Чёрная полоса не бывает вечной

       Увидев, в каком состоянии находится их друг, двое оставшихся адептов молниеносно подбежали к пленнику и начали рубить паутину мечами. Через некоторое время юноша был освобождён, но со стороны входа послышались быстро приближающиеся шаги, и уже через пару секунд в помещении стояла девушка. На ее лице играла улыбка, не предвещающая ничего хорошего. К тому же, улыбку украшали острые клыки. — Ая-яй, Генку*. Это мои охотничьи угодья. А ты так бессовестно воруешь мою еду… Хотя, — хмыкнула девушка, взмахнув рукой, — можешь забрать его, я не прочь полакомиться и этими красавцами, — девушка облизнулась. «Ха! А не лопнешь?» — Не лопну, не переживай. У меня давно не было такого сытного ужина, а долговременное голодание, знаешь ли, очень вредно для моей фигуры, — положив руку на бедро, словно демонстрируя свое тело, хмыкнула девушка. «Ты меня слышишь?» — Конечно слышу. Все мы дети тьмы. И, независимо от вида, понимаем друг друга благодаря темной энергии, что течет в наших жилах, — женщина еще пристальнее посмотрела на лиса, и на ее лбу, прямо над каждым глазом, появилось ещё два черных, маленьких глаза. — Странно, как такой могущественный лис попался в руки заклинателей. Ведь даже твоя прошлая реинкарнация была связана с энергией Инь… — девушка вдруг запнулась и, подняв руку, дотронулась до своей щеки, — Господин заклинатель, не прилично перебивать, а уж тем более портить девичье лицо.        Когда она убрала свою руку с лица, все увидели свежий порез на ее щеке. Однако и старейшина И Лин, и остальные не могли хоть как-то объяснить, откуда появилась рана. И лишь когда в безмолвной тишине раздался лёгкий звук убранного в ножны меча, старейшина все понял. Сам Лань Чжань стоял, замерев, словно нефритовая статуя, но Би Чэнь торчал из ножен, а его холодное свечение было ярким, почти ослепляющим.       Кумо* явно не понравилось, что ее лицо столь безжалостно испортили, да и стоило учитывать, что сами раны от мечей заклинателей очень болезненны для темных созданий. Сейчас лицо девушки уже наводило страх, но то, что происходило дальше, было уж точно не для слабонервных. Тело девушки начало стремительно увеличиваться, по всему телу кожа начала покрываться трещинками и разрываться, обнажая черную кожу, покрытую жесткими и длинными, словно иглы, ворсинками. Из тела монстра появились ещё по две руки с каждой стороны, украшенные длинными пальцами с острыми когтями. Уже спустя мгновение существо стояло на четырех длинных и тонких паучьих лапах, а позади громадного тела висело брюшко, на котором был изображен череп. При этом лицо девушки сохранило человеческие черты, лишь немного удлинившись; и без того заметные клыки стали еще больше, и с них обильно стекал яд. Перед путниками стояла полностью обратившаяся Кумо, которая смотрела на них голодными паучьими глазами.       Ученики, которые еще ни разу не сталкивались с подобным существом, не без страха вытащили мечи из ножен и направили их в сторону паука. Существо пугало их не только своим видом: во время трансформации одежда, вслед за кожей, просто разорвалась, и сейчас перед учениками девушка предстала в полностью обнаженном теле, хоть и покрытом чёрными частыми ворсинками. Вэй Ин и Лань Чжань тоже еще не сталкивались с пауками-оборотнями, но, в отличие от остальных, читали об этом виде в свитках и примерно понимали, как можно одержать победу в этой борьбе. Хоть пауки и обладали нечеловеческой силой, ловкостью и скоростью, а также имели кожу, подобную панцирю, об которую мог сломаться меч, внутреннее строение их тела можно было охарактеризовать как вполне человеческое. Для поражения паука-оборотня необходимо одновременно пронзить её два сердца, одно из которых находилось в груди, как у людей, а второе в брюшке.       Убить Кумо было вполне под силу двум таким заклинателям, как Вэй Ину и Хангуан-цзюню, но только при условии, что старейшина И Лин находится в своем человеческом обличии, а также имеет при себе меч и духовные силы. Вэй У Сянь прекрасно понимал, что они находятся в крайне затруднительном положении: нужно защищать не только себя, но и адептов, на которых, как на легкую добычу, обязательно нападет паук. — Заберите раненого и уходите отсюда, — тихо произнес Лань Чжань в сторону учеников. — Но, Хангуан-цзюнь… — Не спорь. Ты не можешь ослушаться старшего.        