Очень редкий вид

Шло время, Антон привык работать в Дозоре. Птица иногда приносила пользу, помогая чуять потенциальных Иных. Те Антону отчего-то доверяли больше прочих, даже больше, чем Гесеру. Однажды проводилась общая операция двух Дозоров, штаб развернули в одном из ресторанов, Светлые и Темные работали бок о бок. Темные не гнушались то и дело задарма дегустировать выпивку в баре, пока люди, оглушенные заклинанием, не могли этому воспрепятствовать. Антон мониторил территорию, щелчками мышки окрашивая те участки улиц на ЗD-карте , которые уже были оцепленными Иными. Ольга неподалеку напряженно курила и думала о чем-то своем, невеселом. Заявился Завулон, наведя шороху у своих, затем подошел поприветствовать конкурирующую организацию и водрузил бутылку дорогущего коньяка прямо перед носом Антона. — За приятную встречу, — сказал он, выставляя три рюмки в ряд. Ольга презрительно фыркнула, отказываясь. Антон покачал головой: он на работе, сосредоточиться надо, не до развлечений, а Завулон настроен затянуть беседу, не иначе, по глазам видно. И, как назло, птица встрепенулась, лениво потянула силу из сумрака, будто к чему-то готовилась. Антон напрягся: последние февральские деньки, скоро весна, будь она неладна. Но вот что интересно: птица всегда, заприметив Завулона, желала им обладать, а не самой отдаваться. Но сегодня была согласна на все: хоть ветошью, хоть подстилкой, как говорится, лишь бы пригрели. Антон мысленно ругнулся, цыкнул на нее: совсем ополоумела, жуть монстрообразная, затихни, не высовывайся. Завулон пожал плечами, будто и не огорчившись, что пить с ним не желают. Заговорил о погоде, о проталинах и капели с крыш. И о том, что весну не обманешь. Ольга вскинулась, уставилась на него совиным взглядом, пробормотала что-то малоразборчивое. Завулон опять лишь пожал плечами. А птица разулыбалась во всю пасть, выбив и у Антона странную, непривычную полуулыбку. Завулон приметил и отзеркалил ее — не противостояние на жизнь и на смерть какое-то, а прямо-таки идиллия. Антон кашлянул, пытаясь преодолеть свой ступор, но от волнения слишком сильно сжал мышку, пластмассовый корпус с противным хрустом треснул, мелкие прозрачные осколки разлетелись россыпью, будто стекло, поражая все на своем пути: кожаную обшивку диванов, декоративные панели на стенах, стекла в окнах. Антон ошарашенно моргнул, не ожидая, что его магия так странно их ускорит и сделает опасными. Но вроде никто не пострадал. Ольга перепугалась и тут же позвонила Гесеру. А Завулон довольно скалился в ответ, выуживая один из осколков, вонзившийся ему в руку. — Извини, — забеспокоился Антон. — Я не специально, не подумай, что это месть или еще чего. Ну или что нападение. И в мыслях не было. Приношу официальное извинение Дневному Дозору… — Да брось, — отмахнулся тот, вытирая кровь белоснежным платком, извлеченным из кармана. — Природу перебарывать бесполезно. — И показательно принюхался. Антон замер. Даже дышать перестал — так испугался провала. Но амулеты Гесера как работали без сбоев, так и продолжали, тут и комар носа не подточит. Антон еще пару раз извинился, ну и Гесер подоспел. Увел куда-то Завулона, заговаривая зубы, и лишь тогда птица немного в себя пришла, вглубь забилась, испугалась. Антон облегченно выдохнул: если птица сама угомонилась, всем же лучше. Ну не звонить же среди ночи Завулону и не вешаться тому на шею, в конце концов? Не объяснять, какой монстр на него нацелился и почему. От такой правды даже Завулон сбежит, жить ему еще не надоело. Антон давно уже вычитал в базе данных Иных про свой редкий вид, знал теперь почти все: что среди прочих альф-омег таких почти не сыскать, вымирающие они, эти птицы; что размножаются с большой неохотой и готовы голову откусить любому, кто рискнет принудить, а окажется не тем единственным и неповторимым, что хочется; и что в бою они опасные твари, ни одному магу с ними не справиться; и на вид жутенькие, когда не прельщают. Когда же соблазняют — убийственно прекрасны, что те сирены. Но убивают легко, не жалеючи, если вдруг что не по нраву придется. Миф про Черную вдову, пожирающую самца после спаривания, оказывается, пошел не от простых паучков, а от самок его, Антонова, вымирающего вида. Но главная проблема в том, что птичка сама выбирает, в какой позиции ей в этот раз хочется: в отдающейся или в доминирующей. Птица оказалась дамой капризной, может заиграться, может резко остыть, а может даже в порыве страсти, жестоко отымев, сожрать тут же да со всем потрохами. И жить дальше с чистой совестью, икнуть сыто, порадоваться, как ей повезло. Антон надеялся, что его птица куда добрее и послушнее, несчастная вот только, никому не нужная. Хорошо, что Гесер пожалел, пригрел под своим крылышком да не выдал Инквизиторам, а те не внесли его в реестр. Иначе держали бы Антона сейчас где-нибудь в камере на цепях, выпускали бы только с целью спариться и выносить сильного Иного для чужих нужд. И неизвестно, удалось бы когда-нибудь сбежать или зажить свободно.