Несмотря на страх

      Вечером того же дня, Рон закрылся пологом кровати и достал дневник Тома Реддла. Он был в весьма расстроенных чувствах. Ему так и не удалось поговорить с Виктором Крамом, потому что дурмстрангцы почему-то предпочли сесть за слизеринский стол во время приветственного пира. Сгорая от нетерпения, Рон с неприязнью наблюдал за тем, как Малфой пытался завязать разговор с Крамом. «Он всё равно скоро увидит твою гнилую натуру, Малфой,» — мысленно тогда обратился Рон к своему недругу.       А после Дамблдор поведал о правилах предстоящего Турнира Трёх Волшебников. Был предоставлен Кубок огня, который должен был беспристрастно выбрать участников турнира. Были установлены возрастные ограничения, которые расстроили не только Рона, но его братьев — Фреда и Джорджа. Они только в следующем году станут совершеннолетними, что полностью перекрывает им возможность попытать свою удачу на турнире. Без всякого сомнения можно сказать, что они обязательно попытаются провернуть какую-нибудь хитрость, чтобы обмануть Кубок огня, но вот получится ли у них — это уже другой вопрос.       Тот, кто победит в Турнире трёх волшебников получит мировую известность и тысяча галеонов, что является совсем не маленькими деньгами. Но вовсе не из-за этого Рон хотел бы участвовать в турнире. Скорее всего, получив мировое признание, Рон в будущем смог бы добиться более лояльного принятия общественностью его истинной сущности некроманта. Хотя парень и не был в этом полностью уверен, он хотел бы попытаться улучшить свою ситуацию в будущем. Он сильно сомневался, что сможет скрывать свою натуру до конца своей жизни. Скорее его магия уничтожит его раньше, чем он сумеет унести свой секрет с собой в могилу. Из его соображений выходило, что его плохое нынешнее состояние — озноб, бессилие и усталость каждый день — это последствия подавления его темной магии. И чтобы убедиться в этом, Рон хотел проконсультироваться на этот счёт с человеком более сведущим в тёмной магии, а именно с Томом Реддлом.        — Привет, Реддл.        — Добрый вечер, Рон. Как прошло прибытие гостей в Хогвартс?       Зная, что Тому довольно скучно находится в мире собственных воспоминаний своей персональной клетки, парень решил за лучшее сначала поделиться впечатлениями, накопленными за этот день.        — Всё было хорошо. Прибыли студенты школ Шармбатон и Дурмстранга. Ничего примечательного не было, просто проговорили правила отбора участников турнира, а после был ужин. Шармбатонцы своим поведением показали, как им не привычно и холодно находится в старинном замке, а дурмстрангцы были весьма суровы. Держались особняком, я бы сказал. Уселись за стол змей и сидели там до самого конца. Я даже с Крамом не смог поговорить.        — Кто такой Крам?        — Это очень популярный ловец команды по квиддичу Болгарии. Я его фанат, хотел узнать его, познакомиться, но не получилось.        — Ну наверно они здесь не только на один день, так что думаю, у тебя будет ещё много возможностей пообщаться с ним.        — Да, скорее всего так. Но знаешь, я хотел поговорить с тобой не об этом.       Всё ещё сомневаясь в том, что стоит ли посвящать Тома более подробно о своей жизни и проблемах, Рон закусил кончик пера, нервно теребя корешок дневника.        — Тогда о чем же?        — Я вот подумал, то, что я не высвобождаю свою магию и держу её в себе с помощью подавителей может ли как-нибудь повлиять на меня?        — Подавители магии? Откуда же ты их достал?        — Не важно. Давай рассуждать чисто теоретически.        — Ну хорошо, если чисто теоретически, то определённо да, это очень негативно может на тебя повлиять. По объёму магии в тебе и по тому, что твой резерв находится на стадии развития, можно сказать, что из-за подавителей ты просто напросто можешь в конечном итоге разорваться от своей же силы. Из-за этого ты можешь чувствовать недомогание, усталость и вялость. Скажи, как давно ты носишь подавители?        — Начал носить в начале четвёртого курса.        — Так, всё верно. В четырнадцать лет с началом пубертатного периода у волшебников наблюдается активное развитие магической силы, начинает формироваться основа взрослого ядра. Могу я узнать, почему ты начал носить подавители?        — Ну мне стало труднее скрывать то, что я некромант. Моя магия буквально начала выходить за пределы моего тела. Я не мог её контролировать. Моя мама дала мне подавители, она боится того, что моя тёмная магия окрепнет и я стану тёмным магом.        — Но ведь ты уже по факту своего рождения являешься тёмным магом. Она хочет подавить твою сущность. Это не правильно. Тебе нужно снять свои ограничители, пока не стало совсем поздно, иначе ты превратишься в обскура.        — В обскура? Что это?       С каждым словом Реддла, Рон впадал во всё большее смятение.        — Обскур — это волшебник, который начал боятся своей магии и подавлять её. Он не может контролировать свою магию, так как с самого детства был приучен избегать его использования. Из-за этого, если обскура вывести из себя, то велика вероятность, что не только он пострадает от выброса собственной магии, но и его окружение будет находится в опасности. Очень похоже на бомбу замедленного действия, не так ли? Чаще всего обскуры не живут долго, так как будучи подростком всегда сложно контролировать свои эмоции, а это всё с большей вероятностью является огромном риском спонтанного выброса магии для необученного его контролировать волшебника.       Перечитывая слова Реддла, Рон не знал как реагировать на всплывшую из забвения правду. Он мог умереть молодым, не успев насладиться жизнью и не добившись признания общественностью некромантов. Похоже его участие в турнире ничего бы не изменило, особенно если учитывать, что он даже своей палочкой не мог нормально управляться. Страх и слёзы заполнили голубые глаза юноши. В груди начало что-то скрести, образовывая ком в горле.        — И что же мне делать?       Эти слова были полны отчаяния. Он не знал, что предпринять в своей ситуации.        — Как я уже говорил, я буду обучать тебя беспалочковой магии. Благодаря этому, ты точно научишься контролировать свою силу и риск стать обскуром исчезнет. Не волнуйся. Через пару уроков ты сможешь снять ограничители.        — Хорошо, спасибо.        — Нет проблем, будешь должен.       Облегчение было подавлено двумя последними словами Тома. «Будешь должен», — не то, что хотелось бы услышать от юной версии Тёмного лорда. Быть должным Волан-де-Морту в любом случае не сулит ничего хорошего, но отказаться от его помощи Рон не мог. Он попросту не знал к кому ещё обратиться со своей проблемой некроманта.        — Спокойной ночи.       Не дожидаясь ответа, парень закрыл дневник и отложил его в сторону, готовясь ко сну.       Как и было обещано, Том провёл свой первый урок той же ночью. Он учил Рона чувствовать свою магию, учил управлять ею интуитивно. Этой ночью он понял, что движения палочкой и слова это всего лишь условность, которая ограничивает воображение волшебников. Рождённые творить колдовство, силой мысли они уже способны создавать заклинания и управлять реальностью. Проснулся юноша не отдохнувшим и свежим, а скорее с ощущением опухшего от обильной информации мозга.        — Рон! Просыпайся, завтрак проспишь, — из-за полога послышался голос Гарри.        — Да, сейчас, — и так Рон пошёл встречать утро сегодняшнего дня.       Перед завтраком в Большом зале случился инцедент с близнецами Уизли, который застали Рон, Гарри и Гермиона. Ожидания Рона насчёт своих братьев оправдались, и они попытались зельем старения перехитрить Кубок огня, но у них ничего не вышло. Под всеобщий хохот в холле, Фред и Джордж с Ли Джорданом были вынуждены пойти к мадам Помфри, из-за выросшей у близнецов седой бороды на лице.        — Я же говорила, что у них ничего не получится. Кубок огня не просто так выбирает участников турнира, его специальные чары невозможно обмануть, — снисходительно проговорила Гермиона, когда ребята уселись за стол Гриффиндора.        — Ну попытка — не пытка, — пожал плечами Рон, выбрасывая из головы неудачу своих братьев.        — Интересно, кто уже бросил своё имя в Кубок огня? — в слух задумался Гарри, осматривая Большой зал.        — Уорингтон, тот громила из Слизерина, бросил своё имя сегодня утром, я видел это, — сообщил Симус, с презрением окидывая Уорингтона взглядом. Рон знал этого парня, Гарри не раз говорил о нём не в лучшем свете. Тот был в составе команды по квиддичу Слизерина, а они были известны своей нечестной игрой.        — Да уж, так себе кандидат, — выразил своё мнение по этому поводу Дин, не впечатлённый слизеринцем.        — Так же вроде как Седрик бросил своё имя, — продолжил Симус, смотря на этот раз уже в сторону пуффендуйца.        — А кто-нибудь из Гриффиндора? — с надеждой спросила Гермиона.        — Этого я не знаю…       И тут как тут, в Большой за входит спортивного телосложения девушка, охотник команды по квиддичу Гриффиндора. Анджелина с лёгкой неуверенностью подошла к столу своего факультета и сообщила, что бросила своё имя в Кубок огня.       Радости Гермионы и многих из Гриффиндора не было предела. Она начала выражать надежду, что именно Анджелину выберут участницей турнира и Рон согласился с подругой. Лучше уж Анджелина, чем этот Седрик и Уорингтон.        — Уже сегодня вечером состоится отбор участников Турнира Трёх Волшебников. Все желающие попытать своё счастье имейте ввиду, у вас ещё есть время, но не дольше шести вечера! — сказал Дамблдор, вставая из-за стола преподавателей. — Поторопитесь.        — Жаль, что мы не можем участвовать, — высказал друзьям свою досаду Рон, когда они пошли в гости к Хагриду. Всемирное признание некромантов всё ещё тешилось в нём как мечта.        — Это очень даже хорошо, — не согласилась с приятелем Гермиона, — в отличии от семикурсников мы мало знаем действительно практичных в бою заклинаний. Мы бы просто не выжили на турнире.        — Если в этот раз на турнир поставили возрастное ограничение, получается в прошлые разы кто-то умирал? — спросил Гарри, обоснованно предполагая, что Гермионе и об этом известно.        — Последний Турнир Трёх Волшебников закончился тем, что почти все участники турнира умерли, — вздохнула Гермиона. — Вот поэтому всем курсам младше седьмого в этот раз дали запрет на участие.       Услышав это, Рон облегчённо выпрямил спину. Значит участие в турнире действительно не его судьба. Это слишком рискованно, учитывая его проблемы с магией.       Друзья шли в том же направлении: хижина стояла на опушке Запретного леса. Метрах в двухстах от хижины синела гигантских размеров карета, в которой приехали гости из Шармбатона, и сейчас они вереницей лезли в нее по золотым ступеням. А неподалеку во временном загоне паслись слоноподобные крылатые кони.       Гарри постучал в дверь хижины. Клык тотчас откликнулся громким лаем.        — Давно пора! — Хагрид распахнул дверь. — Думал, вы уж забыли, где я живу.       — Мы были очень, очень заняты, Хаг…— Гермиона от изумления поперхнулась, взглянув на Хагрида.       На нем был его парадный (чудовищный!) коричневый костюм и оранжево-желтый в клеточку галстук. Но не это было самое страшное. Он, видно, пытался укротить свои волосы с помощью дегтя и даже сделал пробор, разделив одну большую копну на две поменьше. Скорее всего, хотел сделать прическу «конский хвост», но шевелюра оказалась слишком густа. Разумеется, красоты Хагриду это не добавило.       Гермиона вытаращилась на него, но взяла себя в руки и спросила: — А-а… где соплохвосты?        — Наруже, рядом с грядкой тыковок, — расцвел Хагрид. — Выросли очень. В длину почти метр. Только вот — эх, беда! — стали друг дружку убивать.        — Не может быть! — сочувственно воскликнула Гермиона, бросив выразительный взгляд на Рона, который хотел было высказаться, глядя на фантастическую прическу Хагрида.        — Да, — печально вздохнул Хагрид.— Я теперь их в отдельных ящиках держу. Около двадцати деточек все-таки еще осталось.        — Какое счастье! — сказал Рон. Хагрид кивнул, не поняв сарказма.       В хижине была всего одна комната. В углу — громадная кровать, застланная лоскутным одеялом. Возле камина под стать деревянный стол в окружении таких же стульев, под потолком висят копченые окорока и всякая птица. Хагрид взялся готовить чай, а друзья сели за стол и скоро все увлеклись разговором о предстоящем Турнире. Оказывается, Хагрида он волновал не меньше других.        — Чуток погодите, — улыбался он. — И увидите такое, чего отродясь не видели. Первое задание… Но молчок, как бы оно… не проговориться…        — Ну скажи, Хагрид, ладно тебе… — подначивали ребята, но лесничий только тряс головой и улыбался.        — Не хочу… того… портить вам удовольствие. Одно скажу: славно придумано! И чемпионам как раз под силу! Вот не ожидал, что доживу еще до одного Турнира Трех Волшебников.       Гостеприимный Хагрид пригласил друзей отобедать: перед их приходом он как раз зажарил кусок говядины. Но они только поковыряли мясо: Гермиона обнаружила у себя в тарелке довольно большой коготь. За обедом разговор продолжился — безуспешно пытались выведать у Хагрида задание, гадали, кто из претендентов будет выбран и всё ли еще Фред с Джорджем бородаты.       После полудня зарядил мелкий дождь. Как уютно сидеть у камина и слушать легкий стук капель по стеклу. Хагрид сел в кресло штопать носки, и у них с Гермионой завязался спор о домашних эльфах. Она показала ему значки ассоциации, но он наотрез отказался в неё вступать.        — Неладное ты задумала, — насупясь, говорил Хагрид, вдевая в толстую костяную иглу желтую шерстяную нитку. — Прислуживать людям у домовиков… э-э… от природы. Ну, отнимешь у них работу, знаешь, какое будет страдание! А уж если денег предложить… хуже обиды не выдумаешь…        — Но Гарри же освободил Добби, и он на седьмом небе от счастья! — возражала Гермиона. — Мы все слышали: здесь он получает зарплату.        — В каждой семье свой чудик. Я не говорю, что домовики все против свободы. Но многих, Гермиона, тебе… э-э… не удастся уговорить.       Рассерженная Гермиона затолкала обратно в карман коробку со злополучными значками.       В полпятого стало темнеть. Пора и в замок, праздновать Хэллоуин, но главное, чтобы узнать, кого Кубок выберет в чемпионы.        — И я пойду с вами, — сказал Хагрид, убирая штопанье. — Подождите секунду.       С этими словами Хагрид встал, пошел к комоду рядом с кроватью и зарылся в один из ящиков. Как вдруг им в нос ударил сильный, неописуемо мерзкий запах.        —Хагрид, что это? — закашлялся Рон.        — А? — У Хагрида в руке был большой пузырек. — Тебе не нравится?        — Жидкость для бритья? — спросила Гермиона осипшим голосом.        — О-де-колонь, — по слогам выговорил Хагрид и, покраснев, добавил: — Может, я это… чересчур перелил? Одну минутку, я скоро… — вконец смутился он и грузной поступью вышел из хижины.       Из окна ребята видели, как Хагрид рьяно моется над дождевой бочкой.        — Одеколон? — изумленно протянула Гермиона. — Хагрид?        — А что с его волосами? И еще этот парадный костюм?        — Глядите! — Рон вдруг показал в окно.       Хагрид только что выпрямился и огляделся. Если и раньше щеки у него заливала краска, то теперь они полыхали, как пунцовые угли в камине. Все трое вышли из-за стола и осторожно, чтобы не видел Хагрид, посмотрели в окно: из кареты выходили шармбатонцы, возглавляемые мадам Максим, тоже, очевидно, спешили на праздник. Слов Хагрида не было слышно. Но глядел он на великаншу затуманенно-восторженным взором. Гарри лишь однажды видел его таким, когда он любовался дракончиком Норбертом.        — Он идет в замок с ней! — возмутилась Гермиона. — А я-то думала, он нас подождет.       Даже не взглянув на хижину, Хагрид вместе с мадам Максим зашагал к замку, шармбатонцы спешили сзади, подпрыгивая, да разве за этой парой угонишься!        — Он влюбился! — не веря себе, сказал Рон.       Друзья покинули хижину, захлопнув за собой дверь. На улице было уже совсем темно. И, поплотнее закутавшись в мантии, двинулись вверх, к замку.        — Смотрите, — прошептала Гермиона. — Это они…       Со стороны озера к замку приближались дурмстрангцы. Виктор Крам шагал рядом с профессором Каркаровым. Остальные тянулись сзади. Рон не отрывал взгляда от Крама, тот шел, не глядя по сторонам, и, опередив неразлучную троицу, скрылся в дверях замка.       Освещенный свечами Большой зал был уже почти полон. Кубок огня стоял на преподавательском столе перед пустым креслом Дамблдора. Фред и Джордж, опять с гладкими лицами, как видно, стоически перенесли разочарование. Гарри, Рон и Гермиона сели рядом.        — Надеюсь, он выберет Анджелину, — сказал Фред.        — Я тоже! — горячо откликнулась Гермиона. — Теперь совсем скоро узнаем!       Ужин, казалось, никогда не кончится. Все вокруг ерзали на стульях, тянули шеи, вставали на ноги, всеми овладело нетерпение: скоро ли Дамблдор завершит трапезу? Кто будет Тремя Волшебниками?       Наконец золотые тарелки засияли первозданной чистотой. Зал шумел, гудел и вдруг смолк — Дамблдор поднялся с места. Сидящие по обе стороны от него профессор Каркаров и мадам Максим замерли в напряженном ожидании. Людо Бэгмен, как всегда, сиял, подмигивая то тому, то другому в зале. У Крауча, напротив, вид был безучастный, почти скучающий. Они оба были ещё одними судьями турнира.        — Кубок огня вот-вот примет решение, — начал Дамблдор. — Думаю, ему требуется еще минута. Когда имена чемпионов станут известны, попрошу их подойти к столу и проследовать в комнату, примыкающую к залу. — Он указал на дверь позади профессорского стола. — Там они получат инструкции к первому туру состязаний.       Он вынул волшебную палочку и широко ей взмахнул; тотчас все свечи в зале, кроме тех, что горели в тыквах, погасли. Зал погрузился в полутьму. Кубок огня засиял ярче, искрящиеся синеватые языки пламени ослепительно били по глазам. Но взгляды всех все равно прикованы к кубку, кое-кто поглядывает на часы…        — Осталась одна секунда, — сказал Ли Джордан.       Пламя вдруг налилось красным, взметнулся столп искр, и из кубка выскочил обгоревший кусок пергамента. Зал замер. Дамблдор, протянув руку, подхватил пергамент, освещенный огнем, опять синевато-белым, и Дамблдор громким, отчетливым голосом прочитал:        — «Чемпион Дурмстранга — Виктор Крам».       Зал содрогнулся от грохота аплодисментов и восторженных криков.        — Так и должно быть! — громче всех кричал Рон, не сумев сдержать себя.       Виктор Крам поднялся с места и, ссутулив плечи, вразвалку двинулся к Дамблдору повернул направо и, миновав профессорский стол, исчез в соседней комнате.        — Браво, Виктор! Браво! — перекричал аплодисменты Каркаров, так что его услышал весь зал. — Я знал, в тебе есть дерзание!       Постепенно шум в зале стих, внимание всех опять приковано к кубку. Пламя вновь покраснело, и кубок выстрелил еще одним куском пергамента.        —«Чемпион Шармбатона — Флер Делакур!» — возвестил Дамблдор.        Девушка, так похожая на вейлу легко поднялась со стула, откинула назад волну белокурых волос и летящей походкой прошла между столов Гриффиндора и Пуффендуя.        — Вы только гляньте, как они расстроены! — воскликнула Гермиона, кивнув в сторону стола, где сидели шармбатонцы.       "Расстроены — слабо сказано", подумал Рон: две девушки, спрятав лицо в ладони, плакали навзрыд. Флер Делакур удалилась в соседнюю комнату, зал опять утих. Но напряжение, казалось осязаемое на ощупь, усилилось. Осталось только узнать чемпиона Хогвартса!       Все опять повторилось. Огонь покраснел, посыпались искры. Из кубка вылетел третий кусок пергамента. Дамблдор поймал его и прочитал:        —«Чемпион Хогвартса — Седрик Диггори».       Все до единого пуффендуйцы вскочили на ноги, топали, вопили до хрипоты, приветствуя идущего к профессорскому столу Седрика. Аплодисменты не смолкали долго. Дамблдор стоял и ждал; вот наконец зал угомонился, и он, довольно улыбаясь, начал вступительную речь:        — Превосходно! Мы теперь знаем имена чемпионов. Я уверен, что могу положиться на всех вас, включая учеников Шармбатона и Дурмстранга. Ваш долг — оказать всемерную поддержку друзьям, которым выпало защищать честь ваших школ. Поддерживая своих чемпионов, вы внесете поистине неоценимый вклад…       Дамблдор внезапно остановился, и все сразу поняли почему.       Кубок огня вдруг покраснел. Посыпались искры. В воздух взметнулось пламя и выбросило еще один пергамент. Дамблдор не раздумывая протянул руку и схватил его. Поднес к огню и воззрился на имя. Повисла длинная пауза. Дамблдор смотрел на пергамент, весь зал смотрел на него. Наконец он кашлянул и прочитал:        — «Рональд Уизли».       Всё в сознании Рона перевернулось с ног на голову.