Часть 4
18 марта 2020 г., 07:15
Остывшая земля холодит мягкие подушечки лап, а сухая листва приятно шелестит под пальцами. Ветер приносит сотню ароматов, но самый лучший, самый вкусный и самый прекрасный из них – тот, что исходит от сидящего на спине Зака. Сэм знает, что на самом деле должен раздраженно чихать и воротить нос: после десятка километров бега в приличном темпе он сам пахнет далеко не розами. В такие моменты он иногда завидует Тори — вот у кого точно нет проблем с запахами. Впрочем, у нее и сердце не бьется, что там до потения. Но Зак… да даже если бы он обмазался с ног до головы медвежьим дерьмом, это не имело бы никакого значения.
Потому что Зак пахнет правильно. Домом. Семьей. Счастьем. Где-то под ребрами, там, где стучит большое волчье сердце, продирает ощущением нереальности и неправильности, но в нос набивается запах боли и крови, отчего оборотень фыркает.
А вот от остальных пахнет ужасно. Железом с мерзкой тухлой кислотой — от размазанных по Тори кишок убитых мананангалов: их Сэму ни капли не жалко; чем-то неуловимо химическим — от самой вампирши, от бедной рыжухи так и веет с трудом сдерживаемой болью и усталостью — подрали ее эти твари сильно; а горьковатым привкусом леса — от Джека, запах крови оборотня Сэм точно ни с чем не спутает, и то, что при этом на вожаке не видно никаких повреждений, не может не волновать. А ранки от укуса вампира давно должны были затянуться.
«Кэп?» — Сэм негромко тявкает, привлекая внимание. Джек прядает ушами, показывая, что услышал: — «Ты в порядке?»
«У моей самки почти оторвана рука и перебиты внутренности», — раздраженно рычит он, — «Как думаешь, я в порядке?»
«Тори умеет регенерировать» — невольный стыд заставляет прижимать черные уши к голове. — «Мне правда жаль, но Зак…»
«Зак тут не причем» — перебивает вожак — «Мы до него уже проблем заработали».
«Но он их добавил…»
Джек снова дергает ушами, на этот раз удивленно.
«Ты считаешь, что он проблема?»
«Нет, но…»
«Так нет или но?» — вожак звучит неожиданно зло. — «Ты решай быстрее, а то, может, лучше, чтобы мы его прям тут под деревом закопали, и все — ты свободен, мы без балласта».
— Помолчите, — бросает в пустоту Тори. — И без ваших страданий тошно.
Они покорно затыкаются, а Сэм чувствует, как на холке сильнее сжимает пальцы Зак. И это так приятно и правильно, что хочется визжать от радости, от осознания, что его избранник тут, рядом. Что он признал, принял, не испугался и теперь все будет хорошо. Сэм скалит клыки в улыбке, высовывает язык и радостно задирает хвост.
К несчастью, Сэм долго молчать не умеет. Слова собираются в пасти, как слюна, цепляются одно за другое и выкатываются в воздух до того, как волк успевает прикусить язык:
«От остальных ничего не слышно?»
«Последний раз, когда я с ними связывался, Питер пинками выгонял Иво из машины и отбирал у него ноутбук» — Джек вздыхает, — «Еще немного – и можно начинать выть».
Если Питер все-таки смог заставить Иво расстаться со своей любимой игрушкой. Теперь вздыхает Сэм: Иво хоть и помешанный на технике, но не агрессивный — ему все равно, что вокруг происходит, лишь бы интернет был, Питер — вообще душка, а вот Эрик… а Эрик уже полтора года задирает Тори как ненормальный. И шансов, что к Заку он будет относиться как-то иначе, нет никаких.
«Дерьмово» — он выдыхает это вслух, не думая, просто по невыносимой привычке постоянно болтать.
«Что именно?» — кисло интересуется Джек, — «У нас тут все, мягко говоря… так себе».
Сэм дергает ушами и фыркает, пытаясь донести до вожака, что это он так, сам с собой разговаривает. Мол, хочется иногда поговорить с умным человеком. Только в какой-то момент его «наездник» заметно напрягается. И Сэм уже хочет поинтересоваться, что стряслось, когда Тори закрывает глаза, покачивается и начинает заваливаться на бок.
Зак послушно скатывается со спины, едва Сэм останавливается и ложится на землю. Подскакивает к Джеку в одно мгновение и ловит соскальзывающее тело. Превратившийся в человека Сэм перехватывает безвольную девушку:
— Эй, мелочь, — он похлопывает ее по щекам, — ну же, мелкая! Давай, открывай глазоньки, вставь Сэмми-бою по первое число за неуважение.
Зак суетится рядом, расстилает косуху на земле, помогает уложить на нее вампиршу. Да, так удобнее: рюкзак под голову и руку не тревожить — там и так штопать придется.
