Пионерская история

Проснувшись, я первым же делом вспомнил о том, что сегодня выходной. Я надеюсь, что Ольга Дмитриевна не нагрузит сегодня меня какой-то ерундой. Которая, к слову, еще спит. Хотя, это же вожатая, она всегда найдет причину погонять меня туда-сюда. Одевшись, я попытался тихонько взять пакет с принадлежностями для чистки зубов, но разбудил вожатую. «Ну, зашибись!» — Ты чего там шумишь? — сонно проговорила Ольга Дмитриевна, постепенно просыпаясь. — Я принадлежности взять, Ольга Дмитриевна. Умываться пойду, — объяснил я. — Планы на выходные знаешь? — спросила она меня. — Никак нет, мэм. — Очередной раз ты доказал, что совсем не слушал меня на линейке! Еще раз повторяю: сегодня день рождения Шурика, и мы собираемся сделать ему сюрприз в виде торта. Тебе придется сплавать на «Ближний» остров вместе со Славей и Леной, наберете там земляники, отнесете поварам в столовой. Остальные ингредиенты несет Вишнёвский, за вчерашнее отдувается пусть. А вечером поход. Хоть это не забудешь, пионер? — Не забуду, — ответил я, а затем, пробубнил себе под нос: — надеюсь… — Что-что? — не расслышала вожатая. — Говорю: погода прекрасная сегодня! — А, и впрямь! — Ольга Дмитриевна посмотрела в окно и оттуда увидела прекрасное, солнечное утро. Задерживаться долго с вожатой я не стал, а лишь взял пакет и вышел из домика. Начало этого дня было уже интригующим — день рождение Шурика, человека, с которым я даже толком-то и не общаюсь. Что ему дарить? Что говорить? Очередные стандартные пожелания в виде сил, здоровья и ума? Даже никакого ларька нет, чтобы хотя-бы открытку купить. Хотя, в прочем, на какие деньги я ее собрался покупать? В карманах у меня пусто, никакого гонорара у меня нет. Хотя, а что, если я все-таки останусь в этом времени навсегда? Что, если в нашем времени произошел пространственно-временной континуум и ход истории изменился? Может быть, настал конец света, и таинственный спаситель, например, путешественник во времени, перенес всех нас на тридцать лет назад? Да, путешественник во времени в костюме, гоняющийся за злым учёным. Что-то мне это напоминает. Но в любом случае: что, если я действительно останусь тут до конца своих дней? Как мне жить? Я ведь, все-таки, в советском союзе. «В СССР инвалидов нет!» — так постоянно кричат власти. Я, как человек с ограниченными возможностями, порчу вид гражданам советского союза. Пионеры не должны видеть человека в инвалидной коляске, гуляющего по улице! А что делали с инвалидами Великой Отечественной? Отправляли куда подальше от родины, да менты отлавливали их, считая попрошайками. Вот и меня ждет похожая судьба. Тем временем, я уже прибыл к умывальникам и открыл кран. Холодная вода помогла мне окончательно проснуться. Начав чистить зубы, я услышал какой-то шелест. Я посмотрел в ту сторону, откуда исходил этот звук. Там никого не было. Молча дочистив зубы, я и не заметил, как мои зубы привыкли к холодной воде. Закончив все свои процедуры, я отправился заносить пакет назад. Подъезжая к домику вожатой, я увидел выходящую из него Ольгу Дмитриевну. — Умылся? — спросила она меня, скрестив руки за спиной, словно бы что-то прятала.  — Да, вот решил пакет занести, — ответил я. — Ну, ступай, пионер. Не опоздай на завтрак! — вожатая как-то быстро куда-то ушла. Интересно, что с ней такое? Зайдя в домик и убрав пакет, я уже было собрался к выходу, как услышал стук в дверь. — Ольга Дмитриевна, это я, — послышался Лёшин голос. Открыв дверь, я посмотрел в лицо тому, кто еще вчера из ревности был готов избить меня до полусмерти. Конечно, ведь бить беспомощного инвалида, который не может даже толком сдачи дать, куда легче и интереснее, чем равно тебе по силам. — А, это ты, — сказал он мне и в его голосе я услышал нотки стыда. Похоже, совесть заиграла, — слушай, раз уж я тут, я бы извиниться хотел за вчерашнее. Я сам не знаю, что на меня тогда нашло, но, я могу сказать точно, что я поступил тогда как полный идиот — избивать человека, который даже сдачи дать не может… Это низко. Мне тогда сорвало крышу от того факта, что ты был рядом с Мику и, похоже, животные инстинкты подавляли человека во мне и… — Хватит, — прервал его я, — ты вчера получил своё. Пусть и не от меня, но я считаю, этого достаточно. — То есть, мы вновь друзья? — уточнил он. — Нет, черта с два ты мне после такого друг. Скорее, товарищ. Мы будем общаться, но вот чтобы прям «друзья» — то тебе придется постараться. — Слушай, я понимаю, что поступил ужасно, и… — Хватит извинений, — перебил я пионера, — лучше скажи, что там у тебя с Мику? — я вышел из домика вожатой, закрыв за собой дверь. — А как она еще должна реагировать? Молчит и игнорирует меня. А Лену я вообще боюсь. — Согласен, вчера она была совсем не своей. Будто бы подменили её. Честно говоря, даже я после того вечера, побаиваюсь её. В этот момент заиграл горн, призывающий пионеров на завтрак. Вместе с Лёшей, мы стали двигаться ближе к столовой. По дороге, мы встретили рыжую бестию. Та, увидев меня, подошла к нам. — Вишня, свали, к «гонщику» разговор есть, — скрестив руки на груди и, исподлобья посмотрев на пионера, злобно проговорила Алиса. — Гонщик? — переспросил я. — Вишня? — возмутился Лёша и даже хотел что-то сказать рыжей. — А в глаз? — показав кулак пионеру, сквозь зубы прошипела Двачевская, — кому сказала? Иди по-хорошему, пока я добрая! — Всё-всё, понял! — пролепетал пионер и поспешил удалиться. — Пойдем в сторонку, поговорить нужно, — обычным тоном сказала рыжая. — Подожди, а в столовой никак? — Там может быть эта, — Алиса изобразила жестом на своей голове два больших хвостика, как у Лены. — Лена что ли? — уточнил я. — Да, что ли! — высоким тоном произнесла рыжая и, сделав пару шагов, подозвала меня. Я решил двинуть за ней. Алиса привела меня за домики пионеров. — Ну и зачем ты меня сюда привела? Почему мы прячемся? — стал закидывать вопросами я Двачевскую. — Потому что я с тобой хочу поговорить насчет Лены, — пионерка ненадолго замолчала, ища взглядом лишних лиц. Так и не найдя никого, кроме меня, она продолжила: — она сумасшедшая. — В каком смысле? Что случилось? — Да ты вообще Лёшу видел? Вчерашний вечер помнишь? — А ты откуда знаешь? — Да уже весь лагерь на уши поставили, все знают! — Так в чём дело? Вчера она просто защищала меня. Да, я тоже удивлен ее поведением, но это еще не повод называть ее сумасшедшей. — Какой же ты придурок, — Алиса сделала фейспалм, — ты в ее поведении ничего странного не замечал? Как она резко меняется в настроении? У нее шизы, дебил! Психическое расстройство у Лены! А я-то ее знаю явно лучше, чем ты. — Лена вчера мне рассказывала, как ты у нее любимого человека отнимала в школе, распускала слухи, что она якобы «неуравновешенная». Так что не надо мне тут «ля-ля». Зачем ты так на неё? — я не поверил словам рыжухи. — Господи помилуй, за что же мне с таким дураком в одном отряде?! Я шкуру твою спасаю, а ты еще не веришь мне. А про школу она историю исковеркала до неузнаваемости. Она тебе специально соврала, чтобы ты пожалел её, «бедненькую». Мы с Леной вместе выросли, и я знаю ее лучше, чем кто-либо другой. Специально для идиотов повторила! Осторожнее давай с ней. События вчерашнего дня — первый звоночек, скоро второй будет, затем третий, и тогда вспомнишь мои слова, а уже поздно будет! — А есть ли у меня хоть одна причина верить твоим словам? — Ну, дело твоё. Вот только когда она кого-то прирежет из-за ревности, тогда уже будет поздно. Я тебя предупредила, — Алиса демонстративно ушла от меня в сторону столовой. И тут я подумал — а