знакомы и мне лишь просто кажется. А мне не кажется, чувак, понимаешь? Слово «чувак» меня немного насторожило, ведь от местных пионеров я даже слова «фиг» и его производных не слышал. — Я понимаю, — искренне ответил я, проникшись ситуацией Лёши, — раз ты доверился мне, то и я доверюсь тебе. Мне тоже кое-кто нравится, но, увы, похоже это не взаимно. — И кто же? — спросил пионер. — Славя, — ответил я, — но, ты меня пойми — я чертов колясочник, как мне подкатывать к девочкам? Естественно она не согласиться встречаться со мной. После слова «подкатывать», Лёша издал короткий смешок, но сразу же извинился. — Всякое бывает, — монотонно ответил пионер и достал гитару, — говорят, что музыка успокаивает. Не против, если я сыграю? — Нет, конечно, валяй! — ответил я и стал слушать игру на гитаре. И Лёша был прав — музыка действительно успокаивала. Я забыл о всех бедах и проблемах, и сконцентрировался лишь до боли знакомой мне мелодии. «Где же я её слышал?» — подумал я и тут же вспомнил, что слышал эту музыку, когда играл в «Сталкер». Тогда эту музыку сыграл у костра один из новичков, и я даже отвлекся от выполнения задания и просто остановился, чтобы послушать ее полностью. Так же и сейчас, я просто сидел, не издавал ни звука, а просто слушал. Когда Лёша закончил, он сказал: — Ладно, я, пожалуй, пойду на свежий воздух. Мне нужно хорошенько поразмышлять о многом. Вот тебе ключи, — пионер дал мне ключ от музыкального клуба, — как уходить будешь — закрой пожалуйста, хорошо? — Хорошо, — ответил я и положил ключ в карман. — Потом как-нибудь отдашь, я пошёл, — сказал он мне и ушел, оставив меня наедине с самим собой, а так же музыкальными инструментами. Я решил посмотреть, какие еще музыкальные инструменты тут находятся, кроме гитары и фортепиано. Я случайно набрел на флейту, и в голову сразу же залезла мысль сыграть «Mask off» на ней. Я не был профи в этом деле, скорее, мой уровень игры на флейте был «друг пару раз показывал как играть» и не более. Но я решил попробовать. Спустя много попыток, я смог выдать более менее похожую мелодию. После того, как я сыграл ее, я засмеялся от ее убогости. Я почувствовал себя тем парнем, который пытался сыграть на флейте тему из «Титаника», но лажал на самых важных нотах. Положив на место музыкальный инструмент, я услышал приближающиеся шаги и стук в дверь. — Входите! — крикнул я. У порога стояла Алиса с гитарой. «И что? Она меня этой гитарой убивать собралась?» — подумал я. — А Мику нет? — спросила рыжая. — Нет, но Лёша тут оставил меня за главного. Что ты хотела? — ответил я. — Нет, мне нужна именно Мику, ну или Лёша, — продолжала настаивать на своем Двачевская, — гитару настроить. — Я могу, — предложил свою помощь я. — Ну, попробуй, гитарист погорелого театра, — Алиса передала мне в руки гитару. Я быстренько настроил ее, а заодно и проверил, сыграв пару нот. — Устраивает? — спросил ее я. — Да, — ответила Алиса и я отдал ей ее музыкальный инструмент, — и, эй, спасибо! — еле выдавила из себя рыжая и быстро зашагала от музыкального клуба. Посидев еще некоторое время в музыкальном кружке, я решил выйти на свежий воздух, дабы проветриться. Закрыв на ключ клуб, я направился в лес. А ведь странно — у меня некая фобия леса. Все эти сосны и ели вызывают у меня чувство страха, особенно в ночное время суток. Возможно из-за баек про непослушных детей, которых забирал в лес «дядя с бородой» и съедал их, которые мне рассказывала мама в детстве, чтобы я хорошо себя вел. И ведь работало — я не сомневался в словах мамы и верил в то, что если я не уберусь в комнате, то меня ночью заберет этот самый «дядя с бородой» и унесет в мешке в лес. А может и из-за случая, когда я потерялся в лесу в детстве, что и