metrópolis

      Перевернув страницу учебника, Ривен в очередной раз зевнул. Когда дело доходило до учёбы, то не было лучшей колыбельной, чем учебник по анатомии волшебных существ. И зачем только это знать специалистам? «Чтобы знать, куда бить врага», — отвечал на подобные вопросы профессор Ирб, именитый охотник на троллей и прочую крупную живность. Ривен же твердо знал и без учебника, что бить нужно в голову, а по возможности лучше и вовсе её сносить. Что действительно полезного ему мог дать теоретический курс истребления чудовищ? Ничего. По крайней мере, он был в этом уверен. С куда большими удовольствием и пользой он потратил бы это время на тренировки.       — Ривен, вы заскучали? — заметил его отсутствующее выражение лица профессор. — Сейчас мы вас развеселим. Как определить, насколько концентрированным пламенем плюётся тот вид драконов, с которым вы столкнётесь?       — По тому, насколько сильно у него воняет изо рта, — ответил студент, вальяжно закинув руку на спинку стула. Худощавый смуглый мужчина внешне никак не соответствовал своим грозным титулам, отчего редкий студент отказывал себе в удовольствии поддеть его, а тот, в свою очередь, — в удовольствии им ответить.       — Если вы чувствуете запах изо рта дракона, молодой человек, то это очень печальный признак. Значит, дракон вас уже заметил и сейчас сожрёт. Не забывайте, насколько широк их угол обзора! — почти нараспев протянул преподаватель, постучав указкой по столу нерадивого ученика. Аудитория разошлась еле слышными смешками. — Однако истина в ваших словах есть. Плотность пламени напрямую зависит от концентрации серы в слюне дракона, только вот определять её лучше не по запаху, а по оттенку слизистых и свободных от чешуи участков кожи. Чем она светлее, тем слабее будет пламя и, соответственно, меньше зона поражения. Созависимость этих признаков замечена охотниками на драконов ещё во времена второй эры от сотворения мира. Класс, фиксируйте сказанное в тетрадь. Всё это будет на экзамене. А Ривен готовит к следующему занятию вводный реферат к нашей следующей теме «Общая классификация призванных обскуров».       — Но профессор… — готов был возразить Ривен. Что за несправедливость? Скай отпустил уже с десяток подобных выходок, но ещё ни одного дополнительного задания ему не задали.       — Информация должна быть изложена кратко, постарайся уложиться в пять-семь страниц, — на корню пресёк эту попытку мужчина, напоследок ещё раз ударив указкой по столу. — Занятие окончено, можете расходиться.       За окнами кабинета уже смеркалось, учебный день был окончен. Ривен поплелся в библиотеку в надежде поскорее покончить с внезапно повисшим на нём балластом. Учитывая, что на выходных он заниматься учёбой не собирался, времени оставалось не так много.       — Здравствуйте, мистер Бёрсон, — поздоровался он с архивным хранителем на входе в библиотеку. Тот нахмурился и кивнул в ответ, оторвавшись от реставрации очередного свитка, коих в хранилище было несчитанное количество.       Специалист прошёл к стойке автоматического поиска, еле ступая по паркету. Вокруг стояла удивительная, чарующая тишина и каждый шаг, нарушавший её, ощущался тяжким преступлением. Он начал поиск с ключевых слов: «обскуры», «классификация», «заклятия призыва». На экране вышел короткий список книг с их расположением. Ривен углубился в лабиринт книжных стеллажей, следуя за шифрами расположения.       Всего семь книг. Две из них — по изготовлению зелий для изгнания призванных духов. И что только это делает в библиотеке Красного Фонтана? Вроде как алхимию давно вывели из общего курса подготовки специалистов. Ещё пара произведений значилось как художественная литература — сразу в сторону. Осталась тройка книг, более менее подходивших по требованиям: «Тёмные практики массового призыва», «Армия обскуров королевы Альфаэзис» и «Регенерирующие свойства материи обскуров». От одних только названий голова начинала трещать, противясь восприятию информации, но всё же Ривен взял себя в руки и проследовал в читальный зал.       