что, если все-таки слова рыжей бестии имеют какой-то смысл? Что, если ее слова — не пустая клевета? Думаю, стоит прислушаться ее словам, ведь это объясняет странное поведение пионерки. И как я сам не мог догадаться? Ведь к этому были все предпосылки: странное поведение, перемена настроения и может быть что-то еще, что я упустил. К этому времени я уже сидел за столом в столовке и ел завтрак. В этот раз, я был голоден, так как в связи со вчерашними событиями, поужинать я так и не смог. Пока я ел, рядом со мной решила сесть Славя. Присев за стол и, поставив поднос на стол, она обратилась ко мне: — Как самочувствие? — Хорошо, — ответил я, — спасибо, что спросила. — Да, я бы хотела тебе напомнить, что сегодня, после завтрака, мы уже ждем тебя с Леной на лодочной станции. А, кстати, вот и Лена, — пионерка посмотрела куда-то мне за спину и я заметил, как она стала немного нервничать. — Доброе утро, — сказала Лена, присаживаясь рядом со мной, — уже завтракаете? — Да, — ответил я, поедая овсяную кашу, — как спалось? — Отлично, — оптимистично сказала мне пионерка, недовольно поглядывая на Славю, — слушай, Славя, а почему ты все время садишься именно рядом с Колей? — Я? — светловолосая занервничала и стала теребить свою косу, — так как я помощница вожатой, я должна постоянно напоминать нашему забывчему пионеру о планах на день, так как на линейке он считал ворон. — Ну, хорошо, — спокойным тоном произнесла Лена, от чего нам обоим со Славей стало жутко. Но ничего особо из ряда вон выходящего пионерка не делала. Она просто сидела и завтракала. — Ладно, я, наверное, лучше к Жене сяду, не буду мешать, — сказала помощница вожатой и, взяв поднос, ушла к другому столику. Честно говоря, я хотел встать из-за стола вместе со Славей и уйти подальше от этой пионерки, но понимал, что ничего плохого пока что не происходит, и у меня нет на то причин. В конце концов, вдруг пионерка просто засмущалась вопроса Лены? — Ах, да, Коля, — обратилась ко мне фиолетоволосая, — ты, надеюсь, не забыл, куда мы направляемся после завтрака? — Мы? Ну, помню. На остров за земляникой, разве не так? — Да, но тут, одна загвоздочка: Жене понадобилась помощь в библиотеке, и я согласилась ей помочь. Там нужно перебирать книги и отчищать их от слоя пыли. Ну, так как ты выше меня, не мог бы ты мне помочь с этим, пожалуйста? И предстоял передо мною выбор: помочь Лене или Славе? С одной стороны — Славя может справиться сама, там ничего сложного нет: всего лишь-то собрать землянику. Но ведь и Лена вполне может справиться сама, стремянка же в библиотеке имеется? Значит, она без труда сможет добраться даже до самой высокой полки без особого труда. — Извини, но мне кажется, что Славе будет труднее, — ответил я и сразу же увидел ее расстроенное лицо, — ты не обижаешься? — Нет, всё хорошо. Похоже, что с пионеркой было все действительно все в порядке и причин для волнения у меня не было. Завершив завтракать, Лена попрощалась со мной и пошла в сторону библиотеки, а я же стал поджидать Славю у входа. Долго ждать не пришлось. — А вот и ты, — сказала девушка, ища взглядом Лену, — а Лена где? — Она не пойдет с нами, — ответил я, — она согласилась помочь Жене в библиотеке. — Тогда, мы с тобой вдвоём? — Да. Староста забежала в свой домик, чтобы взять две корзинки, после чего мы отправились на лодочную станцию. Вода красиво отражала солнечные лучи и приятно шумела. Так и хотелось нырнуть, но, увы, времени на это у нас нет. Осторожно пересев в лодку, я положил две свои точки опоры так, чтобы они не мешались. Взявшись за вёсла, я стал грести. — Смотри! — Славя показала куда-то в воду. Посмотрев туда, куда показала мне девушка, я увидел, как проплывает маленький косяк мальков. И, казалось бы: мальки и мальки, черт бы с ними, греби! Да нет, Славе они показались отличной причиной для того, чтобы встать и полюбоваться ими. Наклонившись поближе, я предупредил пионерку, что лучше бы ей сесть на свое сидение и не высовываться, но мои слова были проигнорированы, и девушка упала в воду, распугав всю стайку мальков. Спохватившись, я сразу же бросил весла и протянул руку Славе, за которую она вцепилась мертвой хваткой. Я помог ей забраться в лодку. Пионерка выглядела испуганной. — Насмотрелась? — ругал я ее, — я чуть инфаркт не получил, настолько я за тебя перепугался! — Извини, — виновато ответила Славя, выжимая воду из своих волос, — с-спасибо, что помог. — Если бы нужно было: я бы нырнул за тобой. Ладно, — вздохнув, ответил я, — но теперь сиди в лодке смирно, хорошо? Она кивнула. Я вновь взялся за вёсла и стал грести. Славя распустила свои косы. Её волосы были действительно длинными, настолько, что мне она мне даже чем-то напомнила принцессу Рапунцель. Свои длинные волосы она заплела в хвостик. — А чем тебе косы не нравились? — спросил я. — Устала от них, — ответила пионерка. — А мне они нравились. — Заплету потом, — улыбнувшись, сказала мне Славя и, посмотрев мне за спину, сказала: — мы подплываем. Пришвартовавшись у берега, мы привязали лодку к прочной ветке дерева, чтобы она никуда не уплыла. Мы стали собирать землянику вместе со Славей, заранее приготовив корзинки. За этим процессом я не смог отказать себе в съедении парочек этих ягод. Я был сыт еще с завтрака, но не съесть эти спелые, сочные и сладкие ягоды было не в моем стиле. Бери, пока предлагают! Бери, пока никто не видит! Хотя, нет, как раз таки и видят! — Ты две кладёшь в рот, а одну в корзину? — посмеявшись, сказала пионерка, у которой корзина была заполнена лишь на пятьдесят процентов. — Почему две? Три, а одну, какая поменьше, кладу в корзину, — шутливо ответил я, держа корзину в одной руке, а один костыль в другой, на который я опирался. Второй же костыль остался в лодке. — Так и не останется ничего для торта, — посмеялась Славя, — я теперь следить за тобой буду! Если увижу, что ты их слишком много ешь, то я… — То ты что? — Укушу! — Славя постучала зубами. — А я-то думал, что пионерки не кусаются. — Нет, но если их разозлить, то… — девушка подошла ко мне и ущипнула за руку, имитируя укус. Я удивленно посмотрел на пионерку, но та лишь посмеялась: — да я дурачусь, чего ты так глаза вытаращил? Не удивительно, она же, все-таки, ребенок. Пусть и кажется взрослой, но ей всё так же хочется веселиться и дурачиться. Когда я в своей реальности пытаюсь быть максимально серьёзным. — Тебе же вроде не двенадцать, чего тогда дурачишься? — А что? Быть постоянно угрюмой, скучной и неинтересной? — обидчиво сказала пионерка, но затем переменилась в лице, — нужно веселиться и радоваться жизни, пока есть возможность! А к скучным людям никто и не подходит, потому они и одиноки и замкнуты. — Давай лучше вернемся к сбору земляники, если ты не против? — сменил тему я. — Хорошо, — безразлично ответила Славя и стала собирать ягоды. Но если задуматься, то слова пионерки имеют какой-то смысл. Ведь я, можно сказать, угрюмый. По крайней мере, в реальности точно. Может, мне стоит прислушаться к ее словам и начать меняться? А вдруг, это поможет решить мои проблемы? *** Спустя время, мы уже собрали достаточное количество ягод. Погрузившись в лодку, я погреб в сторону лагеря. На этот раз, Славя сидела тихо и смирно, не высовываясь из лодки. Между нами была полная тишина. Мы не говорили друг другу ни слова, но молчание прервала Славяна. — Тебе помочь грести? — Нет, — ответил я, хоть и знал, что помощь мне как раз таки и не помешает. — Но тебе же тяжело! — Ничего страшного, — я улыбнулся ей, — потружусь — не умру. Девушка не послушалась меня и, заставив меня