metrópolis

      Дарси минута в минуту назначенного времени была на месте. Припарковав свой мотоцикл, она сняла шлем, выпуская свои длинные русые волосы, сразу же упавшие на хрупкие плечи, хлестнувшие вниз по спине и бёдрам. Казалось, что её эфемерное худое тело под ударами развевающихся густых волос должно мгновенно покрыться синяками. Солнце играло в прядях, задерживаясь на них чернёным золотом. Ривен был пленён этим простым, но не лишённым грации жестом. Вновь.       Вместо приветствия от девушки последовала лёгкая улыбка. Сделав несколько шагов навстречу, рука невесомо скользнула по крепкому плечу, мгновенно покрывшемуся безумным роем мурашек от этого прикосновения, а густо накрашенные губы лёгким поцелуем прильнули к виску, оставив еле заметный след от помады. Вблизи Ривен вновь ощутил запах её кожи: чуть сладковатый, отдающий ладаном и лилиями. Прежде он ненавидел запах этих сраных лилий, которые Скай постоянно таскал на свидания со Стеллой и не только, но сейчас готов был упиваться им, уткнувшись носом в тонкую шею. И ничего не мешало ему это сделать. И никто не был против.       — Куда мы едем сегодня? — прошептал Ривен, выдыхая, проводя носом по тонкой коже, обнажающей переплетение вен, отчаянно сражаясь с желанием впиться губами в тонкую шею. Происходящее и без того было слишком откровенным для людей, которые видят друг друга второй раз в жизни, как ему казалось. Но если свою страсть он уже давно научился усмирять, то с ещё плохо ему знакомыми порывами нежности ничего поделать не мог. Она переполняла всю его сущность, заставляя сердце сжиматься, сводя пальцы судорогой и требуя выпустить её наружу, поделиться ею.       — Что насчёт Магикса? — едва слышно ответила Дарси, не отвергая прикосновения специалиста, но в то же время и не давая подойти ещё ближе, уберегая от непозволительной ему сейчас близости.       — Да, неплохо, — заставил себя отпрянуть Ривен, чтобы соблюсти установленную коротким ответом девушки незримую границу. Дарси вернулась к своему мотоциклу, специалист также сел за руль, ожидая пока она наденет шлем.       — Давай наперегонки? — ещё не опустив забрало шлема игриво предложила она, устраиваясь удобнее на седле.       — Давай. Что достанется победителю? — почти повторяя её движения, пусть и менее изящно, готовился к внезапно предложенному соревнованию Ривен.       — Придумаем на месте, — девушка в свою очередь лишь пожала плечами, нажав на педаль газа и тронувшись с места, сразу же начиная набирать скорость по мере подъёма мотоцикла ввысь. Ривен лишь усмехнулся этой жульнической прыти, пустившись следом и уже заранее зная, что проиграет. Потому что он сам захотел проиграть. Совершенно безумное, новое для него ощущение — желание уступить кому-то, пожертвовать своим эго, чтобы кого-то обрадовать. И всё же до финиша, где он этому желанию поддастся, им ещё далеко, поэтому он принялся выжимать максимум из своего двигателя, давя на педаль газа и взводя руль всё выше, оставляя позади хвойные заросли, которые, казалось бы, никогда не закончатся. Сплошная зелень хвойных макушек на такой скорости и вовсе казалось однородной массой, из которой время от времени к наездникам протягивали свои лапы особенно высокие деревья.       Наверху ветра были слишком холодны даже для октября. Они пробирались под куртку, кусали за пальцы, крепко смыкали свои ледяные объятия на напряжённых плечах. Небольшие жёлтые пятна, которыми отсюда казались редкие участки листовых деревьев, напоминали о том, что осень уже давно рядом, и постепенно она вступала в свои права, сгущая воздух и раскрашивая небеса во всё более тусклые цвета с каждым днём.       И Ривен, когда всё вокруг умирало, стал оживать. По насмешке судьбы именно в этих пасмурных небесах он наконец увидел свет, молитвы о котором возводил прежде кристально чистой летней лазури. И на этот свет сейчас он мчался, подобно безумцу.       Сама же Дарси вырвалась далеко вперёд за счёт той форы, которую ей дало секундное оцепенение Ривена. И пусть тот пытался её догнать, ему пришлось признать, что сделать это будет отнюдь непросто. Девушка будто бы и не думала сбавлять скорость, а её мотоцикл выдавал всё более серьёзные мощности даже когда специалист встал с ней вровень, получив возможный максимум от своего двигателя. Он смог догнать её, но обогнать не получалось, как бы он ни старался, что было странно — слишком уж большое различие в максимальной скорости у схожих моделей одного года выпуска.       Когда уже на горизонте показались макушки высоток Магикса, Ривен всё-таки смог выйти немного вперёд. Дарси же не торопилась его обгонять, судя по постепенно отдаляющемуся звуку чужого мотора. Блеф? Ответная фора, чтобы было не так скучно? Невозможно было понять, что за игру она затеяла.       — Ривен, скорость падает! — испуганный вскрик раздался сзади. Новая уловка? — Ривен, двигатель… Он прекратил работать!       Кашель выхлопной трубы заглушил дальнейший крик, когда специалист обернулся, то заметил лишь след маслянистого чёрного дыма, ведущего вниз, в заросли хвои.       Не думая ни секунды, Ривен развернул мотоцикл обратно, вслед за этим дымом в страхе не успеть за ним до рассеивания, ведь иначе поиски в густом лесу затянутся. Руль отказывался придерживаться чёткого курса, упрямо вилял в обиде на столь резкий поворот на полной скорости, но всё же подчинился водителю. Устремившись вниз, в самую гущу зелёных ветвей, специалист отчаянно цеплялся за мерзкий чёрный след, становящийся всё плотнее. Даже сквозь шлем в нос бил прогорклый запах машинного масла. Заземлившись, Ривен стал пытаться разглядеть хоть что-нибудь в гуще вязкого дыма, но всё было бесполезно. Оставалось лишь бросить байк и попытаться ориентироваться в темноте лишь на звук надрывистого кашля ведьмы.       — Ривен, я ничего не вижу, — выдавила она из себя, продолжая напрасные попытки вдохнуть больше воздуха, вместо которого лёгкие заполнял лишь отвратительный смог. Паника взяла верх над специалистом, он сумбурно стал пытаться найти на ощупь девушку. Как только ладони коснулись колючего свитера, скрывающего плечи, он взял её под руки и стал пытаться оттащить подальше, но в ответ получил лишь подавленный вскрик.       — Нога, — прошипела она сквозь подавляемое желание завопить от боли. — Мне зажало ногу.       Ривену показалось, что целую вечность он провозился с пыхтящей грудой металла, хоть всё ещё и напоминающей мотоцикл, но оставляющей не так много надежд на то, что ей удастся придать изначальный вид. Пока Дарси отползала от мотоцикла, специалист всё сильнее чувствовал, как сплав под его руками нагревается, обжигая левую ладонь. Когда девушка отдалилась на безопасное расстояние, специалист отпрянул, размахивая рукой, кожа которой покраснела и мерзко пульсировала.       — Больше не могу, — прохрипела ведьма, рухнув на сырую землю и оставшись лежать, так и не выбравшись из занавеса дыма. Ривен и сам чувствовал, как туман пробирается в его голову, мешая сознанию и нашёптывая желание лечь рядом и уснуть.       Нет, нельзя. У них не так много времени. Им обоим скорее нужен кислород. Собрав в кулак остатки сил, он стал вновь тащить Дарси прочь из этого мерзкого облака, несмотря на почти что лихорадочные просьбы оставить её лежать прямо здесь. Даже её хрупкое тело казалось неимоверно тяжёлым. Каждое мгновение в этом дыму будто бы высасывало всё больше его сил.       И вот он начал рассеиваться. До глаз добрались лучи ласкового закатного солнца. Ещё немного — и вот уже можно было различить стволы сосен, склоняющуюся под порывами ветрами ярко-зелёную траву, редкие шишки на ней. Вдохнув наконец свежий лесной воздух, Ривен смог немного успокоиться — опасность, как ему казалось, осталась позади.       — Ты как? — обеспокоенно подсел он к лежащей на траве ведьме, явно не до конца осознававшей произошедшее.       — Я не знаю, — попыталась безуспешно приподняться она. — В голове шум… И коленка…       Ривен опустил взгляд на её ногу, сразу же заметив, что джинсы порвались как раз в районе колена, обнажая участок содранной кожи, сочащийся кровью. Лицо девушки пострадало меньше, только ссадина на очерченной скуле, немного окрасивший кожу нагар от выхлопной трубы и блуждающий в попытке осознать происходящее взгляд могли рассказать о произошедшем.       — Чёрт, — внезапно дёрнулась девушка, но новый приступ боли сразу же прервал эту попытку встать. — Слышишь стук?       Растерянность в её глазах уступила место испугу, а тот — дикому животному страху, заставившему попятиться её назад, преодолевая боль. Ривен мгновенно заразился осознанием происходящего, подцепил тот же ужас и под его влиянием сразу же закинул на плечо женское тело, вскрикнувшее от резко усилившейся боли и рефлекторно попытавшееся вырваться из крепкой хватки. Он бежал, не думая о чужой боли, понимая, что это сейчас меньшая из их проблем, даже близко не стоящая с размеренным стуком мотора, остававшимся позади.       Отбежав на достаточное расстояние, где стук уже не был слышен столь отчётливо, Ривен аккуратно вновь положил измождённое пробежкой тело девушки на траву, укрывшись за сдвоенными стволами сосен. Та лишь прошипела и схватилась за кровоточащее колено.       — Думаешь, рванёт? — спросила Дарси, когда специалист подсел рядом.       — Уверен, — Ривен неосознанно приобнял её, спиной закрывая от грядущей опасности. Испуг той выдавала теперь лишь лёгкая дрожь. — Ты слишком разогналась на высоте, аккумулятор не выдержал перепада давления.       — Почему тогда с твоим байком всё в порядке? — всё ещё не до конца понимала происходящее она.       — Потому что я набирал скорость медленнее. Вот чёрт, мой байк! — спохватился Ривен, опасаясь, что в случае сильного взрыва волной заденет и его мотоцикл, опрометчиво столь близко припаркованный к тому, что превратился почти что в бомбу замедленного действия.       — Стой, — девушка обхватила его шею, усмиряя его намерение броситься на спасение своего уже обречённого мотоцикла. — Лучше уж без байка, чем без глаза.       Ривен поубавил свой пыл, вместе с тем машинально попятившись назад, тем самым прижавшись своим дрожащим от испуга тела к другому, ещё более напуганному. Теперь уже Дарси приобняла его, закрывая своим телом его спину ровно настолько, насколько это было возможно.       — Может, всё обойдётся? — прошептала она. Озвученная мысль стала казаться ещё более невозможной, чем это прозвучало в голове. Специалист лишь отрицательно покачал головой. И в тот же момент раздался оглушительный грохот.       Вспышка света промелькнула где-то за соснами, скупыми отголосками доносясь до затаивших в страхе дыхание молодых людей. Был слышен лязг металла, треск слабого огня, щекочущий нервы. Ривен видел подобное, когда его некогда коллега по байк-шоу во время тренировки не справился с управлением и протаранил почти километр магического щита, выйдя в небо и затем обрушившись на трассу с высоты. Он помнил шрамы, исполосовавшие его лицо и руки из-за того, что тот вместо того, чтобы бежать, пытался исправить неисправное. С тех пор Ривен особенно тщательное внимание уделял технической подготовке мотоцикла, чего Дарси, уже очевидно, не делала.       — Как думаешь, страховка покроет урон? — вырвался сип из её пересохшего горла. Специалист усмехнулся. Он в жизни не пользовался страховкой, считая, что эти деньги можно вложить в обслуживание и усовершенствование механизма. Но теперь он пожалел об этом, так как страшно было даже подумать о том, что стало с его мотоциклом.       — Я не знаю, — честно ответил он. — Как думаешь, когда-нибудь наши встречи начнутся не с аварий?       — Не думаю, — почти истерически рассмеялась Дарси. Ривен подхватил этот нервный смех.       — Твоя нога… — прикоснулся он к свернувшейся на ткани джинс крови. — Ты сможешь излечить себя?       — Да, конечно, — ведьма потупила взгляд на своём колене, закусив губу. Всё это выглядело как бездарная ложь, пока она не выставила руки вперёд и, прищурившись, выпустила из ладоней потоки тусклого света. На глазах Ривена рана начала затягиваться, вновь нарастающая кожа поглощала едва запёкшуюся кровь. Несколько минут тишины и теперь ничего не говорило о былой травме кроме запятнанных кровью краёв дыры джинс.       — Ещё здесь, — специалист протянул руку к нежной девичьей щеке, задетой ссадиной, указывая лёгким прикосновением на её местонахождение.       — Потом, — выдохнула девушка. — Применять заклинания к себе сложнее. Не могу, я устала.       Речь её была обрывиста, дыхание сбивчиво. В порыве изнеможения она положила голову на плечо Ривена. Тот, набравшись смелости, запустил руку в прохладу водопада её волос, нежно поглаживая затылок. Ладонь всё ещё жгло, так что прохлада густых волос казалась настоящим спасением.       — Нужно отправить координаты эвакуатору, — наконец оправилась Дарси. Специалист нехотя выпустил руку и с ещё большим нежеланием поднялся, чтобы увидеть то, что не хотелось видеть. Его терзал страх, что повреждения его мотоцикла непоправимы. Идти навстречу покорёженному скопищу железа для него было сродни входу в обваленное здание в бессмысленной надежде найти выживших. Он не мог лишиться байка. Не сейчас, когда в кармане осталось всего ничего, а заезды в Фонтане никто не отменит из-за его глупости. Оставить мотоцикл вот так, на растерзание этих глупых обстоятельств, зная, что ездишь без страховки — глупость, не иначе.       Набравшись достаточно сил и приготовившись к худшему, он обернулся туда, где оставил байк. Тот печально глядел на него покореженным рулём и сбитыми передними пластинами, обнажившими помпу изуродованного датчика движения. Аккумулятор был цел, но в этом уже не было никакого смысла. Восстановить байк полностью было невозможно, а для его пересобранного десятки раз мотоцикла даже попытка это сделать была идеей на сумму куда большую, чем покупка нового или хотя бы его аренды.       — Вот же блядство! — отчаянно прокричал он, со злости пнув изуродованную железную тушу. Та лишь со скрежетом тряхнулась, подмигнув посмертной искрой в датчике.       — Всё так плохо? — раздался виноватый голос тихо подкравшейся ведьмы.       — Если ты умеешь исцелять и мотоциклы, то нет, — огрызнулся Ривен, в порыве злости не контролируя свои эмоции.       — Прости, — Дарси приобняла его сзади и, как ни странно, это подействовало. Разум прояснился, злость отступала под напором этих нежных неуверенных прикосновений. Ему на мгновение показалось, что за них он смог бы простить что угодно. А тут, когда и прощать было не за что, ему стало особенно стыдно за свой агрессивный порыв.       — Ты не виновата, — взял он в свои руки её ладони, крепко их сжав. — Просто жизнь иногда бывает вот такой сукой.       — По-другому и не скажешь, — выдохнула девушка в кожу его мотоциклетной куртки.       — Нужно заняться делом, — достал он из кармана телефон. Как бы ему ни хотелось продлить этот момент, всё вокруг не оставляло ни малейшего желания здесь находиться. Хотелось поскорее покинуть это пепелище и хотя бы на вечер забыть о произошедшем. — Проверь точные координаты, а я позвоню, — выдал он указания.       Девушка достала дорожный компас, положив его на едва обуглившуюся землю. Несколько минут настройки и тот замигал и вскоре выдал голограмму из ряда цифр.       Ривен набрал уже сохранённый ранее номер дорожного управления Магикса. Он надеялся, что это никогда ему не понадобится, но теперь эти надежды были напрасны.       — Алло, экстренный отдел дорожного управления Магикса, слушаю вас, — раздался искаженный помехами связи женский голос.       — Здравствуйте, произошла авария, два мотоцикла, — произнёс он в трубку и назвал координаты, отображаемые голограммой.       — Нужна ли вам медицинская помощь?       — Нет, все целы.       — Хорошо, патрульный эвакуатор выслан. На чьё имя оформляем заявку для связи со страховой компанией?       — Дарси Крамер, — произнесла девушка, слыша за спиной разговор. Ривен повторил имя в трубку.       — Страховая компания? Модель мотоцикла? Контактный телефон?       Дарси забрала телефон, легко выскользнувший из рук парня, продиктовала сумбурные численные и буквенные значения, дежурно поблагодарив за ещё неоказанную помощь, и закончила звонок.       — Вот и всё, впереди только бумажная волокита, — передала телефон она обратно его владельцу.       — Нет страховки — нет волокиты, — пожал плечами тот.       — И выплат тоже нет, — надавила на больное Дарси, сама того не ведая.       — Хочу нажраться, как свинья, — внезапно поник в лице Ривен. — В сопли.       — Я тоже, — взяла его под руку девушка. — Пойдём, погрузят всё и без нас.       — Пойдём, — сжал он руку в своей крепче.       Впереди было несколько километров асфальта, который извилистой змеёй раскинулся посреди еловых зарослей. Вокруг их ожидала лишь тишина безлюдной дороги, изредка прерываемая местными птицами или животными. Сама же направляющая в Магикс пара её нарушить не решалась: оба боялись в разговоре вернуться к произошедшему и, соответственно, к этой реальности. Куда приятнее было идти молча, держась за руки и тонуть в мыслях о чём-то постороннем: об улучшении недавно выученного заклинания призыва голема или же о невыполненном домашнем задании по полевой медицине. Учеба им обоим помогала отвлечься от унылого окружающего мира с его унылыми проблемами. Всё, что в нём сейчас удерживало обоих, — тепло кожи чужой руки в собственной и осенний холод, ветром облизывающий их лица.       — Как думаешь, нам выпишут штраф? — всё-таки первой сдалась Дарси.       — Да нет, виновата же техническая неисправность, — успокоил её опасения специалист, который хотел бы быть уверен в своих словах настолько, насколько уверенно это прозвучало. Если действительно обойдётся без штрафа, ему всё равно придётся платить за погрузку теперь уже груды железа. Не хотелось думать, как он будет её оплачивать — почти все оставшиеся деньги он планировал оставить сегодня в барах и алкомаркетах. Может, ещё хватит на мотель, чтобы дождаться утреннего рейса автобуса до Красного Фонтана. А потом… Потом он что-нибудь придумает. Обязательно придумает. Просто не сейчас. Сейчас он намеревался создать новые проблемы, а не решить старые.       Уже начинало смеркаться, когда вдали появились первые подмигивающие путникам неоновые вывески, приглашающие в закусочную и на заправку, столь удобно располагающиеся на въезде в город. За этими маленькими фанерными коробками город уже начинал разрастаться, поглощая прибывших своими зажигающимися в приближающейся ночи кварталами, устремляясь всё выше с каждой улицей. Звуки вокруг сгущались, заполняли своим хаосом охватившее обоих молчание.       — И всё же, кто победил в нашем споре? — усмехнулся Ривен, вспомнив, с чего начался их вечер.       — Наверное, тот, кто остался на мотоцикле, — отшутилась Дарси, толкнув специалиста плечом.       — Получается, что сегодня мы оба неудачники, — ответил тот. — В таком случае, принимаю на себя это клеймо в гордом одиночестве и отдаю победу тебе.       Он всё-таки исполнил свой прежде внезапно возникший порыв альтруизма, пусть и не так, как представлял это себе.       — Почему бы нам просто не признать ничью?       — Потому что проигравший платит за попойку, — раззадорился Ривен и в порыве внезапной смелости приобнял девушку за талию.       — То есть из-за меня сдох твой байк, а ты ещё и хочешь заплатить за меня? — она прижалась ближе и рассмеялась этому нелепому предложению. — Нет уж.       — Не отнекивайся, — бросил специалист. — У меня и так полная задница, не мешай мне хотя бы споить прекрасную даму.       Лицо девушки залил румянец. Было очевидно, что промелькнувший в разговоре комплимент, пусть и настолько идиотский, смутил её. Ривен удивился такой реакции. Его спутница не была похожа на девушек, таявших от пары приятных слов. Прежде ему казалось, что Дарси уверена в себе как никто другой, но в этот момент, раскрасневшись и потупив взгляд в плитку тротуара, она разрушила какую-то часть прежде сложившихся представлений о ней.       — Я немного замёрзла, — сказала она, не отводя взгляд от дороги.       — За углом как раз какой-то бар, — вздёрнул руку к мигающему указателю Ривен, интуитивно прижав девушку к себе сильнее, надеясь, что это хоть как-нибудь поможет согреться. Та и правда дрожала, поэтому он ускорил шаг. Минуя поворот, они оказались у входа, который представлял из себя высокие чёрные двери, обкатанные виниловым глянцем. Изгибающаяся полоса красного неона тусклым неприветливым светом вырисовывала ещё более неприветливое название — «Скотобойня».       — Ну и вывеска, — усмехнулась Дарси. — Может, поищем другое место?       — Тебе не интересно, что внутри? — подмигнул специалист и повёл её за руку вглубь едва освещённого спуска, оказавшегося за дверями. Несколько десятков ступеней, и в глаза уже ударил поток мигающего алого света. Ещё десять — и перед ними открылся вид на огромное пространство по сути своей напоминающей подземный паркинг, но вместо машин здесь толпились человеческие силуэты. Их лиц в этих вспышках было не разглядеть, но по их плавным текучим движениям было понятно, что вечер в самом разгаре. Пробираясь в толпе, они заметили, как у опорного столба целовались уже полуголые тела, и всем вокруг было абсолютно всё равно, только Ривен зацепил своё внимание. Даже Дарси молча проследовала вглубь.       — Может, и правда поищем другое место? — постарался перекричать музыку он.       — А тебе не интересно, что внутри? — прильнув к уху, упрямо прошипела она. — Давай лучше найдём бар.       С не присущей ей силой она схватила его руку и уже сама потащила вглубь этой массы, из которой периодически можно было вычленить очертание чьей-то головы или рук. В нос била смесь запахов сырого асфальта, пота, алкоголя и… Ривен готов был поклясться, что знает этот удушливо сладкий запах — отсыревшего сена, смешанного с дерьмом какого-то деревенского скота, приправленный для большей отвратности жжённой проклеенной бумагой. Но как он мог чувствовать его здесь, в Магиксе, где употребление наркотиков под строжайшим запретом? По проскользнувшей на лице Дарси улыбке было заметно, что ей этот запах тоже знаком. И напоминает ей также вовсе не о детстве на ферме.       — Мне кажется, или здесь воняет травой? — высказал своё предположение он ей на ухо.       — Не кажется, — Дарси еле заметно указала пальцем на стоящую у бара компанию, тонущую в плотном зловонном кумаре. Хоть что-то радовало в этой картине — они нашли барную стойку. А сразу за ней на возвышении стоял пустой ринг, обтянутый ярко-красными канатами.       — Теперь понятно, почему «Скотобойня», — буркнул под нос Ривен.       — А? — обернулась девушка, непонятно как его услышавшая.       — Говорю, пойдём на бар, — прокричал в толпу он, получив в ответ лишь кивок. Ему не хотелось проводить этот вечер так. Он надеялся на долгие разговоры за столом какого-нибудь тихого бара, её смех и новые весёлые истории о Дарси и её жизни. Они, может, и не были бы такими весёлыми, если бы их рассказывала не она, но ему они нравились. В отличие от всего происходящего вокруг. А вот сама Дарси, похоже, быстро влилась в эту атмосферу. Немного извиваясь в такт громкой музыке, она уверенно плыла сквозь толпу к бару. Ривену оставалось лишь следовать за ней, надеясь не потонуть в этом ужасно воняющим месиве.       — Две бутылки тёмного креплённого, — прокричал бармену он, дублируя число жестами. Молодой паренёк с веснушками и длинными дредами кивнул и из холодильника выставил на стойку две бутылки, быстро пройдясь по их крышкам ножом и показав счёт восемью отогнутыми пальцами. Ривен быстро вытянул из кармана купюру в десять магических номиналов и кивком показал, что сдачу давать не нужно. Тем же жестом бармен поблагодарил его и уже было принялся натирать дальше шоты, но задержался взглядом на посетителе.       — Не хочешь записаться? — стрельнул работник глазами в сторону ринга. — Нам как раз нужен ещё один крепкий парень для боя.       — Какой залог? — поинтересовался Ривен чисто из любопытства, не собираясь соглашаться на это безумие. Нет, не сегодня. Ему хоть и нужны деньги, но…       — Сотня. Ставка победителя один к десяти, три раунда, — выдал тезисами условия бармен.       — Так мало? — усмехнулся специалист, удовлетворив своё любопытство. Нет, точно не сегодня.       — Это любительский бой. Покажи себя в нём и сможешь получить больше, — пожал плечами паренёк, не отрываясь от своего занятия. Ривен помотал головой. Не самое разумное вложение сотни валют, когда до конца месяца их осталось всего четыре сотни. Точно нет.       — Он согласен, — вмешалась Дарси, кинув пару купюр на поверхность бара.       — Что ты делаешь? — оттащил подальше её специалист, стараясь скрыть раздражение, клокотавшее в горле и отравляющее голос, превращая его в угрожающий шёпот.       — Помогаю тебе, — непоколебимая в своей уверенности ведьма впилась в него взглядом, будто бы упрекающим за столь вопиющую неблагодарность.       — Так ты выходишь? — донёсся до них крик бармена. Ривен замялся. Не хотелось выглядеть трусом, но в то же время и бить бедолаг на потеху толпе особого желания не возникало. Не хватало ещё, чтобы кто-то подумал, что он боится проиграть. И самым отвратительным было то, что какой бы выбор он ни сделал, он всё равно будет выглядеть глупо. Просто полным идиотом. Хотя бы потому, что допустил ситуацию, в которой его поставили перед этим выбором.       — Я верю в тебя, — прошептала ему на ухо Дарси. И этого было достаточно. Ступить на ринг — меньшая глупость, на которую он мог бы пойти ради этих слов. Чёрт бы побрал эту девчонку, она творит с ним невообразимое. Благодаря ей он чувствовал себя как никогда непобедимым. И даже овации и крики толпы, усиливающиеся с каждой преодоленной ступенью наверх, не заглушили этого томного шёпота. Не заглушил его и голос разума, напрочь заглохнувший после произнесённых ею слов.       Свет софитов слепил глаза, не позволяя лучше разглядеть соперника, очертания фигуры которого всё же позволяли сделать некоторые выводы: стройное подтянутое тело обещало быть крайне изворотливым, поэтому Ривен тут же начал просчитывать стратегию будущего боя. Действовать придётся быстро, не давая противнику подсекать его удары.       — Поприветствуйте новичков! — раздался голос судьи, возбуждённо орущего в микрофон и тем самым подначивающего и без того взбудораженную толпу. — У вас есть только три минуты, чтобы сделать ставки на первый раунд. Поспешите! Правила просты: не пытаться отбить сопернику яйца и не кусаться, не сходить с ринга и не распускать сопли. Один раунд — замена проигравшего. Кто продержится три раунда — получает статус победителя на сегодня!       Судья сопроводил свою речь пламенными жестами в адрес бара, где и принимались ставки. Тонкая змея из массы замерших в ожидании представления людей выстроилась в очередь. В это время он выцепил в ней голову Дарси. Что она делает? Та уверенно пробралась к бармену и протянула ему купюру, улыбнувшись Ривену, одними лишь губами повторяя ранее сказанное. Он начал волноваться, где-то на подкорке сознания раздался мерзкий скрип страха не оправдать ожиданий, которые она возложила на него тяжким грузом. Не зря вся эта идея изначально ему не понравилась. В горящих азартом глазах он больше не видел того тепла, на которое столь рьяно бежал прежде. Дарси, столь органично влившись в эту атмосферу, казалась непохожей на саму себя. Теперь она казалась Ривену кукловодом, искусно дёргающим за ниточки, впивающиеся в его конечности. Но всё это глупости, конечно же. Он просто надумывает. В конце концов, ему действительно нужны деньги. Так что на всё это безумие он идёт только ради себя. Точно уж не ради того, чтобы кого-то повеселить.       — Три! — вновь раздался крик судьи. Специалист вынырнул из омута противоречий, поглотивших его столь не вовремя. — Два! — вот чёрт, он ведь даже не успел подготовиться. — Один!       «Твою мать», — пронеслась в голове Ривена единственная мысль, на которую он был способен. Паника захватила сознание. Он и прежде дрался, конечно, но сейчас, когда на него смотрели сотни глаз, а свет сменился на нагнетающий красный, он растерялся. Алые софиты делали лицо соперника, хищно выходящего из тьмы, ещё более безумным.       