Пионерская история

— Кто здесь? — крикнул я, посветив в дальний угол, где только что я заметил какой-то проскользнувший силуэт. Свет моего фонаря мерцал, а сердце в груди бешено стучало от страха. Дышать было трудно, в этом чертовом бункере захлопнулся люк, я тут заперт, запас кислорода был невелик. На стенах были развешены агитплакаты, разодранные и уже потрепанные временем. Стены были покрыты огромным слоем пыли, повсюду была паутина, что говорило о том, что место заброшено. Пройдя вперед по коридору, я увидел распахнутые двери, ведущие в некую лабораторию. Множество различных колбочек, мусора на полу, различных планшетов с записями. Химические перчатки на столе и папка, подписанная как «СЕКРЕТНОЕ ДЕЛО №455». Подойдя к столу и взяв папку в руки, я почувствовал, как чья-то холодная рука коснулась моего плеча. Существо развернуло меня к себе лицом, и я увидел перед собой знакомую мне фиолетоволосую пионерку. Глаза её были полностью черные, из них лилась какая-то черная, липкая субстанция, напоминающая чем-то чернила. Неестественно широкий рот, из которого тоже лилась эта неизвестная субстанция. Существо крепко схватилось за моё плечо и неестественным, дьявольским голосом провопило: — ПРОСНИСЬ! Я распахнул глаза, передо мной стояла Ольга Дмитриевна и слабо трясла за плечо. — Проснись! Проспишь всё на свете! От удивления я тихонько вскрикнул, резко подскочил на кровать, чем напугал вожатую. — Ты чего?! — испуганно произнесла вожатая, вытаращив на меня глаза. — Прошу прощения, кошмар приснился, — ответил я. — Не пугай так больше! — сказала Ольга Дмитриевна, а затем выдохнула, — пока ты спал, Славя заходила. Попросила сказать, что как ты проснешься, идти на лодочную станцию. Помочь ей с чем-то нужно. — Х-хорошо, — ответил я и начал потихоньку одеваться. После того, как я оделся и взял пакет с принадлежностями, я отправился умываться. Выйдя на улицу, меня встретил пасмурный день. Странно, казалось бы, что тут всегда может быть лишь одна погода — солнечная, но в этот раз все иначе. Было чувство, будто бы вот-вот пойдет дождь. Интересно, какие планы на день в таком случае будут у вожатой? Закончив водные процедуры и вернув пакет с принадлежностями, я решил незамедлительно отправиться к Славе на лодочную станцию. И какая помощь ей может понадобиться от меня? Проезжая мимо площади, я увидел Лену, сидевшую на скамейке. Как ни странно, но она поздоровалась со мной, и даже улыбнулась. Она попросила меня подойди к ней «на минуточку». В принципе, я не так уж и сильно торопился, потому нашел время для того, чтобы посидеть и послушать Лену. Хотя, я всё свое время сижу, о чём это я? Я подъехал к пионерке поближе, поставил коляску на тормоза и, посмотрев на неё, стал ожидать каких-либо слов. — Коль, — Лена вздохнула, — тут дело такое. В общем, мне очень стыдно за вчерашнее, то, что я говорила тебе. Просто, мне правда очень обидно, что ты проводишь время со Славей, а не со мной. Я понимаю, что сердцу не прикажешь, и я не могу заставить тебя любить меня, но, можно мы будем хотя-бы друзьями? — пионерка жалобно на меня посмотрела. — Такое чувство, будто бы я вчера что-то невероятно ужасное из твоих уст услышал, — успокаивающе начал я, — просто, понимаешь, я тоже люблю тебя. Но не так, как люблю Славю. Ты очень хорошая, правда, но мы были, есть и будем друзьями. — Я очень рада, что ты не игнорируешь меня, — сказала Лена, мило мне улыбнувшись, — можно я обниму тебя? По-дружески? — Хорошо, — согласился я, — валяй! Девушка приблизилась ко мне, нагнулась и обняла меня. Я понимал, что это ни капли не дружеские объятия с её стороны, она всё ещё любит меня, но пытается с этим бороться. Борьба с собственными чувствами — поистине сложный поединок. Я так же слышал, как бешено стучит ее сердце. Она с трудом отлепилась от меня, её щеки вновь были покрыты румянцем. — Я больше не держу, — в полголоса сказала Лена, — иди. Эта фраза для меня имеет два смысла. В первом имеется в виду, что она отпустила меня, отставила свои чувства ко мне прочь и приняла тот факт, что эта любовь не взаимна. Во втором имеется прямой смысл — что я свободен, и могу идти, а точнее ехать, по своим делам. Я отправился на лодочную станцию, где уже наверняка меня заждалась Славя. На пристани, свесив ноги в воду, сидела пионерка. Рядом с ней находилась маленькая горка гладких камней, которые она использовала для игры в «блинчики». Сколько времени она занималась таким занятием — я не знаю, но она явно ждала меня. Я