Спор закончился быстро: оба адепта понимали, что сейчас явно не подходящее время для геройства. Убрав мечи и взяв под руки с обеих сторон раненого товарища, они принялись выжидать момент, когда старшие прогонят с пути кровожадное существо. Но, чего и следовало ожидать, паук не намеревался никого отпускать, поэтому начал спешно закрывать паутиной единственный проход. Когда оборотень почти закончил выполнять свой коварный замысел, паутина вспыхнула синим пламенем. По всей видимости, девушка забыла, что у нее в логове находились не только заклинатели, но и лис. — Верный пёсик решил помочь своим хозяевам, — девушка громко расхохоталась, — Но не забывай, что ты тоже дитя тьмы и, когда от тебя не будет никакой выгоды, тебя изгонят, — на одном дыхании вытянул оборотень и снова расхохотался, словно предчувствуя победу.       «Интересно, когда же это я стану бесполезным? Кстати, в свитках написано, что пауки, быть может, и опасны, но я вижу перед собой лишь болтливое, слабое животное, которое даже давить жалко».       Слова, которые говорил Вэй Ин, были не такими уж и оскорбительными, но все же злого паука они привели в бешенство, так что, не долго думая, оборотень с рыком прыгнула в сторону лиса. Тот проворно уклонился от атаки противника, и в тот же миг, когда Кумо коснулся земли, его окружил столб синего огня. Это действие должно было задержать оборотня, поэтому ученики как можно скорее бросились к выходу из пещеры. Увидев, что потенциальная добыча убегает, паук, не думая, прыгнул через огонь, опалив всё тело, однако боль ушла на второй план, уступая место ярости и желанию.       Когда когтистая рука монстра уже почти схватила воротник одного из учеников, раздался свист меча, а резкая голубая вспышка на секунду ослепила паука. Страшная рука оборотня с шумом упала наземь, и в эту же секунду раздался жуткий вопль раненого чудовища. Би Чэнь вернулся в руку хозяина. Его лезвие было покрыто зелёной кровью. Однако, несмотря на тяжелую рану, паучиха не собиралась сдаваться. Обнаружив, что в ее логове остались только двое, она с новой силой прыгнула на одного из заклинателей, но Лань Чжань, как ни в чем не бывало, уклонился и выставил перед собой оружие. Следующая атака паука также прошла без успеха.       Пока Лань Чжань и паук играли в смертельные кошки-мышки, лис сосредоточенно размышлял, какие еще есть способы убить паука-оборотня. Вскоре в его голову пришла рисковая идея, требующая проверки. Сообразив, что в пещере, помимо склада еды и выхода, был ещё один проход, лис стремглав побежал туда. К несчастью, это не осталось без внимания хозяйки логова. Сразу же потеряв интерес к Лань Чжаню, она прыжками угрожающе двинулась в сторону лиса. Однако, оставлять другого заклинателя без присмотра было ошибкой: паука снова остановило голубое свечение меча, возникшее из ниоткуда прямо перед ней. Вэй Ин же, благодаря такой своевременной помощи Хангуан-цзюня, успешно свернул в третий проход.       Как и предполагал лис, именно в этом уголке проживал оборотень, и именно здесь была ее сокровищница. Быстро ее осмотрев, лис нашел себе оружие: кинжал, который явно принадлежал обычному человеку. Теперь они могли победить Кумо, но шанс того, что кинжал сломается, не достигнув сердца, был велик.       