Останься в моих ростках

Тимоти Граув слушал вполуха и время от времени кивал головой. Капитан 1-го ранга Левулот разглагольствовал, как умеет только человек, преданный делу до самозабвения. – Вот и получается, что эсминцы не укомплектованы даже на треть. Хорошо, что их самих теперь хватает. Но что толку, если это просто пустые консервные банки, оснащенные графостроителями. Смотрите, господин адмирал, аннигиляционных пушек на борту нет, плазменных острая нехватка, а про боевое использование темной материи вообще молчу. – Зато ионных пушек на складе наберется два гиперфлота. – Все сгодится, поверьте. Я бы еще в каждый эсминец пихнул по десятку хрономин и по паре искривителей пространства. – Эсминец, капитан, не резиновый, и не большой. Это вам не крейсер и не фрегат. У него брюхо от такой начинки лопнет. – Не лопнет, мы компактненько поставим. Зато, если какая тварь приблизится, кораблик всей поверхностью огрызаться станет. – Отдача вас вышвырнет в подпространство. Вместе с зубами. – Да, не-е, мы аккуратненько. Все просчитаем. Я вам, господин адмирал, файлик с обоснованием наших потребностей отправил. Что, как и куда. Посмотрите, пожалуйста, повнимательнее. – Только одно и слышишь: дайте пушек, дайте пушек. На войне их было не мало, а по итогу эсминцы были потеряны на семьдесят процентов. Думайте над новой тактикой. – Так мы думаем, думаем. Но не было бы пушек, эсминцев бы на все сто потеряли. Тим поднялся из-за стола. – Посмотрю и потом предметно поговорим, – произнес он официально и сразу сменил стиль общения. – Вы, Николас, идете сегодня на праздник? Капитан подскочил и оглянулся, словно в поисках большого указателя направления или циферблата. – Черт! Все же уже началось? – Вот именно. Поди весь штаб видами любуется, а вы меня пушками донимаете. Тимоти вообще-то не был сторонником официоза в общении, если это не какое-нибудь расширенное совещание. Просто существовала традиция при обсуждении служебных вопросов, да еще в кабинете начальства, говорить на «вы» и по чинам. На остальные темы он общался по-простому. Все еще было сложно ощущать себя боссом, до сих пор приходилось прилагать усилие. Плен и униженное состояние Чаги – все равно, что татуировка, ее можно прикрыть, но избавиться - никогда. Граув знал флотское дело от «А» до «Я», но всегда сомневался в своем праве принимать решения. Он чувствовал себя актером, надевшим маску. Иногда она сидела плотно, но часто едва болталась, грозя свалиться после каждого решения адмирала. – Я никогда в жизни не видел «Ледолом». Название мне кажется дурацким, но, говорят, зрелище незабываемое. – Я родился на Марсе. Поверьте, Николас, ничего похожего на Земле не увидишь. – Мне всегда казалось это странным. Люди терраформировали Марс, чтобы он стал похожим на родину. А в результате он вообще ни хрена не похож. Ни флорой, ни фауной, ни климатом. – У нас всегда так, создаем одно, получаем другое, – невесело усмехнулся Граув. – Из людей не выходит богов. Ему ли не знать этого? – И не надо. Так даже интереснее. Пойду собираться. – Окей. – И кстати, Тим, помните про охоту? Нас пятеро идет. – А то! Николас Левлоут развернулся и пошел к выходу из кабинета. Это был не быстрый процесс. Кабинет адмирала Граува точно отвечал представлениям марсиан о достойном помещении. Он был около двух сотен квадратных метров. Чертово футбольное поле! Покрытие под ногами менялось от стены к стене от лакового фиолета к бесцветной прозрачности и живому газону. Потолок над головой тоже членился на зоны, нависая углами, переходами, меняя цвет. Для большинства землян это скорее огромный зал для работы, совмещенный с парковой зоной, спортивной площадкой и местами дружеского и интимного уединения. Мебель по кабинету была разбросана в бесприютном удалении друг от друга. Даже бассейн имелся в наличии. Но идти далеко. Тим чувствовал забытый комфорт. Когда он, рожденный на Марсе, уехал в юности учиться на голубую планету, ему казалось, что земляне живут в тесных мышиных норах и нечеловеческих условиях. Прошло лет пять, пока он ощутил, что для них означает уют. И