подъехал к ней сзади и тихонько поздоровался, чтобы не напугать её. Она повернула голову ко мне и улыбнулась. — Проснулся? — Как видишь, — ответил я и поставил каталку на тормоза, — с чем тебе помочь нужно? — Знаешь, я немножко соврала, — ехидно произнесла она, — помощь мне не нужна, я просто хотела с тобой поговорить. Это про вчерашнее. — Да? О чём? Я слушаю, говори. — О Лене. Я так поняла, что ты вчера ей сказал, что не любишь её? — она продолжала кидать камушки в воду, — тогда, зачем ты заставил поверить её и даже меня в то, что вы встречаетесь? — Знаешь, я просто запутался в себе. Всплеск эмоций, который я не смог сдержать — вот так я и могу оправдать свой поступок. Я был так близок к ней, как ни с одной другой девочкой раньше. И мне показалось, что я люблю её. Но лишь позднее, я очухался, и понял, что мне это кажется. Это можно сравнить с алкогольным опьянением — тебе всё кажется другим, ты мыслишь по-другому и делаешь то, что никогда бы не сделал. Но потом ты трезвеешь, все становится на свои места. — Ты что, пил?! — с удивлением спросила Славя. — Нет, конечно, ты что? Я просто сравниваю. Я видел пьяный людей, они описывали свои ощущения и вот я… сравнил. Плохое сравнение, но просто пойми, что это был всплеск эмоций, который я не смог сдержать. Как будто бы… под гипнозом! — Так получается, ты к ней ничего не чувствуешь? — она посмотрела мне в глаза, в которых я видел проблески радости. — Мы с ней друзья, я буквально перед тем, как к тебе сюда приехать, об этом с ней говорил. С ней всё в порядке. — Ну, раз уж так, — сказала Славя и вытащила ноги из воды, — ты не будешь против, если я тебя позову погулять со мной сегодня вечером? — Да, было бы здорово, — ответил я, смотря на то, как пионерка надевает носки и туфли. — Замечательно, — сказала она, когда я полностью сфокусировал свой взгляд на светловолосой девушке с двумя косами, которые она заплела, как и обещала. Прозвучал горн. Мы оба знали, что это означает, что пора идти в столовую — трапезничать. Славя медленно пошла вперед, а я побрел за ней. В столовой уже собралась толпа голодных пионеров, занявшие все свободные столики. Оставалось лишь усаживаться с кем-то. Выбор был прост: садись с тем, кто раздражает тебя меньше всего. Славя решила занять место рядом с Женей, и я решил присоединиться, благо обе были не против. В этот раз завтрак пролетел для меня быстро. Я не обращал никакого внимания на посторонних людей, полностью сконцентрировавшись на еде. Словно бы всё, что меня окружало, встало на задний план, служило лишь фоном центра — тарелки с кашей. Пару раз Женя обращалась ко мне, но что она говорила — я не слышал. Возможно, из-за общего шума и громких переговоров пионеров с соседнего столика, а может я намеренно игнорировал её? Не думаю. Отставив пустую тарелку, я словно бы вернулся в мир людей. — Ты меня вообще слышишь? — послышался голос Жени, — чего глазами хлопаешь? Тебе говорю! — Что? — И ты хочешь сказать, что ты меня всё это время не слушал?! — рассердилась библиотекарша, переключившись на Славю: — и с тобой он тоже так? — Нет, — ответила девушка, — тут всё-таки шумно, может он тебя не расслышал? — Ладно, повторю еще раз, — вздохнув, сказала Женя, — если коротко: то ты сейчас допиваешь, а потом мы со Славей тебя ждем у библиотеки. На заднем дворе сад небольшой, там прибраться надо. — Сад? — переспросил я, — почему тогда я никогда о нем не слышал? — А ты вообще библиотеку посещаешь? — недовольно буркнула Женя, — куда уж тебе знать. Не поспоришь. Уж какое мне дело до библиотеки? А особенно учитывая, кто там за главного. Я не имею ввиду, что мне противна Женя, скорее, она просто не тот человек, на которого я хочу тратить свое время, которого у меня и так очень мало. Все-таки, уже конец первой смены, а оставшаяся неделя пролетит незаметно, раз-два, и уже мне пора будет уезжать отсюда. Вот только бы знать куда… — Ну, так ты идёшь? — пощелкав пальцами, сказала Женя и кинула на меня неодобрительный взгляд. — Да, чем быстрее начнем — тем быстрее закончим! — ответил я и, допив кофе, вышел из-за стола и побрел к библиотеке в одиночку, пока Славя и библиотекарша доедали свой завтрак. «Заставили работать, падлы» — подумал я, — «да я в суд на вас подам! За принуждение к работе человека с ограниченными возможностями!». Ладно, отставить дурачества! По пути в библиотеку я встретил Лёшу. Тот, увидев меня, сразу же подозвал к себе. Подъехав к нему, пионер оглянулся и, убедившись, что рядом никого