За время отсутствия Вэй Ина Лань Чжань уже успел отрубить пауку ещё одну руку и часть ноги, что заметно замедляло монстра. Увидев вернувшегося с оружием лиса, Хангуан-цзюнь кинул в лицо паука ослепляющий талисман. Быстро проскользнув между ног лишенного зрения монстра, Лань Чжань ударил мечом в центр брюшка, а Вэй Ин нанес удар в грудь, но кинжал вошёл не до конца. Чудовище почувствовало боль и, схватив лиса уцелевшими лапами, со всей силой вонзила в него клыки, впрыскивая в тело противника яд. Токсин жег тело изнутри, и от боли Вэй Ин сквозь зубы заскулил, но, мужественно преодолевая боль, из последних сил ударил лапой в рукоять кинжала, вгоняя клинок глубже в тело и повреждая сердце. Паука затрясло, но его хватка все никак не ослабевала. Судорожно вздохнув в последний раз, мертвый паук с грохотом свалился наземь. Когда руки чудовища наконец ослабли, лис не без труда выбрался из цепких лап и, похромав несколько шагов, упал на землю. Яд Кумо, который паук-оборотень впрыскивает в своих жертв, не слишком опасен: он парализовывал, а также усыплял жертву. — Вэй Ин, — Лань Чжань подбежал к лежащему на земле лису, который героически пытался оставаться в сознании. Осмотрев лиса на наличие серьезных ран, заклинатель покачал головой, — Серьезных ран нет. Зачем ты так рисковал? «А как иначе, Лань Чжань? Ты же знаешь меня».       Но Ван Цзи не понимал, что говорил ему Вэй Ин: из лисьей пасти вырывались только непонятные звуки, отдаленно напоминавшие тявканье и мяуканье. Но почему-то заклинатель был полностью уверен, что он сказал что-то наподобие: «Я не мог по-другому».       Вскоре лис уснул, не в силах сопротивляться действию яда, а Лань Чжань, взвалив лисью тушку себе на плечо, устремился в сторону выхода из мрачного логова паука. Не успел он и выйти из туннеля, как увидел ученика, воинственно держащего меч наготове. Однако, увидев старшего, тот убрал оружие обратно в ножны. — Хангуан-цзюнь, вы разобрались с Кумо? — Да. — А артефакт, вы нашли его? — Неизвестно, какой артефакт нам был преподнесён. Так что забери всё из логова паука. — Слушаюсь.       Адепт скрылся в глубине пещеры, а второй нефрит продолжил свой путь и вскоре был на свободе. Положив лиса на землю рядом с другим пострадавшим, они стали ждать посланного за артефактами адепта, намереваясь после его возвращения сразу же двинуться в сторону постоялого двора.

***

      На место странники добрались почти на рассвете и сразу же разбрелись по комнатам. Пострадавшего адепта Лань Чжань отдал на попечение другим ученикам, а лиса забрал к себе в комнату для проведения ритуала, дабы вернуть заклинателя в человеческий облик. Ещё раз осмотрев пострадавшего, Лань Чжань уложил Вэй Ина на кровать, заботливо укрыв одеялом, а сам сел рядом с кроватью. — Долго будешь притворяться? — Хи-хи, — довольно рассмеялся Вэй Ин, — Столько, сколько потребуется: яд все ещё действует, и я только и могу, что повернуть голову и пошевелить кончиками пальцев, — не упустил возможности пожаловаться заклинатель, не без труда поворачивая голову в сторону Лань Чжаня. — Завтра мы отправимся в Цин Хэ Не и встретимся с братом. — Хорошо, — Вэй Ин замолчал и прикрыл глаза, стараясь уснуть. Но сон не шел, и заклинатель снова открыл глаза, — Лань Чжань, я так и не успел поесть и сейчас очень голодный. Если ещё не унесли нашу еду, мог бы ты накормить меня тем супом? Ничего, если он остыл, я просто очень хочу есть.       Вэй Ин смотрел на нефрита с лукавой улыбкой на лице. И хотя он действительно хотел есть, сейчас его целью было просто подразнить второго господина Гусу Лань. Да, тот Лань Чжань из прошлого сейчас просто бы сказал: «Какая распущенность», или нечто подобное этой фразе. Но сейчас перед старейшиной И Лин был совсем другой человек, и вел он себя не как обычно.       Ещё немного посидев около раненого и внимательно разглядывая его лицо, второй нефрит все же решил исполнить просьбу. Ловко поднявшись, Лань Чжань подошел к подносу и взял с него тарелку с давно остывшим супом и ложку. Все так же решительно приближаясь с тарелкой супа в одной руке и ложкой в другой. Присев на край кровати пострадавшего, Лань Чжань спокойно начал кормить Вэй Ина. Первая ложка была съедена, и за ней последовали еще несколько десятков других, но Вэй У Сянь до сих пор лежал с открытым ртом. — Глотай. — Л-лань Чжань, постой, я же пошутил, — Вэй Ин, чуть не подавившись, как можно быстрее постарался проглотить ложку супа и отвернул голову чуть вбок, чтобы успеть сказать фразу до того, как ложка, уже находившаяся у самого лица, не оказалась во рту. — Но ты и вправду ничего не ел почти целый день. — И что? Когда мы были в пещере черепахи-губительницы, то не ели больше трёх дней — воцарилось неловкое молчание. — Ты не будешь больше есть? — Вэй Ин слабо, но все же смог мотнуть головой в знак отрицания, — Тогда ложись спать. Яд ещё действует.       