"V" значит "Violence"

      Чонгук с самого утра не на ногах, как бывает обычно. В отделении ему дали выходные, каникулы, поэтому он спит сегодня до полудня. Ему снится Тэхён, вспоминается его тихий и бархатный голос, шлейф от духов и пронзительный взгляд. Почему-то ему всё больше хочется коснуться этой бархатной кожи, что будто светиться в свете желтой лампы.       Парень проснулся и сразу пошел в ванную, снимать последствия сна. Вода неплохо его взбодрила и привела в чувство, а вдобавок к этому ещё и голос Хосока что звал кушать. Чонгук быстро вытерся, оделся и, повесив полотенце себе на плечи, пошел на кухню. Хосок видимо проснулся намного раньше, так как на столе уже есть заготовки блюд. — Доброе утро соня, будешь омлет? — Да. Ты решил сделать такой пир на одного себя? — Чон-младший садится за стол, пока Хо положил ему яичницу и бекон на тарелку. — Я пригласил кое-кого, не одному же праздновать. А ты чтобы мне не напивался сегодня, мелкий ты для такого ещё, — Хосок треплет брата по темным волосам и ставит завтрак на стол. — Мне ещё нужно сейчас сбегать в магазин, помоги когда доешь. — Хорошо, как обычно всё нарезать и почистить? — спрашивает Гук, откусывая кусочек бекона, пока Хосок надевает куртку. — Ага, и поставь картошку вариться. Я быстро, тебе взять что-нибудь? — Не-а, спасибо, — Хосок кивает и выходит из квартиры, а Гук быстро доедает и убирает за собой. Видимо гости важные, раз брат так тщательно готовится.       Чон быстро чистит овощи и ставит картошку на огонь, как раз в этот момент приходит Хосок с пакетом в руках. В них ещё продукты, несколько бутылок алкоголя и пачка бананового молока, от одного вида которого у Чонгука на лице всплывает детская радость. Пока Чонгук быстро готовил салаты, Хосок принялся готовить мясо. Музыкальный канал крутит новогодние песни зарубежных и своих исполнителей, а за окном медленно опускаются хлопья белого снега.       Когда на часах пробило 20:00, на телефон Чонгука позвонили. Парень поднял телефон, звонил кто-то незнакомый. — Да, я слушаю. — Чонгук-а, это Тэхён. Ты ведь помнишь, что я должен был за тобой заехать? — щеки вмиг покрываются румянцем от знакомого баритона, а губы растягиваются в глупой улыбке. — Да, извините. Я просто помогал брату и сильно увлекся, — Хосок кивает Гуку, и он идёт в свою комнату одеться. — А Вы где? — Я у твоего дома. Думаю, ты не забыл, как я выгляжу за эти дни?— в его словах слышна усмешка, и Чон представил, как Ким сейчас улыбнулся. А сердце всё быстрее отбивает чечётку в его груди. — Такого красивого невозможно забыть… — через секунду он понял, что сказал это в слух и очень густо залился краской. — Э-это не то, что В-вы могли подумать! Просто… — Думаю ты тоже сегодня будешь очень красивым, Чонгук-а. Приятно знать, что ты меня таким считаешь, — Ким улыбается шире и представляет, как этот малыш сейчас стоит с красными щечками, надутыми губками и приводит себя в порядок. — Поспеши, пожалуйста, иначе наш ужин может остыть. — Да, я быстро.       Гук сбрасывает звонок и смотрит на красного себя в зеркале. Боже, он сейчас серьёзно назвал Кима красивым?.. Пора заказывать себе гроб, или бедное сердце просто не выдержит ещё одного такого раза. Быстро надевает глаженные со вчера брюки и светло-голубую рубашку, кардиган, обувает туфли и причесывает волосы. Он так ни для кого кроме родителей и брата не наряжался раньше, а тут его зовет к себе такой мужчина как Тэхён на ужин, перед которым хочется выглядеть только как можно лучше.       