Салабоны

Выехав на трассу, я включил четвертую передачу, убрал руку с рычага и посмотрел на Костика. Он сидел с каким-то обалделым видом и молча смотрел на дорогу. — Ну, чего ты отморозился? — спросил я и положил руку ему на бедро. — Лучше в части сидеть было, что ли? — Нет, что-ты, — встрепенулся он. — Наоборот! Здорово, что ты меня увез оттуда. Я так боялся, что разборки сегодня будут… — Ну, разборки тебя все равно дождутся, никуда не денутся, — заметил я. — Но лучше позже, чем раньше, верно? Он кивнул. Я погладил рукой его бедро и переложил руку повыше. Он съежился, зашевелился в кресле и, будто случайно, закинул ногу на ногу, сбросив мою руку. — Костя, сядь нормально! — сказал я раздраженно. — Не мифуй. Он посмотрел на меня озадаченно: — В смысле «нормально»? — Бля, Костя, ну чего ты прикидываешься целочкой здесь, а? Я думал, мы все с тобой решили уже, а ты блин опять ломаться начинаешь, как хуй знает кто. — Андрей, я не… Я не прикидываюсь! — испуганно прошептал он. — Тогда сядь нормально! Он вернул ногу в прежнее положение. Я дотянулся рукой до его паха и запустил пальцы в ширинку, чувствуя, как он напрягается и начинает мелко дрожать, часто дыша животом. Поглаживая пальцами гладкую кожу пениса, я и сам чувствовал приятную дрожь, и начал дышать шумно и тяжело. Этот парень возбуждал меня сильнее, чем кто угодно до этого. Я съехал на обочину, и остановил машину. — Давай, — сказал я, судорожно расстегивая ширинку непослушными пальцами. — Быстро! Я выпустил наружу твердый, подрагивающий от возбуждения член, и потянул Костика к себе, пригибая вниз его шею.  Он попытался было сопротивляться моему давлению, но я прикрикнул: — Костя, не мифуй, хуже будет!  — и он, сдавшись, пригнулся к моему паху и ткнулся губами в член. — Оближи его! — велел я, залупив головку. Он провел шершавым языком по скользкой от обильно выступившей смазки головке, вызывая во мне знакомые ощущения электрического разряда. Я затрясся от предвкушения. — Открывай! — потребовал я, проведя головкой по его губам. Он послушно раскрыл рот, и я, направляя член одной рукой, второй надавил на его затылок, проталкивая член вглубь. Он закашлялся, а я, постанывая от наслаждения, взялся за его голову с боков и начал водить ей вверх-вниз. Костик безвольно двигался в моих руках, тихонько поскуливая время от времени, когда член заходил особенно глубоко, упираясь в его гортань. Я еле сдерживал подступающий оргазм, ожидание и предвкушение были едва ли не слаще самой разрядки. В то же время, хотелось большего. Жаль было, что это невероятное ощущение продлится какие-то секунды, и закончится. Пересиливая себя, я поднял его голову вверх и вынул член из его рта. Его лицо с мокрыми глазами и полуоткрытым ртом, со стекающей по нижней губе каплей моей смазки, оказалось прямо напротив моего. Я держал его ладонями за влажные щеки. — Выходи, — сказал я хрипло. — Быстро. — Андрюш, давай в машине, а? — попросил он жалобно. — Увидит кто-нибудь. — Бля, Костя, ты заебал! Если мне будут нужны твои советы, я тебя спрошу, понял? Давай, выкатывайся из машины! Он, кажется, хотел еще что-то возразить, но, встретившись со мной взглядом, промолчал, и полез наружу. Я вылез со своей стороны и буквально оббежал вокруг кабины. Он стоял на коленках возле заднего колеса и смотрел на меня собачьими глазами. — Давай побыстрее, Андрюш, ладно? — попросил он. — Я боюсь, что кто-то увидит. — Да никто не увидит, — сказал я подходя к нему, — не сцы. Тут одна машина в сутки проезжает, и та — мы. А если кто и проедет, то он на дорогу смотреть будет. Нужен ты им. Всем похуй, понял? — Понял, — ответил Костик. Его уже так надрючили на это слово, как условный рефлекс: слышишь «понял?» — автоматом отвечаешь «понял!». — Встань-ка, — велел я. Он поднялся на ноги, и я, подойдя вплотную к нему, прижал его спиной к машине. — Сегодня по-другому попробуем, — сообщил я ему и, взявшись за его штаны с двух сторон, стянул их вниз. Штаны легко слезли и упали на землю, вместе с трусами, благо, и те, и другие были на два размера больше, чем нужно и едва держались на узких бедрах. Я схватил руками обнажившиеся ягодицы и крепко сжал. — В попочку! — прошептал я возбужденно. Глаза Костика