Женить Агреста за месяц

Что-то было в ней смутно-знакомое, что-то родное, привычное. Ее глаза за синей маской казались темнее голубого. В них был какой-то непонятный огонек, от которого оставались лишь синие тлеющие угли. Волосы, походящие цветом на ночь, ниспадали по плечам волнистыми прядями, которых очень хотелось коснуться. Уже Габриель не помнил, кто его сюда привел и зачем. Женщина, находящаяся рядом с ним была важнее. С виду холодная и неприступная, а, когда держишь ее руку в своей ладони, она кажется такой непрочной, хрупкой. — Моя миссия выполнена, — довольный Жак опрокинул в себя еще один бокал, весело скалясь. — Осталось лишь женить этого монаха и дело с концом! «Оставлю их одних. Я здесь больше не нужен!» — и Люмьер, поправив неизменный фрак, скрылся из клуба, вызвал такси и, позвонив своей любимой «врушке», уехал домой. Агрест, признаться, даже не заметил того, что Жак ушел. Общество Констанции его настолько зачаровало, что отвлекаться на что-то другое совершенно не хотелось. Габриель был поглощен этой таинственной атмосферой масок. Ощущалось совсем иначе, нежели когда он был Хищной Молью. На душе было настолько легко, как не было еще никогда. А на женщину перед ним хотелось смотреть вечно. Констанция время от времени смущенно отводила взгляд в сторону. Ей было непривычно танцевать с кем-то вот так. Не зная настоящего имени, не имея ни малейшего понятия о том, кто сейчас осторожно придерживает ее за талию и ведет в очередном танце. Ей было все равно: бандит, бедняк, богач, да хоть сам дьявол. Она давно не чувствовала себя такой свободной от обычной рутины. Она смеялась от всей души, если Пьер случайно наступал ей на ногу, смущалась от его пристального взгляда. «Это чистое безумие!» — говорил разум, но душа считала совсем иначе. Ей нравилось это, хотелось, чтобы вечер не заканчивался вообще. — Платье из прошлой коллекции Габриеля Агреста? — тихо спросил Пьер, решив все-таки оторвать взгляд от лица Констанции. — Самое простое по своему крою. Удивительно, что он вообще его создал. — А вы, я вижу, разбираетесь в моде? — улыбнулась женщина краешками губ. — Приобрела не так давно. — Да, я немного в ней разбираюсь! — лукаво улыбнулся Агрест, закрутив Констанцию в очередной раз. — Я… редактор одного журнала. Она снова рассмеялась, крутнулась на месте и замерла прямо перед Пьером: лицом к лицу. Музыка стихла, а в зале началась шумиха. Музыканты поклонились и куда-то ушли под аплодисменты всех присутствующих в зале. — Неужели прошло столько времени? — очнулась наконец Констанция, когда взглянула на старые настенные часы. — Я думаю, что прошло где-то около получаса, — улыбнулся Габриель, все еще держа ее за руки. — Два часа, Пьер. Два часа! — удивленно прошептала Констанция, смотря вновь на Пьера. — Уже? Давно такого со мной не было! Обычно со временем проблем нет, а тут я надолго выпал из реальности! — хохотнул Габриель, подставляя для собеседницы локоть. — Как насчет прогулки в парке рядом? — По-моему, это будет выглядеть странно: мы все еще в масках, Пьер! — прикоснулась она пальцами к своей. — Ну и что? Я буду рад, если вы составите мне компанию, а остальное меня не интересует совершенно. — Тогда я очень рада, что именно вы подошли к моему столику! — тонка рука обвила локоть Габриеля, и парочка не спеша двинулась к выходу из клуба. На улице было тепло. С утра и до самого вечера стояла ужасная жара, но именно сейчас, когда солнце перестало гулять по парижским улицам, воздух был приятно-теплый. Констанция, опираясь на руку Пьера медленно шла с ним к парку и поражалась тому, что с ней происходит. Это было похоже на сказку, но она уже давно не верила в сказки. Она перестала в них верить, но сейчас чувствовала себя, словно в одной из чудесных историй. Она готова была бродить с Пьером всю ночь. Как это было несерьезно, учитывая, что уже столько лет она любила совсем другого человека. — А вы любили когда-нибудь? — спросила вдруг новая знакомая. Габриель тихо выдохнул и грустно улыбнулся, вспоминая Эмили. Он не мог отрицать, что безумно скучал по ней, но та безумная любовь, ради которой он хотел повергнуть в хаос весь город, стала постепенно превращаться в светлую грусть по очень любимому человеку. — Конечно, любил. Она