нет, проговорил: — Планы поменялись. Насчет старого лагеря: вожатая меня как будто бы специально нагрузила делами, так что я с вами не пойду. — Ох, ладно. Я скажу дяде Славе, что мы работаем вдвоём. — Ладно, спасибо! Я надеюсь на вас! — и тут Лёша посмотрел куда-то мне за спину, послышался голос Мику. — А вот ты где! — обратилась японка к пионеру, — ты же придёшь сегодня в музыкальный клуб вечером? Ты не передумал? — Да, я непременно приду, — ответил Лёша, на что Мику улыбнулась и, чмокнув его в щёку, куда-то упорхала, что-то напевая себе под нос на японском. — Вожатая, значит, нагрузила? — скрестив руки на груди, сказал я, посматривая на Лёшу. — Ладно-ладно! Я просто решил весь вечер провести с Мику, — ответил пионер. — Эх! А сам-то что говорил? «Не бегай за девочками, не привязывайся», — я вздохнул и посмотрел на пионера, — ладно, гуляй, студент. Пока мы вместе с Лёшей точили лясы, ко мне уже подоспели Женя со Славей. — Привет, Лёш, — поздоровалась помощница вожатой, — ты Коле помочь пришёл? — Я? Да знаете, у меня там своих дел полно, я, пожалуй… — пионера перебила библиотекарша. — Нет-нет! Ты уже достаточно избегаешь меня, теперь-то ты не отвяжешься. Пойдём, дружок, а то ты ленишься много. Для тебя работа тоже есть. «Вот ты и попался, дружок, блять!». Лёша не смог придумать какую-то отговорку, чтобы слинять от нас. Теперь мы вчетвером пошли в сторону библиотеки. — Так, ты, — библиотекарша посмотрела на Алексея, — идёшь со мной в библиотеку, будешь протирать пыль с книг на верхних полках. Мы с Леной вчера не закончили, вот теперь с тобой завершим. А вы двое, — Женя теперь переключилась на меня и Славю, — в нашем маленьком саду посадите деревце, а еще цветы полейте. Ещё желательно кусты постричь. Да и с вас, думаю, хватит. Мы поделились на условно две команды. Мне несказанно повезло, что я был в команде со Славей. Не буду лукавить: я бы в любом случае нашел способ, чтобы побыть с голубоглазой девушкой. Вместе с помощницей вожатой, мы выбрались на задний двор библиотеки. Сад был действительно небольшим, хотя, я бы назвал это аллеей, нежели садом. По сторонам стояли кусты, ограждающие территорию заднего двора. В самом центре стояла беседка, рядом с которой находился колодец с водой. В углу находился маленький сарайчик, в котором, предположительно, лежали разные садовые принадлежности. Славя открыла этот сарай и мои предположения подтвердились. Пионерка щелкнула выключателем, и помещение озарилось светом одной маленькой лампочки, висящей на потолке. Девушка взяла две пары перчаток, одну из которых она надела сама, а вторую дала мне, которую я использовал по назначению. — Подержи, — Славя передала мне лейку. Я взял лейку в руки, после чего пионерка взяла садовые ножницы. — Полей цветы, а я пока подстригу кусты. Всё просто, — сказала пионерка, — справишься? — А почему я не справлюсь с такой легкой работой? — я был настроен на работу. Впервые, за всё время пребывания в лагере. — Вот и отлично! — Славяна мило мне улыбнулась и, развернувшись, вышла из сарайчика. Выйдя из сарая, я стал взглядом искать цветы. Я их нашел достаточно быстро, стоило лишь посмотреть в сторону беседки, вокруг которой были усажены и ограждены красивые, яркие, красные розы, фиалки и сирень. Подойдя на своих «четверых» (можно ли так выразиться?) к растениям, я наклонил лейку, в ожидании того, что сейчас из маленьких дырочек польётся вода, но этого не произошло. — Не получается? — посмеявшись, сказала пионерка, — там воды нет. Давай я налью из колодца, — Славя подошла ближе ко мне, в ожидании, когда я протяну ей лейку. — Я и сам могу, — уверенный в своих силах, сказал я и побрел к колодцу. Но пионерка не собиралась отставать, и, догнав меня, она, всё же, выхватила у меня из руки лейку. Вскоре, она вернула мне лейку, но уже наполненную водой. — Я бы мог и сам, — забирая лейку, произнес я. — Тебе не нравится, когда тебе помогают? — произнесла Славя. — Не в этом дело. Просто я действительно мог бы сделать это сам. Я, конечно, благодарен тебе за то, что ты беспокоишься за меня, пытаешься помочь, но я правда могу справиться с этим самостоятельно. Если мне нужна помощь — то я прошу о ней, если же нет, то не прошу. Разве не логично? — Да брось ты, — сказала она мне, — не делай из мухи слона, а лучше принимайся за работу, самостоятельный ты наш! Я уже привыкла всем помогать, ничего не могу с собой поделать. Вот такая я, — на этих словах Славя закончила свой разговор со мной и принялась за работу. Вернувшись