мгновенно наполнились слезами. — Андрей, пожалуйста! — взмолился он испуганно. — Ну не надо! Я боюсь! Давай лучше я еще пососу! Я отпустил его жопу правой рукой и, чуть отклонившись назад, дал ему оплеуху. Он вскрикнул тоненько и расплакался, а я объяснил: — Бля, Костя, ты меня заебал. Только что же договорились, что ты ломаться не будешь. Понимаешь же, что все равно сделаешь, что тебе говорят, нахуя выебываться тут? «лучше», «хуже»… бля. Когда мне надо будет, чтобы ты сосал, я тебе скажу «соси», без твоих советов. Понял? — Понял, — отозвался он, и всхлипнул. — Ну классно, что понял. Вот и не мифуй больше. Я задрал его хэбэшку и притянул  к себе, прижав голым животом к моему возбужденному члену, чувствуя бедром прикосновение его холодной мошонки. — Ладно, не плачь, — я погладил его по голове. — Просто не мифуй больше, и все будет хорошо. Давай, поворачивайся задом. Рыдая, Костик повернулся ко мне дрожащими ягодицами. Я подтолкнул его в спину, заставляя немного нагнуться, он вытянул руки вперед и уперся в крыло машины. — Ноги расставь, — подсказал я и похлопал ладонью с внутренней стороны его бедер. Взявшись рукой за напрягшийся еще сильнее, пульсирующий член, я провел им по белой коже попки, замирая от наслаждения и медленно ввел его в щель между ягодицами, уперев в сжатое колечко ануса. Костя ревел навзрыд, и попка сжималась и разжималась в такт его рыданиям, массируя мою возбужденную головку. Я взялся руками за его бедра и слегка потянул на себя, плавно увеличивая давление. — Расслабься немного, — посоветовал я ему. — Сейчас будет больно. Он заревел еще громче, захлебываясь слезами, и я сильно рванул на себя его бедра, одновременно нажав тазом вперед. Его плач стал больше похож на визг. — А-а-аааа-ааа — завопил он так, что эхо раздавалось в лесу. — Бо-ооо-оольно! Я, не обращая внимания на эти вопли, начал быстро водить тазом вперед-назад. Внутри его жопы было так тесно, что она плотно стиснула мой член, и каждое движение, даже самое маленькое, отдавалось волной наслаждения, пробегавшей по всему телу. Я немного переместил руки с его бедер, дотянувшись до паха,  нащупал маленький тонкий член, вздувшийся от напряжения и, зажав его в кулаке, продолжал трахать его сзади. Костик жалобно рыдал во весь голос, кричал, что ему больно, что он больше не может, умолял остановиться, но я не обращал внимания и продолжал ритмично трахать его попку, пока не почувствовал приближение оргазма. Тогда я резко прекратил движения, вогнав член внутрь насколько возможно, прижал его сплющенную попку к своему лобку, крепче сжал в кулаке его набухший пенис и яички и, застонав от удовольствия, начал кончать, изливая сперму внутрь его жопы. Костя перестал орать, и обвис у меня в руках, жалобно скуля. Я вынул начавший опадать член из его ануса, он был весь перемазан кровью. Только теперь я заметил  ярко-красные дорожки на внутренних сторонах его бедер. Под ногами уже натекла изрядная лужа. — Теперь в рот! — объявил я. — Только быстро! Схватив за плечи его безвольное, как кукла, тело, я развернул его лицом к себе и, бросив на колени, прижал к своему паху его мокрую мордашку, чувствуя, как сотрясаются от рыданий острые плечики, упершиеся мне в бедра. Я взял его голову руками с двух сторон и, чуть отклонив ее назад, велел: — Открывай! Костик, как ни странно, не попытался возразить на этот раз, только всхлипнул громче, послушно раскрыл рот, и я сразу же вставил туда свой член, уже немного потерявший твердость, измазанный кровью, спермой и говном из его жопы. Он начал давиться, и завертел головой, пытаясь высвободиться, но я крепко прижал его к себе и прикрикнул: — Не вертись, бля! Дыши носом. Он со свистом вдохнул через нос, перестал дергаться, и я начал медленно водить членом у него во рту, с наслаждением чувствуя, как быстро он набухает. Я направлял его то в одну, то в другую сторону, растягивая его щеки, и надувая их флюсом поочередно. Костик жалобно мычал, и вздрагивал, рыдая, но больше не пытался вырываться, послушно водя головой туда, куда направляли мои руки. Слезы одна за другой выкатывались из-под его ресниц. Я снова начал кончать, спермы было меньше, чем в первый раз, но Костик все равно начал захлебываться, снова