подвинуться, присела рядом и стала грести по правой стороне, а я грёб по левой. — И зачем? Я бы справился! — Не могу смотреть на запыхавшегося тебя, — ответила пионерка, продолжая грести, — да и просто захотелось помочь. — То есть, ты делаешь это из жалости ко мне? — я повернул голову в ее сторону и посмотрел на неё. — Скорее, из добрых побуждений, нежели жалости, — ответила она мне, улыбнулась и принялась за работу. Вскоре, мы причалили к лодочной станции. Сойдя с лодки, я пересел на свой «Реново логан черного цвета двадцатого века» и, совместно со Славей, отправился в столовую. Скоро уже должен был быть обед, потому нам бы в любом случае пришлось туда идти. По дороге мы мило болтали со Славей о разной ерунде, даже смогли найти общие темы для разговора. Я заметил, как мы сблизились с этой пионеркой. Возможно, мне стоит продолжать в том же духе, и скоро мы станем нечто большим, чем просто друзья. Но это лишь мои мечты, а мечтать не вредно. Прибыв в столовую, заиграл горн. Получилось так, что на обед мы прибыли самыми первыми. «Первонахи» прибыли! Еще до того, как это стало гомосексуализмом. Отдав землянику, мы взяли обед и сели за один столик. Пожелав ей приятного аппетита, мы приступили к дегустации и опустошению тарелок. — Ты как хочешь, а я сегодня иду плавать, — сказал я, доев свой суп. — Я с тобой, — ответила Славя, — у меня все равно поручений пока что нет. — А разве ты не любишь очищать площадь до блеска каждый час? — Ну-у, — пионерка хотела потеребить свою косу, но вспомнила, что за место её, у нее большой хвост, — не в этот раз. И кстати, спроси у Ольги Дмитриевны плавки, может, найдутся? — Откуда у нее в домике мужские плавки могут взяться? — немного смутившись, спросил я. — А, может, кто-то с прошлой смены забыл? — ответила девушка, — у меня вот, например, с прошлой смены осталась от кого-то расчёска. Я ей, конечно, пользоваться не стала, мало ли у той девочки чего было? Я просто в сторону отложила и всё. — Хм, а что, если тут кто-то оставил чего поинтереснее плавок или расчёски? — Например? — заинтересовано произнесла Славя. — Ну-у… Ключи от домика на берегу океана где-то на Филиппинских островах? — Только если в «Совёнок» приедут дети президента США, — посмеявшись, сказала пионерка, — и, желательно, без атомной бомбы или другого оружия. — У нас тоже есть чем ответить, — усмехнувшись, сказал я, — напоим их водкой до такого состояния, что они не смогут нажать на кнопку запуска ракет! Голубоглазая посмеялась. — А если честно: то что бы ты хотел найти? В пределах разумного? Я призадумался. В голове вертелось тысяча вариантов, но самым первым всплыло то, что я действительно хотел: — Ключ от сердца той дамы, что мне нравится. — Ух ты, романтично! — восхищенно произнесла девушка, — а, позволь спросить, что это за дама такая? — Ты будешь доедать? — спросил я, на почти съеденную тарелку макарон по-флотски. — Я? — она посмотрела на тарелку, — нет. — Тогда, пойдем на пляж? — я встал из-за стола, — время не ждет. К тому же, после ужина поход, тогда уже точно будет некогда. — Не поход, скорее, просто посиделки у костра, — подметила Славя, встав со стула и направившись вместе со мной к выходу. — То есть, пара якобы «страшных» историй, немного болтовни и даже без ночёвки? — расстроенно произнес я, — я разочарован. — Пионеры, постойте! — нас остановила вожатая, — для вас есть поручение! Обоих. Сбегайте за дрожжами к Виоле. — Дрожжи? К Виоле? Что они там забыли? — спросил я. — Ты не вопросы лишние задавай, а выполняй поручение! — недовольно произнесла Ольга Дмитриевна, — давай-давай, шагай. А ты, Славя, проследи за ним, чтобы донёс и не заболтал с кем-нибудь по пути. — Хорошо, — произнесла помощница вожатой, после чего сама вожатая от нас отстала. — Искупались? — обратился я к Славе. — Да! Замечательно было! — посмеявшись, ответила она, — ладно. Некогда прохлаждаться, пойдем? Пока мы ехали к медпункту, я всё размышлял о том, что мне делать в этом «недопоходе»? Даже и рассказывать особо нечего, да и с кем разговаривать? Абсолютно неинтересный, как по мне, ивент. Я бы даже пропустил его, да вот гнев Ольги страшен, как раскат грома. Так что, уж лучше пойти и послушать, чего могут рассказать наши пионеры, чем получить люлей от вожатой. Тем временем, мы приблизились к медпункту. Встав с коляски, я поднялся к крыльцу вместе с пионеркой и постучал в дверь. Нам открыла медсестра. — Что-то болит, пионеры? — спросила она, спрятав руку в карман своего халата. — Нет, — начала Славя, — Ольга Дмитриевна сказала, что у вас можно взять дрожжи для «подарка». — А, — опомнилась медсестра и, закрыв дверь, судя по звукам изнутри, стала у себя копаться. Вскоре, она вернулась с каким-то черным пакетом, — дрожжей не нашлось, но зато есть его заменитель, — медсестра передала мне пакет и, попрощавшись, закрыла дверь. Меня раздирало любопытство, какая еще замена может быть дрожжам? Отъехав в сторону вместе со Славей и заглянув в пакет, я обнаружил там бутылку пива «Рижское Светлое». Мы оба были шокированы. Не успел я сказать и слова, как пионерка выхватила у меня пакет и куда-то побежала. Я бросился за ней в погоню. В итоге, она забежала в свой домик и закрылась там. Я взял костыли, поднялся с каталки и постучался в дверь пионерки. — Славя, открой! — я постучался еще раз, — если ты собираешься опустошить бутылку, то я разочарую тебя — по твоему состоянию и запаху будет известно, куда исчезло её содержимое. Спустя время, дверь открылась и оттуда вышла пионерка с серьезным выражением лица, всучив мне бутылку из-под пива. В руке она держала пакет с уже другой бутылкой. Похоже, перелила из одной в другую. — Избавься от бутылки, а я отнесу эту вожатой, — ответила Славя и ушла в неизвестном мне направлении. Я остался один, c бутылкой пива в руке. Посмотрев внутрь, я понял, что пионерка вылила не всё, и примерно пятнадцать процентов самого пива осталось в бутылке. — Ну, Славя же сказала избавиться? А каким путем — не важно, так? — подумал я и, зайдя за домик, отхлебнул сего слабоалкогольного напитка для рывка. Хотя в своем мире я редко когда употребляю алкоголь. Скажем так, я почти не употребляю его вообще. Могу лишь выпить шампанского на какой-нибудь праздник, но не напиваться до такого состояния, когда и связать двух слов без использования нецензурной лексики будет невозможным. Все-таки, чуть-чуть-то можно? Я же не водку пью. Но тут я услышал чьи-то шаги и поспешил спрятать бутылку, но я не смог. Меня обнаружила Алиса, в позе, говорящей сама за себя: «а я тебя спалила!». — Так-так-та-а-ак! — ехидным тоном произнесла Двачевская, — а что это мы тут делаем? — Кто мы-то?! Я тут один! — занервничал я и попытался спрятать пиво за спиной. — Да я вижу, что один. Чего за спиной прячешь? — рыжая приблизилась ко мне и попыталась вытащить из-за спины мою руку. Я стал противиться этому. — Женщина, дистанцию держи! — я попытался оттолкнуть ее, но не получилось, а попытка Алисы вытащить из моих рук бутылку увенчалась успехом. — Ого! — сказала она, осмотрев бутылку, и сделала глоток, — признавайся, откуда достал?  — Ну, в медпункте медсестра… — я не успел договорить, как меня перебила рыжая. — Так ты из медпункта утащил?! Хитёр! — похвалила меня Алиса и, сделав еще глоток, вернула бутылку, — вот только я же могу рассказать всё вожатой? Но могу и не говорить… — И эта услуга не бесплатна? Я угадал? — похоже, что сейчас я должен буду продать душу этому рыжему дьяволу, лишь бы она не сдавала вожатой, и моя репутация не портилась. — Да-а, дружок, — игриво сказала она, — тебе придется поработать. «Так, а не опьянела ли она за эти несколько глотков? И не закончится ли всё это дело совокуплением с рыжим демоном?». — Так что мне делать-то? — допив остатки пива и кинув бутылку в кусты, сказал я. — Доведи Лену до слёз, — ответила Алиса с ехидной ухмылкой, — скажи что-то обидное, сделай что-то, да хоть ударь! Мне плевать: главное — заставь ее реветь. — Что?! — возмутился я, — ты с ума сошла? Зачем мне это делать? — Ольга Дмитриевна! — стала кричать вожатую Алиса, но я тут же закрыл ей рот рукой. — Да ладно-ладно! Сделаю я это! — я убрал руку от губ Двачевской, и та сразу же переменилась в лице. — Ну, валяй, — ехидно произнесла рыжая, — она на лавочке сидит на площади, книгу читает. Только смотри! Я следить буду! Выйдя из «укрытия» вместе с Алисой, я сел в свою каталку, убрал костыли в пакет, что сзади и поехал на площадь. На скамеечке мирно и тихо сидела Лена и читала какую-то книгу. Двачевская спряталась за памятником Генде, а я сел на скамейку рядом с пионеркой. — Привет, — поздоровался я с ней. — Привет, — ответила она мне, улыбнувшись и посмотрев на меня, — как сплавали на остров? Со Славей? — Знаешь, хорошо, земляники много собрали, и… — я увидел Алису, недовольно посматривающую на меня, — …лис видали. — Лис? — удивленно переспросила Лена, а потом сказала: — там нет лис. Чем они питаться будут? Они земляникой не насытятся. — Слушай, Лен, а ты бы хотела стать актрисой? — спросил я, посмотрев на неё. — Актрисой? — покраснев, произнесла она, — не знаю, это же так много внимания будет. — А ты попробуй! Может, ты прирожденная актриса? Давай разыграем сценку небольшую: ты — влюбленная, я — влюбленный. Наши персонажи долго встречались, и влюбленный находит другую, и признается своей возлюбленной в этом, разрывая отношения. Ты готова? Пионерка сделала закладку в книжке и отложила её. Она развернулась ко мне и, сняв резинки, убрала свои хвостики. Получилась просто стрижка до плеч. — Начинай, — тихо сказала она, — или я начинаю? — Я начну, — сказал я и, прокашлявшись в кулак, вошел в роль: — Милая, нам нужно поговорить. — Что случилось, любимый? — встревоженно произнесла Лена. Похоже, она с самого начала вжилась в свою роль. — В общем, такая ситуация, что я нашел другую. Ты мне больше не нравишься и, нам придется расстаться. — Но как так? Т-ты же клялся мне в вечной любви! Как ты мог? — пионерка закрыла лицо руками и стала всхлипывать. — Прости, но мои чувства просто остыли. Я счастлив с другой. Лена расплакалась, а Алиса закивала и, показав большой палец, жестом подозвала меня к себе. — Лена, ты молодец! Мы больше не играем, — обратился я к ней. — Правда? — раскрыв лицо, радостно произнесла она. — Я даже поверил, что ты и вправду плачешь. Ты молодец! Тебе надо развивать свой талант! — Лена лишь мило мне улыбнулась и вновь взялась за книгу. Я попрощался с ней и вернулся к Двачевской. Та уже ждала меня, тихонько посмеиваясь. — Довольна? — недовольно произнес я. — Вполне, — ответила Алиса, — но на этом еще не всё! Я тебя не отпускаю, куда собрался? Теперь пойдем к домику Лены, вот тебе мел. Напишешь прямо напротив ее домика на асфальте: «Лена — дура». — Я этим мелом на твоем окошке кое-что другое потом напишу, — злобно пробурчал я себе под нос, взяв мел себе. — Чего-чего? — переспросила она, словно бы не расслышала моих слов. — Ничего, говорю, сделаю, госпожа, — недовольно пробурчал я. — А вот это мне уже нравится! Пойдем-пойдем! Вот лучше б не пил это пиво, выкинул бы бутылку в кусты, а содержимое вылил. Всё равно от такого малого количества я не опьянел, тогда и смысла его пить ровным счетом никакого. Пройдя с этим рыжим исчадием ада до домика фиолетоволосой пионерки, я присел на асфальт. — Пиши, — указательным тоном сказала Двачевская. Я написал на английском: «Лена милая девочка», надеясь на то, что она не знает этого языка. — Так не пойдет! — она ногой стерла мою надпись, — по-русски пиши. Прописными! Смирившись с условиями рыжей бестии, я стал писать то, чего бы наверное в другой ситуации не написал. Но на кону моя репутация в лагере. — Написал. Я свободен? — подняв голову к ней, сказал я. — Умоляй меня освободить тебя, — ехидно произнесла Алиса, скрестив руки на груди. — Я еще перед тобой унижаться буду?! — оперевшись на сидение коляски, я поднялся на ноги, — с меня довольно. Я и так выполнил твои пожелания, теперь еще и унижаться перед тобой? — Ой, а вон Ольга Дмитриевна идёт! Ольга Дмитриевна! — крикнула она вожатую и та подошла к нам. — Чего тебе, Двачевская? — спросила вожатая. — А вы знали, что вот он, — рыжая показала на меня пальцем, — распивает алкогольные напитки на территории лагеря. А ещё Лену до слёз довел и вот гадости про неё пишет на асфальте, — к слову, мела в руках у меня не было. Он лежал на асфальте, рядышком с надписью. — Так, подожди, а ну-ка дыхни, — обратилась к Алисе Ольга Дмитриевна. «Съела, рыжая?!» — злорадствовал я внутри себя. Рыжуха выпила больше пива, чем я, вот от нее и пасёт, а от меня — нет. Алисе пришлось дыхнуть, вожатая сразу поняла, что пила она, и потащила её разбираться к себе в домик. А я, тем временем, стер надпись ногой. Наконец-то я был свободен! Всё: теперь никакого алкоголя, он до добра не доводит! А если и пить — то где-нибудь в лесу, чтобы меня никто не мог увидеть. Но лучше вообще не пить, ведь мне кажется, что тут меня могут спалить, даже если я буду в каких-нибудь катакомбах. Свобода свободой, а вот куда мне идти… точнее, ехать, мне неизвестно. Пляж? Да уж скоро ужин, только в воду залезу — так горн заиграет. Музыкальный клуб? Не дай бог там эта трещетка сидит и поджидает того момента, когда я приду, чтобы опять нагрузить меня какими-то делами. Думаю, стоит навестить сторожа, у меня есть, что обсудить с ним. Прибыв к коморке охранника, я постучался в дверь и, получив согласие на вход, проник внутрь, закрыв за собой дверь. У Вячеслава Степановича уже были гости в виде Лёши. — Вот вы где! — сказал я, присев на стул. Алексей мирно попивал чай со сторожем. — Давайте выкладывайте, что у вас там вчера вечером случилось? — спросил сторож, мешая сахар в чашке. Мы с Лёшей коротко изложили смысл нашего вчерашнего конфликта. Охранник недовольно на нас посмотрел. — Вы на уши весь лагерь своими драками не ставьте, нам лишнее внимание не нужно! Устроили тут мне. — Такого больше не повториться, — виновато произнесли мы с пионером. — Ладно, но смотрите у меня, в следующий раз сам лично приду и опозорю вас перед всем лагерем, как Ольга Дмитриевна хотела сделать. И она бы сделала, если не я, — охранник отхлебнул чай из кружки. — В смысле? Вы сейчас о чём? — недоуменно спросил Лёха. — В таком! Я вашу вожатую задобрил, она вас хотела на площади публично осудить, зачитать вам нотации о том, что «порядочные пионеры себя так не ведут» да и выдать вам наказание какое-нибудь. Покумекал я с ней на эту тему, поменял её мнение на этот счет, должны мне еще будете, — сказал сторож и отставил кружку. — Ага, Вячеслав Степанович! А сами говорили, чтобы я за бабами не ухлёстывал, а сами? — посмеиваясь, сказал Лёша. — Так, — сторож грозно посмотрел на пионера, — цыц. Я тебя чего звал-то, Лёшка: я когда осмотр делал, я дорогу странную увидел, через лес ведет. И прямо к какой-то заброшке, я там походил немного, да люк странный увидел. Хотел открыть его, да не вышло. Вот сегодня из кладовки взял лопату, нужно сходить туда и попробовать лопатой открыть этот люк. Она кажется довольно прочной, потому вполне может помочь нам в этой «благой» цели. — А что там такого? Может, подвал и не более? Что мы там можем найти? — спросил я. — Ну как что? Вдруг какие-то секретные лаборатории? Советские эксперименты? Тайны? Секретные документы Сталинских времён? — начал перечислять Лёша, явно загоревшись этой темой. — А, это как в том шутере про американский спецназ на заброшенном острове, на котором проводились эксперименты с новым минералом в пятидесятых годах? — я никак не мог вспомнить название этой игры, но точно помню, что она была 2010 года выхода. — Я не силён в шутерах, — ответил Лёша, — я больше по стратежкам.  — В любом случае: скоро вечер, все лягут спать. Вы со мной? — посмотрев на нас, сказал охранник. — Увы, но вожатая уже придумала для нас занятие. Мы после ужина сразу же идем в поход, — ответил я. — Чёрт, тогда, завтра? — сказал сторож и в этот момент в дверь постучали. — Вячеслав Степанович, войти можно? — послышался голос вожатой. — Да, входите, — ответил сторож, и в коморку вошла Ольга Дмитриевна. Посмотрев на нас, она поставила руки в бока и недовольно сказала: — А вы тут что делаете? Ужин скоро! Марш в столовую! Мне с Вячеславом Степановичем надо кое-что обсудить. — Ольга Дмитриевна, чего вы так на них? Мальчики просто сидят, чай пьют, я им истории рассказываю, — начал заступаться за нас сторож. — В любом случае, — уже более спокойным тоном произнесла вожатая, — ребят, нам надо с дядей Славой поговорить. Идите ближе к столовой, а потом поход. Хорошо? Мы молча кивнули и вышли из коморки охранника. Мысль «ну и что это только что было?» проскользнула сама собой. По дороге в столовую, я заметил на площади Алису с метлой. Похоже, отрабатывает свое наказание. Двачевская кинула на меня злобный взгляд исподлобья и стала мести интенсивнее. Это лишь стало очередной причиной для того, чтобы позлорадствовать. «Чисти-чисти, раз-раз-раз». Я коротко рассказал историю с «заменителем дрожжей» Лёше, от чего тот лишь от души посмеялся. — Слушай, мне даже страшно этот торт есть! Вдруг опьянеем ещё? — сказал Лёша, — торт с пивом, сука, ну и пиз… — не договорив, пионер вновь не сдержал смеха. Я и сам не смог сдержать смеха и посмеялся вместе с Лёшей. Со стороны наверняка наше поведение смотрелось очень странно. Два пионера двигаются в сторону столовой и беспричинно смеются. «Ну точно под наркотиками» — подумала бы любая скамеечная бабушка. Добравшись до столовой, я взял свой поднос и сел на одинокий столик, Лёша же предпочёл компанию Мику. Вскоре, вернулась Ольга Дмитриевна с поздравлениями Шурика. Сюрприз удался, торт был готов как раз вовремя. Торт был действительно огромен, потому я и понял, зачем им нужно было так много земляники. Где-то там посмеивался Лёша, вспоминая, из чего конкретно делали этот чудо-торт. Ульяна же была в предвкушении и не могла спокойно сидеть на своем стуле, выжидая момента, когда ей достанется сокровенный кусочек. А что до меня? Мне было просто интересно, будет ли чувствоваться привкус пива в этом торте или нет. Наконец, вожатая подала мне маленькую тарелочку с куском торта. Я взял маленькую ложку, отрезал ей кусочек и положил в рот. Это был самый обычный торт без какого-либо намека на пиво. И всё-таки — как из пива можно сделать заменитель дрожжей? Бред какой-то. «А ведь рыжей ничегошеньки не достанется, она же на площади убирается. Может, оставить ей кусочек?». Я все равно наелся, уже не лезет, зачем торту пропадать? Лёша решил подсесть ко мне и выстрелить парочкой шуток про рецепт этого торта. Я же попросил своего товарища помочь мне вынести этот кусок торта из столовой и отдать его Двачевской. Почему бы не побыть котом Леопольдом? Дружелюбным, добреньким и терпеливым. Пионер согласился помочь мне в этом деле. Пока вожатая была отвлечена дегустацией торта, мы с Лёхой осторожно прошмыгнули к выходу. Когда я сел в каталку, он передал мне тарелку с ложкой, а сам вернулся в столовую, ведь он собирался еще доесть свою порцию. Поблагодарив товарища, я направился на площадь. Прибыв на место, я увидел сидящую на скамейке Алису, отдыхающую после тяжкой работы. Я подъехал к ней и протянул блюдце с тортом. — Задобрить меня решил? — недовольно сказала Двачевская, всё же приняв моё «пожертвование». — Нет, — ответил я, — просто решил оставить тебе. Ты же ужин пропустила. — Всё из-за «шляпы», — сказала Алиса и положила в рот ложку с тортом, — заставила меня пахать и лишила ужина. — Шляпа? — непонимающе переспросил я. — Ну, вожатая наша. Видел у неё панаму? Вот я и прозвала её так, — ответила рыжая. На долю секунды мне показалось, что она подобрела. — А я почему у тебя «гонщик»? — сказал я, поставив коляску на тормоза. — Потому что на своём «авто», — она указала ложкой на мою каталку, — рассекаешь по всему лагерю. А как еще тебя называть? — По имени пробовала? — По имени не интересно, да и к тому же, ты же все равно откликаешься на это прозвище. — Ну, в таком случае, ты не будешь против, если я буду звать тебя Дваче? Та посмотрела на меня таким взглядом, будто бы я собирался сейчас взрывать ядерную боеголовку в пяти метрах от её местоположения. В один момент, мне даже показалось, что она собралась пульнуть в меня ложкой. Но Алиса лишь вся покраснела от злости, оскалилась и прошипела: — Ещё раз так меня назовёшь, будешь в медпункте до конца смены лежать. — Ладно-ладно, я тебя понял, — сказал я, снимая свою «телегу» с тормозов, — я, пожалуй, поеду. — Испугался? Ну давай-давай, поезжай, — бросила она мне вслед. До конца ужина оставались лишь считанные минуты, которые я решил скоротать, осматривая старую «Волгу» у столовой. Около неё как раз стоял неизвестный мне пионер и копался в ее внутренностях. Я не осмеливался говорить хоть что-то ему, я просто наблюдал за ним. Он всячески пытался открыть дверь машины, но все его попытки были четными. Но тут послышался голос вожатой: — Лёня, ты чего с машиной делаешь? — Да я, — растерянно произнес он, — смотрю просто. Интересно мне просто, вот и смотрю её. — Отойди от машины, иди к площади, сейчас в поход все собираемся, — сказала ему вожатая. Тот покорно послушался Ольгу Дмитриевну и пошел в сторону площади. Вожатая посмотрела на меня. — А ты чего стоишь? — обратилась ко мне вожатая, — давай тоже на площадь. Жди там, а я скоро приду. Ольга Дмитриевна ушла в неизвестном мне направлении, даже не дав мне возможности сказать ей хоть слово. *** Похоже, что все были в сборе. Нас разделили по парам, и это решение вожатой мне сразу не понравилось. В компаньоны мне досталась Ульяна. Ну, конечно же! Зачем мне давать пару по возрасту, ведь можно дать гиперактивную и неугомонную Ульяну! Ну, зато не Мику, и то радует. Наконец, спустя еще пару минут пустой болтовни вожатой, мы отправились в сам поход. Мы шли самые последние. — А это правда, что тебе Лёшка в глаз дал? — посмеиваясь, спросила пионерка. — Какая тебе вообще разница? — раздраженно ответил я, — и что в этом смешного? — Так значит все-таки да? Ха! А за кого дрались-то? За Ленку небось? — За тебя, блин! Не твоё это дело, не лезь, — Ульянка нахмурилась и показала мне язык. — Злюка. Вскоре, мы прибыли на некую поляну. Вожатая поручила мне помогать Шурику и Электронику разводить костер, а Ульяне, Лене и Славе искать хворост. Честно говоря, компания этих двоих меня никак не впечатляла. У нас не было общих тем, виделись мы редко и общались тоже мало. Они не интересовались мной, а я не интересовался ими. Заготовив всё для костра, нам не хватало лишь одной вещи — огня. — Похоже, что я забыл спички, — пошарив по карманам, заявил Электроник, — Шурик, они у тебя? — Нет, — ответил пионер в очках, — я думал, что ты их