Melting ice

      — Профессор Гайн, вы и в правду думаете, что объект не обладает способностями «воскрешения людей»?       — Всё верно, — доктор Гайн из-под полуприкрытых глаз смотрит через стекло на свою подопечную, параллельно отвечая на вопрос другого профессора, что так же потихоньку разбирался в делах Сноу. — Мы попросили сделать несколько образцов, как сказал объект, «сатанинских кружочков» от её руки, после сняли копии, так же вручную. Нам потребовалось несколько подопытных из D класса, но мы выяснили, что неважно, какой образец использовать, а также они подчиняются воле «создателя», что не делает SCP-049-3. Но есть одно «но», о котором мне птичка недавно напела, — с этими словами он взял в руки документы. — Ни один из подопытных не прожил более двух дней, в отличие от SCP-049-3, что до сих пор живёт, пускай и с некоторыми проблемами. Кстати, при тщательном осмотре трупов и ещё тогда живых существ, выяснилось, что в зрачках можно разглядеть подобную пентаграмму, что нарисовала нам Сноу.       — Она не сложна в исполнении, но додуматься засунуть подобную хрень в человека…       — Ещё она говорила, что у неё семья оккультистов, оттуда она и узнала об этом. Но мы не имеем права устраивать объекту допрос с физическим насилием, поэтому мы не знаем подробностей, — доктор Гайн пересекается взглядом со Сноу и некоторое время молчит, изучая её. — Но я думаю, что аномалия, это не культ, а какой-то объект, который нам стоит заполучить… — он слабо улыбнулся. — А ещё, прошу, напишите отчёт о некомпетентности в работе Альберта Моро. Он слишком сильно привязан к данному объекту, а ещё, как я слышал, ужасно вёл себя во время посещения её родственников, но это не наша забота.       — Хорошо, профессор Гайн.       — Отлично, а я пока займусь заполнением других документов.       Было бы прекрасно избавиться от Альберта.

***

      Софи просто смотрела в потолок, стараясь ни о чём не думать. Выходило это плохо. Последняя пара недель после переезда в новое место жительство были для неё удручающими. Да, теперь у неё не бетонная коробка, а целая «квартира» со всеми благами (даже было «окно»). Да, теперь на неё не направлено лишний раз огнестрельное оружие, лишь попытки очень аккуратно, будто боясь её спугнуть, выведать какую-нибудь новую информацию. Но общество этих никому не сдавшихся докторов докторских наук, что говорили с ней только тогда, когда им нужно было, ей нахрен не впёрлось. Порой, казалось, что лучше бы она оставалась классом D, там хоть какое-то общество было, а не очень умный, но до безумия оптимистичный Генри скрашивал те дни. А здесь — абсолютное ничто. Чумного Доктора забрали довольно скоро после их разговора и более они пока не виделись. Стыдно было признавать, что она скучала.       Она смотрит, как мельтешат за стеклом, обращает внимание на часы и, поняв, что в принципе можно прилечь поспать, ибо рабочий день подходит к концу, и никаких заумных разговоров и экспериментов на сегодня точно не планируется (ей бы об этом сообщили), Сноу встаёт и покидает основную комнату, не раздеваясь, падает на кровать.       «И так пройдёт вся моя жизнь?» — она перевернулась на бок. — «Странно ожидать иного исхода, когда ты давно прописался в убийцы».       В дверь постучали. Софи лениво открыла глаза, недовольно ворча на дождь, что тарабанил по крыше, убаюкивая её обратно.       — Софи, вставай быстрее. А то опоздаешь. Будешь сама виновата, если мы опоздаем в твою чёртову школу, — слышится голос её матери. Грубоватый, прокуренный, Софи точно знала, что её мать сама недавно встала.       «О нет, только не снова».       — А почему папа меня не отвезёт? — она, недовольно захныкав, вылезла из-под одеяла и, выйдя в коридор, босыми ногами почапала в ванную.       — Уехал в больницу твоего брата навестить. Пошевеливайся.       Утро с матерью ей никогда не нравилось. Особенно в последнее время, когда она стала какой-то хмурой и задумчивой, от чего нагоняи Софи получала в два раза больше. Было не больно, но очень и очень обидно. Она же ничего не сделала! Она же самый обычный ребёнок!       Быстро справившись со своими умывальными делами и собравшись в школу, они сели в машину. Благо, что, кажется, мать ничего с утра-пораньше не пила. Софи откидывается на спинку сиденья, прикрывая глаза. Шум дождя становился всё тише, но, казалось, будто он не прекращался, просто его громкость постепенно убавляли.       — Софи, это не самый лучший подарок, но… — она вновь открывает глаза, поворачивается, смотрит на отца за рулём. Тот крепче сжал руль, почувствовав на себе холодный и практически пустой взгляд своей дочери. — Но ты сама его выбрала.       — Я в курсе.       Какого-то чёрта именно в этот день ослепительно ярко светило солнце, что вызывало у Софи одно лишь раздражение.       — Что ж, тогда иди с Богом, — он через силу улыбнулся. — Я уже обо всём договорился, тебя впустят.       — Сам-то не навестишь мать?       — Не думаю, что она захочет видеть меня.       Софи кивает, молча выходит из машины.       В следующую секунду в холодном поту Сноу просыпается, подрываясь с кровати, вслушиваясь в тишину и бешенное сердцебиение своего сердца.       — Вот блять, только не снова.