Договорив, Лань Чжань поставил тарелку обратно на поднос и, мягко закрыв дверь, вышел, оставляя старейшину И Лин, один на один со своими мыслями. Закрыв глаза, Вэй Ин вздохнул с облегчением, и на его лице появился румянец, который старейшина так долго и упорно скрывал. В прошлом для Вэй Ина было забавой смущать окружавших его людей колкими фразами и действиями, и до этого самого момента он не подозревал, каково же это — испытывать смущение. А причины для такого странного чувства действительно были: во-первых, Старейшину очень сильно удивило поведение Лань Чжаня; во-вторых, второй нефрит видел Вэй Ина обнаженным, а тот даже прикрыться не мог из-за чёртова яда, а открыть глаза было неимоверно стыдно. — Лань Чжань точно мне мстит за старые обиды, — простонал Вэй Ин, слегка покачивая головой, — Ну ничего, я ещё отыграюсь.       Все мысли Вэй У Сяня были заняты тщательным продумыванием плана по смущению второго нефрита ордена Лань, и пока гениальные идеи зрели в голове старейшины подобно плодам локвы, сон незаметно сморил его.        Спустя некоторое время в комнату вернулся Лань Чжань. Второй нефрит уходил, чтобы проверить раненого ученика, на которого яд действовал сильнее, ведь он был человеком. Юноша не приходил в себя, поэтому Лань Чжань посвятил себя изучению «сокровищ», которые они забрали из логова паука-оборотня. Лишь три предмета вызывали любопытство: маленькое медное зеркальце, украшенное резьбой, и два странных амулета. Все остальные же предметы принадлежали обычным людям и никакой ценности для заклинателей не имели, поэтому было решено сегодня же отдать их обратно семьям владельцев.       Тихо приблизившись к кровати, так, что ни одна половица не скрипнула, Лань Чжань изучающим взглядом посмотрел на уснувшего Вэй Ина. Даже во сне на лице юноши играла улыбка, которая украшала его лицо во время совершения любой шалости. Улыбнувшись, заклинатель поправил спящему одеяло и отошёл от кровати. У стола Лань Чжань сел в позу лотоса, позволяя телу и разуму отдохнуть, а духовным силам восстановиться.

***

      Уже днём оба заклинателя вместе с одним из адептов раздавали найденные в логове паука вещи своим владельцам. Сами люди же вели себя совсем по-другому, нежели когда они только прибыли в это место. Почти в каждой семье пропал муж, жених, брат или отец, и каждая из этих семей среди всех «сокровищ» находила предметы, принадлежащие дорогому человеку, которого уже не было на этом свете.        По рассказам, последним, что помнили люди, было появление прекрасной девушки, торговавшей чаем в постоялом дворе, который она сама собирала и изготавливала. По описанию внешности девушка была очень похожа на паука-оборотня, а при тщательном осмотре трав, из которых и был составлен тот самый чай, были обнаружены дурманящая разум трава и яд оборотня. Так, наконец разобравшись с делами местного населения, Вэй Ин и Лань Чжань решили не ждать следующего дня, а сразу двинуться в путь, дав распоряжение ученикам присматривать за раненым и по мере его выздоровления возвращаться в Гу Су.        Путь в Цин Хэ Не у них занял три дня, но стоило учитывать то, что на второй день из-за причитаний Вэй У Сяня они летели. В пути Вэй Ин, осуществляя каждую из своих идей, старался любыми способами вогнать второго нефрита в краску, всячески приставая к нему как в человеческом, так и в ином виде, но Лань Чжань держался неприступной крепостью: если шалости кицуне не выходили за рамки приличия, заклинатель не обращал на него внимания, но когда Вэй Ин начинал вести себя непристойно, то Ван Цзи останавливал его, нажимая всего на одну акупунктурную точку или накладывая заклятие молчания, тем самым полностью беря ситуацию под контроль.       Приблизившись максимально близко к резиденции ордена, Вэй Ину вновь пришлось принять форму лиса, чтобы его не смогли узнать. Войдя внутрь, их поприветствовали, а спустя некоторое время к ним вышли Цзэу-Цзюнь и нынешний глава ордена Не Хуай Сан в сопровождении охраны.