Через несколько минут он наконец-то уложил более-менее волосы, слегка пшикнул на себя духами и вышел из комнаты. От такого вида мелкого, Хосок присвистнул. — Я так понимаю, к утру тебя нет смысла ждать? А как-же наш вечный спор о том, кто пойдет за минералкой и едой в магаз с утра? — ноет ему Хосок, пока Чонгук надевает куртку и повязывает на шее бордовый шарф. — Погоди, тебе так не особо идёт, — он растрепал немного волосы брата под его возмущения, — вот так-то намного лучше. — Бу-бу-бу, вот не получишь ты потом от меня подарок и всё. А я кстати кое-что очень крутое тебе приготовил, — слегка морща свой нос говорит младший. — Ладно, иди уж пока не запретил. Но, чтобы родителей обязательно поздравил — я спрошу, — говорит Хо, когда Гук идёт к лифту. Он машет своей ручкой в перчатке и заходит в кабину, жмёт на кнопку первого этажа и уже предвкушает вечер с Тэхёном.       На улице уже довольно холодно, но мягкий свет уличных фонарей, гирлянды в окнах и знакомая машина, приятно греют душу. Зима воистину удивительна, даже если ты её совсем не любишь. Все эти белые горы мягкого снега, от которого ты потом очень долго будешь сушить свои вещи, этот аромат мандарин и чего-то ещё сладкого, того, чем пахнет Новый Год. Пышные ёлки, яркие огни, вся эта суета о том, что же подарить родным — это всё очень нравится Чонгуку.       Когда он был маленьким, он каждый раз с нетерпением ждал зимы, а с ней и все праздники. Ни в одно время года он так не улыбался от какого-то праздника, как зимой. В ней всегда было что-то такое таинственно-чарующее, от чего при каждом первом снеге в оленьих глазках Чона сверкали сотни маленьких звёздочек. Хосоку же нравилось лето, и из-за этого они часто ссорились. Гуку нравилось само присутствие снега и эта сказочность вокруг зимы, в то время как Хосоку было ближе к сердцу летняя жара, цветущие поля с цветами и теплое море. Мальчики даже из-за этого чуть драку не устроили, но их угомонила мама. С того момента они перестали спорить на эту тему и просто остались каждый при своём мнении.       Чонгук видит знакомую черную машину и идёт к ней, из дверей со стороны водителя выходит Тэхён. Весь такой красивый и обворожительный, в темном пальто и с ухмылкой на лице. Темные глаза будто пронизывают насквозь, и Гук сжимается весь внутри от этого. — Так и знал — ты сегодня очень красивый. Это ты так для меня нарядился? — Чон еле заметно кивает, на что Ким пускает тихий смешок. — Приятно. Залезай, а то замерзнешь. — Д-да, простите что заставил ждать, — он обходит машину с другой стороны и садится на переднее сидение, Тэхён садится за руль. — Ничего, это было не так уж и долго. Кстати, — он тянется за чем-то назад и кладет Чонгуку на колени букет цветов. Белые камелии. Почему-то цветы немного напрягли Гука, неужели… Да нет же, бред. Господину Киму незачем такое делать, он выше этого. — Знаешь, что означают белые камелии? — Н-нет, а что? — парень крепко держит букет в руках, а Тэхён кладет свои ладони поверх его. Щеки снова краснеют, а Тэ снова считает это ужасно милым. — Ты восхитителен. По крайней мере так говорила моя бабушка. А она была хорошим цветоводом. — Наверное здорово, когда твои родственники так много знают о цветах. Наши с Хоби-хёном родители учителя, и хорошо знают литературу, поэтому папа всегда строго относился к нашим оценкам по предмету, — они уже едут от дома Чонов, и Тэхён увлеченно слушает всё что говорит младший, даже пару раз засмотрелся на него пока они ехали или стояли у светофора. Что-то всё-таки было в этих оленьих глазках с морем звёзд в них.