И тут перед Ривеном пронёсся момент из детства, где ребята из банды постарше после его первой неудачной драки сказали: «Бей первым, чтобы не ударили тебя». И с тех пор он бил. Первым. И зачастую последним. И сейчас он тоже ударит. Определённо. Сейчас только тело начнёт его слушаться, и он обязательно ударит. Вот только грёбаное оцепенение не собиралось отступать, а противник осторожно подбирался всё ближе, не понимая, что задумал соперник, стоящий неподвижно с того самого момента, как взошёл на ринг.       Первый вкрадчивый удар пришёлся специалисту по челюсти, второй — по рёбрам. Очевидно, паренёк целился в печень, но осёкся. Боль, возникнувшая слабой дымкой, в доли секунды превратилась в застилающий разум туман. Ривен заорал что-то невнятное, вместе с ним взревела толпа, а соперник неуверенно попятился назад, но не успел отойти на нужное для возведения блока расстояние. В одно мгновение он был резким рывком повален на ринг, задыхаясь под мощью навалившегося на него тела, подчинённого безумию. Удар по челюсти, на который скула соперника ответила ноющей болью в костяшках руки. Начавший покрываться мелкими волдырями ожог неприятно ныл. Но Ривену было всё равно. Ещё один удар в ту же точку. Ещё. И по носу, из которого тонкой струйкой побежала кровь.       «Семь!». Ещё удар. Специалист и не заметил, как судья стал отсчитывать время его противника в нокдауне, всё это время молотя лицо и голову несчастного. «Восемь!». Удар. «Девять!». Удар. «Десять!». Ривен поднялся, осматриваясь вокруг. Соперник под его ногами еле шевелился, пытаясь уйти с ринга. Наверное, если бы специалист с меньшей периодичностью наносил удары, соперник и сам успел бы сдаться. Победитель, возбуждённой первой победой, возвёл руки вверх и позволил вырваться победоносному дикому рыку. Азарт поединка в прошедшем бою только начал разгораться в нём, но когда на сцену вышел следующий противник, пламя вспыхнуло. Теперь вышел уже схожий с ним по комплекции парень с массивными плечами и длинными подтянутыми ногами, уверенный в своих претензиях на победу.       Стандартное напоминание судьи о ставках, повтор правил и данные зрителям три минуты на их попытки получить шальные деньги пронеслись одним мгновением, за которое Ривен уже просчитал стратегию боя от и до. В суете возбуждённых воплей он принялся воплощать уже созданный сценарий: первый удар по печени, чтобы наверняка, второй вновь по челюсти, третий в глаз. Соперник, очевидно надеялся на то, что первый удар будет за ним, так как в момент перехвата инициативы, он ударил специалиста по голове с такой силой, что у того искры из глаз посыпались. Сильные удары и слабые блоки — вот что отличает тех, кто дрался лишь на улице. К счастью, в Красном Фонтане учили и рукопашному бою, поэтому Ривен вырвал несколько секунд на то, чтобы прийти в себя, заблокировав несколько ударов. Когда соперник пошёл ва-банк и решил повалить его на ринг, Ривен вовремя перехватил руку и вывернул её. Хруст сустава был слышен даже сквозь стоящий шум. Лицо парня исказила гримаса боли и тот рухнул на ринг, потянувшись к голени соперника, но успел ухватиться лишь за ткань джинсов.       Победа. Безоговорочная победа. Казалось бы, стоит остановиться. Но Ривен уже не контролировал себя. Ярость клокотала изнутри. Он ударил поверженного по животу, заставив того лишь сильнее скорчиться от боли. Перешагнув уже не способное на бой тело, он вновь возвёл руки вверх, упиваясь ликованием толпы. И особенно восхищённым взглядом Дарси. Ради этого он готов был сразиться с кем бы то ни было. Отдать себя всего на растерзание, только бы снова увидеть это в её глазах. Пока он наслаждался своими лаврами, несчастного уже стащили с ринга, заменив на нового бойца, которым оказался мужчина средних лет в удивительно хорошей физической форме. Для своего возраста, конечно. Огромные плечи, раскачанные до нелепости бёдра, орущие о стероидах, нещадно вкалываемых чуть ли не перед каждой тренировкой. Кого угодно испугал бы вид этого распалённого азартом сражения невысокого мужчины, но Ривен знал, куда бить и таких. И он бил, как только объявили начало боя.       Казалось бы, победа у него в руках, но один пропущенный удар — и он лежит на ринге, прижатый огромным весом разъярённой груды мышц. Что ж, теперь он поменялся ролями с теми беднягами, закрывая голову от ударов локтями и по возможности отражая их. Ему срочно нужно было что-то придумать, не выпускать же уже почти полученную победу из рук. И тут в алом свете спасительно блеснула цепь. Огромная золотая цепь, толщиной чуть ли не с его палец. Отлично, значит точно не порвётся. И Ривен выпустил руку вперёд, давая противнику ударить себя. Первый удар. Ноет скула, щека теплеет от крови. Второй. И он чувствует, как кровь бежит из носа. Но вот в его руке оказывается эта цепь, столь опрометчиво надетая на бой противником. И Ривен начинает крутить её, тянуть, что есть сил, заставляя противника рычать и ногтями царапать шею. Хватка ослабевает и вот уже специалист ведёт этот бой по своим правилам, всё сильнее стягивая ставшее удавкой украшение. Противник кашлял, пытался нанести удар, ослабить железную хватку, но всё оказалось бесполезным. Цепь уже саднила кожу, Ривен ловко выныривал из-под попыток нанести удар и мужчина всё же ударил рукой о ринг, жестом признав своё поражение, будучи не в состоянии сказать о нём. Специалист тот час отпустил цепь, мужчина прокашлялся и стал подниматься на дрожащих ногах. Первый же лишь победоносно усмехнулся.       — Паскуда, — выплюнул противник, нанеся неожиданный удар парню под дых, заставляя того пошатнуться. Не дав опомниться, он вновь ударил его по лицу, но Ривен вовремя перехватил его руку, оттолкнув ногой в сторону лестницы. Нога подвернулась и мужчина упал, нелепо покатившись вниз по невысокой лестнице.       — Какой красивый бой и какая некрасивая победа, — вышел наконец на ринг судья, в микрофон оглашая результаты соревнования, взяв специалиста за руку и возведя её вверх. — Все, кто ставили на крашенного, могут забрать деньги на баре. Тем, кто ставил на шкафчика, соболезную. А вас немало, я знаю, — рефери буквально заигрывал с толпой, повышая и понижая тон голоса в такт галдящей толпе, раздавая подмигивания и усмешки окружающим.       — А ты молодец, — уже отложив микрофон, обратился он к Ривену. — Если надумаешь поднять деньги посерьёзнее, то я всегда здесь.       — Мне хватит и этого, — ответил он, проверяя ладонью нос и вместе с тем размазывая кровь по лицу. Под не стихающее ликование зевак он спустился вниз, где Дарси уже ждала его, прильнув к его изнывающему от пропущенных ударов телу. Она охватила его окровавленное лицо своими тонкими паучьими ладонями, пытаясь поймать его взгляд, потерявший концентрацию то ли из-за резкой смены освещения, то ли из-за пришедшихся по голове ударов. Мир вокруг виделся размыто, ощущения смазывались. Он не понимал, где руки Дарси, а где одобряющие похлопывания, которые старался раздать каждый из толпы, в гуще которой они находились. Но он отлично почувствовал её губы, которые нежно прильнули к его собственным. Этот поцелуй имел вкус железа и крепкого алкоголя, неизвестно где добытым ведьмой. Потому ли Ривен опьянел с первого же мгновения? Он ощущал шероховатость иссушенных ветром губ, их тепло и мягкость, нежность, с которой они его целовали, и пытался ответить, но получалось из рук вон плохо: изнеможённое боем тело плохо его слушалось. Он готов был умереть со стыда — их первый поцелуй не должен был быть таким. Не так. Не с этим отвратительным привкусом, не с его еле двигающимися губами. И всё же он почти что умирал с этих нежных прикосновений, хотел впиться сильнее, поцеловать девушку с той страстью, на которую только способен. И не мог. Вместо этого он вяло, на пределе сил отвечал на эти мягкие прикосновения.       — Прости, — выдохнул он в тонкую шею.       — Для человека, только что размазавшего троих по рингу, ты отлично целуешься, — рассмеялась она, опустив руки ему на плечи.       — Ты вся измазалась в крови, — отстранился Ривен, заметив бордовые пятна, размазанные по лицу девушки и её шее, задевая топ, выглядывающий из-под мешковатого свитера, отлично дополняя так и не заживлённые ссадины на лице.       — Ты тоже, — улыбнулась она.       Момент, ради которого всё и затевалось, мерк перед произошедшим: деньги, выданные барменом за участие в бою, не принесли и десятой доли радости, испытанной при этом смятом сумбурном поцелуе. По крайней мере, Ривен пытался убедить себя, что всё так и было, что он отдал себя толпе на потеху ради этого относительно небольшого гонорара. Вовсе не ради какой-то девчонки. Даже если она вовсе не «какая-то». Даже если это самый удивительный человек, которого он когда-либо знал. Всё равно он делал всё это только ради себя. Он просто позволил себе помочь.       — Держи долю, — Дарси протянула ему ещё купюры.       — Оставь себе. Это твои деньги, — отказался от помощи он.       — Но ставила их я на тебя, — она толкнула ему в грудь деньги, намекая, что отказа не примет. А Ривену тем временем произошедшее казалось всё менее глупым. Пришёл он сюда с четырьмя сотнями, а уходит уже с двумя тысячами. Можно спокойно прожить этот месяц, не переживая о расходах. Ещё и арендовать байк хватит, пока он не накопит на первый взнос для покупки нового. Конечно, он мог бы заработать на него быстрее, приняв ранее прозвучавшее предложение судьи, но этим вечером он запретил себе строго-настрого думать об этом. Да и в любой другой вечер тоже.       — Победителю пиво за счёт заведения, — бармен подтолкнул к специалисту бутылку пива, стеклянным дном проехавшую по дереву стойки ему прямо в руки. Тот улыбнулся и кивком выразил свою благодарность. — Ты хорошо отделался для трёх боёв, только мордашка немного покосилась.       — Если это комплимент, то спасибо, — Ривен горько усмехнулся. Саднящая щека ответила жгучей болью. Глоток холодного напитка быстро её приглушил. Он чувствовал острую потребность в том, чтобы забыться. И в его руках был первый шаг к этому спасению. Он прильнул к горлышку, почти что залпом опустошив бутылку. Кинул на стойку пару купюр и жестом попросил ещё два напитка, один из них протянув Дарси.       Этот вечер обещал быть лучшим в его жизни, уступая разве что, быть может, первому крупному доходу или же первому сексу, но почему-то Ривен чувствовал себя препаршиво. Сегодня он был абсолютным победителем в глазах окружающих. На него смотрели с уважением и восхищением, вот он — размазал троих неудачников, заработал денег, к его спине ластится очаровательная девушка. Казалось бы, чего ещё можно хотеть. Но почему-то именно он чувствовал себя неудачником. Именно он глушил это чувство, пусть и таким слабым градусом. Всё шло не по плану. Всё было не так, как ему хотелось. И не покидало чувство, что на свет вновь выбирается та часть личности, которую он когда-то запер глубоко в себе и с поступлением в Красный Фонтан поклялся никогда больше её не выпускать.       — Ты в порядке? — почувствовала неладное Дарси, пальцами перебирая по его спине.       — Да, — кинул вперёд он, даже не думая о том, услышит ли она его.       — Пойдём отсюда, — услышала. — Здесь стало слишком скучно.       — Мне снова пойти кого-то побить, чтобы тебе стало веселее? — алкоголь всё же начинал брать верх и подавленная агрессия требовала выхода наружу. Это невинное «скучно» стало почти что спусковым крючком для того, чтобы в пассивной злобе выпустить накипевшее.       — Я хотела помочь тебе, — ведьма испуганно смотрела на него, не понимая, что вызвало такую реакцию. — Мог бы и отказаться.       — Не мог, — угрюмо кинул Ривен в пустоту, взяв девушку за руку и поведя её за собой прочь сквозь толпу.       — Я не понимаю, что с тобой происходит, — выдернула она руку из цепкой хватки, оказавшись на улице. Стало ещё холоднее, из её рта вместе со словами слабой дымкой вырывались клубы пара.       — А что происходит с тобой? — сделал шаг навстречу он, Дарси сразу же отстранилась.       — Со мной? — непонимающе переспросила она, продолжая отходить назад, пока спиной не ощутила холод стены. — Со мной всё в порядке.       — Со мной будто бы зашёл один человек, а вышел совсем другой, Дарси. И последний меня пугает, — Ривен впился взглядом в неё, будто бы надеясь вырвать ответ из глубин омута её глаз.       — Ты видишь меня второй раз в жизни, с чего бы тебе знать, какой я человек? — напрасная попытка уйти от ответа.       — Я не знаю. Не знаю! — он, должно быть, выглядел жалко, срываясь на крик на последних словах, но ничего не мог поделать. Ему больше не принадлежал контроль ни над своим разумом, ни над телом.       — Меня не отпускает чувство, будто бы каждый день своей ёбаной жизни я знаю тебя. Будто бы ты всегда была рядом. И это сводит меня с ума, ведь где-то в глубине души я понимаю, что всё это больные фантазии, — его губы произносили то, о чём он предпочитал бы умолчать, выставляли его помыслы совершенно обнажёнными и беззащитными перед в недоумении наблюдающей за этим ведьмой. — И я был бы счастлив, если бы они не были таковыми. Ведь как только ты появилась в моей жизни, всё встало на свои места. С тобой всё так, как и должно быть. Должно было быть всю мою жизнь. Ты считаешь, я сошёл с ума?       — Да, Ривен, — девушка потупила взгляд куда-то вдаль. — И я тоже. Мы оба.       — Тогда я предпочту оставаться безумцем, — он лёгким прикосновением к подбородку заставил её вновь посмотреть на него, не давая отвести испуганного взгляда. — А ты?       Робко, едва осязаемо кожей она провела ладонями по его плечам, притягивая к себе ближе. Ответа не потребовалось, его заменил неуверенный поцелуй. Запёкшаяся кровь всё ещё отдавала железом, тепло губ казалось и вовсе обжигающе горячим на контрасте с холодом улицы. Неуклюже. Легко. Глубже. Увереннее. Сильнее. До вплетённых в малиновые волосы пальцев, до сжимающих едва ли не до боли тонкую талию рук. До невозможности сделать новый глоток спасительного воздуха. До пульсирующей головной боли, разрывающей черепную коробку. Теперь всё так, как и должно было быть. Ривену хотелось вычеркнуть тот нелепый поцелуй после боя. Именно этот поцелуй должен был быть стать их первым. Но к чёрту эти цифры. Они не имеют никакого значения рядом с ней.       — Ты замёрзла, — он почувствовал дрожь её тела. Вопреки отказу и попыткам отрицания он накинул на её плечи свою куртку. — Пойдём отсюда.       В конце концов, девушка продела руки в рукава и стала кутаться в потёртую жёсткую кожу косухи. Её хрупкое тело выглядело нелепо в этом огромном тяжёлом балахоне, который и Ривену-то был большим. Следуя за ним и скрестив руки на груди, чтобы не дать ветру распахнуть куртку, она выглядела ещё растеряннее.       — Ты знаешь, куда идти? — исподлобья растерянно взглянула она на уверенно огибающего узкие переулки плотно нагромождённых высоток специалиста.       — Примерно, — усмехнулся он. — В конце концов, если долго идти, то куда-нибудь выйдем.       — Ты меня здорово обнадёжил, — с долей яда прошипела Дарси, съёжившись. И всё же последовала дальше. Ривен тем временем на ходу достал сигаретную пачку и с досадой обнаружил, что она пуста.       — У меня есть, — потянулась ведьма к заднему карману джинсов. В свете фонарей сверкнул чёрный лакированный портсигар. Лёгким нажатием на кнопку крышка отпружинила вверх. Внутри лежало несколько аккуратных самокруток. — Будешь?       — Это что? — с недоверием покосился специалист. Отчего-то плотно набитые газетные листы не вызывали в нём уверенности.       — Боишься? — рассмеялась девушка, зажав губами одну из предложенных самостоятельно скрученных сигарет. Ривен с осторожностью последовал её примеру. Конечно же, он не боится. Абсолютно точно. И плевать, что все идеи Дарси сегодня заканчивались чем-то диким. Сломанный мотоцикл, разбитое лицо. Чего ему следовало ждать дальше?       Плевать. Он поднёс дрожащее пламя зажигалки, укрывая его от ветра, сначала ведьме, а затем себе. Воздух сразу же наполнился мерзким приторным запахом. Вот чёрт.       — Не бойся, — прошептала на ухо она, прильнув к нему всем телом. Раздался треск опалённой бумаги, а затем губы Дарси прильнули к его рту, выдыхая в него густой горько-сладкий дым. Ривен послушно вдохнул его, задержав и чуть позднее выпустив. — Я ведь рядом.       И он повёлся. Снова. Ведь она будет рядом.       Холодный редко моросящий дождь оставался позади. Внутри его тела зародилось тепло после первой затяжки. После второй оно вязко объяло конечности, отдаваясь приятной слабостью. Третья — и вот уже даже мыслям его стало тепло и уютно. Мыслям о ней, о её шероховатой руке, за которую он вел её вперёд, пытаясь вспомнить давно забытый маршрут.       Удачно. Знакомая вывеска надрывно мелькала предложением остановиться на ночь. Ещё один мотель, которых в Магиксе сотни. Или даже тысячи. Хотя кому здесь нужны тысячи мотелей? Невыносимо глупая мысль. Невыносимо забавная. На его лице проскользнула еле заметная улыбка.       С каких пор фонари светят так ярко? Глаза начали слезиться. Веки тяжелели. Вся тяжесть мира будто бы обрушилась на них. Хотелось просто закрыть глаза и наслаждаться слепым осязанием окружающего его мира: на ощупь прочувствовать прохладу этого осеннего вечера, зарывшись пальцами в длинные волосы, вдохнуть сладковатый запах ладана и лилий, смешавшийся за день с гарью и кровью.       — Ваш номер на втором этаже, вторая дверь налево, — выдала ключи преклонного возраста женщина, с нежеланием оторвавшаяся от просмотра мыльной оперы из-за внезапно нагрянувших гостей.       Тьма на лестнице едва рассеивалась мелькающим экраном телевизора, подниматься пришлось чуть ли не на ощупь. И всё же это было лучше режущего глаза яркого света.       Лязг ключей, скрип двери. В нос сразу же ударил характерный для номеров мотелей запах — смесь хлорки, плесени и въевшегося в стены табачного дыма. Отвратительно яркая розовая вывеска заполняла всю спальню жидким неоном. Или она только казалось настолько яркой? Ривен перевёл взгляд на силуэт Дарси, спасающий своей темнотой. Её тень казалась почти чёрной среди расплывчатого розового массива углов мебели и еле различимых рисунков на обоях.       — Я думала будет хуже, — хмыкнула Дарси, сбросив на кресло одолженную раннее куртку. Вот чёрт, он прошёл минут пятнадцать без верхней одежды. Тогда почему ему невыносимо жарко?       — Ты никогда раньше не была в мотелях? — поинтересовался Ривен.       — Как-то не доводилось, — пожала ведьма плечами, скинув на пол рюкзак, следом сняв этот ненавистный ему мешковатый колючий свитер и оставшись в коротком топе, предательски обтягивающем каждый изгиб. — Ты как себя чувствуешь?       — Не знаю, — рухнул он на кровать. Казалось, его тело поглотила толща одеял, прокуренным сатином ласкающая кожу. Лишь когда в нос ударил запах лилий, он понял, что Дарси лежит рядом. Сколько он так смотрел в потолок? Шорох бумаги. Щелчок зажигалки. И вот уже нет никаких лилий. Только снова эта отвратительная смесь влажного сена и гари. Пальцы, сжимающие сигарету когтистыми тисками, прильнули к его губам. Ещё одна затяжка. Не то что бы он хотел или ему это было нужно… Но теперь он отчаянно жаждал момента, когда ему наконец станет хоть немного лучше. Прежде после байк-шоу всегда становилось весело. Но, поступив в Красный Фонтан, он обещал никогда не возвращаться к наркотикам. Боялся, что не сможет остановиться. Вновь. Один косяк после шоу, чтобы расслабиться, пара дорожек перед выступлением, чтобы напрячься. А потом разум становится неспособным без стимуляции выдавать простейшие эмоции. Интересно, как далеко сейчас Дарси находится от этой стадии?       — Первый раз? — прохрипела она, протянув ему подожжённый косяк.       — Нет, — покачал головой Ривен. Вместе с этим и мир вокруг пришёл в движение, со скрипом перекатываясь в такт его движениям головой. — Просто раньше всё ощущалось по-другому.       — Потому что раньше ты себя и ощущал по-другому, — ответила она, выпуская плотные клубы дыма. — Лёгкие наркотики не способны изменить ни тебя самого, ни мир вокруг. Они лишь усиливают то, что есть. Что ты чувствуешь?       — Что всё летит в пизду, — повернулся он к ней. От обречённой нелепости сказанных слов губы обоих искривились в горькой улыбке. Дарси не смогла не рассмеяться. Хрипло, немного приглушённо, слегка запрокидывая голову назад. И специалист таял от этого смеха. Вновь.       Это было что-то сродни чашке горячего вина после прогулки по промозглым улицам Магикса: тепло накрывало его от воспоминаний о первой их встрече, когда она громко смеялась над его глупыми историями и не могла дорассказать свои, срываясь на этот самый смех. И Ривену не хотелось думать, что это тепло — лишь приход от нескольких сделанных затяжек. Нелепая беспричинная улыбка рвалась наружу, мысли становились всё легче, больше не обременяя тяжёлым чугуном голову. Всё вокруг внезапно приобрело смысл. Простейший, глупый, уже не нужный.       Добивая из косяка последние затяжки, он чувствовал, как душа начинает рваться прочь из этой громоздкой телесной оболочки. Но одного внезапного поцелуя хватило, чтобы заставить её вернуться. Всей своей сущностью он хотел ощущать эти горячие обветренные губы, проникнуть глубже, пройтись кончиком языка по ребристому нёбу. Телом и душой он хотел чувствовать ведьму, быть настолько близко к ней, насколько это позволяют законы физики и здравого смысла. Хотя… к чёрту последний. Его чувства плавно подбирались к границе с одержимостью и не собирались останавливаться.       Ривен чувствовал вкус собственной крови из разбитой губы, привкусом железа отравляющий сладость поцелуя. Едва касаясь кожи, он пальцами прошёлся по коже нависающей на ним Дарси, прогнувшейся в спине от этого прикосновения, откликнувшемуся толпой резвых мурашек. Ощутив под своей рукой край джинсов девушки, он замялся. Ему не хватало сил перейти от преисполняющей его нежности к терзающему изнутри животному вожделению. Он безумно хотел её и оттого ещё безумнее был страх перед происходившим.       Будь на месте Дарси любая другая хоть малость привлекательная девушка, он бы без раздумий уже стянул её бельё и прижал её к кровати, проникнув без особых прелюдий, безуспешно пытаясь утопить свои мысли в чужом теле. Но нет, сейчас рядом с ним была именно она. Это она впилась в его губы грубо и бесцеремонно, зарывшись тонкими пальцами в и без того растрёпанные яркие волосы, это в её бедро сейчас упирался его член, пусть и стесняемый плотной джинсовой тканью. И всё это казалось Ривену досадно неправильным. Она явно заслуживала большего, точно не рядового перепихона в мотеле с обдолбанным студентом.       Что с ним происходит? Едва ли не каждую минуту в Красном Фонтане он думал о ней, а сейчас… Сдулся, слабак. Чёртов идиот. Он понимал, что в том числе боялся просто-напросто облажаться и не увидеть её больше. И отсутствие права на ошибку вводило его во всё большее оцепенение.       — Что-то не так? — отстранилась Дарси, заметив отвлечённость специалиста. Вот чёрт, и что теперь ему отвечать? Не разводить же серенаду о своих чувствах и переживаниях. Отходить на попятную уже слишком поздно. Его эгоистичное нутро кричало о том, что нельзя упускать долгожданную возможность отыметь столь вожделенное тело, заставив прийти в ужас от этих мыслей другую часть его сущности, столь упорно всё это время им отрицаемую и оттого плохо осознаваемую.       — Я не знаю, Дарс, — прохрипел Ривен, осмелившись хотя бы частично сказать правду. — Я не знаю, что со мной происходит. Наверное, я просто обдолбался.       Горькая усмешка сорвалась с его губ от осознания происходящего, сделавшего всё сказанное чистейшей ложью. Наркотики здесь не при чём, тысяча его других догадок тоже. Всё куда проще — он влюбился. По крайней мере, это было очень похоже на то, что он читал в книгах и видел в фильмах, о чём постоянно твердили люди, некогда бывшие его друзьями. Именно эти чувства сейчас противостояли его желанию действовать по уже сложившемуся сценарию, а Дарси не мешало абсолютно ничего. Этот безумный неотёсанный поцелуй чётко дал Ривену понять, что это он здесь одноразовый вариант. Вот что было не так.       Он не мог её отпустить, какие намерения бы ею не владели. Прижав девушку к себе, он сомкнул руки на её спине, пройдясь кончиками пальцев по рельефу позвонков. Идеальный момент, в котором он не может оступиться. В котором ему не нужно бояться, что он сделает что-то не так и там самым развеет в прах надежды увидеть её снова, прикоснуться к тонкой коже, вдохнуть этот сладковатый запах. Жаль, что это лишь момент.       — То, что я в сопли, даёт мне право нести бред и творить хуйню? — произнёс Ривен после затянувшегося молчания, смотря в потолок. Кажется, сказанное им уже не было пустой отговоркой. Мысли путались и больше не поддавались контролю, накрывающие его с головой чувства требовали немедленного выражения. Больше не было сил просчитывать каждый шаг. Теперь он вслепую брёл вперёд, оставляя последствия на завтра трезвому себе.       — Конечно, в этом и вся прелесть момента, — Дарси усмехнулась, прильнув щекой к его груди.       — Да, но этот момент когда-нибудь закончится, — слова шли медленно и тяжело, казалось, что мысли прятались от него в самых хитрых закоулках сознания, не желая покидать границы его головой и звуком запечатлеваться в окружающей его плотной тишине. — Впервые в этом страшно огромном изменении я встретил кого-то, кто может меня понять. И кого могу понять я. И всё это создаёт хоть какой-то порядок в окружающем меня хаосе. И… Чёрт, я потерял мысль.       «Или просто побоялся показаться слишком слабым, чтобы прямо спросить, увижу ли я тебя в своём завтра, или же мне стоит лишь довольствоваться тобой сегодня». Это осознание застряло где-то на перипетии ходов его лабиринта, так и не вырвавшись наружу. Да, он струсил. Именно струсил. Страх быть отвергнутым оказался сильнее ужасов сражений. Он мог смело идти на смерть с мечом наперевес, но под пристальным взглядом зелёных глаз он впервые за многие годы оказался сломлен. От него ничего не зависело, что бы он ни сказал, как честен бы ни был. Он всё ещё не знает, будет ли Дарси вообще в его завтра, но она была с ним сейчас и, если откинуть в сторону гордость, ему и этого вполне бы хватило.       Она могла хоть как-то облегчить тяжесть гнетущих его мыслей, но вместо этого молча поглаживала его, перескакивая пальцами от тонкой линии скул к подбородку, проводя ими по шее и задевая кадык, спускаясь к ключицам. Казалось, что она и вовсе не слушала специалиста, стеклянным взглядом устремившись в стену.       — Ты и правда несёшь бред, — спустя длительного молчания равнодушно выдала она, не отводя взгляда. — Из-за меня ты лишился мотоцикла, какой к чёрту порядок?       — Если это была плата за то, чтобы увидеть тебя, то я не против, — усмехнулся Ривен. — Да и ты ни в чём не виновата, это была случайность.       — Да, случайность, — вновь проговорила в пустоту Дарси, сжимая в ладони ткань его футболки словно пытаясь убедить себя в ею же сказанном. Им обоим было неприятно возвращаться к прошедшему вечеру и его грядущим последствиям, но всё же гложущее ведьму необоснованное чувство вины снова и снова заставляло их возвращаться к мыслям о произошедшем, едва ли облегчаемым тяжёлым дурманом.       Она сжала руками его ладонь, случайно прикоснувшись к ожогу от аварии. Ривен непроизвольно зашипел. Знакомое тепло разлилось по обожженной коже, вытесняя боль. То же, что он чувствовал на трассе во время соревнования. То же, что и в Алфее во время нападения минотавра. И его озарило. Магию Дарси ему тяжело было спутать с чьей-либо ещё. Множество вопросов завладели его мыслями, разделяя место разве что со страхом ошибки, пусть и маловероятной. Даже ничтожная вероятность задеть ведьму необоснованным обвинением мешала ему выплеснуть свои подозрения.       — Так лучше? — наконец обернулась к нему она, отстранившись.       — Ты же и сама знаешь, что да, — ответил он, решив оставить вопросы до лучших времён. Если они наступят, конечно. Пока что их место заменила слепая благодарность. Может, для ведьмы это и ничего не значило, но Ривену любое проявление заботы было чуждо и принимать её было чем-то постыдным, но когда это делала Дарси, заносчивость специалиста отходила на второй план. — Спасибо.       