к цветам, я стал их поливать из лейки. Я никогда раньше обращал никакого внимания на цветы, но тут я стал любоваться их красотой. Такие яркие, пышные, красивые. Теперь понятно, почему они так нравятся девушкам. И отсюда же вытекает их немалая цена в магазинах. Интересно, а какие цветы нравятся Славе? Ну или Лене? Да вообще, всем представителям прекрасного пола в этом лагере? — Славь, — обратился я к девушке. — М? — А тебе какие цветы нравятся? — Почему ты спрашиваешь? — смутившись, сказала пионерка, подстригая кусты. — По той же причине, почему человек летает в космос: мне интересно. — Ромашки, — недолго думая, ответила она, — на них можно гадать. А ещё из них чай делают. Да и выглядят они красиво. — Интересно. А я думал розы. — Розы, кстати, Лене нравятся. Мы с ней на днях общались в столовой, и она между слов сказала, что любит чёрные розы. — Вполне могу ее понять: чёрная роза — необычный цветок, какой-то диковинный, я бы сказал, интересный. — Завораживающий, — дополнила Славя, заканчивая подстригать кусты, — моей маме нравятся фиалки, а тёте сирень. — Моя мама любит розы, — и я не солгал, это была правда. Не знаю зачем, но я поделился этой информацией со Славей? — постоянно цветы покупает. В своей комнате весь подоконник ими заставила, так ещё и в моей. Поливает их постоянно, пересаживает, ухаживает. — Интересно, — увлечённо сказала пионерка, — я бы посмотрела на эту красоту. — Хочешь посмотреть на красоту? — я перестал поливать цветы, посчитав, что им уже достаточно, — тогда, могу лишь посоветовать посмотреть в зеркало. — Спасибо, — хихикнув, застенчиво произнесла девушка и стала поглаживать свою косу, — ты как там? Закончил? — Да, завершил, — ответил я, — что дальше? — Женя ещё сказала навести порядок в сарае, — ответила она, — там давно никто не убирался. — Странно, а я думал, что тут все стараются отполировать всё до блеска. Разве нет? — Прошлая смена была аж год назад, весной, — ответила девушка, — никто до этого момента не убирался там. — Прям таки никто? Даже вожатые не заглядывали, чтобы протереть пыль? — Нет, почему же, заглядывали, но чтобы прям конкретно взяться за уборку в сарае — никто. Добровольцев не нашлось. Вполне логично. Сад — явно не популярное место в этом лагере, значит, и нет смысла убираться в сарае, расположенном в месте, куда и так, практически, никто не ходит. Вновь открыв дверь в сарай, я лишь только сейчас увидел бардак, что там творился. В углу стояли какие-то доски, рядом валялся молоток и маленькая коробочка с гвоздями, коих было не так уж и много. От силы штук восемь-девять. На полу были разбросаны пустые, грязные мешки, как из-под картошки. — И куда это всё убрать? — спросил я, поглядывая на весь этот бардак. — Ну, — задумчиво протянула пионерка, почесав затылок, — доски можно в кружок кибернетики отнести. И гвозди с молотком, ребятам может пригодиться. А вот мешки грязные, их уже вряд-ли куда-то можно деть. — А разве кибернетикам нужны доски? Мне кажется, им куда более интересны различные микросхемы, электроприборы и детали, нежели чем доски, гвозди и молоток. — На прошлой смене они сделали скворечник. Он, кстати, до сих пор висит где-то на одном из деревьев, — Славя оглянулась вокруг, — но не тут. Где-то рядом с клубом кибернетики. Так, может быть, они сделают нечто подобное? — Может быть, — ответил я, посматривая на эти доски, — я принесу им эти доски, однако, если они их не примут, я не знаю, куда их убрать. — Примут, не переживай, — сказала пионерка, — отнеси им, если тебе не сложно, пожалуйста. А я тут подмету, порядок наведу. С тебя хватит на сегодня труда. — Поблажки мне даешь? Не надо, не убудет, если я потружусь побольше. Я им отнесу, затем вернусь к тебе, помогать буду. — Ладно, помощник ты мой, — повернувшись ко мне, произнесла Славя, — смотри только не урони по дороге. Я лишь кивнул ей, положил доски в один из мешков, что был более менее чистым, повесил его на ручку своей каталки, и поехал к кружку кибернетики. «Интересно, а что же все-таки скрывает Славя?» — подумал я, проезжая мимо площади. «Она ведь явно что-то недоговаривает. Что значит «помощник ты мой»? Почему именно «мой»? Почему она делает акцент именно на этом местоимении? Она же сама сказала, что не рассматривает меня как парня, а теперь уже я её помощник? Биполярочка, мадам…». Да и вообще: с этими девушками и моими чувствами к ним, я уже совсем забыл о том, что хотел раскрыть все тайны и недоговоренности этого лагеря. Но, с другой