теперь понимал, что марсианский размах излишен. На заре освоения природа терраформированного Марса менялась постоянно и очень агрессивно. Колонизаторы, имея энергетическую поддержку Земли, отстраивали гигантские безопасные пространства. Люди имели все необходимое для жизни и отдыха, не ступая на дикую марсианскую травку, которая была способна отгрызть ногу во время невинной прогулки. Постепенно природа красной планеты стабилизировалась, но привычки ее жителей остались. Николас еще не покинул помещение, как Тим обошел стол и направился в дальний правый угол, где, поблескивая, изгибались соты политеки. Пройдя некороткий путь, он остановился у цели, провел рукой вдоль призрачно поблескивающей поверхности и взял с полки бутылек. Опрокинул его в рот. Это немного успокаивало возбужденное состояние. Так глядишь и дотерпит до охоты. Врачи предлагали таскать состав во встроенном в китель эмергентном пакете, чтобы чип диагностики впрыскивал специальное средство при потребности. Но Тим предпочитал терпеть. Так ему казалось, что может победить Ирта в самом себе. Которого не видел уже год и с которым так и не сумел расстаться. Граув посмотрел на свое зыбкое отражение на политеке, сунул в волосы пятерню, усмехнулся. – Ты бы ржал, если бы узнал, что сотворил из меня охотника. Я теперь тоже все время голоден, Флаа. Вот только голод у меня весьма специфического свойства. Тим еще постоял, всматриваясь в себя, и с силой ударил ладонью о живое стекло. Звука не было, вот только картинка расплылась, дробясь на маленькие фрагменты. – Проклятый бешеный веник! Граув пристыковал служебную авиетку к стапелям пандусов, ведущих на галереи стены. Он выскользнул из проема под куполом машины и быстро пошел вверх. Адмирал флота пришел один. Обычно всегда находились желающие составить начальству компанию, но сегодня он устроил себе пытку воздержанием, надеясь дождаться охоты, и поэтому видеть никого не хотел. Увильнул от прямых приглашений. Приходилось концентрироваться на борьбе в самим собой. Хотя, несмотря на цивильный костюм, спрятаться вряд ли выйдет. В Кариополисе размещалась почти половина постоянного состава флота, и сегодня многие будут гулять по этой стороне стены, где наилучший обзор. Наверху сразу затянул водоворот людей. Народное гуляние перед началом ледяного фейерверка было в разгаре. Большинство уже одело облегающие скафандры, без которых запрещалось находится в момент Ледолома. Остальные разгуливали в повседневном: спортивные штаны, шорты и даже юбки в модном стиле фрейзон. Пестрая толпа дышала и заражала предвкушением. Высокие марсианские девицы прохаживались, вертели идеальными задиками и хихикали, от дальних, заросших плющом уголков тянуло запахами пикника, виляли среди толпы прозрачными силовыми колесами любители моноциклов и велосипедов. Тим чувствовал себя сопричастным этой атмосфере ожидания и при этом абсолютно свободным. Почти забытое ощущение. Засмотревшись по сторонам, Граув чуть не влетел в «Минус 5», в последний момент ограждение мягко оттолкнуло. Желтоватую подсветку на уровне пояса он не заметил, зацепился глазами за полет кожаного цилиндра. Бросок был отличный. Бита легко вошла в кольцо рук тринадцатилетнего пацана, сидящего на чьих-то плечах, и не думала снижаться. Сила удара явно не малая. Неужели долетит до края галереи в конце поля? Нет. Схватила девица в скафандре и швырнула в новое кольцо рук. Стоит поучаствовать в веселье. Может, кто-нибудь залепит ему хороший удар под колено и легче будет дождаться охоты. К тому же до начала шоу почти час, и офицеров среди игроков не видно. Тим наклонился, чтобы прижать руку с интеркомом к подсвеченному периметру и запросить включение в команду. На запястье легка чужая здоровенная ладонь, от неожиданности он вздрогнул и обернулся. Сверху на него смотрело совершенно незнакомое лицо. Но возникло чувство, что между их сцепленными руками прошел разряд, ухнул вибрацией к сердцу и затих эхом в глубине костей. – Ох! – выдохнул Тим, резко вырывая кисть. Хотя тут же захотелось вернуть, коснуться незнакомца. – Привет! Тоже хочешь