повлияло на мою психику, и на подсознательном уровне дал корни этому страху. Вскоре, я вышел на полянку и увидел там Лену, сидевшую на траве с тетрадкой и карандашом. — Лес, небес, — бормотала себе под нос Лена, прислонив стирающую часть карандаша к подбородку и задрав глаза к небу, но тут она заметила меня и ее зрачки увеличились, а рот растянулся в милой улыбке, — ой, привет, Коль. — Привет, Лен, — сказал я и, взяв костыли, поднялся со своей каталки и присел рядом с ней на землю, — чем занимаешься? — Да так, — ответила Лена и что-то зачеркнула в тетради, — пытаюсь писать стихи, да ничего путного толком не выходит. — Кажется, Советский Союз скоро увидит нового талантливого писателя? — с улыбкой сказал я, отчего Лена лишь хихикнула. — Да какой же я талантливый писатель? Рифму наипростейшую придумать в не состоянии, — пионерка расстроилась, — вот, слово «лес», казалось бы, наипростейшее слово для придумывания рифмы, а путного ничего так придумать и не могу. — Прекрасный лес, где растут ели до небес, — пробормотал я. — Что-что? Повтори-ка! — Лена посмотрела на меня и, расширив глаза, приготовила тетрадку и карандаш. — Я говорю: «Прекрасный лес, где растут ели до небес», просто в голове пролетело, само собой. Пионерка быстро написала эту строчку в своей тетради. Она еще раз прочитала эту строку, но уже бубня ее себе под нос. — Спасибо! Полчаса сидела, мучилась, не могла придумать, а ты пришел и сразу же помог, — она вновь посмотрела на меня с милой улыбкой и румянцем на щеках. — Не за что, — ответил я и улыбнулся в ответ. Лена закрыла тетрадь и отложила карандаш. — А тебе тут нравится? — спросила она меня, смотря на то, как медленно плывут облака по небу. — Разве ты меня не спрашивала об этом еще два дня назад? — спросил я. — Нет, — на секунду, она перенесла свой взгляд на меня, — ты чего? — Лена вновь мило улыбнулась. — Ну, мне тут нравится, — ответил я, — ребята хорошие, добрые. Мне поначалу тут не нравилось, уйти хотел, пытался сбежать, но знаешь, почему не стал этого делать? Ведь ты была одной весомой причиной, почему мне не стоит уходить отсюда. Ты единственная, кто тут меня понимает. — Правда? — радостно произнесла Лена, ее глаза просто сияли от радости, — ты правда так думаешь? — Да, правда, — ответил я и тут же почувствовал ее теплую ладонь на своей руке. «Черт, похоже, она не так поняла мои слова» — проиграло в голове. Она подсела поближе ко мне и не отпускала мою руку. Ее лицо было полно радости и счастья, я не хотел портить ей настроение, сказав, что я считаю ее лишь другом. Лучшим другом. Но, возможно, мне придется заставить себя полюбить ее, что вполне будет не так уж и сложно. — Коль, — в полголоса сказала она, чуть ли не прижавшись ко мне. «О, нет, я же совершенно не знаю, что ответить ей на ее дальнейшие слова» — занервничал я внутри себя. — Да? — сердце бешено стучало, я никак не мог успокоиться, ведь мне, блять, в любви собираются признаться! У меня никогда подобного не было! Что мне делать? Паника взяла надо мною верх. — Я… — лишь успела сказать Лена, перед тем как заиграл горн. «Спасибо, господи!» — сказал я в мыслях. — Пора на ужин, — произнес я и легко освободился из ее руки. Лена резко погрустнела, это заметил даже я, наверное, самый невнимательный человек в мире. — Да, — грустно произнесла она, взяла свою тетрадь и карандаш, встала, отряхнулась и встала напротив меня, — помочь? — пионерка протянула мне руку. Я схватился за ее ладонь и поднялся на ноги. Я и сам не заметил, как слишком близко нахожусь к Лене, практически, прижался. Мы смотрели друг на друга от силы секунду, но она мне показалась вечностью, а сердце ёкнуло. — Я пойду, — сказала пионерка и отошла от меня, — увидимся в