Несмотря на страх

      Замешательству Рона не было предела. Такого варианта развития событий он не ожидал, и вероятно не только он — все в Большом зале устремили на него изумлённые взгляды.       Рон в растерянности посмотрел на друзей. Он не понимал, что ему нужно делать: бежать в гостиную Гриффиндора или же прятаться под стол. Оба варианта были достаточно унизительными, чтобы ещё больше опозориться.        — Я не бросал своё имя в кубок… — прошептал он друзьям, — Не бросал.        — Рон, иди, не сиди на месте, — торопливо проговорила Гермиона, встревоженно глядя в его глаза.       Повинуясь ей, Рон медленно встал со скамьи и зашагал в сторону преподавательского стола. Такого количества всеобщего внимания парень ещё никогда не получал, и пожалуй был бы рад, если бы это оставалось таковым и дальше. Он чуть ли не кожей ощущал злобные взгляды от пуффендуйцев. Ну конечно, ведь как он смел посягнуть на место их чемпиона! А он и не посягал, но этого пока никто не знал.       От напряжения Рон чувствовал, как всё его тело постепенно холодело. Он был уверен, что будь он без перчаток, все бы уже увидели его тёмную магию, медленно распространяющуюся по его рукам. Лишь магические подавители ещё сдерживали его силу, остро реагирующую на стресс и стремящуюся защитить своего обладателя любой ценой.        — Тебе нужно пройти в ту дверь, Рон, — без улыбки произнёс Дамблдор, когда Рон всё же доковылял к нему.       Под всё нарастающее жужжание в зале, Рон дошёл до двери и отворил её. Она вела в маленькую комнату. На стенах портреты волшебниц и колдунов, напротив красивый камин, в котором, постреливая, пылает огонь.       Виктор Крам, Седрик Диггори и Флер Делакур стояли у камина. На фоне яркого пламени их темные силуэты выглядели до странности внушительно. Крам, ссутулившись и о чем-то сосредоточенно думая, притулился к каминной полке. Седрик заложил руки за спину и глядел на огонь. Флер Делакур, откинув назад волну белокурых волос, повернулась к Рону.        — Рон? — обратился к парню Седрик, — Что-то случилось?       Он видимо подумал, что Рона послали к ним что-то передать.        — Видимо, да, — собственный голос отозвался в ушах парня глухо и он даже был неуверен, что его кто-то услышал.       Позади него послышался дробный стук шагов, и в комнату вбежал Людо Бэгмен.        — Невероятно! — воскликнул он, схватив руку Рона. — Необычайное происшествие! Джентльмены… леди, — обратился он к чемпионам, таща Рона к камину. — Позвольте представить вам, как бы удивительно ни звучало, четвертого чемпиона, участника Турнира!       Виктор Крам расправил плечи, оглядел Рона с головы до ног, и его хмурое лицо потемнело. Седрик вопросительно переводил взгляд с Бэгмена на Рона, как будто ослышался. Что до Флер, она взмахнула блестящей волной волос и с улыбкой промолвила:        — О-ля-ля! Очень веселая шутка, мсье Бэгмен!        — Шутка! — Бэгмен еще не пришел в себя. — Да нет же! Какая шутка! Имя Рональда только что выскочило из кубка.       Крам чуть сдвинул густые брови. Седрик пребывал в вежливом недоумении. А Флер нахмурилась.        — Это ошибка, — в голосе ее звучало презрение. — Он не может соревноваться. Он ошшень маленький.        —Да, но случилось чудо, — Бэгмен потер гладкий подбородок и улыбнулся Рону, в душе которого уже царила буря. — Вы ведь знаете, возрастное ограничение наложили в этом году в целях безопасности. И раз его имя выскочило из кубка… думаю, теперь уже ничего нельзя поделать… Противоречит правилам. Вы обязаны… А Рону придется приложить все усилия.       Дверь позади них опять отворилась. Вошли профессор Дамблдор, мистер Крауч, профессор Каркаров, мадам Максим, профессор МакГонагалл и профессор Снейп, в открытую дверь на какую-то секунду из зала ворвался гул возбужденных голосов.       — Мадам Максим! — негодующе воскликнула Флер. — Они говорят, что этот пти гарсон тоже примет участие.       Безмолвное изумление Рона сменилось гневом. Маленький мальчик!       Мадам Максим выпрямилась во весь исполинский рост. Макушка красивой головы задела канделябр со свечами, обтянутый атласом внушительный бюст заколыхался.        — Дамблёдорр! Кес-кёсе? Что сие означает? — властно промолвила она.        — Я тоже хотел бы это знать! — поддержал французов профессор Каркаров. На лице его застыла каменная улыбка, синие глаза превратились в льдинки. — Два чемпиона от Хогвартса? Что-то не припомню, чтобы школа — хозяйка Турнира — когда-нибудь выставляла двух чемпионов. Может, я плохо знаком с правилами? — с его губ слетел ехидный смешок.        — Импоссиблъ. — Мадам Максим опустила огромную, унизанную прекрасными опалами руку на плечо Флер. — 'Огва’гтс нельзя выставить двух чемпионов, это не есть сп’гаведливо.        — Мы были уверены, Дамблдор, что запретная линия допустит к участию в конкурсе только учеников старших курсов. — Каменная улыбка не сходила с лица Каркарова. — Иначе мы привезли бы сюда куда больше претендентов.        — Каркаров, это все проделки Поттера, Уизли является его близким другом, — вкрадчиво произнес Снейп, его черные глаза зло поблескивали. — Вины Дамблдора нет в том, что эта компашка друзей нарушила правила Турнира. Они с первого дня появления в школе только и делают, что нарушают правила.        — Благодарю, Северус, — отчеканил Дамблдор.       Снейп умолк и отошел в сторону, но глаза его продолжали метать злобные искры. Дамблдор проницательно взглянул на Рона, тот не отвел взгляда, пытаясь уловить выражение его глаз сквозь половинки очков.        — Это ты, Рон, бросил в кубок свое имя?        — Нет, — под прицелом всех взглядов ответил Рон. Снейп ехидно хмыкнул, выразив недоверие части присутствующих.        — Может быть, ты просил кого-то из старших бросить в кубок твое имя?        — Никого, — твердо ответил парень.        — Он говорит неправда! — воскликнула мадам Максим.       Снейп тряхнул головой, и по лицу у него расползлась змеиная улыбка.        — Уизли не мог бы пересечь запретную линию, — вмешалась МакГонагалл, — даже если бы захотел. В этом нет никакого сомнения.        — Тогда, наверное, ошибся сам Дамблёдорр, — пожала плечами мадам Максим.        — Наверное, ошибся, — согласился Дамблдор.        — Дамблдор, вы же прекрасно знаете, что не ошиблись, — вспыхнула МакГонагалл. — Все это глупости. Мистер Уизли не подходил к линии. Не обращался ни к кому из старших учеников. Дамблдор в этом уверен. Полагаю, этого объяснения достаточно! — и она смерила Снейпа презрительным взглядом.        — Мистер Крауч, мистер Бэгмен, — в голосе у Каркарова появились льстивые нотки. — Вы — наши беспристрастные судьи. И вы, конечно, согласны, что происшедшее противоречит правилам Турнира?       Бэгмен вытер носовым платком круглое мальчишеское лицо и глянул на Крауча. Тот стоял в тени, в нескольких шагах от камина. Полумрак старил его, делал похожим на призрака. Но заговорил Крауч обычным брюзгливым тоном.        — Мы должны строго следовать правилам. А в них написано черным по белому: тот, чье имя выпало из кубка, обязан безоговорочно участвовать в турнире.        — Ну, конечно! Барти знает правила как свои пять пальцев! — просиял Бэгмен и взглянул на протестующих гостей, как бы говоря: спор завершен.        — Я настаиваю на том, чтобы увеличить число моих подопечных, получивших доступ к Кубку огня, — Каркаров отбросил подобострастный тон, улыбка сползла, лицо злобно исказилось. — Зажгите его еще раз. Все школы должны иметь равное число чемпионов. Это, Дамблдор, будет честно!        — Поймите, Каркаров, это невозможно, — возразил Бэгмен. — Кубок огня погас, и его разожгут не раньше следующего Турнира.        — Которому мы объявим бойкот! — взорвался Каркаров. — После всех встреч, переговоров, компромиссов я ничего подобного не ожидал! И готов хоть сейчас бросить все и уехать.        — Пустая угроза, Каркаров, — прохрипел голос у двери. — Ты не сможешь отозвать своего чемпиона. Как сказал Дамблдор, чемпионы связаны магическим контрактом. Хотят они или нет, им придется участвовать в Турнире. Что, не согласен?       В комнату вошел Грюм и, хромая, подошел к огню. Каждый его шаг сопровождался стуком, издаваемым правой ногой.        — Согласен? — переспросил Каркаров. — Боюсь, я не совсем тебя понял, Грюм.       