Останься в моих ростках

Ирт распластался по скату огромного здания, которое уходило в Кариополис долгими, покатыми уступами. Массивность и прочность марсианского города приятно напоминала Стены Орфорта. Изоморф прогонял сквозь себя холодный воздух и следил за темно-красным утренним горизонтом. Флаа был расслаблен и в то же время напряжен. Издалека чуял знакомый, будоражащий запах и ждал. Теперь никуда не денется, наглый голубат! Отсюда до сладкой цели гораздо ближе, чем из гостевой ниши, куда селили каждого приезжего. Можно лежать и наблюдать за излюбленной добычей, а можно, скользнув на и два уступа ниже, пройти через слабенькие перегородки и посмотреть на то, как хмурится его адмирал. Пещерные черви! Все в облике бывшей зверушки подстегивало жажду. Чтобы ее заглушить требовалось нечто большее, чем насыщение, не просто плазма от Алекса или кровь, а все существо единственного человека, бьющегося в ветвях – его тело, мысли, эмоции, и невесомая субстанция, которую люди звали душа. Ирт зарычал и с силой ударил конечностью по шероховатому камню строения. Он, глава Дома и лучший охотник Стен Флаа, впервые был не уверен, что справится. Все что последнее время приходилось делать среди этих водянистых людишек – это гнуть ветви под их песни и питать клетки плазмой с их рук. И вот теперь он нашел собственность и больше не собирался терять, но одновременно не знал, как получить желанное создание целиком. В соках бродили страхи, что стоит Грауву захотеть, как мертвые человеческие механизмы вышвырнут Флаа прочь и навеки лишат возможности даже втягивать и гонять по стволу приятные запахи его человека. Во время войны и их рейнджерской миссии Тим носил в себе тени зависимости и покорности Чаги, его гнула потребность и бросала на ростки Ирта. Теперь многое изменилось. Изоморф пробовал на вкус две картинки. Их встреча на Земле после побега Чаги: испуганный взгляд, готовность подчиниться и бьющая тело дрожь. И узнавание на стене Кариополиса: ярость, насмешка, отброшенная в сторону ветвь. Слизь пещерных червей! Добыча вполне способна ускользнуть, и от понимания этого бешенство рвалось наружу. Оно было лучшим помощником на Просторах Орфорта, но здесь толкало изоморфа к яме поражения. Такого позорного и такого недопустимого. Ирт не знал, как добиться своего, и поэтому сдерживал желание рвануть напролом, выпуская ярость и стремясь получить собственность здесь и сейчас. «Контролируй свою форму, или у тебя ничего не выйдет», – шелестело в ростках нудное предостережение отца. Контроль формы тела для изоморфов – это контроль мыслей, действий и успеха охоты, да только форма у Ирта теперь – фальшивая, человеческая. Таская ее на себе, он терял часть диких инстинктов, мощи и уверенности, но… получал больше внимания Тима. «Избавься от этой мерзкой блондинистой рожи, Флаа. Нечего прикидываться невесть кем!» – бросил напоследок адмирал. Возможно, ему даже нравится внешность, слепленная специально для него, возможно, он не увильнет от выполнения желания. Изоморф насторожился – снизу что-то поднималось. Загоняя внутрь потребность броситься на неизвестное, он поправил расплывшуюся форму человеческого тела. – Господин Ирт из Дома Флаа планеты Орфорт? Напротив появился обычный человек в сером кителе внутри энергетической коробки, которые часто перемещались вдоль зданий. – А ты кто? И что нужно? – Господин адмирал флота поручил мне пригласить вас на посадку, если вы, как он велел уточнить, не передумали принять участие в охоте. Вот ведь волосатый отросток! – он поручил. Откуда узнал, что я здесь? – Не передумал. Ирт поднялся и одним прыжком оказался в коробке. Клетки довольно заурчали. Сначала угрозы забить в периметрическую пушку, а теперь серый выползень с персональным приглашением. Ирт Флаа не был уверен в том, что сможет так просто подчинить бывшую собственность, но и тупым голубатом он тоже не был. Раз Тим нашел его сам, то явно не против присутствия рядом или пытается доказать, что сильнее собственных страхов и желаний. Ирту без разницы, главное – не спугнуть. – Позвольте вас познакомить, господа. Это Ирт Флаа с планеты Орфорт. Он вчера пожелал участвовать в нашем мероприятии. А это Николас Левлоут, Джеймс Крейг и Павел Градов. Ирт навострил ростки, чтобы уловить все оттенки человеческой игры с нахальной зверушкой во главе. Четверо людей демонстрировали безоговорочное дружелюбие: заинтересованные взгляды, кивки, улыбки, протягивание конечностей, – все это было совершенно