*****

— Так, успокойся. Это просто один вечер, не свидание даже. Вы просто отдохнёте вместе и всё, может поболтаете и выпьете немного вина — это ведь нормально для друзей… Тогда чего я так нервничаю? — пытается себя уже какую минуту успокоить Юнги сидя в машине.       Он уже стоит под домом Хосока и пытается себя настроить, но только больше себя накручивает. Рядом на сидении лежит пакет с подарками, осталось только вытащить самого себя отсюда и всё будет хорошо. Последний длинный вздох, и он выходит наконец, забирает пакет и ставит машину на сигнализацию. Мин поднял взгляд на окно, пытаясь хоть что-то в нём увидеть кроме лампочек гирлянды, но ничего не вышло. Поправил свои волосы в зеркале и подошел к двери подъезда, набрал кое-как номер квартиры в домофоне и принялся ждать. Если бы Хосок ходил чуть дольше, то Юнги бы точно позорно сбежал, но нет. В динамике раздаётся — «Кто это?», на что Юнги коротко отвечает — «Я».       Дверь сразу открывается — уж теперь дороги назад точно нет. Юнги быстро на лифте поднимается на 4 этаж — руки дрожат сильнее. Юнги подходит к двери квартиры — колени подгибаются от каждого шага. Юнги звонит в дверной звонок и слышит быстрые шаги за дверью — сердце говорит пока. Дверь открывается — прощай этот чудесный мир. — Ты рано, я думал ты приедешь немного позже, — говорит хозяин квартиры, но отходит в сторону и пропускает внутрь гостя. В нос сразу ударяют запахи еды, а взгляд так и не хочет отрываться от красивого Хосока. — Заходи, я как раз почти закончил. — Ага, спасибо, — Хосок ушел куда-то вглубь квартиры, а Юнги повесил своё пальто с шляпой на вешалку и снял ботинки.       Как и ожидалось, тут всё не как не у него дома. Тут всё так и светится семейным уютом и теплом, атмосферой праздника. В то время как у Юнги дома максимум маленькая настольная ёлочка, и то без украшений. Он проходит немного дальше и попадает, видимо, в гостиную, где стоит большая и сильно пахнущая хвоей ель, украшенная яркими шариками и гирляндами. На стенах висят немало фото братьев и, видимо, их семьи. На одной даже есть та девушка что была убита. А жаль, она довольно миленькая была. — Извини, не мог бы ты помочь? — слышит он со стороны. Хосок стоит к нему спиной с расстегнутой на спине кофтой. — Застегни пожалуйста. Юнги подходит и осторожно ведёт «собачку» вверх по застёжке. Почему-то сейчас даже такое простое действие немного кажется интимным и добавляет напряжения между ними. Когда Мин застегнул до конца, то Чон поворачивается к нему лицом, от чего дыхание детектива на миг останавливается. Хосок сейчас слишком близко, слишком красивый, и его слишком хочется поцеловать в эту чертову родинку над губой. Парни отходят друг от друга на шаг и Юн протягивает ему пакет. — Это Вам с Гуком, что-то вроде новогоднего подарка. Как-то неприлично было идти с пустыми руками, — Юнги в неловком движении чешет затылок, а Хо держит пакет в руках и смотрит в него. — И не говори, что я не должен был, я сам так захотел. — Спасибо, это очень приятно, — Хосок слегка улыбается и ставит пакет к остальным подаркам под ёлку и тянет Юнги за рукав к столу. — Всё уже готово, так что можно садиться. — Ты сам всё готовил? — спрашивает Мин садясь на стул, пока Хосок открывал штопором бутылку вина. — Нет, часть помог сделать Чонгук. Этот мелкий с кем-то свалил праздновать, а я не особо его и держал. — Он свалил тусить с Ким Тэхёном, — Хосок от удивления очень резко открыл бутылку, что пробка со штопором чуть не отлетели назад в стену. — Я сам удивлен этому не меньше тебя, но Ким приезжал к нам