Несмотря на страх

      Вокруг было темно и безмятежно. Рон не понимал, спит он или уже бодрствует, но ему, независимо от этого, всё равно было хорошо. Сонная нега будто стекала с его головы на всё тело и обратно. Такое же чувство появлялось после уроков, когда он вынужден использовать неестественную для него магию — светлую. Тогда его магия начинала циркулировать по всему телу — освежая, придавая новых сил. Сейчас же всё это начало сильнее туманить его сознание. Как наваждение, которое начало спадать, тьма отступает и приобретает очертания каменных стен и мокрого пола. Рон обеспокоенно оглянулся, не понимая, как он оказался в Тайной комнате. Вокруг было сыро и мрачно, а сзади был обвал. За ним слышались крики Поттера и Локонса, но Рон не мог разобрать ни одного их слова. Лишь панический зов Гарри просачивался сквозь плотно прилежащие друг к другу камни.        Смысла вслушиваться в обеспокоенный неразборчивый голос Рон не нашёл и поэтому двинулся вперёд, снедаемый дурным предчувствием.        Он ощущал сильное дежавю. Это всё уже происходило с ним когда-то давно, но вроде бы всё тогда было несколько иным. Углы были не такими страшными и тёмными, а потолки — не такими чёрными и бесконечно высокими. Однозначно что-то было не так, но Рон не мог понять, что. Что заставляло его так сильно переживать? Верно, судьба его любимой сестрёнки Джинни. Она сейчас должна лежать мертвенно-бледной и безжизненной перед бесстрастным Реддла. Ох, как тогда Рон ненавидел этого юного Тёмного Лорда… Просто не передать словами. Особенно когда его тёмно-серые глаза поднялись на Рона, в ожидании увидеть на его месте кое-кого другого, и тут же наполнились яростным разочарованием. Его острые благородные черты лица стали ещё острее, а тёмный взгляд — мрачнее. Он тогда очень сильно напугал маленького Рона, пусть и готового на многие безрассудства, чтобы спасти свою сестрёнку. А теперь же Рон был старше. Хотелось бы, чтобы он ещё был и более храбрым, но необъяснимый страх заставлял его спину покрыться холодной испариной. Было неприятно, но Рон всё равно продолжал идти во тьму, боясь, что на этот раз он не успеет, и всё пойдёт крахом. По его вине Джинни точно умрёт.        Но вопреки всем его ожиданиям, в комнате со статуей Салазара Слизерина он не обнаружил свою сестру. Там было, так сказать, пусто. Никого и ничего, кроме длинного продолжительного коридора, спускающегося куда-то глубоко вниз, в мутную воду хогвартских подземелий. В этой тёмно-зелёной воде было что-то странное, страшное, завораживающе-тёмное. Рон всё сильнее и пристальнее вглядывался в своё нечёткое отражение в воде и вдруг заметил, как собственное лицо в отражении становится всё более узнаваемым и незнакомым одновременно. Там был Рон, но какой-то не такой. Не такой, каким привык видеть себя Рон в зеркале. Этот рыжеволосый юноша был бесстрастен, подражая выражению лица Тома Реддла. Его тонкие выразительные брови не были напряжены, но в них виделась решительность духа, а в льдистых глазах — хлоднокровное спокойствие… Словно он сейчас был не здесь, не смотрел так отстранённо в глаза Рона. Его губы своей улыбкой выражали лишь отстранённость. Рон был уверен, если бы он мог проникать в головы людей, то без труда узнал бы в этом юноше себя, но он не мог сказать это однозначно, потому что юноша был словно его близнец. Одновременно похож, но чем-то всё же отличался.        Рон не понимал, что происходит, но всё же сделал шаг вперёд, по щиколотку погружая свои ноги в воду, и по ней пошла рябь. Отражение юноши изменилось. Оно больше не было отчуждённым и смотрело на Рона с надеждой. Будто ждало, что он примет его и сольётся с ним воедино в этой мутной жиже подземелий. Это насторожило Рона и он отступил от воды; юноша в отражении с гневом скривил свои губы. Во взгляде его возгоралось разочарование, как когда-то было с Реддлом. Вдруг Рону стало так больно, что он захотел горько заплакать.        