сыграть? Он спросил о первом, что пришло в голову, хотя стоило бы о том, какого черта тот вцепился в него пальцами. Удивительно, что обращение на «ты» вырвалось само собой и казалось естественным. Праздник, гуляние, свобода общения. – Очень! Давно хочу играть. Я бы сыграл. С тобой. Голос был глубокий, шелестящий, и слова звучали чуть нараспев, с каким-то непонятным сильным чувством. – Ты знаешь меня? Неужели-таки нарвался на почитателя героев военных действий? Сейчас начнет требовать рассказа о победах. – Знаю, не сомневайся. Глубоко. Еще лучше. Тим напрягся, всматриваясь в незнакомца, стараясь понять, что с ним не так. А что-то было не так. Светлый, почти альбинос с жидкими голубыми глазами, прямым носом и узким подбородком под вытянутой физиономией. Мужчина был высок, достаточно широкоплеч и жилист. По обнаженным рукам плелись лианами мышцы. Смотрел незнакомец слишком пристально, словно что-то хотел сопоставить, сделать вывод и принять решения. Тим мог бы просто уйти от такой нездоровой настойчивости. Но непонятное чувство его удержало, как невидимая рука за позвоночник. – И насколько глубоко? – Для тебя – достаточно, – усмехнулся тот. Хамло! Ни малейшего уважения в высшему офицерскому чину. Новое знакомство интриговало и будоражило кровь. – Прогуляемся, поболтаем, адмирал Тимоти Граув, – произнес незнакомец небрежным и даже безразличным тоном. Похоже журналист. Интересуется биографией? Ее темными сторонами? Имело смысл отказаться от такой прогулки, но за блондином тянуло, как на аркане, и бороться с необъяснимой потребностью не хотелось. – Почему нет. Только я не знаю, как называть того, с кем сразу перешел на «ты». Тот в раздумье скривил губы, а потом выдавил: – Ирвин. Если адмирал желает. – И все? – Этого мало? Блондин уставился на Тима настырным взглядом. Точно, журналист. Под кожу залезет со своими вопросами. Но отступать поздно. – Пройдемся к краю стены. Там есть на что посмотреть. У парапета пока было свободно, никто не давился, не занимал места. С огромной высоты язык зимнего леса вдоль реки был прекрасен и безмятежно спокоен. На мгновение Тиму показалось, что вдоль шеи прошелся горячий воздух чужого дыхания. Он повернулся, блондин с виду печку не напоминал, стоял и рассматривал его, словно долгожданный подарок. Журналисты пошли совершенно полоумные! – Так, что ты хочешь знать про меня, Ирвин? – Хочу знать, как адмирал провел последний год. – Последний год? – хмыкнул Тим. – Вот уж странный вопрос. Работал. Восстанавливал флот. Проводил учения. – Скучал? По прошлому? Граув нахмурился. В его грязном белье хотят покопаться. Плен на Орфорте, не иначе. Ни одна засекреченная информация не остается таковой надолго. – В прошлом нет такого, по чему стоило бы скучать. Это была чистейшая ложь. Там осталось то самое, про что нельзя сказать: «скучал», но что необратимо тянуло назад. Из-за чего невозможно считать себя здоровым. Правда теперь его зависимость врачи не определяли как наркотическую, более того предлагали воспринимать как новое свойство организма. Потребность, которую время от времени нужно удовлетворять. Как остальные успокаивают жажду водой, гормоны сексом, усталость отдыхом, а он… устроен чуть посложнее. Тим не готов был делиться такими тайнами ни с кем, кроме медиков. С ними тоже не хотелось, но приходилось. – Совсем ничего? Или это игра? – Какая игра? – Угадай, где в словах ложь, а где правда. Сыграем? – Я тебя в первый раз вижу, чтобы гадать. – Гадать буду я. И, если угадаю пять раз к ряду, адмирал Граув исполнит желание Ирвина. Блондин быстрым движение облизнул тонкие, скульптурно очерченные губы, и Тима накрыла смутная тревога. – Ты слишком много знаешь, и я заведомо обречен на проигрыш? Ты журналист? Ирвин пожал плечами и смолчал на оба вопроса. Разумнее было отказаться, но Тим довел себя до крайности, не прислушиваясь последнюю неделю к рекомендациям врачей, и теперь, чтобы сдерживать потребность, ему хотелось лезть на рожон. С другой стороны, что такого может пожелать журналист? Провести его по восстановленному флагману? Узнать побольше о существах, которых