была замечательной женой, но я слишком мало времени пробыл с ней… И очень жалел об этом. — Неужели она вас бросила? — О, нет! Если бы она бросила бы меня, не было бы так плохо… Она умерла. Пять лет назад. — Простите, Пьер, — прошептала Констанция. Дальше они шли в тишине. Каблуки тихо стучали по асфальту, разрывая ночную тишину. Констанция никогда не задерживалась в клубе до такого времени. Обычно она уходила после двух-трех часов нахождения в нем. А сегодня задержалась. Завтра утром ей придется пить литрами кофе, чтобы быть в более или менее нормальной форме. Это будет завтра, а сейчас она идет рядом с очаровательнейшим мужчиной, которого даже не могла представить в сегодняшнем вечере. Она планировала немного посидеть среди других людей — дома ей все равно делать нечего. Там пусто, тихо и одиноко, а здесь всегда бурлит жизнь, хоть и попадаются порой отвратительные люди. — А что насчет вас? Рискну предположить, что вы не замужем и никогда не были связаны узами брака, — Габриель приобнял женщину за плечо. — Простите, если вам так неудобно, мне кажется, что вы замерзли… — Нет, что вы, — улыбнулась Констанция, прижимаясь к теплому мужчине. — О себе могу сказать немного: родилась в этом городе, росла, училась, потом окончила юридический, но всю жизнь интересовалась модой, сейчас работаю секретарем у одного известного человека… в которого влюблена довольно долгое время, — вздохнула женщина. — А как вы догадались, что я никогда не была замужем? — У вас нет обручального кольца… — Это вовсе не значит, что я не замужем, — парировала Констанция, когда они вдруг остановились. Агрест тихо рассмеялся, беря правую руку новой знакомой в свою ладонь. Ее тонкие пальцы были очень красивые, только шишечка на среднем пальце правой руки, какая есть и у него самого. — Вы его никогда не носили, Констанция. На вашем безымянном пальце нет бороздки от кольца, если бы вы его носили — она у вас бы была, — губы коснулись безымянного пальца. Женщина рвано выдохнула. Слишком внезапно, странно и волнительно. Она даже успела себя поругать за то, что ведет себя, как юная дурочка. Стоит рядом с мужчиной, которого совсем не знает, позволяет ему себя обнимать, а сама тянется к его лицу. Это похоже на безумие, когда вдруг переходишь ту опасную черту, после которой возврата нет. Сладкое безумие распространялось по венам, едва их лица становились еще ближе друг к другу. «Что же ты творишь, Натали?!» — забил тревожный звоночек, и она бы тут же убежала, если бы Пьер не держал в своих руках. — Есть другой… Пьер, — почти прошептала она ему в губы, пока он пальцем очерчивал контур синей маски. — А разве сейчас это важно? — улыбался Габриель, видя в свете фонарей алеющие щеки женщины. — Нисколько, — успела прошептать Санкер, когда ее губ коснулись поцелуем. Габриель не чувствовал себя так очень давно. Он был, словно мальчишка. Ругая в уме самого себя, он прижимал женщину еще ближе к себе, чувствуя в ее обьятиях что-то смутно-знакомое. Отчего-то мысли о дежавю привели его к собственной помощнице. «Нет, Натали точно бы не пошла в сомнительное заведение!» — отмахнулся от мыслей Агрест, все же отстранившись от Констанции. — Боже! Это… это же… просто безумие! — шептала почти испуганно женщина, не понимая, почему от этого мужчины голова идет кругом. Это было странно. Слишком странно. Она привыкла всегда скрывать чувства и мысли, предпочитая маску холодности и отстраненности. Рядом с Габриелем она давала трещины, а Пьер и вовсе ее сломал. «У меня определенно есть типаж мужчин!» — улыбнулась Санкер, смущенно поправляя вуаль. — В таком случае, нам обоим пора сдаваться в лечебницу для душевнобольных! — посмеялся Габриель, вновь беря спутницу под локоть. — Знаете, я не прочь снять эти сушасшедшие маски хоть сейчас… — Думаю, для них еще рано, а вот перейти на «ты» было бы весьма неплохо! — Это легче легкого, Костанция! Как ты смотришь на то, чтобы вернуться в зал и протанцевать всю оставшуюся ночь? Обещаю купить тебе коробку кофе! — У меня большой запас кофе дома, не надо так утруждаться, но твое предложение весьма к месту. Мне совершенно не хочется спать! — Тогда идем скорее! — Габриель схватил женщину за руку и скорее повел ее в просторный зал.