— Золотце, — Джек опускает рядом, у него дрожит и голос, и руки, — Тори, Виктория, мать твою! Подъем, офицер!
Рыжая не реагирует. Лежит бездыханным кипенно-белым трупом — последний такой раз она хотя бы дышала — и пугает своим совершенно неживым видом. Становится страшно: вампиры не теряют сознания, а значит… что это может значить, Сэм старается не думать, а уж, тем более, не озвучивать — вожак и так переживает. Нечего своим неуместным языком нагнетать.
На плечо неожиданно ложится теплая рука, и Сэм вздрагивает, машинально перехватывая ее своей. Зак напуган и растерян, но объясняться с ним придется потом. Сейчас главное — самка вожака. Они нависают над ней втроем, пытаются дозваться, хлопают по щекам и трясут за плечи. С каждым мгновением Джек все сильнее и сильнее сжимает челюсти, а Сэм почти физически ощущает исходящий от него ужас.
Наконец у рыжей начинают дрожать веки: она с трудом разлепляет осоловевшие глаза и шумно сглатывает.
— Ой, — сипло выдает Тори, прежде чем Джек притискивает ее к себе и начинает глупо посмеиваться.
Сэм улыбается вместе с ним, машинально прижимает Зака покрепче, буквально заваливая на себя, но к затопившему их облегчению примешивается нотка нервной тревоги.
— Вот тебе и «ой», мелкая, — добавляет Сэм. — Заснула?
Тори кивает и тушуется.
— Извините, укачало.
Она пытается отстраниться, но Джек не дает. Прижимает к себе, точно хрустальную, и тихо ворчит, уткнувшись в рыжую макушку. Тори обнимает своего волка в ответ, но от Сэма не может укрыться, насколько неловкими и медленными стали ее движения, насколько трудно вампирше держать глаза открытыми.
— Я б не рискнул ее в таком состоянии на тебя грузить, кэп, — Сэм вздыхает и качает головой, — свалится же и шею свернет.
— Ха-ха, очень смешно, — бурчит рыжуха.
Вожак так и не отпускает свою драгоценность, откидывается вместе с ней на пятки и тяжело вздыхает:
— В зубах тащить предлагаешь? — он демонстративно клацает челюстью.
Тори привычная: как только с оборотнями не ездила, – но ее состояние внушает опасения, да и сам Джек… слишком уж сильно от вожака несет кровью. Сэм невольно принюхивается и ловит внимательный взгляд вишневых глаз:
— Внутреннее кровотечение, — чеканит Тори и отчаянно зевает, — сам разрыв затянулся, но там куда-то в полости крови натекло. А я, как понимаешь, с одной рукой дренаж не поставлю.
Сэм понятливо кивает. В принципе, Джек и без всех этих медицинских процедур обойдется: тела оборотней предназначены для того, чтобы и повреждения посерьезнее выдерживать — но с помощью современной медицины всяко быстрее будет. А вот то, что вожак ловко соскочил с обсуждения собственного состояния, откровенно раздражает.
— В следующий раз сам скажи, — обиженно морщится Сэм, — а то вдруг твоей сам… женщины рядом не окажется.
— А чего говорить-то? — Джек вздергивает бровь, наконец отцепляется от Тори, укладывая ее обратно на косуху, и поднимается на ноги. — Никакой опасности жизни нет, решить проблему нельзя, а боль — подумаешь, и хуже бывало. Я вполне функционален.
Слово-то какое хорошее. Примерно, как «расстроилась» у Тори — когда полный пиздец, но признавать этого совсем не хочется. Сэм вздыхает, машинально поглаживая Зака по ладони. Тот, кажется, тоже не отдает себе отчета, когда перехватывает пальцы оборотня, заставляя замереть.
— А если я придержу? Или двое седоков — это проблема?
Сэм и Джек поворачиваются в его сторону одновременно, и в родной-домашний запах Зака вплетаются кисловатые нотки неловкости. Наверное, все-таки от людей оборотни отличаются слишком сильно. Хотя бы в том, что касается понятий приличия: для них самих расхаживать голышом так же привычно, как и обрастать шерстью, а вот человеку становится некомфортно. Джек рядом невольно хмыкает и отворачивается, начиная трансформу.
— Не проблема, — успевает бросить вожак до того, как его глотка перестает быть приспособленной к человеческой речи.
«Пусть привыкает» — замечает он уже лаем. — «Сажай».
Сэм послушно кивает: Зак привыкнет, куда он денется. Их тут пятеро, не заботящихся о собственной наготе. И Тори. Но Тори — это вообще отдельный разговор. Джек фыркает, поторапливая, и ложится на землю совсем близко, так что Сэму ничего не остается, кроме как подсадить Зака, чтобы тот залез верхом, а потом передать ему Тори. Отпускать своего партнера на спину, пусть и обожаемого, вожака не хочется, но Сэм прекрасно понимает: случись им сейчас драться, от «функционального» Джека толку будет не много. А значит надо развязать самому Сэму… лапы.