привел Тим с Орфорта и которые переломили ход войны? Все, что относится к секретной информации, он все равно не может рассказать. А остальное… Почему бы и нет? Хотя журналист в состоянии попить кровушки неуемным любопытством. – Хорошо, я согласен. Гадай. Новый знакомый прямо вгрызался прозрачно-голубым взглядом. Тим почувствовал себя будущим героем по меньшей мере романа. Вот так и станешь для кого-то навязчивой идеей, и тебя будут преследовать до конца дней. – У тебя есть секреты, Тим Граув. И ты их от всех прячешь. – Зловещее начало. Ну есть. А у кого их нет? – Ты хочешь не нарушать правила, но все время их нарушаешь. Это в твоей крови. Эта догадка тоже не блистала оригинальностью, но была в ней неприятная часть про кровь. Ничего особенного, скорее совпадение, но, похоже, этот настырный журналист не из тех, кто умеет вовремя остановиться. – Давай дальше. – Сразу два. Ты хочешь того, чего боишься и боишься собственных желаний. И ты не тот, кем видят тебя другие люди. Маска. Вот это было неприятно. Тим нахмурился, пытаясь переварить сказанное, и оно ему не нравилось, совсем. Такое можно сказать и про других, а про него – особенно, но… Обычно журналистов интересует другое. – Я уже жалею, что согласился. Это похоже не на игру, а на прием у психолога. – Психолога? На лице Ирвина появилось озадаченное выражение, словно он не понимал, о чем речь. Как странно. Мимолетно скользнула мысль, пугающая догадка. Но растаяла до того, как получилось ее ухватить. Блондин что-то почувствовал и рассмеялся. Его смех не казался настоящим, а словно умело скопированным с кого-то другого. Он напомнил Грауву его собственный. Сердце ускорилось. – Ладно, расслабь нутро, адмирал. Угадаю последнее. Спорим, один твой близкий друг – самоуверенная скотина, которая вертит всеми, как хочет. Тим улыбнулся. Нет, все-таки опасность почудилось. За обычными, ну разве немного провокационными фразами он надумал себе черти знают что. Почти маньяка, преследующего его персону. Нет, дожить до завтрашнего дня и на охоту! – Ты совершенно прав Ирвин. Но у кого нет такого друга?! Сволочь, которая все за всех решает. И у него неплохо получается, надо сказать. Придется теперь исполнять желание. Не адмирал, а пойманная в сети золотая рыбка. – Внимание, жители и гости Кариополиса! До «Ледолома» остается двадцать минут. Зрители без скафандров с базовой защитой будут удалены. Ирвин стоял, положив руку на парапет, и его короткая черная куртка поднималась при каждом движении над массивной пряжкой ремня. – На тебе нет скафандра. – Мне он и не нужен. Что за глупости? Парень явно не с Марса и не в курсе. Неужели летел с Земли только чтобы найти командующего флотом и поиграть в свои игры? – Тогда тебя отсюда перебросит автоматика. Ты представляешь что-такое ветер семьсот пятьдесят километров в час, а над головой только тонкая решеточка? Более плотный силовой колпак над городом забрал бы слишком много энергии. И чтобы любителей острых ощущений не потрепало, и тела не превратились бы в отбивные, требовали одевать скафандры на геромагнитах или с сильными дефундаторами. – Скафандры выдают прямо на пандусах. Я схожу за своим в авиетку и встретимся здесь. – И ты выполнишь желание, Тим Граув? С этим Ирвином все совсем не просто. Догадка была где-то рядом, но не давалась. Нечто неуловимое отвлекало внимание. В детстве он любил нырять за пилкусами. Надо стоять неподвижно на берегу и смотреть сквозь прозрачную толщу, ждать момент, когда появятся крупные синие плавники. Но на заре поверхность Эльзигула – реки у родного города, гуляла яркими рубиновыми всполохами, притягивала взгляд. Иногда загипнотизированный сверканием, Тим упускал свою добычу. Так и сейчас. И даже больше. Он сам чувствовал себя добычей. – Видимо, у меня нет выбора. Ты слишком много обо мне знаешь, Ирвин. Опершись о парапет обводной стены города, Тим рассматривал прячущие лес огромные ажурные купола. Он видел их много раз и никогда не уставал любоваться. Особенно в Кариополисе. Город, упираясь в реку Гарфилкс, был полностью окружен ледяным коконом. Полупрозрачные