столовой. — До встречи! — кинул ей в след я и стал смотреть, как она отдаляется от меня. Я сел в коляску, положил костыли в уже высохший пакет и поехал в столовую. — Ну и что это сейчас было? — начал я ругать сам себя в голове, — в самый ответственный момент ты испугался, как телка, занервничал? Какой же ты мужчина? Ты — баба, тебе так ни одна девушка не то, что не даст, так даже в сторону твою не посмотрит. Мне стало стыдно за то, как я себя повел рядом с Леной. Неужели я не мог взять себя в руки и отреагировать достойно? Девочка все-таки из всех сил пытается мне понравится. Я не испытываю к ней каких-либо чувств, кроме как дружеских. Я люблю Славю! Но Лена любит меня. Игнорировать ее попытки заполучить мое сердце нехорошо, но и ответить взаимностью я не могу. Тем временем, я уже прибыл к столовой. Войдя внутрь, я увидел, что Лёша с Мику все-таки помирились и уже сидят за одним столом и о чем-то разговаривают, даже смеются. Я был рад за них, Лёша был действительно моим другом тут, уж если он открылся мне и рассказал о своих эмоциях и переживаниях, то кто мне он после этого, если не друг? Я, все-таки, традиционной ориентации, потому и больше, чем просто друг, он мне быть не может. Я взял поднос с едой и решил оставить эту парочку наедине, а сам присел рядом с Ульяной, так как она сидела одна и лениво ковырялась вилкой в картофельном пюре. — Ой, жених явился, — саркастично заявила Ульяна, оторвавшись от своей тарелки, — а вон и невеста, — девочка посмотрела куда-то за мою спину. И в правду, за этот же стол решила сесть Лена. Она впервые села справа от меня, хотя обычно, она сидела напротив. Никто не говорил ни слова, лишь Ульянка посмеивалась, шепотом напевая «тили-тили тесто, жених и невеста», но я не обращал на нее никакого внимания. И тут Ульяна сказала: — Лен, а вы сколько с Колей детей собираетесь завести? Лена покраснела, подняла свою голову на нее и спросила: — Что? — А свадьба когда? — еле сдерживая смех, сказала Ульяна. — Тогда, когда ты в конце концов заткнешься, — грубо ответил я. — Да ладно тебе! А у меня есть идея — если вы не решитесь заводить ребенка, я могу стать вашей дочерью! — Ульяна не сдержала смех и рассмеялась прямо за столом. — Очень смешно, — обидчиво кинула Лена Ульяне и уткнулась в тарелку, краснея все сильнее и сильнее. Остальная часть нашего ужина прошла в тишине, не считая хихиканье Ульяны. Отставив пустую тарелку, я быстро выпил чай и поспешил как можно скорее покинуть столовую. Выйдя из столовой, я вновь увидел Лёшу, но уже в этот раз одного, без Мику. И тут я вспомнил, что должен был отдать ему ключи. Пионер пошел в сторону ворот и, дойдя до них, скрылся за ними. Я решил последовать за ним и, подъехав к воротам, я осторожно заглянул в щель. В ней я увидел, как Лёша постучался в дверь каморки охранника. Дверь открылась, на пороге стоял дядя Слава. — Хвоста за собой не привёл? — оглянувшись по сторонам, спросил охранник. — Нет, — ответил Лёша. — Так ты придумал, как свалить отсюда? Я не хочу оставаться в конце 80-х, у меня в 2000-х дети с женой ждут! — в полголоса сказал дядя Слава, пока Лёша заходил внутрь. Дверь закрылась. — Вот же сукин сын, — проговорил я и, открыв правую часть ворот, проехал поближе к сторожевой будке. Достав из пакета костыли, я встал с коляски, подошел ближе и стал слушать диалог. — Ладно, вечером об этом поговорим, — послышался голос охранника, — меня еще напрягает этот пионер-колясочник. — Коля? — переспросил Лёша, — согласен, мне кажется, что он тоже не отсюда. Музыка, которую он играл на гитаре, была из игры 2010-го года выхода. Я понял, что дверь не заперта, открыл ее и сказал: — и ты, друг мой, чертовски прав! — я прошел внутрь и закрыв за собой дверь, увидел