— И не давай ей спать, хорошо? — напутствует он, глядя как зевает вампирша. Зак кивает, а Тори совсем по-детски устраивается в его руках.
— Не сдохну я, мне дальше уже некуда, — бурчит вампирша, а потом стреляет в сторону Сэма карминными глазами: — Мне с тебя еще за самку спрашивать, волчара.
И видя то, как довольно улыбается Зак, оборотень понимает: эти двое точно найдут общий язык.
***
На парней они выходят только через несколько часов непрерывного бега. Лес превращается в поле, а потом – в подмерзшее болото, в которое лапы проваливаются почти по самое брюхо. Сэм злобно рычит на грязь и глину, отряхивая шерсть, чем вызывает невольный смешок у Зака. Оборотень закатывает глаза в притворной обиде, и тогда едва слышно хихикает еще и Тори. От этого приятно теплеет в груди: они зависят не только от вожака, но и от его самки — завязаны на ней, точно на пастыре, чувствуют мельчайшие изменения состояния и настроения и действительно беспокоятся. Питер встречает их у самого края противной топи. Смотрит внимательно, обнюхивает, невольно щеря клыки и ставя дыбом шерсть на загривке — мананангалами от Тори несет, наверное, на километры. Но Питер, конечно, справляется с инстинктами, переступает с лапы на лапу, приветственно машет хвостом, прижимая уши к голове, и тыкается мокрым носом сначала в морду Джеку, а потом и Сэму, а тот не удерживается от ответного облизывания. — Питер, — голос подает уставшая Тори, — напомни мне потом объяснить, что это не вы любовники, а Сэм просто идиот. — Она вздыхает и доверительно хлопает Зака по руке: — Ты не ревнуй, ок? Сэмми-бой просто иногда забывает, что вести себя надо по-человечески даже если ты волк. Становится неловко и стыдно. Сэм прижимает уши к голове и стреляет глазами в сторону Зака. Тот понятливо усмехается, придерживая завозившуюся вампиршу. Питер улыбается: «Я тебе сразу сказал, что твоего мммм… партнера надо хватать и тащить в логово. Он классный.» Сэм фыркает — он, конечно, любит Питера, но не настолько, чтобы строить личную жизнь в соответствии с его мнением. «Не начинай», — бросает тот и переключает свое внимание на вожака: — «Джек, мы нашли неплохую карстовую пещеру. Думаю, что там можно переночевать, а затем двинуться дальше». Вожак дергает верхней губой: Сэм знает, что будь Джек сейчас человеком — криво усмехнулся бы. «Сколько еще бежать?» Видимо, дела обстоят намного хуже, чем он пытается показать. «Километров пять» — Питер смотрит слишком внимательно, принюхивается и мотает здоровенной башкой. — «Хочешь, помогу, кэп?» И снова это раздраженно-усталое выражение: Джек-человек закатил бы глаза и потер пальцами переносицу, Джек-волк лишь едва меняется в мимике — в полумраке влажно блестят клыки и на мгновение шерсть на загривке становится дыбом. Сэм подбадривающе ворчит, следуя за вожаком. Прорвутся, первый раз, что ли?***
До пещеры они добираются только к середине ночи. Сэм видит, как Зак покачивается от усталости, но терпит. Еще и рыжую время от времени тормошит: спрашивает о нечисти, о спрятанном от людей мире мифических созданий, о самой Тори и стае. Вампирша отвечает неохотно, раздраженно скалится и рычит — ее организм требует перейти в «энергосберегающий режим». Так что, когда они останавливаются, сказать, кто испустил наиболее довольный вздох, нельзя. Из пещеры первым выкатывается Иво в своем человеческом обличьи: молча обводит всех внимательным взглядом и кивает — наверное, это даже больше внимания, чем они все могли от него рассчитывать. За ним выползает Эрик — этот так и остался хмурым рыжим волком. «Кровососка воняет» — констатирует он. — «Плохо». — Это легко исправить, — откликается Иво. — Тори чинить надо. Джека тоже. Их хакер подходит к опустившемуся на щемлю вожаку и требовательно протягивает руки. Молча. Зак бросает на Сэма встревоженный взгляд и, только получив в ответ успокаивающий кивок, отдает свою ношу. — Привет, Иво, — Тори старается улыбнуться, но выходит плохо. Да и Иво это, кажется, вообще не нужно. — Меня немножечко потрепало. Надо шить. — Тут интернета нет, — невпопад откликается хакер, но Тори кажется полностью удовлетворяется этим ответом, потому что затихает и позволяет