стороны: все выглядит таким живым и обычным. Вот, например, те же Шурик с Электроником: чем не живые люди? Две личности, я бы сказал. А Алиса? Ульяна? Лена? Славя в конце концов? Чем не личности, с собственным характером, мировоззрением и мнением? Они такие же живые, как и я сам. Почему я вообще должен волноваться тем, как я попал сюда? В конце концов: лето, я молодой, вокруг меня симпатичные девушки. Почему тогда я должен искать способы сбежать отсюда? Почему я вообще всегда ищу какие-то скрытые подтексты абсолютно во всём? Тем временем, я уже приблизился к клубу кибернетики. Поднявшись с каталки, я подошел к дверям и постучался. Никто мне не ответил. Попытавшись открыть дверь, я понял, что она заперта. — Их тут нет, — послышался голос Алисы позади меня. — Да ты следишь за мной что ли? — произнес я, развернувшись к ней лицом. — Уж так исторически случилось, что мне тоже понадобилось заглянуть в кружок кибернетики. Если ты не знал, это общественное место, его каждый пионер в этом лагере может посещать. Америку для тебя открыла, не правда ли? — по тону и в целом по речи девушки, я смог понять, что она явно была не в духе. — Как мило. Для меня еще никто не открывал Америку, — съязвил я, но заметив разъярённый взгляд рыжей бестии, сразу же понял, что совершил ошибку, — так зачем тебе сюда? — Помощь нужна, — скрестив руки на груди, ответила она, и посмотрела по сторонам. — Ну, я тут, прямо перед тобой. С чем помочь? — Пойдем, — вздохнув, произнесла пионерка и, сделав пару шагов, жестом подозвала меня к себе. Сев в своё «транспортное средство», я стал следовать за Алисой. Девушка привела меня в лес. Выехав на тропинку, она резко завернула в сторону ели. — Куда ты… — лишь успел произнести я, как услышал писки птенца. Подобравшись ближе, я увидел у дерева небольшое наспех сделанное гнездо из еловых веток и сухой травы, предположительно, сделанное самой Алисой. — Я нашла его случайно, когда прогуливалась по лесу. У него что-то с крылом, видишь, как он пытается выпрямить его? — сказала девушка, легонько поправив больное крыло птенца, — ну не могу же я его тут оставить?! Он же тоже живой, как и мы! Ему помочь нужно. — И что ты с ним конкретно делать собираешься? — прямо спросил я. — Не знаю, — ответила она, — но и бездействовать будет тоже неправильно! — О какой помощи идет речь, если ты даже толком не знаешь, как помочь? — произнес я, еще раз посмотрев на беспомощное животное. — Может, Виоле его показать? — Я не думаю, что наша медсестра сможет помочь в этой проблеме. Все-таки, ее специальность это лечить людей, а не животных. — Но попробовать сделать хоть что-то стоит! — Что с тобой? С каких пор тебя волнует что-то подобное? — у меня было ощущение, будто бы передо мной совсем не та Алиса, которую я видел всё это время. — Меня всегда это волновало! — заявила рыжая, поднявшись с колен, — если ты это не замечал или не знал, то поздравляю, теперь ты знаешь! — Хорошо. Я думаю, что Лена наверняка знает, как ему помочь, книжек-то много читает! Возможно, сможет помочь? — Вот тогда ты и иди за Леной, веди её сюда. Твоя же идея! А я тут останусь, за ним послежу, — Алиса присела на землю рядом с самодельным гнездом. — Хорошо. Может, ты хотя-бы знаешь, где она была в последний раз? — спросил я пионерку, на что лишь она пожала плечами. Сев в каталку, я решил отправиться сначала на площадь, ведь обычно фиолетоволосая красавица сидит именно там, читает книгу на скамейке. Прибыв на площадь, я увидел нервную вожатую. Она о чем-то расспрашивала нашего сторожа, а рядышком стояла Славя. Пионерка подозвала меня к себе, на что обратила внимание Ольга Дмитриевна. — Коля! — обратилась вожатая ко мне, — ты Шурика с Электроником не видел?! — Нет, не видел, — ответил я, — я вот как раз к ним в клуб стучался, доски хотел отдать, а они не открывают. — Обед скоро, а их всё нет! На завтраке не появлялись, в кружке их нет! — вожатая посмотрела на дядю Славу, — ну что вы молчите? Скажите всё, что знаете! Ну как вы вообще смогли упустить это? Вы же сторож! Куда они пропали?! — Ольга Дмитриевна, я вам еще раз говорю, что я ничего об этом не знаю. Смена была спокойной, ночью никто не ходил. Когда обход делал — все в домиках были. И ночью и утром! — Утром во сколько часов? — спросила Ольга. — В пять где-то, и в шесть еще дополнительный обход делал. — Ну, вот значит в полшестого они и ушли куда-то! — вожатая настолько перенервничала, что вся покраснела, — голова-то как разболелась! Ой… Вожатая присела