охранника и Лёшу, сидящих на стульях и распивающих чай. Охранник схватился за свой ПМ, снял его с предохранителя и взял меня на мушку. — Дядя Слава! Нет! — Лёша опустил руки охранника и не позволил ему выстрелить. — Я лишь только хотел сказать, что я тоже из конца 2010-х, а вы уже собираетесь пристрелить меня, — шуточно заявил я. — Садись! — пионер указал на еще один свободный стул, а охранник поставил пистолет на предохранитель и убрал его в кобуру. — Ты извини за такой прием, — извинился охранник. — Прощаю, — сказал я и присел на стул, — ну, рассказывайте! Кто как сюда попал? Лёш, может, ты начнешь? — Всё началось с того, что я вышел погулять в лес. Я решил пройтись по своей любимой тропинке, дойти до озера, да назад вернуться. Но тут я понял, что потерялся, и тут, в голове словно вспышка какая-то. И тут вижу дорогу какую-то, выбегаю к ней через лес, ну и вижу этот пионерлагерь, да еще и лето на дворе, а я в осенней куртке, в шарфе и шапке. Ну, в принципе-то и всё. — Дядя Слава? — посмотрел я на охранника. — А у меня все в разы проще — я заснул на работе. Я тоже сторожем работаю, охраняю отель один Московский, Виноградово. А просыпаюсь уже здесь. — У меня нечто схожее, — начал я, — сидел за компьютером допоздна, отключился за столом, а проснулся уже в Икарусе. Я как понял, я прибыл сюда на второй день лагеря. — Я на первый, — сказал Лёша. — А я вообще до начала смены, за день так точно, — сказал охранник, а затем обратился ко мне, — ты пробовал отсюда сбежать? — Да, как только я понял, что я в каком-то пионерлагере, я заметил, что автобус таинственным образом исчез. До того как он исчез, я прочитал его маршрут: «Рай-центр — пионерлагерь ‘Совёнок’ «. Так как связь тут не ловит, я решил попробовать добраться до этого «Рай-центра», но не вышло. Дорога словно повторялась, а жара становилась все более и более невыносимой. — Ровно такие же симптомы были при попытке побега по реке, — сказал Лёша. — Так, ребята, нас теперь трое, «троица из будущего», во как! Давайте держаться вместе! Ведь все лишь на первый взгляд кажется таким безопасным, а вдруг за всем этим милым лагерем скрывается что-то ужасное? — слова охранника мне показались странными. — Ну, не знаю, Мику вполне кажется реальной, — сказал Лёша. — А вот тебе-то бабы мозги и запудрили! Коль, ты как? — дядя Слава посмотрел на меня. — Славя и Лена тоже мне кажутся вполне себе реальными, да и остальные тоже. — О боже! — воскликнул охранник и сделал фейспалм, — лишь только я один не под «гипнозом»? — Ну да-да, конечно, дядь Слав, — ехидно произнес Лёша, — а как вы на Ольгу Дмитриевну смотрите? — Так! Ладно, на сегодня «заседание» окончено. У вас там скоро танцы, идите! Мы вышли из будки охранника и я наконец-то отдал ключи Лёше. — Спасибо, я уж сам-то забыл, — сказал пионер и положил ключи в карман. — Ну ты конечно и выдал тогда про Цоя! — усмехнувшись, сказал я, усаживаясь в коляску. — То что он умер? — уточнил Лёша и тоже выдал смешок, — глупанул. Я всегда думал, что он в 89 умер, а он в 1990-м ушел на тот свет. За разговором с Лёшей я и не заметил, как мы вернулись на площадь, где всё уже было готово к дискотеке. — А вот и наши кавалеры! — недовольно произнесла вожатая в вечернем платье, — где шарахались? Мы вас обыскались уже! — Да мы у меня сидели в домике, — отмазался Лёша, — разговаривали. — Ну, смотрите у меня, если от кого-то другие слова услышу, — пригрозила нам Ольга Дмитриевна, так и не закончив предложение. Да и не очень-то хотелось знать, какое наказание нас будет ждать. Я пересел на скамейку, и, вскоре, заиграла музыка. Я совершенно не знал исполнителя, но пионерам вроде нравилось и они пустились в пляс. Я бы и сам не прочь повеселиться и