своды обхватывали мерзлое русло и поднимались на две трети городской стены – выше двухсот метров. Как осадившие жилище людей снежные великаны из древних сказок. – Расскажи мне, что я вижу? Уже одетый в необычного вида скафандр, Ирвин нашел его и стоял, заведя руки за спину. Словно что-то хотел скрыть или удержать себя от ошибочных действий. – Я не экскурсовод, а флотоводец. – Марсианин, – протянул тот, почти не двигая губами, – этого достаточно. Тим небрежно пожал плечами. Вообще-то он любил Марс. И мог рассказывать о нем бесконечно. Даже бесчувственному Ирту на корабле говорил о планете часами. – Вон, смотри, это Гарфилкс – самая глубокая река на Марсе, но узкая, сдавленная скальными берегами. Как ты знаешь, почти все наши реки – заполненные водой скальные каньоны. И с минуты на минуту она взорвется. – Взорвется?! Блондин как-то дернулся и сразу показался Грауву выше и крупнее. Глаза с напряженным вниманием обвели горизонт. Выглядело смешно. – Прекращай дурачиться. Ты не можешь не знать. География солнечной системы из школьной программы. Весна приносит сильные ветры. Теплые вихревые потоки опускаются на поверхность льда, подламывают его. Сдавленная льдом, извилистыми берегами, теплом и холодом река ускоряется. С каждым километром ее скорость все выше. Она догоняет скорость звука. И в какой-то момент – бах! Русло взлетает вверх. Раздался гул. Буквально спиной Тим ощутил, как покачнулась вперед публика на галереях стены. Как схлынули разговоры и шепотки. – Смотри! Вот оно! Взрыв накрыл оглушающей звуковой волной, и там, где каскад куполов прорезало узкое русло, ударил гигантский меч. Темный, идеально полированный, он закрыл собой горизонт. Это взметнувшееся вверх лезвие воды разрубало лед. Но казалось – все ровно наоборот. Народ восторженно кричал, голоса сливались с грохотом ледолома и приветствовали начало весенней феерии. Воздух под стеной потерял резкость, будто мир вокруг облили молоком. Вступала в свои права идущая от земли сверхзвуковая вибрация. Темная синь с зелеными бурунами расползалась пеной по берегам, подмывала основания гигантских ледяных куполов, захватывала весь язык зимнего леса вдоль реки. Пенная матовая дымка раскинула согревающие весенние рукава. «Пояс холода уходит», – Тим вздрогнул от внезапного голоса. Обернулся. «Я сам это произнес?» Он ищет Флаа даже здесь, даже теперь, хотя у плеча стоит Ирвин и жадно следит за изменяющимся миром. Слишком жадно. Резкий холодный ветер ударил, пытаясь сбить с ног. Тим качнулся, несмотря на скафандр, который почти припаялся к стальному полу и фиксировал фигуру в полужестком захвате. – Воздух беснуется сильнее, чем мы чувствуем, – прошипел Ирвин. Странную фразу он выбрал. Догадка опять скользнула где-то рядом и растаяла в потоке ветра. «Беснуется». – Над городом же силовая сетка. Жиденькая, с метровыми дырами, но основной напор держит. – Пленка, – хмыкнул блондин. Но Тим уже не слушал. В хрустально прозрачный, очищенный ураганом воздух стали взлетать купола. Как легкие парашютики одуванчиков, они поднимались вверх один за другим. Треск разливался вокруг причудливой мелодией. Трудно было поверить, что стометровые ледяные громадины могут так звучать и лететь к небу. Вихревые потоки озверевшего ветра гнали их к облакам. Это было совершенно завораживающее зрелище. В детстве Тимоти не пропускал ни один ледолом. Вместе с мамой и отцом побывал на стенах разных городов у рек, некоторые были ближе к руслу, некоторые дальше, и красота фейерверка получалась разная. Но везде поднявшиеся чуть выше городской стены купола начинали сиять на солнце, как хрустальная скатерть, расписанная невероятными узорами. Как падающие под солнцем звезды – исполнители желаний. – Исполнишь мое желание, адмирал? Тим вздохнул и оторвал взгляд от великолепия. Проклятый проныра, будто читал из его головы. – И какое оно? – Ответь на вопрос. О чем ты скучал в последний год? – Не отвечу, – зло бросил Тим. – Вопрос – это не желание. Ты сегодня уже покопался во мне. И держись в рамках, журналист Ирвин. – Я не говорил, что журналист. Что ты