забился у меня в руках, давясь и кашляя от спазмов в горле. — Глотай, бля! — выдавил я сквозь зубы, стиснутые от наслаждения. — Захлебнешься же нахуй. Он послушался и начал пропихивать сперму в глотку, преодолевая спазмы, сдавливающие гортань. Я обтер остатки спермы с члена о его влажные щеки,  выпустил из рук его голову, и он сразу завалился на бок безвольно, как мешок, упал, рыдая, на землю. Остатки спермы струйкой вытекали из его полуоткрытого рта. Заправив в штаны член, и застегнув ширинку, я присел над Костиком и тронул его за плечо. — Ну, хватит, чего ты? Видишь, ничего страшного. — Бо-о-ольно, — проныл он сквозь слезы. — Ты мне все там порвал! — Кость, да не сцы, — успокоил я. — Подумаешь, порвал. Заживет за недельку, будешь как новенький. Бабы вон, детей рожают, и ничего. Знаешь, как у них пизда разрывается? Давай, вставай, бля. Ты солдат или телка? «Солдат» зашевелился, встал на коленки, кое-как неуклюже поднялся на ноги, прижимая обе руки к своей пострадавшей жопе и замер так, в полусогнутом виде. — Больно, — снова пожаловался он, всхлипывая. — Андрей, я не могу… — Да брось, «не могу», бля. Сказал же — потерпи. Давай, одевайся и в машину, надо дальше ехать. Приведи себя в порядок, вон, в луже умойся. Пять минут у тебя. Мне начало надоедать уже с ним возиться. Бросив ревущего пацана с голой жопой на обочине, я залез в кабину и откинулся на сиденье, расслабился и закрыл глаза. Минут через десять — я успел уже задремать — правая дверь открылась, и Костик, кряхтя и постанывая забрался в кабину. Я завел машину, и снова выехал на дорогу. Остаток пути мы проехали молча. Костик смотрел прямо перед собой каким-то бессмысленным взглядом, и явно изо всех сил старался не разреветься. Мне сбоку был виден уголок его искривленного, неестественно растянутого рта с плотно сжатыми дрожащими губами. Время от времени по щеке  медленно сползала слеза, оставляя за собой светлую влажную дорожку.

***

— Чего это за чмыря с собой привез? — поинтересовался прапорщик Замятин, расписываясь в моей накладной, пока Костик, изо всех сил упираясь ногами в посыпанную щебенкой дорожку пытался оттащить прицеп с радиостанцией в указанное ему место. — Да так, помощника вот взял, — пожал я плечами. — Сам я, что ли буду прицеп таскать? — Буреешь, салабон! — добродушно усмехнулся Замятин. — А че у него жопа в крови? Сзади на штанах Костика было большое бурое пятно засохшей крови. Я мысленно выругал этого Чушка последними словами, за то, что он постираться толком не мог, но виду не подал, только пожал плечами и сказал: — Так и было… — Ох бля, боец пошел, — вздохнул прапор. — Чушкан на чушкане. Эй, боец! — позвал он. — А ну, поди сюда. Костик повернулся, и медленно, хромая и широко расставляя ноги, пошел в нашу сторону. — Э, товарищ солдат, бурый, что ли сильно? А ну, давай бегом! — возмутился прапор. Костик изобразил бег трусцой, согнув руки в локтях, и неуклюже подпрыгивая на цыпочках при каждом шаге. — Ох, бля, защитник родины… — изрек Замятин. — Ну что, боец, — обратился он Костику, когда тот, наконец, «подбежал» и остановился перед прапором. — Рассказывай, кто тебе жопу порвал. — Ни… никто! — выдавил Костик, заикаясь. — «Никто»? — хмыкнул Замятин. — Сама, что ли порвалась? — Так точно! — подтвердил Костик, покраснев. — Запоры… — «Запоры»… — повторил прапор и покрутил головой. — Придумают же… Пойдем-ка со мной, солдат, — позвал он, и подтолкнул Костика в направлении бытовки, которая стояла здесь же неподалеку. — Куда? — испуганно спросил Костик. — На кудыкину гору! — окрысился прапор. — Ты что, бля, товарищ солдат, вообще нюх потерял? Тебе старший по званию приказ отдал, а ты мне тут еще наводящие вопросы задаешь? Он толкнул парнишку в спину, и тот, споткнувшись, упал на коленки. — А ну встал, бля! — рявкнул прапор, и Костик поспешно закопошился, на земле, поднимаясь на ноги. — К бытовому помещению бегом марш! Костик снова затрусил на цыпочках в сторону бытовки, и Замятин широкими шагами пошел к следу, бросив мне через плечо: — тут подожди чухана своего! Я посмотрел им вслед, раздумывая, не пойти ли и мне, посмотреть, что там будет происходить, решил, что, наверное, не стоит и, усевшись на бревно, закурил.