Он и сам удивился, насколько легко на этот раз это слово слетело с его губ. Искреннее, полное бесконечности смыслов. У него была тысяча причин её благодарить. И в тот момент, казалось, ни одной — ненавидеть. Это и есть любовь? Совершенно новое чувство, прежде ему незнакомое. Одурманивающее куда сильнее, чем каннабиноиды в его крови, полностью подменяющее его созданную для защиты от окружающего мира личность на ту, что когда-то давно он, казалось, вытравил из себя, уничтожил. Такую зависимую, уязвимую, жалко цепляющуюся за эту протянутую девичью руку, вытаскивающую его из оков собственноручно выкованных в боли доспехов.       — Чёрт, Дарси, ты хоть понимаешь, насколько ничтожным я становлюсь рядом с тобой? Один только страх не увидеть тебя завтра делает меня жалким, — сжал Ривен запястье ведьмы, утратив окончательно осознание границы между навязчивыми мыслями и реальностью. Нежность сменилась ненавистью за ту слабость, которую чувство к ней заставляло его испытывать. Вязкую мерзкую потребность в другом человеке, давно им похороненную в сырой холодной почве прошлого.       — Мне больно, — хладнокровно произнесла Дарси, не отрывая взгляда от крепких тисков на своем запястье. И только её голос помог восстановить утерянную грань, гильотиной обрушившейся на его шею. В ужасе он ослабил хватку и одернул руку.       — Прости, — ещё одно мало знакомое ему слово. И, возможно, впервые настолько искреннее.       — Всё в порядке, — она теплыми ладонями охватила его лицо. — Тебе не за что извиняться, ты бредишь.       Тонкие пальцы поглаживали кожу с пробивающейся жёсткой щетиной. Для ведьмы словно и правда всё было в порядке, она упорно всё скидывает на опьянение, когда Ривену кажется, что он абсолютно трезв. И все эти мысли его и ничьи больше. Для него истины в них больше, чем в любых других, даже самых осознанных признаниях себе.       — Знаешь, мне иногда кажется, что со мной что-то не так, — наконец начала говорить Дарси. — Все становятся такими разговорчивыми, когда накурятся, а у меня в голове абсолютно пусто. Я просто чувствую бесконечный полёт. Вниз, вниз, вниз…       Дарси распяла руки на кровати, скованно проводя ими по гладкому атласу, пальцами цепляя ткань.       — Закрой глаза, попробуй начать падать, — прошептала она Ривену.       — Мне кажется, что я уже упал и разбился, — необычайно трезво усмехнулся он. Казалось, от мыслей, терзающих его мгновения назад не осталось и следа.       — Не язви, — вздернула она нос. — Считай, что это медитация.       Ривен нехотя прикрыл глаза, повторив движение за Дарси на оставшейся половине кровати. «Отпусти себя и позволь просто упасть», — раздался голос извне. «Уйди вниз от всего, что занимает твои мысли».       И он послушался, оставив себе лишь её голос. И чувство бесконечного падения захватило его. Он готов был поклясться, что чувствовал ветер в волосах, настолько оно было реалистично.       — Чувствуешь это? — Дарси взяла его за руку.       — Да, — теперь они падали вместе. Безрассудно, навстречу обязательному дну. Но пока они не упали, можно было лишь крепче сжать руки друг друга и бессмысленно надеяться, что полет не закончится никогда. Тьма ласкала изнутри, затягивая его тело всё глубже, очищая больное сознание. Казалось, Дракон внял его просьбам и прошла вечность, прежде чем она развеялась солнечным светом, робко пробирающимся в окно.       Ривен вскочил на кровати, не сразу понимая, что происходит. Место рядом пустовало. Чёртова вывеска за окном наконец погасла. Сквозняк из окна облизывал тело, нагло пробираясь сквозь одежду. Всё произошедшее теперь казалось дурным сном, только остывший след смятого постельного белья твердил об обратном. Внутри специалиста горько клокотало разочарование во вчерашнем себе. Наволочка ещё сохранила в себе на вечер ставший родным аромат лилий и сативы. Вот же идиот, так облажаться…       Горькая усмешка вырвалась наружу, вместе с тем запёкшаяся на лице кровь стянула кожу. Ривен понял, что кровь повсюду — на его лице, майке, джинсах. Тонкий запах запах железа всё это время окружал его наравне с затхлостью старой мебели.       Когда он поднялся с кровати, всё тело заныло, под ребром затянуло, боль отдалась в челюсти и животе. Превозмогая себя, он побрёл в ванную, которой оказалась невозможно маленькая комната. Влажный ещё теплый воздух также отдавал лилиями. Вдохнув глубже, специалист ощутил их горечь на языке.       Отправив одежду в машинку, с грохотом принявшуюся пережёвывать одежду, он встал под душ. Вода жгла ссадины, заставляла мышцы ныть сильнее. Набравшись сил, он всё же смыл с себя остатки вчерашнего дня вместе с запёкшейся кровью и гарью, заменив послевкусие вчерашнего веселья жгучей мятой зубной пасты.       Накинув полотенце на бедра, Ривен вышел из комнаты и подставил мокрую кожу злому сквозняку. Холод отрезвлял окончательно. Подойдя к окну, он заметил совершенно пустую парковку мотеля и одинокие закоулки Магикса. Солнце лениво поднималось из-за горизонта, не торопясь будить спящий город.       Специалист упорно гнал от себя мысли о вчерашнем. Он облажался. По полной. Снова. По-другому и быть не могло. С начала учебного года это уже действительно вошло в привычку. Но вчера он вёл себя особенно глупо. Шаг до желаемого — подойди и возьми, но нет… Что вчера с ним произошло? Что он наплёл Дарси? Сказанные слова отрывками всплывали в его голове.       — Ебаный стыд, — выругался он, пытаясь заглушить голос в голове. Не помогло. Тогда он потянулся к подобию мини бара. Всё в лучших традициях Магикса — две большие бутылки вместо десятка миниатюр. Дешёвый ром и пиво. Ривен выбрал первое, оставив купюру поверх маленького холодильника, на мгновение даже порадовавшись такой расхожей примитивной альтернативе сервису. Прильнув губами к стеклянному горлышку, он принялся вливать в себя приторный горьковатый напиток до первых порывов лёгкой тошноты. Мерзкий вкус не помогал вытравить из себя воспоминания о произошедшем, когда всё вокруг буквально бросалось в него грязными кусками вчерашнего вечера.       Специалист чуть ли не давился, но продолжал пить в надежде, что рано или поздно голос внутри замолкнет. Где-то на четверти бутылки позади раздался грохот двери. Обернувшись, он увидел Дарси с полотенцем в руках.       — Шесть утра, а ты уже начал пить? — усмехнулась она. Ривен не сразу понял, что происходит — его не отпустило со вчерашнего, он просто тронулся рассудком или же перед ним стоял вовсе не плод его воображения?       — Ты не ушла? — осторожно спросил он, всё ещё опасаясь, что малейшего слова будет достаточно, чтобы иллюзия развеялась.       — А должна была? — её лицо выражало искреннее непонимание. — Мне нужно было высушить волосы, пришлось попросить фен у администратора.       Ривен запустил руку во влажные волосы, в очередной раз поражаясь собственной глупости. Достаточно было остаться одному, и он сразу же поддался возможности для самоистязания. Сейчас он понимал, насколько абсурдным был выплеск его эмоций — на кресле, как и прежде, лежал рюкзак девушки, рядом с неаккуратно сброшенным отвратительным мешковатым свитером. Но ещё несколько минут назад он упорно не замечал их, смакуя вкус собственной боли.       — Прости, просто мне показалось, что я остался один в номере, — выдохнул он, не удержавшись от нового глотка.       — Я вижу, — немного смущённо отвела взгляд Дарси, заправив за ухо прядь волос. — Если я мешаю, могу уйти.       — Нет. Дракон, конечно, нет! — замялся специалист. — Прости за внешний вид, я отправил одежду в стирку. Если я тебя смущаю, я…       — Нет-нет, всё в порядке, — залепетала ведьма, подняв глаза в подтверждение своих слов. — Почему ты решил, что я ушла?       — Наверное, потому что я идиот, — рассмеялся Ривен, уворачиваясь от ответов. Ему всё ещё было неловко от вчерашних откровений, меньше всего хотелось к ним возвращаться. Дарси, словно почувствовав это, немного замешкалась, прежде чем озвучить слова, которые и без этого немым напряжением висели в воздухе.       — То, что ты вчера говорил, правда? — вкрадчиво произнесла она, словно стараясь сделать этот вопрос менее болезненным. И всё же у неё это не получилось. Первым вариантом специалиста было нагло соврать, вторым — сказать правду. Что бы он ни выбрал, он рисковал, не имея ни малейшего представления на какой ответ рассчитывала Дарси. Будь проклято её вечно равнодушное лицо с этими острыми скулами и безмятежным взглядом. Он выбрал третий — самый подлый. Вариант для трусов.       — Наверное, я просто бредил. Плохо помню, — ушёл он от ответа.       — Я так и подумала, — кивнула она, присев на кровать.       Ему показалось, или она была расстроена? Дракон, конечно же, ему кажется! Он просто навыдумывал себе невесть что, а теперь его сознание играет с ним злую шутку. Как можно, мать твою, влюбиться — влюбиться! — за какие-то жалкие несколько дней? Более того, разве ему стоит рассчитывать на взаимность? Как можно полюбить такого придурка, как он? В горле заклокотала тугая горечь, сразу же залитая жгущим приторным алкоголем. Молча он предложил бутылку ведьме. Та, немного привстав, протянула руку. Взглядом Ривен зацепился за едва вырисовывающиеся синяки на её запястье, прекрасно понимая, откуда они. Действительно, он просто идиот.       — Я говорил правду, — не сводя глаз с тонкого запястья проговорил он. — Каждое моё слово вчера было искренним. Здесь, у бара, где бы то ни было ещё. Я не могу врать тебе, Дарси.       