***

Надоедливый будильник вырвал Санкер из сна резко и слишком быстро. Натали рывком села на своей кровати, с удивлением обнаружив себя не в особняке Агрестов, в комнате, которую Габриель специально выделил для нее, а дома. С трудом вспомнив, что до квартиры она добралась на такси, попрощавшись перед этим с Пьером и договорившись о встрече в следующую ночь, она уткнулась в подушку, счастливо улыбаясь. Витая в розовых облаках, она чуть не пролила кофе на плиту, едва не сожгла свою неизменную красную кофту, а потом придирчиво оглядела гардероб. Как же ей надоело быть строгой и сдержанной. Перевернув весь свой гардероб, Натали нашла белую блузу без рукавов — как раз для такой жаркой летней погоды, черные лодочки на шпильке и черную юбку-карандаш. — Ох, дьявол! Я же опаздываю! Месье меня убьет! — рассмеялась Санкер, представляя выражение лица Агреста, когда она заявит ему, что опоздала на работу по одной простой причине — проспала. На привычную прическу не было времени — Натали махнула на нее рукой и, схватив сумочку, позвонила Горилле. Ее друг в последнее время больше помогал ей, чем Агрестам. Адриан предпочитал ходить пешком, а Габриель редко пользовался его услугами, предпочитая метро. На работу женщина все же опоздала, а в дверях столкнулась с младшим Агрестом. — Доброе утро, Адриан! — улыбнулась Натали, прижимая к себе планшет. — Твой отец в хорошем настроении? Блондину хватило добрых пять минут изумленного взгляда, чтобы понять, что перед ним стоит не просто молодая и красивая девушка (после его прекрасной Маринетт, конечно), а суровая и строгая Натали Санкер, которая в дни его одиночества была кем-то вроде гувернантки. — Натали?! — наконец выдал парень. — Обалденно выглядишь! Отец в кабинете… Такое ощущение, что он не спал всю ночь, но у него такой довольный вид, как у Чеширского Кота! — Спасибо! Хорошего дня, Адриан! — И тебе, Натали! — крикнул юноша, скрывшись за дверью. Габриель обнаружился в своем кабинете, помятый, спящий, с темными кругами под глазами, но вроде как счастливый. На появление Натали он никак не отреагировал, только что-то сонно пробормотал и уронив голову на руки. Санкер подошла поближе и толкнула мужчину в плечо. — Месье Агрест! — Угу… — промычал Габриель, не открывая глаз. — Не вынуждайте меня идти за ведром холодной воды! У нас много работы, месье! — Пусть катится к чертям… я хочу спа-а-а… — открыть все-таки глаза модельер и зевнул, поворачиваясь к секретарю. — А? Натали? Я что? Перепутал свой кабинет с машиной времени? Я тебя не видел такой уже лет десять! — Нет, месье, вы в своем времени. Просто решила слегка измениться. — Рад тебя снова такой видеть, — зевнул Агрест, потирая глаза. — Будь добра, пожалуйста… — Кофе. Уже иду! — кивнула Санкер, упорхая на шпильках из кабинета. — И, месье, пока я ехала, звонил Жак Люмьер. У него какое-то срочное дело насчет новых моделей для грядущего показа. — Я сам ему перезвоню, Натали. Спасибо. «Что-то с Натали не так!» — подумал Агрест, набирая номер, забитый у него как «Заноза». — Доброе утро, мой друг! Ну, ночка была бессонной?! — раздалось из трубки, на что Габриель закатил глаза. — Еще как! Натали сегодня придется постоянно заваривать мне кофе. Не хотел тебе это говорить, Жак, но… черт, спасибо! — С тебя бутылка вина! Ну, и как она?Ничего? — Прекрасная женщина… Но я тебе звоню не по той причине. Что там с новыми моделями? — Одна из них пострадала неведомым способом при перевозке, но Дюпен-Чен все исправила! И пусть я буду вариться в адском котле, если эта девчонка не станет твоей преемницей! — Я уже думал об этом! Но, пока я сам еще в силах, то буду ее внедрять в свои ряды… Санкер, улыбаясь и все еще витая где-то непонятно где, вошла в кабинет с чашкой кофе и кипой бумаг. — Ты подумай над этим! До вечера, друг! — До вечера, заноза! — Габриель завершил звонок и вновь посмотрел на Санкер. — Натали, колись, кто он? — О чем вы? — попыталась сдержать улыбку Натали, как ни в чем не бывало, поправляя очки и что-то записывая в блокнот. — Ты около десяти лет была просто ледником, а тут вдруг такое преображение! Санкер промолчала, загадочно улыбаясь. Габриель решил отступить — Натали умеет хранить тайны. Особенно хорошо — свои.