Все мучения закончились, когда его потрясли за плечи большие крепкие ладони. Распахнув глаза, Рон уставился на отца, обеспокоенно склонившегося над ним.        — Всё в порядке, сынок? Ты плачешь…        Только сейчас Рон ощутил влагу на своих щеках и тут же вытер дорожки слёз рукавом своей изношенной пижамы. Мысль, что Артур мог увидеть дневник Реддла была куда тревожнее, чем его странные сны и необъяснимые переживания.       — Всё нормально, пап. Просто сон был какой-то странный… волнительный.       Мистер Уизли немного успокоился, но всё же подбадривающе сжал его худое плечо.       — Ничего. Наверняка, это всего лишь сон. Да и вчера было неспокойно. Ты лучше вставай давай. Нужно собираться, а потом возвращаться домой. Давай, Рон, не закрывай глаза, — требовательно попросил Артур, и Рон раздражённо откинул от себя его руки. Будто после всего он сможет вновь уснуть. Похоже, дневник был незаметен под одеялом, и Рон постарался больше не двигаться, чтобы ненароком не выдать его очертания под тонкой тканью.       — Да встаю я. Иди буди остальных, — погрузив дневник глубже в складки одеяла, Рон спрыгнул с кровати.       — Все уже проснулись, — бросив это, Артур вышел из палатки, оставив Рона с разъедающими его мыслями.       Что вообще только что произошло? Неужели Реддл смог снова как-то воздействовать на него, или всё же это был просто кошмар?       Решительно вытащив дневник, Рон схватил перо и быстро написал: «Ты ничего на этот раз не делал со мной во сне?».       — Здравствуй, Рон. Нет, ничего. Что-то случилось?       — Ничего важного. Доброе утро. Я пошёл помогать остальным собирать вещи. Сейчас пойдём домой.       Закрыв на этом дневник, Рон озадаченно посмотрел в пустоту. Странно. Если Реддл ничего с ним не делал, тогда почему ему до сих пор немного больно в груди после сна? Не может же это быть просто кошмаром…        Услышав звонкий голос Джинни, парень опомнился и поспешил надеть нормальную одежду. Ну если таковой можно считать рубашку с поношенными рукавами и джинсы в дырках.        Собралось семейство Уизли довольно быстро и так же возвратилось в Нору. За поворотом тропинки, когда впереди уже показалась Нора, над росистой травой прокатился крик:       — О, слава богу, слава богу!       Миссис Уизли бежала навстречу в домашних тапочках; лицо её было бледным и встревоженным, в руке — свёрнутый номер «Ежедневного Пророка».       — Артур! Я так волновалась, просто вся извелась…       Она обняла мистера Уизли за шею, «Ежедневный Пророк» выпал из ослабевших рук на землю, и Рон, опустив глаза, прочитал заголовок «КОШМАРНЫЕ СЦЕНЫ НА ЧЕМПИОНАТЕ МИРА ПО КВИДДИЧУ», дополненный мерцающей чёрно-белой фотографией Чёрной Метки, зависшей над вершинами деревьев.       — Вы все целы, — всхлипнула миссис Уизли, отпустив мужа и в смятении оглядывая компанию покрасневшими глазами. — Вы живы… О, мальчики…       Тут, ко всеобщему изумлению, она схватила Фреда и Джорджа и стиснула их в таких жарких объятиях, что они столкнулись лбами.       — Ой! Ма, ты нас задушишь…       — И я кричала на вас перед уходом! — вновь зарыдала миссис Уизли. — Я только об этом и думала! Что, если бы Сами-Знаете-Кто добрался до вас и последним, что я успела вам сказать, был бы упрёк за плохие баллы по СОВ! О, Фред… Джордж…       — Ну Молли, что ты, пойдём, с нами всё в порядке. — Мистер Уизли деликатно отстранил жену от близнецов и повёл её к дому. — Билл, — добавил он вполголоса, — подними газету, я хочу посмотреть, что там…       Маленькая кухня оказалась набита до отказа. Гермиона приготовила для миссис Уизли чашку крепчайшего чая, в который по настоянию мистера Уизли влили глоток Огденского Старого Огненного Виски, и Билл протянул отцу газету. Мистер Уизли быстро пробежал глазами первую страницу; Перси заглядывал ему через плечо.       — Этого я и опасался, — с горечью произнёс мистер Уизли. — «Ошибка Министерства… преступники не задержаны… небрежность службы безопасности… Тёмным магам удалось скрыться неопознанными… национальный позор…» Кто всё это написал? А… Ну разумеется… Рита Скитер…       — Эта женщина постоянно нападает на Министерство! — воскликнул охваченный праведным гневом Перси. — На прошлой неделе она заявляла, что мы впустую тратим время на крючкотворство по поводу толщины котлов, когда необходимо заниматься истреблением вампиров! Как будто параграфом двенадцатым Директивы по обращению с немагической частью общества конкретно не установлено, что…       — Перси, сделай милость, — зевнул Билл, — заткнись, а?       — Тут и обо мне есть… — Глаза мистера Уизли за стёклами очков широко открылись, когда он дошёл до конца статьи.       — Где? — всполошилась миссис Уизли, поперхнувшись своим чаем с виски. — Если бы я видела, я бы хоть знала, что ты жив!       — Имя она не называет… но вот послушай: «Если испуганные волшебники и колдуньи, которые, затаив дыхание, ожидали новостей у опушки леса и надеялись на какие-то разъяснения со стороны Министерства магии, то их постигло жестокое разочарование. Официальный представитель Министерства, подошедший некоторое время спустя после появления Чёрной Метки, ограничился голословным утверждением, что никто не пострадал, и от дальнейших комментариев отказался. Достаточно ли подобного заявления для того, чтобы пресечь слухи о нескольких телах, вынесенных из леса часом позже, покажет время». Ну, я вам доложу… — раздражённо произнёс мистер Уизли, передавая газету Перси. — «Никто не пострадал…» А что я должен был им сказать? «Слухи о нескольких телах, вынесенных из леса…» Вот теперь точно пойдут слухи… после того, как она это напечатала.       Он тяжело вздохнул:       — Молли, мне придётся пойти на службу, надо улаживать всё это дело.       — Я с тобой, отец, — с важностью проговорил Перси. — У мистера Крауча сейчас каждый человек на счету. И я смогу лично вручить ему свой доклад о котлах.       И он в спешке покинул кухню. Как будто о его котлах хоть кто-то сейчас задумается.       Миссис Уизли ужасно огорчилась:       — Артур, у тебя же отпуск! Ничего там без тебя на службе не произойдёт, как-нибудь управятся!       — Мне надо идти, Молли, — ещё раз вздохнул мистер Уизли. — Кажется, я наломал дров… Я только переоденусь в мантию и отправлюсь…       — Миссис Уизли, — спросил Гарри, не в силах больше сдерживать нетерпение. Рон без интереса на него взглянул, откинув назад чуть отросшую чёлку. — Не появлялась Букля с письмом для меня?       — Букля, дорогой? — рассеянно переспросила миссис Уизли. — Нет… нет, вообще никакой почты не было…       Гермиона с любопытством покосилась на Гарри, а Рон недоумённо сосредоточил взгляд на его лице. Выразительно посмотрев на обоих, Поттер сказал:       — Ничего, если я пойду и занесу вещи к тебе в комнату, Рон?       — Ага… я тоже, пожалуй, пойду, — незамедлительно согласился Рон. — А ты, Гермиона?       — Само собой, — кивнула та, и все трое, выйдя из кухни, быстро зашагали вверх по лестнице. Каждый хотел что-то друг другу сказать, от чего поспешить было бы для них не лишним.       — Ну, что там, Гарри? — нетерпеливо поторопила Гермиона, заперев за собой дверь.       — В воскресенье, я проснулся из-за того, что у меня разболелся шрам…       И от такой маленькой фразы, Рону стало не по себе. В прошлый раз, когда у Гарри болел шрам, Тот-Кого-Нельзя-Называть находился в школе. Рон едва сам с ним не встретился во сне, а Поттер, похоже, находился с ним рядом наяву. Но разве такое возможно? Разве Гарри не находится в очень защищённом месте, куда Тёмный Лорд не сможет попасть?        Рон тут же поделился своими мыслями.       — Я не знаю, Рон, — бессильно покачал головой Поттер. — Я не думаю, что он был рядом со мной. Волан-де-Морт приснился мне, и там был Питер — то есть Хвост. Они хотели убить… кого-то.       Небольшая заминка не осталась незамеченной Роном, впрочем, как и Гермионой. Гарри явно знал, кого они собирались убить, но, похоже, был не намерен этим делиться.       — Гарри, это же был всего лишь сон, — неуверенно попыталась успокоить его Гермиона. — Не стоит из-за этого переживать…       Рон, возможно, и был бы с этим согласен, но точно не после минувшей ночи. Теперь он сильно сомневался в «просто» снах.       — Пусть так — но ведь он был! — возразил Гарри, глядя в светлеющее небо за окном. — Странно, согласись — мой шрам болит, и через три дня Пожиратели смерти устраивают демонстрацию, а в небе снова появляется знак Волан-де-Морта.       — Не-произноси-это-имя! — прошипел Рон сквозь зубы. Он и так переживал из-за предстоящей встречи с этим убийцей, а тут Поттер ещё напоминает о нём.       Но Гарри даже не обратил внимания.       — А помнишь, что сказала профессор Трелони? В конце того года?       Весь ужас во взгляде Гермионы тут же испарился, она презрительно фыркнула:       — Ох, Гарри, неужели ты придаёшь значение словам этой старой обманщицы?       — Тебя там не было, — возразил Гарри, — и ты её не слышала. В тот раз всё было по-другому. Я же говорил вам — она впала в транс, самый настоящий. И она сказала, что Тёмный Лорд воспрянет вновь… м-м-м… величественней и ужасней, чем когда-либо доселе… и в этом ему поможет слуга — в ту ночь Хвост и сбежал.       Наступила тишина, и Рон растерянно оглядел ребят. Он знал, точно знал, что Тот-Кого-Нельзя-Называть обрёл тело, но сказать об этом никому не мог. После этого ему придётся признаться, как он это узнал, а без рассказа о дневнике Реддла это сделать будет невозможно.       Пододвинув Гермиону, Рон отворил дверь и пошёл в ванную комнату. Ему нужно было срочно остудить голову.        А боль в груди всё продолжала нарастать. Заперевшись, Рон расстегнул тёмно-синюю рубашку, открыл грудь и оголил плечи. Никаких видимых повреждений не было, но в груди что-то всё равно продолжало ныть. Вспомнился разочарованный взгляд, и Рон посмотрел в зеркало, пытаясь убедить себя, что того взгляда там точно нет. Однозначно, они были одинаковы как две капли воды, но что-то продолжало их отличать друг от друга. Опершись на раковину, Рон окинул оценивающим взглядом своё отражение.        На него смотрел худощавый подросток с тёмно-рыжими волосами, чуть прикрывающими его уши, и тёмными кругами под ярко-голубыми глазами. Худоба делала его тонким и раздражающе хрупким. Как бы много он ни ел, он продолжал не набирать массу тела, и у Рона оставался лишь один выход, чтобы улучшить свой хилый вид. Это было занятие спортом или хотя бы что-то, что хоть как-то придало бы ему рельефа. Нет, он не считал себя некрасивым, но его тощие руки и ноги всё же сильно бросались в глаза и портили общий вид.        