Иво отнести себя в пещеру. Зак скатывается со спины вожака следом. От него отчетливо пахнет усталостью и беспокойством, но он твердо стоит на ногах и так же твердо смотрит на нового волка перед собой: — Эрик, я полагаю. Тот удивленно прядает ушами и кивает. — Рад знакомству. Руку, увы, не пожму, но могу облизать, — Зак говорит так буднично, будто общаться с гигантским волком для него в порядке вещей, и Эрик разражается лающим смехом. «Ну и придурок. Мне нравится». Он разворачивается, ныряя в темноту пещеры, и призывает последовать за ним. Внутри достаточно просторно, чтобы четверо оборотней в звероформе чувствовали себя комфортно. Откуда-то тянет холодком, и Сэм настороженно принюхивается, чтобы понять, не ждать ли незваных гостей. Но пахнет только сыростью, немного ржавчиной и пометом летучих мышей. «Мы обследовали несколько залов — все пустые», — Питер тут как тут — старается успокоить как может, — «дальше не лезли, но, судя по запахам, никого крупного тут никогда не было». Сэму хочется сказать, что с их везением они непременно разбудят какого-то Ктулху, который спокойно спал бы в этой пещере дальше, если бы не стая оборотней. Но он молчит — иногда Сэму кажется, что его неспособность заткнуться и притягивает к стае проблемы. Он просто утыкается вздрогнувшему от неожиданности Заку носом в макушку и шумно дышит. — Хэй, чувак, ты мне, конечно, нравишься и все-такое, — Зак проводит ладонью по переносице, отчего Сэм довольно жмурится, — но я в такой темноте нихрена не вижу, а ты своими внезапными тычками пугаешь меня до усрачки. «Иво, мне нужен свет» — идеи лучше, чем обратиться к единственному, кто тут с руками, в голову не приходит. — Тебе нужен – ты и включай, — откуда-то из глубины отзывается Тори. — Сэмми-бой, серьезно, у тебя, что, лапки? Приходится прихватить зубами Зака за шиворот и осторожно потянуть за собой, потому что сказать «стой здесь, я сейчас» Сэм может. А вот Зак понять его — нет. Они ступают осторожно и медленно, пока в кромешном мраке, едва-едва разгоняемом проникающим в пещеру лунным светом, Сэм не обнаруживает седельные сумки. Только тогда он перетекает во вторую ипостась и почти наощупь находит фонарь. Луч света разрезает кромешный мрак и оседает на высоком каменном потолке. — Ты как? — Сэм поворачивается к своему партнеру. Зак невесело улыбается: — Нормально. Я немного… в шоке. — Он трет рукой затылок. — Нормально. Достать штаны? И только сейчас Сэм понимает, что он голый. Пожимает плечами: — Да я все равно скоро назад обернусь… — на последних словах от Зака снова веет резким кисловатым запахом, и Сэм с удивлением понимает, что это не смущение. Это… ревность. Он запинается и недоверчиво тянет носом: — Эм, а хотя, знаешь, давай. Ну, штаны. Пойду Иво помогу. А ты… — Зак вытаскивает джинсы из рюкзака и передает благодарно кивающему Сэму, — поройся в вещах, там должно быть несколько пакетов сухпая, вода и все такое. И спать… я попозже подойду, но Питер, думаю, не откажется тебя погреть. Зак молчит, и Сэм всматривается в его осунувшиеся от усталости черты: резко очерченные скулы, запавшие глаза, прилипшие ко лбу волосы. И резко притягивает к себе, сжимает едва ли не до хруста в ребрах. — Все будет хорошо, обещаю. — Он снова присаживается, ловко выуживает из сумки несколько брикетов и фляжку, передает Заку. Тот принимает все и кривится: — А я еще думал, что ты изнеженный мальчишка, жизни не видевший. Улыбка сама собой наползает на лицо: — Мы с ребятами создаем ложное впечатление. Ну, знаешь, там, молодость, регенерация, все дела. — Скажи мне, Сэм, — Зак откручивает крышку и делает несколько больших глотков воды, отчего его кадык ходит под тонкой кожей, невольно притягивая взгляд, — сколько тебе лет? — Тридцать? — Ты и на двадцать пять с трудом выглядишь, — партнер вздыхает. — А если честно? — Я здесь, наверное, самый старый, не считая Тори. — Сэм разводит руками. — Мне восемьдесят шесть. — Ясно. — Зак хмурится. — И… сколько вы обычно живете? Сэм протягивает руку за бутылкой — в горле почему-то внезапно пересыхает. Они сталкиваются с Заком пальцами, и Сэм смотрит на его ладонь, не в силах поднять взгляд. — Пока нас не убьют.