незнакомым для него танцем, первый раз так тепло встречали в Солнечной системе. Внутренне напряженный, изоморф двигался в том же ритме, повторял жесты и ужимки марсиан, перестраивая свое восприятие, вдыхая аромат и настроение Тима. Придется врасти в его мысли, прежде чем проникнуть под кожу. – Вы настоящий изоморф? С Орфорта? Это круто. – Уж не тот ли, с кем наш адмирал путешествовал во время войны? – Вы действительно можете по желанию менять форму? – Хочешь проверить, Левлоут, не превратиться ли он в пушку для твоего эсминца? – вставил Граув. – И не надейся. – Почему нет? – Скорее – в ядовитый плющ, что пожрет переборки корабля, так ведь Ирт? Тим улыбнулся, а остальные трое стали ржать и хлопать Левлоута по плечам. – Твои переборки вроде остались целы, адмирал? – тихо возразил Ирт. Улыбка с Тима сползла, может не считал их совсем уж целыми. Взгляд, которым он скользил по Ирту, казался одновременно настороженным и отстраненным, прятал страхи и тайны в маске уверенного в себе адмирала. Ты опять врешь, мой дружок, только не могу понять о чем. Но Ирт не в том положении, чтобы слишком дразнить Тима, инстинкт подсказывал, что вчерашней шуткой он набрал много очков не в свою пользу и сегодня, пока что-то держало его собственность рядом, стоило переждать. – Я думал, вас будет на одного больше, – сказал Ирт, закрывая опасные темы. – Четвертый не смог, – живо отозвался Граув. – Вот я и решил, раз такой случай, почему бы тебе не стать заменой, тем более ты любитель поохотиться и сам напрашивался. Наглая человеческая задница. Его тон и слова кричали о том, что человек снизошел до изоморфа, просто потому что представилась возможность, а не представилась бы, и просидел глава Дома Флаа на скате крыши, с тоской гоняя запах недоступной зверушки. – Спасибо, что пригласил, мой адмирал. На последнем слове Ирт не сдержался и рыкнул, сужая, высветляя глаза. Трое чужаков переглянулись, а Тим вдруг вспыхнул короткой искрой торжества, взглянул с непривычно жадным выражением и тут же отвернулся. Что это было? Не вздрогнул, не опустил глаза, не испугался, а явно чего-то хотел, но сразу спрятал желания. Моих ростков под порванной кожей – баюкал надежду Ирт. – Что ж, загружаемся в авиетку, господа, обсудим все по дороге, – бодро приказал Граув. Нутро раздутой, мигающей багровыми проблесками машины распахнулось. Ирт поморщился. Он не выносил липкие ложементы и всю эту мертвичину технической мощи людей, поэтому помедлил и вошел последним. Внутри расположились полукругом, и машина взмыла вверх. Мерзкое кресло удерживало в объятиях и, слава просторам, не пыталось обтянуть плотью. Другое дело – глаза любопытных людишек, они клеились к изоморфу все, кроме тех, без которых замедлялись соки – Тим демонстративно смотрел в сторону. Ирт раздвинул шире нижние конечности и изменил поверхность, может, адмирал насладится знакомым нарядом? Складки упавшего за плечи капюшона, багровые вставки на груди черной куртки, такой же браслет на запястье и раздутые метроботы на ногах – так он выглядел памятным днем в Маниле, когда зверушка покорно отвечала на кровавые поцелуи. Граув бросил короткий взгляд, вздрогнул и упрямо уставился сквозь купол. Там, редея, расходился лес, открывалось подернутое мерзлой желтизной пространство. Пустое и бесприютное, словно Орфорт в Поясе Холода. Изоморф уже знал, как устроен Марс: планета почти без гор, захваченная пустынями, где растительность просторов тянулась широкими языками вдоль рек. – Куда мы летим? – спросил он, облизав губы. – На охоту, – криво улыбнулся Граув. – Какие вопросы? Ты же этого хотел? – Ты лучше всех знаешь, чего я хочу. – Вот именно. Поэтому обойдемся без деталей. Двуногий по имени Крейг прокашлялся и сказал: – У вас, похоже, непростые отношения с нашим адмиралом. Он вообще не простой человек. Позвольте я объясню про охоту. – С удовольствие послушаю. Вы знаете, охота у изоморфов в крови. – Не столько охота, сколько упорное преследование жертвы и пожирание трофеев, – хмыкнул Тим. – Другой стиль они не понимают. Эта скотина издевается. Распустился. Или провоцирует. Надеется, что стану вести себя, как ополоумевший огранг. Не здесь и не сейчас, мой дружок. Остальная компания с непониманием переглянулась. Что ж, похоже, свита адмирала не особо в курсе о похождениях Чаги в плену. Иначе бы они не строили дружелюбные рожи, а просто выкинули бы его из авиетки. – Мда, тут есть некоторое различие, – грустно сообщил Левлоут. – Мы не будем пожирать свою