на скамейку, Славя сразу спохватилась, и стала успокаивать Ольгу Дмитриевну. Я же стал вести диалог с Вячеславом Степановичем. — Что происходит-то? — Шурик с Электроником усвистали куда-то. С самого утра их нет в лагере, обед уж скоро, а их всё нет и нет. Вот куда уйти могли? — Может, в лесу потерялись? — предположил я, — всё-таки, он огромный: потеряться в нём проще простого. — Согласен, может быть и такое: уже были случаи, когда пионеры пропадали в лесу, но находились. Не без нашего вмешательства, конечно, — эта речь была явно успокаивающей. Но не для меня, а для вожатой, которая краем уха слышала наш диалог, — найдутся! Мы будем искать! Краем глаза я заметил, как к площади подходит Лена с книгой в руках, которую она, как ребенка, прижала к груди. Она осмотрела меня с охранником, Славю с вожатой и, подойдя к нам, спросила: — А что случилось? — Шурик и Электроник пропали, — одновременно ответили мы со сторожем. — Как пропали? — удивленно посмотрела на нас пионерка, вытаращив глаза. — Ну, так, — начал объяснять Вячеслав Степанович, — с самого утра их нет. Даже на завтраке их не было. А сейчас уж обед скоро, а их всё нет. — А смотрели в их кружке? — Сам лично проверял, — ответил я, — их там нет. Закрыто. — Но они же найдутся, верно? — Лена вопросительно посмотрела на сторожа. — Конечно, Леночка, не переживай. Ладно, у вас еще есть время до обеда: минут пятнадцать примерно, погуляйте, — сказал охранник и, спрятав руки в карманы штанов, ушел в свою будку. Пионерка уже собралась уйти, как я схватил ее за плечо и развернул к себе: — Постой, — она ошарашенно посмотрела на меня. Честно говоря, я думал, что она даст мне пощёчину, — там Алиса тебя зовет. — А где она? — пролепетала Лена, лишь сильнее прижав к себе книгу. — Давай за мной, я покажу где. Это много времени не займёт, — произнес я. В ответ девушка кивнула мне. Я привёл её на то самое место, где и сидела Алиса. Услышав наши шаги, рыжая пионерка нас к себе. Подойдя к дереву, Лена сразу же увидела в гнезде маленького птенца и стала им умиляться. — Какой милый! — произнесла она и присела рядом с гнездом, — Алис, ты где его нашла? — Когда прогуливалась по лесу, писк услышала: а это он был. У него с крылом что-то! — ответила рыжая пионерка, и показала больное крыло птенца Лене. — Он сломал его как-то, — заявила девушка, положив свою книгу на траву рядом с собой. Лена подняла голову и на ветке, находившейся на небольшой высоте, увидела еще одно гнездо, — свалился, похоже. Попытался взлететь, но не получилось. Бедняга. — Как мы ему можем помочь? — спросил я. — Перебинтовать крыло будет достаточно. Покормить его еще, желательно. Проголодался, наверное, — ответила Лена, поглаживая указательным пальцем птенца по голове. — До обеда успеем управиться? — вспомнив об ограниченности времени, спросил я у Лены. — По сути, должны, — ответила пионерка, — если поторопимся. Бинты нужно у Виолы спросить, я думаю, что она разрешит нам их. Лена поднялась с земли, отряхнула юбку от грязи и подняла книгу. Выйдя на тропинку, она посмотрела на нас и крикнула: — Давайте быстрее! Алиса осторожно взяла в руки птенца, который был явно не рад такому раскладу событий и стал сопротивляться. Тот стал клевать пионерку за руки, но вскоре, отставил попытки сопротивления и решил принять свою судьбу с мужеством и отвагой. Мы прибыли к медпункту. Лена постучала в дверь, которую, вскоре открыла Виола. — Что у вас произошло? Поранились? Повесились? ой, тьфу ты, порезались? — Нет, с нами всё в порядке, проблемы у кое-кого другого, — Алиса показала медсестре птенца. Виола надела очки, прищурила глаза и смогла разглядеть маленького, раненого «бойца». — Нам бы бинт, крыло ему перебинтовать, — сказала Лена, — не могли бы вы… — Конечно! — перебила медсестра пионерку, — подождите минуточку. Виола зашла в медпункт и, спустя несколько секунд, позвала нас к себе. Мы прошли внутрь, где уже всё было готово к непосредственному процессу перевязки крыла. Я же в этом участвовать не стал, списав всё на то, что у меня есть ещё дела. Хотя дела у меня действительно были: нужно было что-то сделать с досками. — Стоп, — подумал я, — может, я их охраннику сбагрить могу? Чтоб не таскаться с ними по всему лагерю. А может, они ему самому пригодятся? Как только я собрался ехать к Вячеславу Степановичу, как прозвенел горн. Настало время обеда. Прибыв в столовую, я взял свой обед и направился за столик. Поедая борщ, я услышал голос вожатой: — Ребята, попрошу минуточку