делаешь завтра? Разве не журналист? Тогда что ему нужно? Перебирая варианты, Тим машинально ответил: – Уезжаю на охоту. – На охоту?! Ты? С каких это… Новый знакомец резко осекся. На высоком лбу появилась глубокая вертикальная складка, Граув ни у кого не встречал такой. И понял, что не видит ни малейших бликов над воротом скафандра, будто и шлема на парне не было. Хотя интерком виден на запястье, поток данных закрыт. Он попросит штабных, чтобы выяснили все об этом фрукте. – Я поеду с тобой на охоту. Это мое желание. В тоне звучали не просьба и не требование, а будто злость или желание отомстить. С чего бы это? Впрочем, в нынешнем состоянии это будет только приятно – то что доктор прописал. – Не вопрос. Поехали. Ты, я и еще четверо. – Зачем они нам? – Нам? Грохот и крик отвлекли Тима от дурацкого вопроса, заставили вскинуть голову. Поднимающийся рядом с галереями купол разорвало, и внутрь швырнуло живой дрянью. Это был тот редкий случай, когда в свод льда попали мимикроны, маленькие, милые с виду, но смертельно опасные создания. Ураган бросил бесформенную, шевелящуюся плоть сквозь дыры защитной сетки. Люди разбегались, а Тим вскинул руку. Жаждал почувствовать то, что требует тело. Но ударили плети. Это было слишком быстро и так знакомо! Глаза почти не улавливали пляску ветвей. Клубок смерти из сплетенных ростков. Жалящее, режущее верчение, сочные звуки рвущейся плоти и ошметки, бросаемые наружу, прочь, или влажно соскальзывающие по парапету. Тим отпрянул от неузнаваемого Ирвина – понимание обрушилось безжалостной лавиной. – Ирт! Это ты? Сволочь!! Ты! Граув прижал руки к лицу. Все же было так очевидно. Очевидно, с самого начала. Эти игры. Скучала ли о прошлом человеческая игрушка, исполнитель кровавых желаний изоморфа! – Твари были голодные. Тебя хотели, – вежливо проговорил получеловек полурастение. – Голодные? Это ты всегда голоден! Прикидываешься, пытаешься незаметно подобраться? – Ну что ты раскричался, дружок? Я просто не хотел так сразу тебя волновать. Теперь голос откровенно шелестел, и ветвь обвилась вокруг талии, пытаясь удержать рядом. – Не хотел волновать?! Как ты меня вообще нашел? – Ты вкусно пахнешь. – О! Конечно. Тим с силой оторвал от себя росток. Расправа изоморфа с мимикронами и ссора привлекли внимание. Совсем близко стояла девочка и восторженно смотрела на упавшую ветвь Ирта, которая переходила в рукав красноватого скафандра. Небритый отец пытался увести ее прочь. Граув резко выпрямился и расправил плечи, сделал несколько шагов, чтобы оказаться совсем близко к своему преследователю. Он не собирался сдерживать слова, что рвались наружу: – Я давно тебе не принадлежу, Ирт Флаа. Ни мое тело, ни моя кровь. Могу дать добрый совет. Засунь ростки в собственную задницу и садись в транспортник. А то придется забить тебя в периметрическую пушку и отправить на Орфорт прямым ходом. – Круто, – усмехнулось чудовище. – Но ты обещал мне охоту, дружок. Тимоти резко развернулся и пошел прочь. Сердце колотилось, как сумасшедшее, кровь бесновалась в венах. Нервные окончания знали, что им нужно, они требовали своего здесь и сейчас. Но командовал ими теперь не Чага и не Тим, а адмирал Граув. Пытался командовать. Он сделал еще десяток шагов, прежде чем не выдержал и обернулся: – И избавься от этой мерзкой блондинистой рожи, Флаа. Нечего прикидываться невесть кем! – Это я с удовольствием, мой маленький капитан, – прошептал изоморф. Тим уже не оборачивался и ускорял шаг. Побег от самого себя. Граув не видел, как Ирт Флаа смотрел ему вслед. Контуры тела изоморфа поплыли пластилиновым потоком, черты лица подернулись рябью. Черные волосы тяжелыми прядями опустились на плечи, здоровенные губы поползли гусеницами и растянулись в улыбке. Высоко, под самыми облаками, парили изящные парашюты куполов, некоторые уже начали свой путь вниз. Но на двадцать третьей галерее второго уровня марсиане смотрели не в небо, а на необычное существо, которое так и не придало ветви форму руки. Гибкая перевитая ростками конечность тянулась по стальному покрытию в сторону ушедшего адмирала гиперфлота.