взял. Алиса достала из кармана своей рубашки зажигалку и подожгла хворост, разгорелся костёр. — Двачевская, а зажигалка откуда? — поставив руки в бока, спросила вожатая. — У сторожа попросила. Специально, чтобы костер разводить, — ответила Алиса, вытаращив глаза на Ольгу Дмитриевну. — Смотри у меня! — вожатая пригрозила пальцем пионерке, но тут послышался крик Лены. Посмотрев в сторону звука, я увидел Ульянку, которая держала в руках какую-то жабу и показывала её Лене. — Убери её! Убери! — сжавшись, пропищала Лена. — Да не бойся ты! Это же мистер Надутый, он тебя не тронет! — сказала Ульяна, продолжая тыкать жабой жуть ли не в лицо фиолетоволосой. Но тут жаба прыгнула на юбку Лене. Пионерка взвизгнула и, скинув с себя земноводную зверушку на траву, убежала куда-то в сторону лагеря. — Сидорова! — гаркнула вожатая, — за Леной. Бегом! — Так там же темно! И страшно! — стала отнекиваться Ульяна. — Меня не волнует. Иди! — продолжала настаивать на своём Ольга Дмитриевна. «А вот и мой шанс слинять отсюда!» — подумал я и сразу же выдвинул свою кандидатуру по поискам Елены. — Ты? — удивленно переспросила вожатая, — ну, хорошо. Только не забудь вернуться, пожалуйста. И Ульяну заодно в лагерь проводи. — Чего?! — возмутилась Сидорова, — я же… — Ты уже достаточно за день сделала. Ты наказана, иди в лагерь! — Ольга Дмитриевна никак не могла отстать от Ульяны. А ведь Ульянка просто ребенок, за что ж её так? — Да ладно вам, Ольга Дмитриевна, она же не хотела никого обидеть. Почему вы так строги с ней? Пусть сидит тут! — заступился я за Ульяну и сам себе удивился. А точно ли это был Я? — Должна быть дисциплина! Если я ей буду каждый проступок прощать, то она ничему не научится и продолжит свои шалости, — вожатая настаивала на своём, — не надо за неё заступаться, пусть отвечает за свои проделки. — Вообще-то он дело говорит, — вступила в разговор Алиса, до этого стоявшая в сторонке, — вы ее постоянно наказываете. Простите её хоть один раз! Если еще раз ослушается вас — вот тогда наказывайте. — От кого я это слышу, Двачевская? Я бы поняла, если бы ты своим поведением от Ульяны отличалась, но ведь нет! — дискуссии Ольги Дмитриевны и Алисы я слушать не стал. Вожатая упертая, как баран, будет стоять на своём, и никто из пионеров не может на неё повлиять. Но зато может повлиять наш сторож, что смог очаровать Ольгу Дмитриевну. Ульяна за мной следом не пошла, что могло означать то, что Алиса всё же смогла уговорить вожатую. Но меня волновало совершенно не это. В моих планах было где-нибудь отсидеться, чтобы не участвовать в этом «походе», но планы поменялись: мне стоит найти Лену. Искать долго не пришлось, ведь она даже и не пряталась. Она просто сидела на скамейке, на площади и смотрела в одну точку, словно бы ничего вокруг нее больше не существует. Ее состояние меня немного напугало, но я всё же приблизился к ней. — Ты чего тут делаешь? — спросил её я, присаживаясь рядом на скамейку. — Сижу, — равнодушно ответила она, словно бы она под наркозом. — Ну, это я вижу, — сказал я, пытаясь вывести ее на диалог, — а почему бы тебе не вернуться в поход? — Это вожатая тебя за мной послала? — в её словах всё еще не было ни единой эмоции. — Нет. Просто я не понимаю, что можно делать в одиночестве? — Размышлять о произошедшем, например, — она посмотрела мне прямо в глаза, что было ей несвойственно, — а что? Ты думал я такая глупая и ничего не пойму? — Не понимаю о чём ты, — я не имел ни малейшего понятия, что с ней вообще происходит. — Я всё вижу, как ты на Славю смотришь и носишься за ней, — наконец-то, в голосе Лены появилась хоть какая-то эмоция — это была злость. — Так вот в чём дело, — все сразу же встало на свои места, я стал понимать поведение Лены. Ревность — проще простого! И мне предстоит нелегкий разговор сейчас. — Я твой намек поняла сегодня, — мне казалось, что с каждым словом, злость пионерки лишь настает, — за этой «сценкой» скрывался твой посыл, не так ли? И он был примерно такой: «я тобой попользовался, мне не понравилось, я ухожу к другой», я правильно говорю? — я удивленно смотрел на пионерку, не в силах сказать хоть слово, — ну чего ты молчишь? Совесть замучила? — по щеке Лены потекли слезинки, — зачем ты меня заставил поверить, что ты любишь меня так же, как и я тебя? К чему тогда этот поцелуй на танцах? Зачем всё это? Ты так решил поиздеваться над моими чувствами? — она закрыла лицо руками и разрыдалась. — Понимаешь, ты не так всё поняла. Просто в начале я, скажем так, не до конца разобрался в своих чувствах. То, что произошло тогда на танцах — это всплеск моих эмоций, которые я не смог сдержать, не более. К тому же, я уверен, что тебе лишь кажется, что ты меня любишь. Сама посуди — мы с тобой знакомы от силы дня три-четыре, а ты уже влюблена. Тебе не кажется это странным? Меня не за что любить. У меня нет каких-то особо отличительных качеств, ну или прекрасной внешности. К тому же я инвалид, а нужен ли я тебе такой? — она словно игнорировала мои слова и продолжала плакать, я решил приобнять её, но она всё так же никак не реагировала, — тебе лишь кажется, что ты любишь меня. Это всё ложь, которую ты сама себе подсознательно вбила. Не стоит так из-за меня убиваться, я — явно не тот человек, из-за которого ты должна лить слёзы. Ты встретишь еще в своей жизни достойного парня, он будет лучше меня во всём, с ним тебе будет лучше. — Не будет, — сквозь слезы проговорила пионерка, — мне другой не нужен. — Прости, — к горлу подкатывал ком, — но я тебя не люблю. Нам с тобой не по пути. Мне было невероятно больно смотреть на Лену в таком состоянии. Я ругал себя за то, что поцеловал ее тогда тем вечером. Я дал ей надежду на наши отношения, а потом отнял. Кто я после такого в своих глазах? Урод. Да, она вправе ненавидеть меня, избегать и игнорировать, ведь я заслужил это. Хотя я изначально не ставил себе целей встречаться с ней, ведь мне нравится другая. И теперь, из-за моей глупости, плачет невинная девушка, чьё сердце я только что разбил на миллион кусочков. — Уйди, — еле выдавила из себя Лена, не переставая плакать, — уйди от меня. Оставь одну, пожалуйста, уйди от меня, — она легко освободилась от моих объятий и отодвинулась от меня. Я не стал противиться, встал со скамейки, пересел в каталку и решил вернуться на поляну. Всё-таки, там я хоть как-то смогу отвлечься от плохих мыслей, что лезли без остановки. Мне было так же плохо, как и самой зеленоглазке. У меня нет ни единого оправдания своему глупому и необоснованному поступку. Но менять что-то уже поздно: дело сделано, сердце разбито, слёзы льются. Ничего не изменить. Уже подъезжая к поляне, послышались голоса, и даже смех, что означало, что пионеры вполне себе неплохо проводили время. Среди всех оказалась и Ульяна, сидевшая у костра. «Всё таки не выгнала» — подумал я, как мои мысли прервала Славя, подбежавшая ко мне. — Где ты пропадал? Я уже волноваться начала. — Не волнуйся, я тут, — ответил я и приблизился к ней, — Лена в домик пошла, говорит, что за день устала. — Да? Странно, как-то рано она пошла, еще даже девяти нет, — задумчиво сказала Славя, но тут же посмотрела на меня, улыбнулась и повела меня к костру. Должен был признать — я не прогадал, когда решил вернуться на поляну. Пионеры просто сидели и рассказывали какие-то забавные и не забавные истории из жизни, общались о самых обычных темах: кто кем станет в будущем, чем будет заниматься, кто о чём мечтает и чего боится. Я же сидел молча, смотрел на костер и сохранял тишину. Славя никак не могла оставить это «безобразие», и потому