Каркаров держался высокомерно, показывая всем, что слова Грюма не достойны его внимания, но профессора выдали руки, судорожно сжавшиеся в кулаки.        — Неужели? — спокойно продолжал Грюм. — Тогда слушай. Все очень просто. Кто-то опустил в кубок имя Уизли, точно зная, что, выпади его имя, ему придется участвовать в Турнире, пусть хоть небо обрушится.        — Значит, мсье успешно помог 'Огва’гтсу откусить от одного яблока два раза, — подытожила мадам Максим.        — Полностью с вами согласен, — кивнул Каркаров. — И я намерен подать протест в Министерство магии и Международную конфедерацию колдунов…        — Уж кому бы подавать протест, так это Рональду Уизли, — прохрипел Грюм. — Но смешно сказать, я еще и слова от него не слышал.        — Ему чего делать п’готест! — топнула ножкой Флер Делакур. — Палец пальцем не стукнул, и чемпион! Мы много месяц т’гудились, мечтали стать чемпион. Такая честь для всей школы. За тысяча галлеон многие готовы отдать их жизнь!        — А может, кто-то и хочет, чтобы Уизли отдал жизнь, — Грюм явно силился придать голосу мягкость.       После этих слов в комнате воцарилось гнетущее напряжение.       У Рона казалось земля ушла из-под ног. Он и без этого знал, что влип во что-то опасное, но теперь он был уверен, живым выбраться из турнира будет сложно. Он был одним из самых близких друзей Гарри Поттера, тем, кто сопровождал его почти всегда и везде. Наверняка злоумышленник считал, что подвергая Рона смертельной опасности, он сможет иметь влияние на Гарри. А такое мог провернуть только один человек — Волан-де-Морт.       Всякая краска ушла с лица Рона. Застывшими глазами он следил за нарастающей дискуссией преподавателей, особо не вникая в их разговор. Буря внутри него притаилась, выжидая момента сокрушить всё вокруг, уничтожить всё ненавистное Рону.        — Рон, пошли, — позвал его Седрик, когда все начали расходиться.       Ничего не говоря, парень последовал за ним, пребывая в своих мрачных мыслях, едва сдерживаясь, чтобы не разнести всё вокруг в щепки. На место страха пришёл гнев, который было сложно контролировать.        — Скажи, Рон, как тебе удалось бросить своё имя в кубок? — спросил Седрик, прерывая их молчание.        — Говорю в последний раз, я никого не просил и сам не бросал своей имя в Кубок огня, — холодно ответил Рон, недружелюбно взглянув на пуффендуйца. — Я не смертник. Пока, Седрик.       Не оборачиваясь на Диггори, Рон двинул по коридору куда подальше. Ему хотелось побыть одному. В гостиной Гриффиндора такого ожидать не придётся, поэтому Рон посчитал за лучшее пойти в Запретный лес. Ему хотелось выпустить пар.       Спустя несколько загубленных жизней растений и испуганно сбежавших акромантулов, Рон наконец-то вернулся в гостиную. В ней было шумно. Гриффиндорцы праздновали его победу. С трудом оторвавшись от Фреда и Джорджа, которые хотели узнать, как ему удалось обмануть Кубок огня, Рон скрылся в спальне.       В спальне было значительно тише, чем в гостиной. На первый взгляд показалось, что в спальне никого нет, но потом Гарри встал со своей кровати и подошёл к Рону.        — Рон… Что случилось? — неуверенно спросил Гарри, сжав плечо друга.        — Я не знаю… Я не хотел этого, я всё ещё помню, как Гермиона нам говорила о высокой смертности на турнире… Я не бросал своё имя.       Видя потерянность Рона, Гарри крепко обнял его.        — Знаю, Рон. Мы поможем тебе, — тихо проговорил Гарри, из-за чего слезы сами собой накатили на глаза Рона.        — Спасибо, друг.       Зря Рон наговаривал на Гарри. Хотя тот бывает временами туп, но он хороший друг.       На следующий день Рон вместе с Гермионой и Гарри пошли во двор, где Рон рассказал им всё то, что услышал в той маленькой комнате.        — Получается, кто-то специально кинул в кубок твоё имя, — подытожила Гермиона, сидя с нахмуренными бровями на скамье. На улице всё так же было прохладно, поэтому большой гриффиндорский шарф плотно укутывал половину её лица.        — Ну, как я понял, да. Кто-то хочет этим повлиять на Гарри, только так я могу это объяснить. Сам я мало что из себя представляю, — откинувшись на скамью уныло ответил Рон, вглядываясь в серые облака на небе.        — Извини, — сказал Гарри, виновато глядя на друга.        — Ты чего? Не ты же кидал в кубок моё имя, тебе не за что извиняться, — отмахнулся от него Рон, прикрывая глаза на мгновение.        — Тебе родители ещё не писали? — спросила Гермиона, толкнув Рона в плечо и привлекая к себе его внимание.        — Написали. Они рады за меня, поздравили, но так же выразили своё беспокойство за мою жизнь. Они поговорили с Дамблдором, и он им объяснил, что ничего не изменить. Я в любом случае должен участвовать в турнире, таковы правила.        — Паршиво… — отозвалась подруга, смотря на гладь озера. — В любом случае, мы тебе поможем, Рон.        — Спасибо, — прошептал парень, благодарно посмотрев на друзей.       Рон надеялся, что скоро всё образумится, как и заверил его Том из дневника, но что-то ему подсказывало, что всё не так просто.       На следующий день всё подтвердилось. Вся школа казалось ополчилась против него, кроме Гриффиндора. Оно и понятно почему, ведь все считали, что он каким-то способом смог обхитрить Кубок огня и бросил в него своё имя. Даже пуффендуйцы, некогда дружные с Гриффиндором, теперь косо смотрели на гриффиндорцев.       Сдвоенное зельевариение само по себе отвратное явление, но то, что там поджидало Рона, было ещё хуже. После обеда он с ребятами спустился в подземелье, возле двери лаборатории толпились слизеринцы, у каждого на груди большой значок. «Неужели ГАВНЭ?» — мелькнула безумная догадка. И тут же ее опровергла ярко горевшая в полутьме коридора надпись:        Седрика поддержим — он Настоящий чемпион.        — Нравится, Уизли? — заметив Рона, воскликнул Малфой. — Но это еще не все! Полюбуйся!       Он нажал на значок, красная надпись исчезла, ее сменила зеленая:       Рональд Уизли, ты смердяк, Задавала и дурак.        — Очень смешно! — язвительно бросила Гермиона, презрительно глядя на группу слизеринских девчонок во главе с Пэнси Паркинсон, смеявшихся громче всех. — Верх остроумия!        — Ничего умнее придумать не могли? — хмыкнул Рон, прекрасно зная, что на его стороне есть Гермиона и Гарри. Ему нечего бояться, у него есть его верные друзья.        — Куда уж нам до тебя, Уизли, того, кто смог перехитрить Кубок огня? — протянул Малфой, ехидно ухмыляясь.        — А жаль, мне казалось хитрейшие студенты Слизерина способны на большее, — рассмеялся Рон, не растерявшись. Ядовитая злость начала высачиваться из него, и он ничего не мог с собой поделать.       Разозлённый Малфой вытащил свою палочку. Насторожившись, Рон повторил за ним, прекрасно зная, что вряд ли сможет защититься.        — Что, Малфой, остаётся только сражаться? — скрывая своё неудобство, Рон победоносно улыбнулся. Гарри так же достал свою палочку, будучи наготове.        — Что здесь происходит? — будто из-под земли вырос Снейп, грозно глядя на своих студентов.        — Ничего, профессор, — недовольно ответил ему Малфой, убирая палочку в карман.        — В таком случае, все живо в кабинет!       Появление профессора спасло Рона от участи быть разоблаченным врагом. Зайдя в кабинет, он с друзьями уселся как можно дальше от Снейпа.       — Займемся противоядиями! — Снейп обвел класс злобно поблескивающими глазками. — Составы у вас готовы? Теперь осторожно заварите их. После чего выберем кого-нибудь и попробуем на нем их действие.       Перспектива быть кем-то случайно отравленным, не понравилась Рону.       Внезапно в дверь постучались и в класс шмыгнул Криви, с сияющей улыбкой на лице.        — В чём дело? — хмуро спросил декан Слизерина.        — Простите, сэр, но Рона Уизли вызывают наверх.       Снейп, нагнувшись, приблизил к Колину крючковатый нос, и улыбка сползла с восторженного лица малютки.        — Уизли предстоит еще час работы с зельями. Наверх он поднимется после урока.       Колин покраснел.        — Сэр, сэр, его ждет мистер Бэгмен, — испуганно проговорил он. — Все чемпионы должны идти. Их, по-моему, будут фотографировать.        — Хорошо, хорошо, — прошипел Снегг. — Уизли, идите.       Протяжно вздохнув, Рон посмотрел на Гарри и Гермиону и вышел из класса вместе с Криви.       — Как удивительно, правда, Рон? — затараторил Колин, стоило только Рону закрыть за собой дверь. — Только представь себе, ты — чемпион!        — Да, удивительно, — согласился Рон, поднимаясь в холл. — А для чего они будут фотографировать?        — Думаю, для «Пророка».        — Кошмар.        — Желаю удачи, — попрощался у двери Колин.       Рон постучал и вошел.       Он очутился в небольшой аудитории. Большинство столов сдвинуты в конец, образуя в центре пустое пространство. Три составлены вместе перед доской и накрыты длинной бархатной скатертью. За ними пять кресел. В одном сидит Людо, беседуя с незнакомой ведьмой в алой мантии.       Виктор Крам, по обыкновению, задумчиво стоит в стороне от всех. Седрик и Флер беседуют. Вид у нее довольный, не то что в день приезда. Она то и дело откидывает голову, и длинные белокурые волосы на свету красиво переливаются. Пузатый коротышка с большой черной камерой, слегка дымившейся, краем глаза любуется ею.       Увидев Рона, Бэгмен вскочил и радостно запрыгал к нему.        — А вот и четвертый чемпион! Входи, Рональд, входи! Не волнуйся, это просто церемония проверки волшебных палочек. Сейчас подойдут члены судейской бригады.        — Проверка волшебных палочек? — озадаченно переспросил Рон. Ему об этом не говорили. Это очень плохо. Его волшебная палочка крайне не обычна для простого волшебника.        — Необходимо проверить, в каком они состоянии, нет ли поломок. Это ваш главный инструмент в соревнованиях. Специалист в этой области сейчас наверху с директором. После церемонии вас будут фотографировать. Познакомься, Рита Скитер. — Бэгмен жестом указал на женщину в алой мантии. — Она делает небольшой материал о Турнире для «Пророка».        — Не такой уж и небольшой, Людо, — поправила Рита, впившись взглядом в Рона.       Волосы у нее уложены в причудливое сооружение из тугих локонов, нелепо сочетающееся с массивным подбородком; очки отделаны драгоценностями, толстые пальцы, сжимающие крокодиловой кожи сумочку завершаются длиннейшими ногтями, покрытыми пунцовым лаком.        — Нельзя ли до начала церемонии взять у Рональда коротенькое интервью? — обратилась она к Бэгмену не отрывая от парня глаз. — Самый юный чемпион, несомненно, прибавит статье живости.        — Разумеется! Рон, не возражаешь?        — Возражаю. Извините, но я не хочу давать интервью.       Рон узнал эту дамочку. Именно из-за неё у его отца сейчас на работе были проблемы. Кто знает, как в это раз она состроит всё на своё усмотрение. Лучше с ней лишний раз не связываться.        — Но это нужно для моего материала по турниру! — всё настаивала Рита Скиттер, не желая от него отвязываться.        — Рональд, это очень важно, — поддержал её этот простофиля Людо, но Рон стоял на своём:        — Извините, но нет. В турнире есть и другие чемпионы. Берите у них интервью, а обо мне можете отписаться всего лишь парой фраз. Я, пожалуй, пойду.       Увернувшись от руки Скиттер, Рон поспешил к чемпионам. Встав недалеко от Крама, Рон повернулся к окну, всматриваясь в пейзаж за ним. Даже стоявший рядом Крам, не мог его отвлечь от назойливых мыслей о турнире.        — Ррональд Уизли? — чей-то голос с грубым акцентом обратился к Рону, вынуждая парня посмотреть на его обладателя.       Это был Виктор Крам, собственной персоной. Одно дело, когда ты просто находишься со своим кумиром в одной комнате, а совсем другое, когда он с тобой разговаривает. Лёгкие мурашки пробежали по спине Рона.        — Да, что?        — Ты ведь понимать, как опасно участие на туррнире? — спросил Крам, слегка раскатывая букву «Р» во время произношения.        — Прекрасно понимаю, поэтому я и не хотел кидать в кубок своё имя, — потеряв всякое желание продолжать разговор, Рон снова отвернулся к окну. Крам не стал продолжать, оставаясь безмолвной тенью позади Рона.       Через некоторое время Людо Бэгмен предложил чемпионам рассесться по стульям. Судьи же уже сидели за столом, покрытым бархатной скатертью.       — Позвольте представить вам мистера Олливандера, — обратился к чемпионам Дамблдор, заняв место за столом судей. — Он проверит ваши палочки, дабы убедиться в их готовности к турнирным сражениям.       