Melting ice

      Чумной Доктор не соврёт, если назовёт Сноу странной. Да, определённо она была странной. И это не было романтично, как любят описывать в книгах только потерянные романтики, которых стоило бы подержать некоторое время в психиатрических больницах, чтобы они поняли, как сильно они ошибались. Эта странность находилась на границе ясного острого ума и пучины безумия, отталкивая от себя всех нормальных. Находится рядом с такими людьми не столько опасно, сколько неприятно, потому что одним своим видом в такие моменты они внушали страх.       Сноу относилась к таким людям. С другой стороны — Чумной Доктор сам начал эту заваруху, ему же её и разгребать. Спать она не собиралась, попросила, в случае чего, будить её, поэтому её монолог предстоял быть очень длинным и затянутым, как он думал. В целом, так и оказалось.       Слушать рассказы о прошлом кого-либо никогда не было так интересно, как в эту ночь, и SCP-049 это признаёт. И нет, не потому что он отделял Сноу от других людей. Просто слушать о кошмарах, что происходили наяву, всегда довольно увлекательно. Вначале она, хмурясь и пытаясь правильно сформулировать мысли (на удивление, именно это ей в данной ситуации давалось хуже всего), вкратце посвятила в дело: что это за банда, где была, что делала. Самые обычные распространители наркотиков, практикующие это дело уже много лет, со своими взглядами на мир и жестокими правилами. На самом деле, Доктор бы назвал это не бандой, а сектой, на что Софи лишь с усмешкой сказала: "О нет, это ты ещё секты не знаешь". Сноу не была распространителем, а тем более ничего не употребляла, но относилась к защитникам правопорядка в их рядах. "Защитником" назвать её было трудно, как и всех остальных, это она признала сама. Больше подходило "запугиватель" или "человек закона при тоталитарном режиме". У них же защитники назывались куда проще: Черви. Исчерпывающе и самокритично.       Черви следили, отлавливали и устраняли. Это относилось не только к своим, но и к конкурентам, но, как он понял, конкурентами в основном занимались Падальщики, и делали они это довольно грубо и не умело. Черви же доводили всё до абсолюта, каждый со своей изюминкой. К пыткам тоже подходили, как к искусству. Искали и находили в этом нечто прекрасное. Никогда не исключалось классическое дробление костей, начиная от фаланг пальцев и поднимаясь всё выше и выше, пока человек не умрёт от болевого шока. Любили, конечно, и органы попускать, и глубоко шрамировать, что не каждый выдержит. Не упускали возможности, и поварить жертву. Особенно любили оставлять открытые переломы, кидать в кучу трупов, поеденных насекомыми и…       Сноу тогда извинилась и, сказав, что ей нужно отойти, убежала в туалет. А оттуда послышались характерные звуки человека, которого рвёт, причём не от самых радужных воспоминаний. Чумной Доктор понимает её, скафизм и всё, что связано с пытками насекомыми, это иной уровень мерзости. Поэтому он поднимается и ждёт около двери, пока она выйдет. Осторожно похлопывает по спине между лопаток, чтобы не задеть случайно открытые участки кожи, и говорит, что она в этом русле может не продолжать, за что она была благодарна ему.       Они возвращаются обратно, и разговор заходит о ней самой. Оказывается, свои рвотные позывы при виде насекомых (тут она опустила момент, что это черви и личинки, копошащиеся в гнилом мясе, но об этом можно было и самому догадаться), она не могла сдерживать ещё с самого начала. Поэтому Сноу оказалась единственной, кого в Червях назвали не в честь какого-либо червяка, а дали ей кличку Мангуст. Сама же она вела своё дело без прелюдий и выбрала отличающуюся от других тактику убийств и пыток. Софи назвала это свежеванием, хотя тут же добавила, что от настоящего свежевания животных осталось одно название. Потрошение — да. Отделение мяса от кости — тоже про неё. Особую любовь получила резьба по кости. Но это всего лишь мишура, украшения, навешанные уже после убийства, если было время и желание, а само убийство было самым обычным. Почти всегда использовался пистолет или нож. Сноу точно могла сказать, что никаких колющих ран не наносила, только режущие. Практиковала ломание позвоночника и пробитие черепа обо что-то выпирающее, по типу лестницы или бордюра.       — Это, конечно, прекрасно всё, но что на счёт вашей обычной жизни?       — А, ну… — она зевает и прикрывает глаза. — Что сказать? Училась на инженера, жила лет с тринадцати у бабушки с дедушкой. Ни с кем не дружила и не водилась. Есть брат и отец, но с ними я уже долгое время не общаюсь. И нет, не потому что я в Фонде, а потому что эти дураки ведут кочевой образ жизни перебежчика. Что взять с сатанистов, что убегают от закона, как ошпаренные. С другой стороны, они даже ни разу не попадали под прицел полиции, а делают это просто для спокойствия души. Ну, это было так, когда я с ними общалась, что сейчас у них происходит — понятия не имею.       Сноу замолкает, причём довольно на длительный промежуток времени, от чего Доктор повернулся к ней.       — Леди?.. — довольно тихим голосом произнёс он.       — Я не сплю, просто отдыхаю.