обратилась ко мне: — А ты чего молчишь? Скажи тоже что-нибудь! Я поднял голову к пионерке и, спустя пару секунд, ответил: — А разве мне есть что сказать? — Ну, хоть что-то расскажи! А то сидишь так тихо, будто бы нет тебя, — поддержала слова пионерки вожатая, — расскажи, например, кем в будущем ты хочешь стать? — В планах раньше было стать гитаристом, но в какое-то время я перестал этим увлекаться. Потом я начал рисовать и загорелся стать художником. Но и это занятие мне надоело, сейчас я подумываю стать переводчиком. — А гитару зря бросил! — сказала Алиса, до этого времени внимательно слушая меня, — может быть, что-то путное из тебя бы вышло. — Переводчиком? — с долей удивления переспросила вожатая, — может, все-таки, ты подумаешь подольше над этим? Мне кажется спрос на гитариста или художника куда больше, чем на переводчика. — Как я уже и сказал — эти занятия мне не интересны. — Ну, не сказала бы, Ольга Дмитриевна, — сказала Славя, — мне кажется, что переводчики тоже важны, не меньше чем гитаристы или художники. Вожатая уже хотела возразить, как вдруг со своего места встала Ульяна, и, после долгого молчания и сидения на месте, заявила: — А давайте рассказывать страшные истории и легенды?! Пионеры поддержали её идею и всё уселись вокруг костра. — Кто начинает? — спросил я. — А сейчас и узнаем! — ответила Ульяна, начав выбирать первого с помощью считалочки. Пальцем пионерка указала на Электроника. — О! Электроник, расскажи легенду о пионерских статуях! Мы ее с тобой недавно вспоминали! — обратился к товарищу Шурик. — Точно! — пионер приготовился рассказывать, и, усевшись поудобнее, продолжил: — Однажды, в одном лагере, был сумасшедший повар. В один день, когда все пионеры собрались на обед, повар запер детей и вожатых в столовой и поджёг её. Но единственный, кому удалось выжить, это был юный горнист. Мальчик затрубил в горн, надеясь на то, что кто-нибудь придёт на помощь. Но так горнист лишь выдал своё местоположение, сумасшедший повар добрался до него и зарезал своим тесаком, после чего залил его тело в гипс. Легенда гласит, что в каждой гипсовой фигуры пионеров, как например те, что у нас стоят у ворот, находятся тела людей из того лагеря. — И это всё? — недовольно произнесла Алиса, — бред какой-то. Почему повар был сумасшедшим? Какие у него были причины убивать тех людей? И откуда он гипс-то взял? — Знаешь, в мире много разных маньяков, — обратился я к рыжей, — и вполне, этот повар мог быть одним из серийных убийц, скрывающийся от полиции под видом повара. — В общем, спасибо тебе, Электроник, за эту легенду, — сказала Ольга Дмитриевна, — кто-нибудь хочет рассказать ещё какую-нибудь страшилку? — Я! Я! — запрыгала на месте Ульянка, — я хочу рассказать! — Хорошо, Ульяна, мы слушаем тебя, — ответила вожатая, после чего все затихли. — Эта легенда о таинственном подвале в одном из заброшенных домов. Родители запрещали своим детям подходить к этому дому и играть возле него, потому что там часто пропадали дети. Но один мальчик был уверен, что в этом подвале есть что-то интересное. Потому, однажды, он решил заглянуть туда. Открыв дверь, внутри подвала, в углу, он увидел страшную, обросшую женщину. Позднее, стало известно, что эту женщину поймали немцы во время войны и кормили человеческим мясом. Она привыкла к этому и каждую ночь, эта женщина выбиралась из подвала и находила себе новых жертв. Ульяна закончила рассказывать. Послышалось угуканье совы, от которого некоторые пионеры шугнулись. — А что же стало с тем мальчиком? — спросила Мику. — История умалчивает, — таинственно произнесла Ульянка, — но та женщина до сих пор ищет себе новых жертв. Она так же может поселиться и в любой другой подвал. — Ну, и как она, по-твоему, прожила без пропитания столько времени? — обратился к Ульяне Лёша, — нереалистично! А значит, и верить в это, мало кто будет! — А у тебя есть история получше? Я готова ее послушать! — съязвила Ульяна, за что получила предупреждение от вожатой. — Нет, у меня нет истории, но я, пожалуй, передам слово Коле, — все пионеры уставились на меня, — у него наверняка есть что-нибудь интересное. — Я бы послушала тебя, — мило произнесла Славя. — Валяй, рассказчик, — скрестив руки на груди, сказала Алиса, — может быть, хотя бы ты расскажешь что-то путное. — Ну, хорошо, — сказал я и решил поведать пионерам легенду, которую рассказывал мне мой интернет-друг, — в общем, эта легенда даже не наша, она из Америки, но тем не менее она довольно жуткая. Так вот, жил был девяти летний мальчик по имени Рэймонд Робинсон. Он был обычным ребенком, как и все мы — учился, веселился, играл с друзьями, любил своих родителей, — на этом я немного приостановился и бросил немного хвороста в костер, — однако, в один день, он увидел птичье гнездо на ветке дерева. Рэймонд решил взобраться на дерево и осмотреть гнездо, ему было очень интересно на него посмотреть. И вот, когда он уже почти добрался до цели, его нога соскользнула с ветки, мальчик потерял равновесие и машинально ухватился за провод троллейбусной линии. Затем последовал сильнейший электрический удар в тысячу с чем-то вольт. Рэй очнулся уже в больнице, и первое что он почувствовал, так это медицинские бинты, полностью закрывающие его лицо. Он захотел поднять руку, чтобы попробовать снять их, но, руки не оказалось. Рэймонд нащупал второй своей рукой лишь пустой рукав. К слову, он никогда не сможет увидеть свой новый облик. В результате электрического удара, он потерял оба глаза, нос и часть уха. Его лицо напоминало месиво, с отверстием для носа. Но, тем не менее, он стал жить дальше, — тут я решил изменить историю для некоего эффекта ужаса, — поговаривают, что когда он вырос, он покинул родной город и стал жить в заброшенных домах. Каждый, кому удалось повстречать Рэймонда Робинсона вживую, уже мертв. По разным обстоятельствам. Ходят легенды, что Рэймонд передает какое-то проклятие тому человеку, которого встретит, прогуливаясь ночью. В течение недели он умрёт, и этого не избежать. — Ну и чего тут страшного? — спросил Шурик, — он же в Америке живет, до нас не доберется! — А ты себе представь человека без глаз, огромной дырой с двумя дырками в качестве носа. Вот такого ночью встретишь — про всё забудешь. — В том то и дело что не встречу! Он в США, — продолжал спорить со мной пионер, — а наши никого не пропустят! — Мальчики! — встряла в спор вожатая, — не спорьте. Так вот, Коля, спасибо за легенду, мне лично понравилась. Давайте ещё парочку и уже будем возвращаться в лагерь! — Давайте тогда Алиса! — сказала Ульяна, — а то она только и может критиковать! — Хорошо-хорошо, — согласилась Двачевская, — эту легенду, наверное, тут все знают, но я ее перескажу еще раз, ведь лично она мне нравится: это легенда, про призрак пионерки. — Я о такой не слышал, — перебил её я. — Ты в «Совёнке» впервые? А я вот нет, — ответила Алиса, — мне в том году девчонки рассказывали её. В общем, жил был пионер, звали его Ваня. В него была влюблена пионерка из его отряда, которую звали Катя. И вот, Катя собралась силами, и призналась в любви Ване. Но тот отверг её признание и сказал, что ему нравится другая девочка. От горя Катя ушла в лес, где и повесилась. И ходят легенды, что призрак пионерки ходит по этим лесам, в полнолуние можно даже услышать её плач. Она не трогает людей, а лишь просто пугает. А сегодня, кстати, полнолуние. — Пф-ф! — фыркнул Лёша, — чё за бред? Откуда она верёвку-то взяла, чтобы повеситься? — Именно, — поддержал я Алексея, — странная какая-то история. — Ой, да ну вас, — обиженно проговорила