Девушка поперхнулась напитком, явно не ожидая этого приступа честности. Ривен же чувствовал, что терять ему нечего. Если он продолжит делать вид, что вчера ничего не было, она точно не захочет его видеть. Да и после признаний вряд ли. Но это хотя бы будет правильно по отношению к ней.       — Не бойся, я не уйду, — подошла она, чтобы вернуть бутылку. Одной рукой специалист схватил её руку, будто бы сомневаясь в ею сказанном, другой сжал темное стекло. Пара коротких глотков, чтобы понять эти слова. И ещё, чтобы поверить. И ещё глоток, чтобы отогнать неуместные терзания не так давно пробудившейся в нём морали. Почти наполовину пустая бутылка со стуком отправилась на стол.       Для него секс всегда был актом обладания, самозабвения, и никогда — любви. И сейчас животное нутро просилось наружу, требовало механически, бездумно забыться в столь желанном теле. Ему вторило желание обладать им безраздельно. Будучи не в состоянии получить слов взаимности, получить хотя бы уверенность в исключительности своих прав на него.       Сдерживая себя, он легко дёрнул её руку на себя, приблизив к себе. Так близко, чтобы в полной мере ощущать этот приторный запах лилий и запустить руку в прохладную россыпь русых волос, немного потянув за них, заставив Дарси наклонить голову в сторону. Пламенным дыханием он обжигал кожу, которая в утреннем солнце позволяла разглядеть переплетения вен под ней. Прильнув губами к шее, он нежными тягучими поцелуями прошёлся по пульсирующей артерии, спустившись к ключице и проведя по ней кончиком языка. Ведьма руками вцепилась в его плечи, ватной куклой обмякая в объятиях.       Кончиками пальцев он медленно прошёлся по выпирающей линии позвонков, дойдя до копчика и оборвав своё путешествие на стыке с поясом джинс. Мурашки ворохом рассыпались по коже девушки. Почти что до боли он стиснул руки вокруг её талии, прижав как можно ближе. Кровь всё сильнее приливала к паху, между ними становилось всё теснее.       — Дарс, чёрт, я так хочу тебя, — прохрипел он ей, легко закусив мочку уха. «И так боюсь своего желания сделать тебе больно», — повисло в воздухе не озвученное продолжение. Пальцы ломало от желания впиться ими в её кожу. Пересилив себя, он лишь провел ими по глади русых волос, сорвался на острые плечи, пройдясь почти что невесомыми поцелуями по острой линии скул. Добравшись до тонкого шнура топа, он на мгновение замер. — Ты не против?       — Иногда ты пугаешь меня, — девушка рассмеялась и, заведя руку за спину, сама дёрнула за тонкую полосу слабо завязанного узла. Фиолетовая ткань упала на пол, обнажив небольшую грудь. — Сам как думаешь?       Не дожидаясь ответа, она прильнула к его губам, обхватив ладонями лицо с пробивающейся жёсткой щетиной и прижавшись обнаженной кожей к нему. Он почувствовал, как затвердели её соски, насколько тяжёлым стало её дыхание. И сам начал задыхаться. Кислород превратился в вязкую ртуть, отправляющую лёгкие. И только её поцелуи были спасительной гаванью от яда вокруг, за которую оба остервенело цеплялись. Казалось, прерви они их — и сразу же погибнут.       Разомкнув объятия, он, проведя рукой вниз по впавшему животу, добрался до её джинс, застёжка которых с лёгкостью поддалась, и те с лязгом фурнитуры спали вниз — хватило лёгкого рывка плотной ткани. Лишь чёрное кружево белья теперь безуспешно старалось укрыть от жадных прикосновений болезненно худое тело.       Руки Ривена скользнули к ягодицам, слабо сжав их, его поцелуи вновь спустились к шее. Ведьма, едва касаясь напряжённого торса кончиками пальцами, вместе с тем задевая кожу острыми ногтями, спускалась рукой всё ниже и ниже, подбираясь к узлу полотенца. Парень схватил её ладонь, пресекая последующие движения. Он и так был на пределе, эта провокация была не к чему.       Легко подтолкнув её к кровати, он последовал за ней. Фиолетовый сатин постельного белья оттенял болезненную бледность её кожи несмотря на теплый солнечный свет. Он не смог не позволить себе остановиться, чтобы рассмотреть тело ведьмы — иссушенное, в полной мере предоставляющее зрителю рельеф костей. Казалось, вот-вот — и оно развеется тысячей сухих осенней листьев, одним только шорохом запечатлевшись в памяти Ривена. А пока оно здесь — такое эфемерное, хрупкое, но в то же время пылающее лихорадочным жаром, прижимающееся к нему едва очерченными изгибами.       Нависая над Дарси, он убрал непослушную прядь с её лица и заправил за ухо, обнажив шею, изучил кончиками пальцев ребристую поверхность груди, зажал в них твердый сосок. С губ девушки сорвался хриплый полустон, её руки вцепились в его напряжённые плечи. Ривен невесомыми прикосновениями пальцев прошёлся по впавшему животу и скользнул ладонью под под влажное тонкое чёрное кружево. Вернувшись к её губам, он прервал её томный вздох. Поглаживаниями по скользкой от вязкой влаги коже он проник вглубь пышащих жаром складок. Её тело живо реагировало на эти прикосновения, извиваясь и исходясь в лёгкой судороге. Когда его пальцы настигли еле осязаемый бугорок, она ответила сладостным полувздохом в его губы, изгибаясь в спине. Ведьма плавно двигалась в такт его пальцам, влаги становилось всё больше. Когда он скользнул вниз по складкам, плавно запустив в промежность два пальца, она сорвалась на тягучие стоны, лбом приникнув к его груди и запустив руку в его волосы, стягивая их и почти что дёргая.       Ожидание становилось всё более невыносимым, хотя ещё несколько минут назад казалось, что это просто невозможно. Сладостные хрипловатые постанывания Дарси заставляли вожделение нарастать всё сильнее, концентрируясь тягостным напряжением в паху. Движения женских бёдер сквозь полотенце дразнили уже отвердевший член, делая ожидание сладостно невыносимым. Сквозь застлавший сознание туман ведьма неуклюжими движениями рук всё же откинула кусок мягкой ткани прочь с его бёдер. В ответ специалист прервался, чтобы стянуть с неё уже давно только мешавшее бельё.       Обвив его бёдра ногами, девушка всем телом прижалась к нему в немом ожидании, неловко уворачиваясь от его настойчивого взгляда. Плавно погружая член в её промежность, он продолжал смотреть, как она смыкает глаза и раскрывает рот, чтобы выпустить рвущийся наружу стон. Задержавшись в ней, насколько хватило сил, он изо всех сил старался запечатлеть момент в своей памяти — их тяжелое дыхание, сплетённые тела и её сводящий с ума запах. Чувства к человеку, с которым он сейчас занимался сексом, меняли всё — ощущения были острее, он будто чувствовал за двоих, сливаясь с Дарси телом и мыслями. Он впервые готов был не только брать, но и отдавать всего себя.       Он сделал ещё пару медленных толчков, входя во всю длину и каждый раз срывая с её губ всё более громкий стон, ощущая, как разрывает его томящаяся внутри нежность, разливаясь прикосновениями и поцелуями по телу Дарси. Когда он начал плавно наращивать темп движений, его губы уже скользили по её шее, а она в ответ невесомо кончиками пальцев поглаживала его спину, подстраивалась под заданный ритм и поддавалась бёдрами навстречу. Её тягучие стоны теплом обволакивали все его мысли, всё тело. Он ловил каждое её движение, каждый вздох, следил за каждой реакцией и полностью растворялся в них, когда сам не замечал, как расходился от каждого её прикосновения судорожными постанываниями.       Ориентируясь на её реакцию, он поймал нужный темп. Никакого безумия, лишь плавные монотонные движения — и он смог полностью забыться в другом человеке. Толчок за толчком он растворял в ней все свои мысли, эмоции до тех пор, пока на поверхности не осталось лишь абсолютное счастье без примесей любого влияния извне. Чистейшая эйфория, которую ему ещё не дарил ни один наркотик. Полное забвение. Он уже не знал, кто он и кто эта девушка под ним. Знал лишь, что в ней сейчас заключёно всё то, что когда-либо для него имело смысл.       Наращивая темп движений, он пьянел от этих ощущений всё сильнее. Женское тело откликалось всё сильнее, прижимаясь всё крепче, будто врастая в него всеми точками соприкосновения. Её стоны становились протяжнее и надрывистей, пальцы в исступлении уже впивались в его плечи, пытаясь потопить окончательно в забытии. Он двигался всё быстрее, срывая с её губ рваные поцелуи, погружался всё глубже, стремясь ко дну этой эйфории, чтобы оттолкнуться от него и устремиться ввысь — туда, где ему обязательно будет хватать воздуха. А пока он мог лишь задыхаться, когда кислород расплавленным металлом затекал в лёгкие. Ещё несколько толчков — и вслед за полувскриком девушка обмякла под ним, расходясь в лёгких судорогах. Теперь он жался к ней всем телом, наращивая темп до возможных пределов. Немыслимое напряжение захватило всё его тело, лживо обещая отступить с каждым новым движением. И когда обещание всё же было исполнено, он разлился сумасшедшим экстазом внутрь девушки, обессиленно задержавшись внутри. Последний толчок — и он расплавился по женскому телу, носом уткнувшись во влажную шею.       В немой тишине слышно было лишь жадное дыхание двоих, наконец добравшихся до чистого воздуха. Казалось, им потребовалась целая вечность, чтобы отдышаться. И ещё одна, чтобы вернуться в опустошённое ураганом пережитых ощущений сознание. Слов не находилось вопреки желанию оборвать молчание, повисшее над ними дамокловым мечом. Зато в их распоряжении было ещё множество поцелуев, безуспешно пытавшихся заполнить образовавшуюся внутри каждого пустоту.