в участок даже, наверное, приглашал как раз. — Как только он вернётся — я устрою ему, как там у вас говориться, очную ставку*? Не дай Бог этот Тэхён его посмеет обидеть, — Хосок разлил им по бокалам красное вино и сел на своё место. На фоне всего играет какой-то джаз, а из света у них только гирлянды да не яркий желтый светильник у стены. — Я предупредил, что мелкому нет восемнадцати, не волнуйся. Я скажу тост? — Хосок кивнул. — За этот год. Он был не лучшим, но я рад, что встретил тебя в нём, — они чокаются бокалами и понемногу отпивают.       Терпко-сладкий виноградный вкус разливается по горлу и даёт небольшое тепло. До конца года осталось около сорока минут, и Юнги очень хочется всё решить до боя курантов, или, хотя бы, до того, как он получит по лицу. Хосок отрезает немного курицы и кладёт ее себе на тарелку с парой салатов и гарниром. — Тебе что-нибудь положить? — Я и сам могу, не утруждайся. — Ты гость, так что расслабься. Так, что ты хочешь? — Юнги вздыхает и говорит свои пожелания, которые быстро выполняет Хосок и ставит его тарелку уже с едой. — Приятного аппетита. — И тебе.       Оба едят в полном неловкости молчании, но оправданном. У них нет общих тем, кроме той ночи и парочки самых банальных, например, о погоде, курсе валюты и так далее. Напряжение уж слишком большим кажется Юнги, поэтому он выпивает почти половину своего бокала и пару секунд молчит. — Пожалуйста, давай не будем это обсуждать. Я хочу спокойно провести этот вечер за бутылкой вина и вкусным ужином — без нервотрёпки, — как отрезал. У Мина будто на секунду речь отобрало от такого холодного тона Хосока, но сегодня он точно всё просто так не оставит. — Ты мне правда нравишься, Хосок, и я не буду этого скрывать. Ты мне очень дорог стал, хоть мы и не столь близки даже для статуса «приятелей», — вся уверенность, что была до этого, будто куда-то пропала, и остался только липкий червь сомнений и страх отказа. Хосок сидит и молча его слушает, смотря на скатерть. — Я не говорю, что мы обязаны быть вместе, просто… Пожалуйста, Хосок, не молчи совсем. — Как же ты меня заебал… — тихо говорит Чон, резко встаёт из-за стола и подходит к Юнги. Тот смотрит на него с непониманием, а потом на его щеке красуется пощечина Чона. Оба молчат. До боя курантов около 10 минут. — Знаешь, я не железный, я тоже имею чувства и эмоции. Но я их хочу скрыть, а знаешь почему? Потому что кое-кто несколько лет назад, точно так же, как и ты говорил мне те же слова. Что я нравлюсь, что я у него единственный и что я кому-то дорог. И знаешь что — мной воспользовались, меня обманули ради секса. Я теперь не то что другим, порой сам себе не верю! Так какого хера я могу быть уверен, что ты не будешь таким же? — Всё, что скажешь. Я сделаю всё, что скажешь — если этого потребуется для того, чтобы заслужить твоё доверие, — Юнги встал напротив него и посмотрел прямо в глаза Хосоку. Боже, он так сейчас хочет отгородить его и забрать всю боль, что испытал этот человек. Мин взял его за руки и поднес его ладони к губам, медленно целуя каждую костяшку. — Если ты скажешь, я сделаю так, что все твои обидчики из прошлого умрут — только бы ты снова не испытывал ту боль. Надо будет — умру за твою жизнь. Понадобится — буду твоей охраной круглые сутки. Я сделаю всё, чтобы ты мне поверил, — Юнги поднял взгляд на лицо Хосока, у которого на глазах стоят слезы. — А можешь поцеловать? Так, чтобы я тебе поверил?.. — Юнги улыбнулся, провел по чоновой щеке большим пальцем и мягко коснулся его губ своими.       А часы в это время пробили начало Нового Года…