присоединиться к ним, да с костылями на танцполе я скорее буду выглядеть как глупый. Из всей этой танцующей толпы ко мне присела Славя, тоже одетая в вечернее платье, которое прекрасно смотрелось на ней. — Сидишь? — спросила она меня, хотя сама знала ответ. — А у меня есть варианты? — насмешливо ответил я. — Возможно, — оптимистично ответила Славя, — стоять-то ты можешь? Значит, и пританцовывать тоже. — И? — Ну, это хотя-бы что-то! — она улыбнулась и посмотрела на меня. — Ты отлично выглядишь, — я решил сменить тему и сделать ей комплемент. — Спасибо, — она слегка покраснела и стала гладить свою косу, — ты тоже. — Я даже не переодевался. — И что? Я все равно считаю тебя вполне красивым. Этим словам Слави я придал большее значение и внимание, чем чему-либо в моей жизни. Но тут музыка стихла, заиграл медляк. — А теперь: медленный танец, дамы приглашают своих кавалеров! — за диджейским пультом сидела Мику, именно ей и принадлежала эта речь. И из толпы вышла Лена, уверенно подошла ко мне и протянула руку, приглашая меня на танец. — Как мило! — умилялась Славя. — Ой, Лен, я даже не знаю, — я застеснялся. — Дамам нельзя отказывать! — вмешалась Славя и подтолкнула меня согласиться. — А как же я буду? — Лена с полуслова поняла меня и перебила. — Я буду тебя поддерживать. Ничего страшного. Я взялся за ее руку и встал на ноги. Да, я не смог отказать. Посмотрев на задний план, я увидел, что Лёша пригласил на танец Мику, и та согласилась. Я обхватил Лену за талию и вцепился в её руку, а она обхватила мою шею. Я не знаю, чудо ли это, но в танце с пионеркой я чувствовал себя так, будто бы я никогда в жизни не садился в инвалидное кресло. Я двигался абсолютно спокойно и без какого-либо чувства, будто бы я сейчас упаду. Ноги верно держали меня, за что я им был благодарен, как бы то странно не звучало. Лицо пионерки было ближе к моему, чем когда-либо. Она смотрела мне прямо в глаза и не могла оторвать взгляд от меня. Лена вцепилась меня мертвой хваткой, я никак не мог освободиться из ее объятий. Пионерка дважды открывала рот, будто бы хотела что-то сказать, но так и не решалась. Я чувствовал ее дыхание на своем лице, в ее зеленых глазах я смог разглядеть блики слёз. — Лен, — в полголоса обратился я к ней, — ты чего? Она ничего не ответила, лишь взмахом руки поправила свою причёску и положила свою руку мне на плечо. Я не знаю, что на меня нашло, но я приблизился к ее лицу максимально близко и прикоснулся губами к её щеке. Это был короткий поцелуй, но я сам осознал, что я сделал, лишь после того, как совершил это действие. Лена залилась румянцем и отвела взгляд, но не переставала обнимать меня, даже когда музыка закончилась. — Медленный танец закончился, — прервал тишину я. — Да, — она ослабила хватку, а вскоре и отпустила меня. Забрав свои костыли, я пересел на каталку и уехал от площади. «Какой позор, какой позор, какой позор» — крутилось в голове. Что я сделал? Обычно я всегда сдерживаю свои эмоции и чувства, а сейчас не смог. Почему? Как так? Так ведь еще и убежал, как трус. Самый настоящий позор! Я приехал к домику вожатой, «припарковал» коляску, достал костыли и, поднявшись на ноги, побрел внутрь домика. Внутри было темно, но я не стал включать свет. Не раздеваясь и не расстилая постель, я улегся и хотел как можно скорее забыть этот вечер и эти танцы. Зачем я это сделал? Ведь сам же себе говорил, что люблю Славю, а теперь целую другую? Я, черт возьми, ненавижу себя! Даже какие-то левые мысли, что лезли в мою голову каждую ночь и мешали мне спать, теперь ушли, их словно не было. У меня не было желания размышлять о произошедшем за день, я хотел как можно скорее уснуть и начать новый. Именно в этот момент, я погрузился в сон.