Несколько часов метаний взгляда со страницы на страницу оказались скупы на информацию, а найденные крупицы и вовсе упорно отказывалась укладываться в голове. Ни одной конкретной классификации приведено не было. Вместо этого сплошь и рядом встречались описания прецедентов призыва в прошлом, и то лишь двух видов. Встречалась информация об истребленном ордене ловцов обскуров, о формировании закона о запрете всех видов заклинаний массовых призывов этих существ и ещё множество упоминаний, имеющих довольно посредственное отношение к необходимой Ривену теме.       Спустя несколько попыток переформулировать запрос и тонны поглощенной информации специалист отчаялся и вернулся в свою комнату, всё же прихватив выбранные книги с собой, но из головы не выходила одна интересная деталь — даже при подробных описаниях ритуалов изгнания не всегда были названы конкретные виды, для которых сами ритуалы и предназначались, что уж говорить об их подробном описании. Было очевидно, что эти книги предназначались для опытных охотников, но никак не для студентов.       — Слушай, Дарс, ты ничего не знаешь о призыве обскуров? — он решил обратиться к ведьме за помощью во время их уже традиционного вечернего разговора по телефону.       — Ты серьёзно? У нас этот ритуал изучают только на последних курсах, — разочарованно хмыкнула она, когда диалог столь внезапно перешёл в иное русло. — Зачем тебе вообще это нужно?       — Вообще-то мне нужна только классификация видов. В библиотеке Красного Фонтана нет ничего стоящего, я искал, но…       — Я поищу завтра в нашей, уж классификацию точно найду, — протянула девушка, зевнув. — Тогда давай завтра вечером встретимся в кафе, я принесу книги, а потом как обычно.       Завершив разговор пожеланиями на сон грядущий, Ривен сам ворочался не в состоянии уснуть. Эти сраные обскуры всё не шли из головы. Как всё успеть, когда времени в обрез и составленное расписание начинает трещать по швам?       Тревога всё сильнее сжимала в своих когтистых руках его сердце, сбивала ритм дыхания и выжигала воздух вокруг. И где-то за клеткой рёбер вязким комом разрастался совершенно беспричинный страх, усиливающийся своей непонятной природой. Это наитие было сродни головным болям, терзавшим его ранее. Только вот нельзя было его вытравить горстью таблеток.       Последовательность действий, столь привычная для встреч с Дарси, возникла и сейчас, будто само собой разумеющееся. Раздалась выверенная очередь щелчков: двери, окна и зажигалки. В подаренном Дарси портсигаре стало на одну сигарету меньше.       Плотный дым, выпущенный в ночной холодный воздух, клубами поднимался вверх к луне, смазывая её границы. Запах уже не казался таким резким, оседая лишь влажной сладостью в холоде этой беззвездной ночи. Одна спешная затяжка за другой быстро истощили сигарету. Ривен потушил бычок о подоконник и спрятал его обратно в портсигар. Позже выкинет. Он уже итак излишне понадеялся на удачу — если соседи почувствуют запах и пожалуются, то он вылетит из школы как пробка. С наркотиками во всём Магиксе было строго. Но, в конце концов, что опасного в безобидном косяке? Трава ведь даже не вызывает зависимости. Он мог бы и не курить сейчас. И ранее. И позднее. Но при этом он всё чаще ощущал потребность хоть немного выбиться из собственноручно составленного графика, забыть о существовании пунктов, обязательных к выполнению.       Тело медленно обмякало, врастая конечностями в жёсткий матрас. Глаза закрывались под тяжестью век. Наконец, Ривен ощутил каждой своей мыслью блаженную пустоту. Сон и явь слились воедино, растянувшись мгновениями в безмятежную вечность.       — Ривен, у тебя нет чего-нибудь выпить? — наутро завалился в комнату Ник, попутно уронив стул. Лязг металла по плитке пола заставил специалиста окончательно попрощаться со сном.       — Блять, Ник, иди в задницу, — недовольно промычал он в подушку.       — Если дашь чем-нибудь похмелиться, то пойду куда угодно, — неуклюже поднялся с пола ещё не до конца протрезвевший сосед.       — В тумбочке есть джин, — отвернулся к стене Ривен, чтобы не чувствовать едкого запаха перегара. Не помогло.       Раздался скрип дверных петель старой тумбы, затем лязг стекла по дереву.       — У тебя тут совсем немного осталось, я допью? — слова Ника молотом стучали по голове, отдаваясь тошнотой.       — Допивай, только дай поспать.       — Спасибо, никогда тебе этого не забуду, — настолько счастливо, насколько это было возможно при его состоянии, протянул сосед. — А ты разве не пойдешь на занятия?       — Ты смеёшься? — натянул по уши одеяло специалист, всё ещё лелея надежду избавиться от надоедливого гостя.       — Я? Нет. На часах восемь утра, ты обычно в это время как раз возвращаешься с тренировки, вот я и зашёл, — виновато пролепетал Ник.       — Восемь? — вскочил Ривен. Он должен был встать по будильнику два часа назад. Вот дьявол, проспал тренировку. И повторить материал к занятиям времени почти не осталось.       Впопыхах он вскочил с кровати и, оттолкнув Ника в сторону от двери, поспешил в душевую. Блять. Блять. Блять! Он ругался громко, оповещая весь блок о том, что его дела не очень. Пока раздевался, чуть было не поскользнулся на кафеле, затем ещё пару раз выронил зубную щётку, случайно схватил чужой шампунь и порезал бритвой скулу. Дерьмовое утро дерьмового дня, которое просто нужно пережить — и где-то там, сразу за горизонтом, начнутся выходные.       — Ты в порядке? — спросил Альв, с которым специалист встретился на выходе из ванной комнаты.       — Лучше всех, а ты? — сморозил он почти что на автомате, уже потом заметив характерный ряд царапин на щеке соседа и зацветающий синяк под глазом. — Ничего себе, кто это тебя так?       — Всё нормально, я просто упал, — угрюмо пресёк он последующие вопросы, скрывшись за дверью.       — Бывает. Кто из нас не падает на чужой кулак? — прокомментировал Ривен эту глупую отговорку достаточно громко, чтобы его услышали, вернувшись к утренней суете.       Пока он пил кофе и повторял материал в общей комнате блока, расположившись на диване, ему не сразу довелось отметить столь непривычную тишину. Вернувшись из душа, Альв молча доел свой завтрак и ушёл в комнату, из которой сразу же вышел Ник и просто продолжил глушить остатки джина прямо из бутылки уже за столом. Тоже молча, что на него не было похоже. Не нужно было обладать исключительными способностями к прорицанию или психологии, чтобы понять, что эти двое повздорили. Обычно они всегда ходят вдвоём и о чём-то между собой лепечут, почти как парочка. Их дружба пусть и была немного странной, но казалась настолько прочной, насколько это вообще возможно.       — Ты в порядке? — задал уже привычный для сегодняшнего утра вопрос Ривен, получив в ответ лишь немой кивок. — Ты аккуратнее с алкоголем, отправишься к Саладину, если тебя запалят пьяным на уроках.       — Мне насрать на этого старика, и на уроки тоже насрать, — процедил Ник, исходясь ядовитой обидой.       — Лучше бы тебе протрезветь, парень, — искоса посмотрел на него специалист.       — Вот только от тебя нравоучений мне не хватало, — горько рассмеялся сосед. — Лучше скажи мне, ты не будешь против, если я на какое-то время займу свободную кровать в твоей комнате?       — Я буду не против, если вы с Альвом решите свои проблемы и всё останется так, как есть, — не рискнул Ривен прямо отказаться от столь неприятной перспективы. Маска благодетели оказалась не в пору. И с чего это его вообще интересуют эти проблемы?       — Этого ножа в спину я от тебя не ожидал, — наигранно драматично вскинул руку ко лбу парень. — Хотя бы на выходных у тебя поживу, можно? Тебя же всё равно не будет.       — Хорошо, уеду сегодня вечером, дверь запирать не буду, — перелистнул специалист страницу. После ещё нескольких неудачных попыток Ника завести разговор на совершенно отвлеченные темы, в комнате вновь установилась тишина.       