***

Я выкурил три сигареты, когда он, наконец, появился в дверях бытовки. Мне показалось, что он идет еще медленнее, чем раньше, еле волоча ноги. Плечи его были сгорблены и смешно задраны вверх, отчего его тщедушная фигурка со втянутой шеей выглядела еще тоньше. — Бля, Костик, заебал! — крикнул я. — Сколько тебя ждать?! Давай быстрее, поехали уже! Он, как будто, не услышал, продолжал так же медленно и безучастно брести в мою сторону. «Хуй забил!» — рассердился я. — Костя, бля, я кому сказал? Ты чего буреешь? А ну, давай, бегом! Снова никакой реакции. Продолжает брести, как зомби. Я разозлился и, вскочив с бревна, пошел ему навстречу. В натуре, сколько я его ждать должен, а? Подойдя ближе, я рассмотрел, что его перекошенная мордашка залита слезами. Он плакал  на ходу, беззвучно, вздрагивая от подавленных рыданий. Видимо, он даже не слышал того, что я ему кричал. Я тронул его за плечо, и он, как будто, только того и ждал, бросился мне на грудь и зарыдал, громко, давясь и захлебываясь от рыданий. Его узкие плечи тряслись так, что вся спина ходила ходуном, мой мгновенно затвердевший и набухший член уперся в его дрожащий от прерывистого дыхания живот. — За что?!..  Почему? … Почему я… Они все…! И этот…  — доносились до меня обрывки фраз, прорывающихся сквозь рыдания, которые обрывались и переходили в горестный, жалобный вой: — Уууу-уу-уу! Я погладил его рукой по голове, а второй, обняв его тонкое тело, слегка прижал его к себе, провел вниз по трясущейся от рыданий спине, ощущая шарики позвонков под ладонью, добрался до ягодиц и стянул, не расстегивая,  вниз влажные на ощупь штаны. Он заревел еще сильнее и громче, но даже не попытался вырваться из моих рук. Жопа его тоже была мокрой. Я поднял руку и посмотрел на ладонь. Она была вся в свежей крови. Я прикрыл глаза, и представил себе, чтО произошло там в бытовке. Толстый волосатый хуй прапорщика Замятина — почему-то, я был уверен, что хуй у него именно толст и обязательно волосат — разрывающий тонкое колечко ануса, только начавшее заживать после моего вторжения. Я положил обе руки на его попку снизу и сжал ягодицы, прислушиваясь к поднимающейся внутри волне возбуждения. Просунув средний палец в щель между двух половинок, я нащупал дырочку, мокрую от крови, и надавил, пропихивая палец внутрь. Костя вдруг подогнул коленки и, держась руками за мои плечи, обмяк всем телом и начал опускаться вниз, не переставая рыдать. — Костя, извини, — пробормотал я, не заботясь о том, услышит ли он меня, развернул ревущего парня к себе спиной и бросил его на землю. Он упал на четвереньки и попытался куда-то уползти, но я опустился на колени позади него, схватил его за бедра и, не в силах больше сдерживаться, всадил член между ягодиц и принялся пропихивать его в узкую дырочку, не обращая внимания на истерические рыдания парня. Обхватив его бедра, я дотянулся руками до паха, и нащупал болтающийся пенис. Зажав его ладонью, я немного приподнял зад парня и сильно рванул на себя, так, что мой член ворвался в разорванный анус. Парень завизжал от боли, а я начал яростно трахать его, быстрыми фрикциями, таская его зад, насаженный на мой член вперед и назад. Костик орал как резаный тонким высоким, срывающимся голосом. Его анус, растянутый и разорванный, не так плотно облегал мой член, как в первый раз, мне казалось, что он ходит там довольно свободно, но он все равно рыдал, не останавливаясь, и кричал, как ему больно. Наконец, я кончил и, расслабившись, выпустил его бедра из рук. Он так и остался стоять раком на четвереньках, уперевшись лбом в землю, рыдая и всхлипывая. Кровь, перемешанная со спермой, вытекала из щели между ягодиц и стекала струйками вниз по бедрам. Я обтер начинающий опадать член об его ягодицы и, устало поднимаясь на ноги, увидел стоящего в дверях прапорщика Замятина, который, курил сигарету, глядя на нас и неторопливо дрочил свой толстый волосатый хуй.