Рон повернулся к окну. Там стоял пожилой волшебник с большими светло-серыми глазами. Да ведь это же тот мужчина, у которого каждый его брат покупал волшебную палочку! Помниться, Рон тоже об этом когда-то мечтал, так как родители говорили, что мистер Оливандер просто гениален в изготовлении волшебных палочек, но Рону пришлось приобрести свою палочку у другого мастера.       — Мадемуазель Делакур, начнем с вас, если не возражаете. — Мистер Олливандер вышел на середину класса.       Флер Делакур легкой походкой подошла к нему и протянула палочку.        — Хм-м, — протянул Олливандер, повертел ее в длинных пальцах как дирижерскую палочку.       Из палочки посыпался сноп розовых и золотых искр. Мастер поднес ее к глазам и внимательно рассмотрел.        — Ясно, — сказал он спокойно. — Двадцать сантиметров, не гнется, розовое дерево. Боже милостивый! Содержит…        —Волос с головы вейлы, моей гран-маман.        — Да… да, — сказал Олливандер. — Я никогда не использовал для палочек ее волос. Слишком уж они получаются темпераментные. Но каждому свое, и если она вам подходит…       Мистер Олливандер пробежал пальцами по палочке, проверяя, нет ли царапин или каких неровностей.        — Орхидеус! — воскликнул он, из палочки выскочил букет орхидей, и он протянул их Флер. — Мистер Диггори, ваша очередь.       Флер полетела на свое место, по пути одарив Седрика улыбкой.        — А-а, узнаю свое изделие, — заметно оживился мистер Олливандер, беря палочку Седрика. — Прекрасно ее помню. Содержит один волос из хвоста уникального экземпляра жеребца-единорога — около двух метров в холке. Чуть не проткнул меня рогом, когда я дернул его за хвост. Тридцать пять сантиметров, ясень, хорошая упругость. Регулярно ее чистите?        — Вчера вечером полировал, — улыбнулся Седрик.       Рон взглянул на свою палочку — как новенькая. Не удивительно, ведь даже если он и не может ею особо магичить, он всё равно ценил её. Всё же это его собственная палочка, а не его старших братьев, что перешла ему по «наследству».       Мистер Олливандер выпустил из палочки Седрика серебристую спираль дыма на весь класс, остался ею вполне доволен и пригласил на середину комнаты Крама.       Виктор Крам встал, повел плечами, ссутулился и вразвалку подошел к мастеру. Протянул палочку и, сунув руки в карманы, нахмурился.        — Хм-м. Ежели не ошибаюсь, творение Грегоровича? Прекрасный мастер, хотя стиль не совсем тот, какой… Ну, это ладно…       Он поднес палочку к глазам и тщательно рассматривал ее, вертя так и этак.        — Да… саксаул и сухожилие дракона? — метнул он взгляд на Крама.       Крам кивнул.        — Толстовата, довольно жесткая, двадцать семь сантиметров… Авис!       Палочка из саксаула выстрелила как ружье, из дула выпорхнула стайка щебечущих птичек и вылетела в окно навстречу солнцу.        — Отлично, — сказал Олливандер, возвращая Краму его палочку. — Кто у нас еще остался?.. Уизли!       Рон поднялся с места, прошёл мимо Крама и протянул свою палочку.        — Хм… Довольно интересная палочка, — протянул Оливандер, рассматривая палочку светло-серого цвета. — Редко встретишь творения этого мастера. Ива, волос фестрала, тридцать пять сантиметров, средней упругости. Занимательное сочетание.       Казалось Оливандер всё прекрасно понял. Ещё на одного человека, узнавшего о сущности Рона, стало больше. Благо тот ничего не стал раскрывать, а просто вызвал пузырьки и, удовлетворившись, вернул палочку Рону.       После проверки палочек, начались съёмки. Рон немного нервничал, он редко фотографировался, да и о своей внешности мало что хорошего мог сказать. Заметивший это Крам кратко, на своём ломаном английском, быстренько объяснил ему как лучше встать, если он не хочет привлекать к себе внимания.       Руководствуясь его советами, Рон встал справа мадам Максим, которой пришлось сесть на стул, из-за её внушительного роста, а Крам слева. Флёр и Седрик сели спереди. Когда снимок был готов, Рита Скиттер настояла, чтобы участников Турнира сняли еще и по отдельности.       Наконец все были отпущены. Рон, не забыв поблагодарить Крама, ушёл на обед, но своих друзей он там не увидел.