Ривену совершенно не нравилась эта новая роль посредника при конфликте своих соседей. Его устраивало, что раньше они его практически не замечали, но теперь он рисковал стать для каждого из них живой мишенью, в которую так и норовили выпустить заряд непринужденной болтовни сразу после показательного десятка минут мёртвого молчания. Чёрт с ним, Ником, — до сегодняшнего дня его вообще было сложно представить с закрытым ртом. Но вот Альв… Его разговорчивость действительно пугала. Прежде не доводилось слышать от него ничего, кроме односложных фраз, продиктованных больше вежливостью, чем желанием пообщаться. Но сегодня во время обеда, когда занятия были окончены, помимо «приятного аппетита» Альв вкинул ещё несколько фраз, которые вполне могли бы стать началом разговора.       — Слушай, я понимаю, что вы с Ником поссорились, но в ваших же интересах поскорее помириться, потому что я ни одному из вас не собираюсь заменять другого, — недовольно протянул специалист, домывая за собой посуду.       — Вряд ли ты это сможешь сделать. Извини, если навязываюсь. Просто хотел спросить, как тебе удалось сменить блок посреди семестра? — перешёл к делу сосед, поняв, что долгое предисловие ни к чему.       — Заплатил, как же ещё, — вздёрнул плечами Ривен.       — Твою же мать, а я думаю, чего это тот эльф всё ходит вокруг да около, намёки странные делает…       — Не трогай мою мать, — в шутку отвесил специалист подзатыльник соседу, в тот же момент поймав себя на мысли, что их разговор становится уж очень дружелюбным. Он одернул руку и поскорее вновь спрятал улыбку за маской безразличия. Ему не нужны друзья, такая открытость ни к чему.       — Ладно, извини, — рассмеялся Альв. Открыто и раздражающе. Ривен ненавидел это. Он буквально чувствовал, как тяготы чужих ожиданий ложились гранитными плитами на его плечи, стремясь как можно скорее стать собственными надгробиями. Или же это он просто воспринимал в штыки любое проявление дружелюбия, находя обязательства там, где их не было. Однако после истории с предыдущими соседями он выстроил вокруг себя чёткую линию обороны: не может быть хуже соседей, чем те, которые считают себя твоими друзьями.       Помимо этого ему действительно не было дела до чужих проблем. По крайней мере, он хотел в это верить, и оттого корил себя за каждую вспышку добродетели, будь то слова поддержки или же просто вовремя отпущенная шутка, способная поднять настроение.       — Слушай, могу я задать один вопрос? Если ты посчитаешь его слишком личным…       — Ты его уже задал. Ответ: «нет». Всё, лимит исчерпан, — перебил Альва специалист, поспешив удалиться в собственную комнату и спрятаться там от зреющей клоунады откровенных разговоров.       — Как ты зарабатываешь? Прости, просто я не мог не спросить, — молниеносно сосед всё же выпалил вопрос вопреки уже озвученному отказу.       — А ты налоговая? Какое тебе вообще дело? — замер у двери парень, успев только едва её приоткрыть.       — Правда, извини, я… Просто мне самому не помешал бы заработок, и я подумал… — Альв мялся и краснел от внезапно выпаленных собеседником язв. Соотношение его поведения и внешности всегда вызывали у Ривена диссонанс. Со стороны сосед казался неразговорчивой глыбой мышц, но в разговоре оказывался вежливым и обходительным, даже немного неловким, начиная рассыпаться в извинениях каждый раз, когда возникала вероятность задеть кого-то. Наверное, Альв действительно был хорошим человеком. Вот только никакого желания узнавать это наверняка не возникало.       — Тебе это не нужно, просто помирись с Ником и не рискуй своей задницей понапрасну, — скрылся наконец специалист в своей спальне, напрасно считая, что разговор завершён.       — По-твоему, я не пытался? — взорвался Альв, перехватив ручку двери и проникнув вслед за ним в мнимое укрытие. — Блять, да ты просто издеваешься надо мной! Думаешь, я бы стал обращаться к тебе, если бы я мог «просто примириться с Ником»? Тебе так сложно помочь?       — Да что у вас произошло? — обомлел от внезапного порыва эмоций Ривен, вжавшись в стоявший позади стол. Впервые он видел своего соседа настолько разъяренным и меньше всего хотелось подкидывать дров в этот костёр, но вопрос вылетел из его рта, не успев задержаться у пункта самоцензуры.       — Если расскажу, поможешь с работой? — решил сыграть Альв на зреющем любопытстве. И Ривен был абсолютно убежден, что эта тактика безнадёжна, ведь ему нет никакого дела до того, что там происходит у людей вокруг. Вот только мгновенный кивок говорил об обратном. То ли это был испуг, то ли надежда услышать какой-то бредовый ответ и быстро помочь всё разрешить одним советом, чтобы жизнь вернулась в прежнее русло.       — Я изменил ему. Поступил как конченый придурок, — проглотил фразу Альв, краснея от стыда. — Я напился, плохо себя контролировал и…       — Что? Подожди… В смысле? — специалист перебил это внезапное признанием, но всё же старался подобрать выражение как можно корректнее.       — То есть до этого ты ничего не замечал? — разошёлся смехом сосед, избавив его от попыток найти нужные слова. — И не слышал?       Настала очередь Ривена смущаться. Наверное, намёки были… Но ведь и дружат люди по-разному. Он всегда закрывал глаза на все эти их ужимки, даже не рассматривая всерьёз вариант, что эти двое состоят в отношениях, далёких от простой дружбы. Он всегда существовал в идеально чистом вакууме стандартных одноразовых отношений, где мужчина хочет женщину, а женщина — мужчину и ещё один шот чего-нибудь покрепче, не замечая ничего, что противоречило бы привычной ему модели.       Отношения с Дарси полностью выбили его из этой сферы собственных чёрствых представлений о любви и желании, но новая ещё не успела окончательно сформироваться и обрасти новыми предрассудками. Оттого суть невольного признания так легко проскользнула в эту тонкую материю. Вопреки своим старым суждениям сейчас он не чувствовал ни неприязни, ни отторжения, но тем не менее это был не тот секрет, в который он хотел бы быть вовлечён. Новое знание обрушило полностью представление об окружавших его людях. Ник больше не казался таким ветреным и безрассудным, а Альв перестал быть воплощением благочестия и галантности. Не то что бы специалист сам достоин был называться воплощением этих черт, но на свой счёт у него и не было никаких иллюзий.       — Ну? Я все рассказал. Оказывается, даже больше, чем планировал. Теперь твоя очередь, — как ни в чём не бывало продолжил Альв.       — Бои, — всё же выдавил из себя Ривен. — Бои без правил. Если ты всё ещё заинтересован, могу дать адрес.       — Давай.       Он быстро начертил в блокноте адрес бара и протянул вырванный листок. Вслед за этим действием сразу же пришло сожаление. Нужно было просто соврать. Сказать, что работает официантом или механиком. Да вообще кем угодно.       Но Альв резко выдернул листок, оставив оторванный уголок бумаги зажатым между пальцев Ривена.       — Можешь прийти в воскресенье после пяти вечера, обратиться к бармену, он тебе всё расскажет, но лучше сожги листок и забудь об этой идее.       — А ты там будешь? — пробежал взглядом по записке Альв.       — Нет, у меня бой в другой день, — начал постепенно приходить в себя Ривен.       — Так вот где ты пропадешь в выходные, — протянул себе под нос сосед, сложив записку в карман.       — Только потом ко мне никаких претензий. Никому не говори, что это я дал тебе адрес. Вообще никому ничего не говори. В школе не обрадуются, если узнают.       — Зачем мне это? Пока ты молчишь, молчу и я, — протянул Альв руку для скрепления негласного договора рукопожатием. Проклятый символизм. Нехотя Ривен ответил на этот жест, после чего выпроводил соседа из комнаты.       Странное чувство нахлынуло на него, как только дверь закрылась. Сожаление? Всё-таки отмазка с автомехаником вполне могла бы пройти. Ответственность? Если что-то случится, то виноват будет именно он. Жадность? Это был только его секрет, его место, и так не хотелось им делиться, лелея его по ночам и храня в тайне ото всех.       