Алиса и поднялась на ноги, — я лучше прогуляюсь. Пионерку никто не стал задерживать. Двачевская просто взяла и ушла. — Кто-нибудь ещё расскажет нам легенду? — произнесла Ольга Дмитриевна. — Я не против рассказать, — произнесла Славя, — эту легенду я услышала из другого лагеря, теперь хочу рассказать вам. Однажды, неподалёку от одного лагеря, было расположено озеро. Вожатые запрещали пионерам туда ходить, и никто не ходил. Кроме одного мальчика — Юрки. Он подумал, что не будет ничего страшного, если он ослушается взрослых. Его тела никто не нашёл, он словно пропал. Легенда гласит, что он утонул в том озере, и теперь его призрак мстит всем. Если уснуть у открытого окна, то есть вероятность, что призрак Юрика вселиться в тебя, и утопит, пока ты будешь спать. — Погоди, — обратился я к Славе, — у нас у каждого кровати расположены у окна. — Вот именно, — ответила пионерка и как-то загадочно улыбнулась, от чего мне стало жутко. После страшных историй, пионеры стали разговаривать друг с другом и обсуждать что-то. И за всё это время Алиса так и не показалась. Вожатая стала волноваться и даже начала жалеть о том, что вообще отпустила ее одну гулять ночью по лесу. — Ну где же она? — вся на нервах и чуть ли не плача, произнесла вожатая, — ребята, вам придётся её искать. Никто из пионеров не осмеливался идти в темный лес, ходить, блуждать по нему в поисках Алисы. Я возмутился трусостью всех присутствующих и, в знак протеста, решил выдвинуться в одиночку. Как только я поднялся и собрался идти в сторону леса, меня догнала Славя. — Постой! Куда же ты без фонарика собрался? — пионерка достала из кармана маленький фонарик, а затем включила его, — я с тобой пойду. — А зачем ты взяла фонарик с собой? — поинтересовался я, проходя вглубь леса, куда и шла Двачевская. — Ну, знаешь, чтобы делать так, — Славя снизу посветила на своё лицо, как это обычно делают в фильмах, когда рассказывают страшные истории, — но, почему-то не сделала, — девушка вновь стала освещать дорогу. — Если ты таким образом хотела напугать, то я тебя разочарую: с твоим милым личиком это бы не удалось, — сказал я и даже не смотря на Славю, что шла позади меня, я ощутил, как она заливается румянцем. — С-спасибо, — смогла выдавить она из себя, как вдруг посветила на ветку: — Смотри! На ветке висел пионерский галстук. Я подобрал его, осмотрел и предположил, что он принадлежит Алисе. — Похоже, что мы на правильном пути, — сказал я и вдруг услышал какой-то звук, — тихо! Слышишь? Этот звук напоминал мне… плач? Да, это был именно он. Я невольно вспомнил легенду Алиса о призраке. Стало жутко. Вдруг послышались чьи-то быстрые шаги в нашу сторону. Славя посветила фонариком в сторону звука и мы увидели Двачевскую. — Алиса! — крикнула помощница вожатой, — где тебя носило?! — Ребят, вы тоже слышите этот звук?! — сказала рыжая пионерка. Ее голос дрожал, а в глазах читался неподдельный страх. — Плач? — уточнил я, — да, тоже. Я уже подумал, что это ты. — Н-нет, это не я! — Алиса словно готова была расплакаться от испуга и подошла поближе ко мне, — я знаю, что это прозвучит глупо, но мне кажется, что это призрак пионерки. — Не неси ерунды, — стал успокаивать я пионерку, — это же просто легенда, глупая страшилка для детей, — я, честно говоря, и сам был немного напуган, но старался это максимально скрыть. — Тогда как ты объяснишь этот плач? — спросила меня Славя. — Не знаю, может, какая девочка потерялась? — предположил я, — Тут есть какие-нибудь деревни или другие ближайшие населённые пункты? — Есть, но она бы не смогла пройти так далеко, — ответила Славя. — В таком случае, есть только один способ это проверить, — сказал я и пошёл в сторону звука, — Славя? Ты со мной? — Нет-нет-нет! — пролепетала Двачевская, — я туда не пойду! Я в лагерь хочу, назад! — Алиса настолько была перепугана, что не сдержалась и расплакалась. — Ладно, Славь, отведи ее в лагерь, а я пойду один. — Ты что! — удивленно произнесла пионерка с фонариком, — я тут тебя не брошу! — Но и Алису мы бросить не можем, — за всем этим разговором я и не заметил, как плач стих, и послышались шаги в нашу сторону. Шаги приближались, а я и девочки стояли в оцепенении. Чувство страха сковало меня, не давая мне пошевелить своими конечностями. Время словно остановились. На свет показалась пионерская форма без галстука, и увидев её, Алиса завизжала. — Не кричи, — послышался голос Лены, — это я. — Лена?! — удивилась Славя, — а ты чего тут делаешь? И почему ты плакала? Красное и заплаканное лицо Лены показалось в свету фонарика. — Ленусь, ты чего? — ласково произнесла Алиса и приобняла фиолетоволосую, — обидел кто? — Постойте, а вы разве не в ссоре? — спросил я. — Мы помирились, — ответила рыжая, после чего вновь обратилась к Лене: — рассказывай! — Потом расскажу, — ответила пионерка, — а сейчас, давайте возвращаться в лагерь. — Кстати, о возвращении, — я протянул Лене пионерский галстук, — не ты потеряла? — Я, — ответила пионерка и взяла галстук, — спасибо. Мы пошли в сторону лагеря. Выходя из леса, я все никак не мог смириться с тем, что эти двое теперь помирились. А ведь ещё сегодня днём она меня заставлялась писать гадости про Лену и доводить ее до слез. Мы со Славей шли впереди, ведь у нас был фонарь. Лена и Алиса о чём-то тихо переговаривались между собой позади нас. Я и сам не заметил, как Славя близко идёт. Практически, прижимается. — Славь? — обратил я к пионерке, — ты чего так прижимаешься? — Ой, — засмущалась девушка, — я… просто не заметила. Я ничего не сказал в ответ, а Славя немного отошла от меня, но скоро вновь сократила дистанцию. Вскоре, мы уже были на площади. Помощница вожатой выключила фонарь и положила в карман рубашки. Домики Лены и Алисы находились в другой стороне, потому, они ушли, оставив нас со Славей на площади одних. — Коль, — произнесла она, заливаясь румянцем, — проводишь меня до домика? А то после всех этих историй, мне как-то жутко одной идти. — Хорошо, провожу, мадмуазель, — сказал я и подхватил ее за руку, — разрешите? — Разрешаю, — ответила пионерка, мило мне улыбнувшись. Путь до домика Славя мне хотелось растянуть до бесконечности. Я хотел идти с ней до края свету под ручку. Точнее, ехать. — А если бы это была не Лена? — сказала Славя, — что тогда? — То, я бы защитил тебя… и Алису. — «и Алису» в конце? То есть, ее в самую последнюю очередь вспомнил? — посмеялась девушка. — Ну, можешь так считать, — ответил я и не заметил, как мы уже пришли к домику старосты. — Это был отличный вечер, — сказала Славя, посмотрев своими прекрасными голубыми глазами в мои, — ты прям храбрец сегодня был, тебе в пору медаль дать! — Да ладно тебе, — засмущался я. — Медали нет, прости, — улыбнулась она, — но есть кое-что другое, — Славя наклонилась ко мне и уже хотела поцеловать меня в щеку, как дверь в домике Славя открылась и у порога стояла Женя. — А, я вам мешаю? — вылупив свои глаза на нас, сказала библиотекарша, — я просто голос Славя услышала и хотела ее в домик позвать. — Ладно, Коль, до завтра! — бросила мне Славя и забежав в домик, закрыла дверь. Вернувшись в домик Ольги Дмитриевны, я коротко изложил ей итоги наших поисков. Она была немного шокирована, но все же довольна тем, что мы нашли Алису. Зазевавшаяся вожатая не стала больше занимать меня вопросами, а лишь погасила свет в домике и легла спать. И мне бы тоже не мешало выспаться, ведь я же обещал Леше и сторожу проверить люк в старом лагере. Интересно, что там может быть? С этими мыслями, я закрыл глаза и погрузился в сон. Сегодня был явно насыщенный день…