внимания! — все пионеры тут же устремили свой взгляд на Ольгу Дмитриевну, — спасибо. Я бы хотела вас оповестить о том, что Электроник и Шурик с самого утра пропали. Я считаю, что мы должны организовать поиски. — И где мы должны искать? Есть хоть какие-то зацепки? — спросил один из пионеров. — К сожалению, никаких зацепок нет, — ответила вожатая, — но мы должны обыскать все окрестности. — То есть, вы предлагаете нам бродить по всему лесу, имея риск так же потеряться, чтобы найти этих двоих? — сказал я, не имея перед собой цели заниматься поисками этих двоих. Ведь, согласитесь, перспектива не заманчива: обыщи весь лес, потеряйся, а потом мы будем искать тебя. — Да как ты так говорить можешь? — возмутилась вожатая, — твои товарищи потерялись! А ты заботишься только о себе? Тебе должно быть стыдно за то, что ты такой эгоист! — Я не о том, что Я не хочу в этом участвовать, а о том, что вы подвергаете угрозе пионеров, которые будут шастать по лесу и искать Шурика с Сыроежкином, — ответил я, — почему вообще этим должны заниматься мы? А как же полиция? Почему вы не можете её вызвать? — Какая полиция? Милиция! — поправила меня Ольга, — это раз. А два: у нас нет телефона, чтобы позвонить. Телефон есть только в Рай-центре: именно оттуда я завтра позвоню, если мы их так и не найдем. — А что если они сами найдутся? Придут к вечеру, расскажут, где были, — сказал я, надеясь, что ко мне прислушаются. — Проблемы не решаются сами собой, — ответила вожатая, — их надо решать. Я хочу видеть вас всех после обеда на площади. Там я вас поделю на команды, вы поищите в определенных зонах и возвращаетесь назад. Так что, как пообедаете — сразу же на площадь. Ясно? Пионеры хором ответили «да», и я в том числе. Вернувшись к дегустации, я подумал: а что, если Электроник и Шурик тоже приметили старый лагерь? Вдруг они отправились туда, чтобы открыть тот самый люк, о котором говорил дядя Слава? Это мне и стоит обсудить с охранником. — Приятного аппетита, — сказала Славя, решив сесть рядом со мной. Однако, подноса с ней не было, видимо, она уже поела. — Спасибо. А ты чего не взяла поесть? — Я уже пообедала, — ответила пионерка, — ты правда думаешь, что они могут сами вернуться? — Это лишь мое предположение, имею ли я его, в конце концов, озвучить? Или мои права совсем ущемлены? — увидев недоуменное лицо Славяны, я решил сгладить ситуацию: — да я шучу! Конечно, могут. Может, какой шалаш обустроили в лесу, там сидят? А к вечеру в лагерь вернуться. — Да какой шалаш, Коля! Ты не видел разве, как они палатку еле-еле ставили? Какой уж шалаш? — Как-то не заметил, — задумчиво ответил я, — ну, может детали ищут для своих «вундерваффлей»? — Что? Какие вафли? — непонимающе спросила меня Славя. — Ну, изобретений, я это имел ввиду. — Я даже не знаю, где они их могут достать. У меня есть, конечно, предположения, но я не думаю, что они туда сунутся. — Куда? — с интересом произнёс я, посмотрев девушке в глаза, — скажи! Мне интересна любая догадка. — В старый лагерь, — понизив тон голоса, сказала Славя. — А что он вообще из себя представляет? Что это такое? Почему он «старый» и что в нем такого, что ты так понизила тон, когда назвала его? — Я не знаю, — ответила она, — мне лишь только пионеры рассказывали недавно про этот старый лагерь. — И что рассказывали? — Легенды всякие, что там живет девочка-кошка, ворует из столовой еду и себе запасы на зиму делает. Про призраков рассказывали, но я в это не верю. А по делу: что это вообще такое и почему его боятся — никто не знает. Просто веет от него мистикой какой-то. — А ты сама была там? Видела его? — Нет, ты что! И никакого желания идти туда у меня нет. Этот корпус же старый, того и гляди развалится. Опасно там ходить. А вдруг потолок обвалится? — Резонно, — ответил я, — но пока-что, это наше единственное предположение, где они могут быть. — Я в любом случае не пойду туда, — стояла на своём пионерка, поглаживая свою косу. Вскоре, закончив обед, мы со Славах отправились на внеплановую линейку на площади. Мы были первыми, кто прибыл на неё, потом нам пришлось ожидать остальных. Через ещё десять минут, все были в сборе. Поставив нас в строй, вожатая начала говорить: — Итак, Шурик с Электроником пропали. Сейчас уже прошёл обед, а их всё нет. Я специально приготовила карту местности. Итак, смотрите, — Ольга Дмитриевна показала нам карту, на которой разноцветными маркёрами были помечены определённые зоны, — всё просто: команда синих ищет в той зоне, которая помечена