Рон так засмотрелся на свои обнажённые ключицы, что не сразу заметил некие изменения в себе. Его глаза светились, а между пальцев то и дело появлялись всклохи тьмы. Увидев это, Рон поднял правую руку к лицу и рассмотрел всклохи повнимательнее, надеясь так получить ответ на многие свои вопросы. Но, похоже, было ясно одно — его тёмная сила прогрессирует, и её становится всё труднее контролировать. Кончиками пальцев Рон притронулся к своей щеке и ощутил, какие они были холодные. Неужели теперь так будет всегда? Если так, то скрывать свою сущность будет намного сложнее, чем предполагала Молли. Придётся попросить у неё перчатки, чтобы уменьшить возможность быть раскрытым, но, несомненно, перчатки летом, осенью и весной будут вызывать у всех вопросы.        Тяжело вздохнув, Рон плеснул в лицо ледяной воды и, приведя себя в порядок, пошёл к ребятам.       Остальная часть лета прошла быстро и незаметно. По крайней мере, Рон не заметил за прочтением маггловских книг, как пролетело время. Гермиона как всегда давала ему рекомендации насчёт романов, Поттер тащил играть в квиддич. Артур пропадал в Министерстве, там до сих пор было суматошно, а Молли переживала за него. Билл и Чарли уехали по домам, Перси всё ещё бахвалился своей работой, близнецы творили хаос, а Джинни пыталась развлечь Гарри, когда Рон засиживался с Гермионой за книгами.        Реддл после случая на Чемпионате не пытался его затащить с собой в сознание Тёмного Лорда. Это обнадёживало Рона. Реддл говорил, что совсем немного осталось для накопления сил, чтобы устроить аудиенцию Рону с Волан-де-Мортом, но парень от души пожелал откладывать этот момент как можно дольше. Встречаться с этим монстром, пусть и во сне, совершенно не хотелось. Вот ни капли. И поэтому Рон тихо радовался, каждый раз просыпаясь от нормального сна, где нет ни Тёмного Лорда, ни Тайной комнаты.        Омрачил счастье только парадный костюм, которым его снабдила Молли. Да даже костюмом это нечто назвать было сложно. Самое настоящее бабушкино платье, не иначе. Рон не знал, зачем оно понадобится в школе, но был точно уверен, что никуда в этом тряпье не пойдёт. Ни за что. Вот ещё, быть посмешищем перед всей школой... Малфой же его потом совсем заклюёт. Лучше бы Молли накопила немного для его новой палочки, прежде чем покупать это посмешище.        А вот с палочкой в последнее время снова беда. К второму курсу ему сделали палочку некроманта на заказ, и тогда у него стали появляться успехи во всех предметах, где нужно было колдовать. Но вот теперь она начала становиться менее послушной и всё более неуправляемой. Похоже, ему снова придётся практиковать беспалочковую магию, чтобы не вызывать много вопросов по типу: «Почему это он не может колдовать с палочкой?». А ведь всё так хорошо шло. У него стало больше хороших оценок. Правда, зелья и травология оставались неизменно отвратительными. Не сказать, что он ненавидел два этих предмета, но у него просто всё шло не так, как у всех во время практики. Растения не шли с ним на контакт и не желали расти, даже когда он просто поливал их. А на зельях вообще всё плачевно. Ингредиенты почему-то всегда попадались ему какие-то испорченные, и в итоге вместо зелья в его котле обычно булькала какая-то отрава. Вполне вероятно, что всё это происходило из-за того, что он некромант. Как жаль, что книги о таких, как он, запрещены. Иначе Рон бы уже давно понял, что с ним происходит.        В целом, жизнь текла размеренно и приближался день отъезда в школу. Уже осталась всего лишь ночь, а Рон всё никак не мог уснуть, ворочаясь из стороны в сторону. Сильнее прижав к себе дневник Реддла, он в который раз задумался, что же такое их ждёт на этом году обучения. Взрослая половина семьи сыпала на ребят помладше неопределённые фразы и недомолвки, чем очень сильно будоражила их любопытство. Так и не придя к достойному выводу, Рон забылся крепким сном, улыбаясь греющему его дневнику.