Да, Ривену определенно нравилось иметь секреты. Хранить старые и возводить новые, расширяя границы своего личного пространства, возводя целый мир, невидимый окружающим, отстраняться от них и никак не взаимодействовать, в свою очередь, с их секретами. И Альв сегодня похитил кирпич из фундамента крепости. Мелочь, казалось бы. Но весь этот мир внутри пошатнулся, явив глазам своего создателя презренную хрупкость и тем самым пробудив остервенелое стремление его защитить: вырыть рвы поглубже, выставить на передовую войска покрепче и каждый бой вести до последней капли крови.       Специалист решил не медлить. Быстро собрав вещи на ближайшие выходные, он раньше обычного ретировался с поля ежедневных сражений.       Рёв мотора с момента поступления в Красный Фонтан всё ярче ассоциировался с независимостью, а сам байк уже давно перестал быть средством передвижения, став средством побега — ещё одним в его нескромном арсенале.       Чем дальше он находился от границ школы, тем сильнее ощущался на губах сладкий вкус свободы. Когда-то он был привычным и не вызывал такого восторга, но теперь вперемешку с ностальгией по временам беззаботных скитаний по Волшебному измерению дурманил, предвкушением щекоча гортань. Моменты прошлого в его памяти искажались, сознание играло с ним злую шутку: то, от чего он столь упорно бежал, поступая в Красный Фонтан, теперь казалось как никогда привлекательным. Перспектива сместилась на постоянное веселье и ложную свободу, скрылись в тумане все те проблемы, сделавшие прежнюю жизнь невыносимой. Новая же теперь казалась тюрьмой с решёткой из графиков, планов и обязанностей. Каждые выходные он, наглотавшись дерьма, совершал свой побег из этой тюрьмы собственных амбиций. И всё же даже «на воле» он не мог избавиться от неосязаемых оков расписания, вынуждавших его каждый понедельник добровольно возвращаться в место своего заточения.       На эти выходные у него были несколько иные планы, уже не так жестко ограниченные бюджетом, как прежде. С прошлого боя денег ему бы с лихвой хватило до следующей стипендии, ещё и грядущий обещал пополнение куда солиднее. Может быть, ему со временем даже удастся сменить арендованную примитивную развалюху на байк помощнее и вернуться к гонкам и байк-шоу. Но пока что в приоритете были другие расходы. Например, съём квартиры на выходные. Ривену совсем не хотелось возвращаться в затхлый мотель и уж тем более приводить туда Дарси. По пути во временное жилище столь удачно подвернулся ювелирный магазин, изящной вывеской напомнив о данном себе на прошлых выходных обещании.       Простенькая подвеска с фиолетовым камнем — ведьма как-то говорила, что ей нравится этот цвет — сделала его ещё на несколько валют беднее. Но он не был против. Ему нравилось это ощущение. Состоятельность, ведь так оно называется? Или обеспеченность. Или же просто беззаботность. Он наконец-то смог позволить себе хотя бы относительно большие траты, при этом в мыслях не сводя бюджет на оставшееся до следующей стипендии время. В супермаркете, закидывая в корзину продукты и алкоголь на ближайшие дни, он наконец мысленно не просчитывал сумму в чеке.       Он поймал себя на неведомом раньше чувстве. Все эти люди вокруг, беззаботно снующие между прилавками с продуктами, с обвивающей пальцы кольцом связкой ключей от квартиры и машины теперь не вызывали никакого отвращения. Ривену теперь не хотелось плюнуть через плечо, про себя бросив им вслед: «Безмозглые обывалы». Наконец, он смог почувствовать себя одним из них. И ему это нравилось. Безумно. Он наслаждался своим «обывательством». Не хотелось больше сопротивляться системе, идти наперекор общественному мнению. Первым актом капитуляции стало поступление в Красный Фонтан. Вторым и окончательным — любовь к Дарси и надежды на совместное будущее с ней. Он не представлял, каким оно будет, да это и не было важно, если она будет рядом с ним.