синим, красная — красным, желтая — жёлтым. В команду синих входят: Вишневский Лёша и Ефимов Коля, в команду красных входят Сидорова Ульяна и Двачевская Алиса, а в команду жёлтых входят Тихонова Лена и Ясенева Славя. Все остальные, кого я не перечислила, входят в команду зелёных, ваша территория самая большая, но и вы самая большая команда. Так что, лишь только совместным трудом мы сможем отыскать наших товарищей. Я одному человеку из каждой команды дам карту, с его выделенной местностью для поисков, — Ольга Дмитриевна стала делать то, о чем она только что сказала, — теперь приступайте к поискам. К ужину собираемся вновь здесь и каждый говорит то, что он нашёл. Может, какие-то следы, вещи или ещё что-то, что поможет нам в наших поисках. — Можно вопрос? — послышался голос Лёши. — Да, Лёша, я тебя слушаю. — А чем вы будете заниматься всё это время? — Я вхожу в команду зелёных, я же не назвала своё имя, правильно? Значит, я попадаю в «зеленую» команду. Если тебе нужен конкретный ответ: я буду искать, так же, как и ты с Колей. Ещё есть у кого-либо вопросы? — в ответ донеслось лишь молчание, — хорошо. Приступаем к поискам! *** — А ты вообще уверен в том, что мы найдём их? — проезжая по неровной лесной местности, сказал я, стараясь не упасть на бок. — Ну, я бы сказал, что у нас есть два варианта: мы найдём два обглоданных волками трупа, либо не находим ничего. Ну и третий, маловероятный, что мы их тут найдём. — Нет, я имею в виду: вообще. Мы их найдём? Я хочу просто услышать твоё мнение на этот счёт. — Честно говоря, — чуть не споткнувшись об корень дерева, сказал Лёша, — честно говоря, мне плевать на этих двоих. Что один, что другой на педиков смахивают, — я не смог сдержать смех, — а что ты смеёшься? Правда! Все время они вместе, на танцы никого из девочек не пригласили, тебе это ни о чем не говорит? — Ты не забывай, в каком временном промежутке мы находимся: в СССР геев нет! Никакой гомосятины. Зато в наше время эти слова считались бы оскорблением меньшинств. — Ну, это государство так говорит «нет». Ну, а в тихаря-то явно были любители поиграть на заднем дворе? — Фу, блин! — фыркнул я, — Ты прям как тринадцати летняя девочка, пишущая гей-фанфики. Это омерзительно! Ты ещё, может, аниме смотришь? — Нет, не смотрю. Причём тут вообще аниме? Я про геев тебе, а ты про аниме. — Так! Достаточно гомосексуализма на сегодня. В советском союзе геев нет, чувак. Даже слово «пидор» имеет только одно значение: матерное. Так что, вариант, что они гомики, я отметаю. — Да, а ещё секса в СССР нет. Как мы тогда размножаемся? — Закрыли тему. Ещё хоть слово про геев, и я тебе ноги передавлю колёсами. — Ну, ладно-ладно, — сказал Алексей, — так бы и сказал, что тоже педик. Я догнал Лёху и с небольшой скоростью впечатался в него. Проматерившись, пионер стал тереть больное место. — Я предупреждал, — невинным тоном произнёс я. Я не знаю, сколько мы ходили по лесу и кричали двух пропавших пионеров, но наши поиски не увенчались успехом. Мы не нашли ничего интересного, но зато отлично поболтали и посмеялись по пути в лагерь. Собравшись у площади и выстроившись в ряд, вожатая спросила: — Нашли что-то? В ответ лишь молчание. У Ольги Дмитриевны окончательно опустились руки. Закрыв лицо руками, она перед всеми нами показала слабину и заплакала. Видеть плачущую Ольгу Дмитриевну — явно не лучшее зрелище. Принялась успокаивать вожатую Славя. — Если с ними что-то случится, то это я же буду виновата, — сквозь слезы произнесла Ольга. — Не беспокойтесь, Ольга Дмитриевна, — успокаивающим тоном сказала Славя, — позвоним в милицию, они их точно найдут. Эта сцена продолжалась несколько минут. Никто из пионеров не посмел сдвинуться с места. Большинство были удивлены поведением вожатой: расплакаться, так ещё и при всех? Да, не спорю, так вожатая не должна себя вести, не должна показывать свою слабость перед пионерами. Но она же человек, как и мы все. Порой эмоции очень трудно сдерживать, и человек срывается, как сейчас Ольга Дмитриевна. Всплеск эмоций: отчаяние, страх, беспокойство. Представляю, как ей сейчас трудно: она несёт ответственность за нас, и если с нами что-то произойдёт — все будет по её вине. А она ведь сама ещё молодая, не шибко старше нас. Максимум на лет пять-шесть. Наверное, впервые за эту смену, я проникся сочувствием к вожатой. Что это, интересно, со мной? Прозвенел горн, означающий начало ужина. Все пионеры, с разрешения вожатой, побрели в сторону столовой.

Продолжение следует…