жертву. Мы даже ее убивать не собираемся. – Разве это охота? Изоморф не зря испытывал презрение к людям, вот и здесь очередные подделки и лицемерные игры. Они умеют говорить слова, но не умеют гнать сквозь себя соки жизни. – Ну-у, ловец может сильно пострадать. Даже условно умереть. – И кто ловец? – спросил Ирт, сразу ощутив тревожное шевеление ростков под кожей. – Сегодня – адмирал. Он так и знал, что эта синеглазая задница не просто так отправила за ним на крышу своего выползня. Планировал ткнуть Ирта в вонючее человеческое дерьмо, вроде собственной условной смерти. Даже будучи Чагой, он нарывался: ползал без разрешения по нишам Стен, баловался с Пузырями, сбежал, а потом, на Земле, самолично явился к нему в клетку, весь трясся, но воображал, что справится и поможет в расследовании. Безмозглый червяк. Как был, так и остался. Любой изоморф знает, что милость богов не бывает бесконечной. Ирт проглотил злость, посмотрел на отстраненного Тима и глумливо улыбнулся. – У него же будет силовая защита и пушка в руке? – Ни в коем случае. По правилам у ловца вообще ничего не должно быть. Даже интеркома. Ничего, кроме самой простой одежды. Он уязвим для любого повреждения. Может, адмирал Чага собирается охотиться на душистые цветы или радужных насекомых? Это бы вполне устроило Ирта, он бы еще пустил пару ядовитых словесных ростков в стороны великого марсианского охотника, сообщил о его ловкости, скорости и бесстрашии, но… совсем не понравилось выражение, проступившее на лице Граува. Это было сосредоточенное вожделение, тень знакомой жажды Чаги соединиться со своим Хозяином. Глядя на марсианские просторы сквозь купол, Тим желал чего-то подобного, но это не относилось к Ирту Флаа, к его сокам в крови. Сдерживая бешенство, изоморф захрустел зубами и, с трудом настроившись на человеческий лад, произнес: – Расскажите поподробнее про вашу охоту, господа. Охота на этой красной планете оказалась похуже плоти протухшего офура и могла появиться только у существ, которые наслаждались не жизнью, а играми в то, какие они умные и самые лучшие во всем перечне галактик. Сначала все выглядело вполне нормально, по-орфортски: загонщики засекали жертву и направляли на ловца, а дальше начинался бред полоумного голубата. Ловец должен победить животное в «честной», как в один голос твердила троица военных болванов, схватке и вынести скрученную, но не покалеченную тварь за территорию ее обитания. Для нее это означает полное подчинение, и она становится навсегда преданной и дружелюбной. Тысячи вонючих огрангов! Что за идиотский способ завести себе игрушку? – После такой «честности» зверюшки становятся преданнее, чем на Орфорте? Опять злость не дала промолчать. – Куда как преданнее – оскалил зубки Тим. – Потому что отношение их хозяев человечное. У нас не принято обращаться с живым существом, как с игрушкой, проводить эксперименты, проверять без каких частей тела подопечные могут обойтись, отсасывать кровь. Изоморф чуть не спросил, что делать, если зверек сам того просит, но вовремя сжал челюсти. К тому же на трех малознакомых физиономиях появилось возмущенное осуждение и вспомнилось кошмарное зудение Треллина про человечность. – А насколько опасен этот ваш марсианский зверь? – Сами увидите, – непринужденно сказал Левлоут. – Нам трудно сказать опасен он или нет с точки зрения жителя Орфорта. – Не волнуйся, Ирт, это просто пушистый хаврун, - усмехнулся Тимоти. Пушистый – это хорошо. Несколько успокаивало. Любая угроза повреждения кожной поверхности адмирала, если она исходила не от самого Ирта, сжимала ростки в пружины и вызывала неодолимую потребность броситься на кого-нибудь и порвать. Не для того, чтобы спасти или отмстить, а из-за чувства, которое на человеческом языке называлось ревность. Никому не позволено надрывать шкурку его собственности, пусть и бывшей, и наслаждаться его кровью. Они высадились в другом лесу, у другой реки, где солнце грело крепче и даже не дуло Поясом Холода. Ирт не спеша вдыхал запахи, изучая удаленные от Кариополиса Просторы. Множество различных существ в отдалении ходило по траве, ползало по норам, забиралось на деревья или под землю. Их запахи казались вкусными, захотелось поохотиться по-настоящему, удобрить Марс кровавыми обрывками, но дурацкое обещание Треллину держало ростки на поводке. На обещание он бы плевал, но Алекс слишком хитер, чтобы просто верить на слово, а с последствиями «разоблачения» пока не справиться. – Смотрите внимательно, Флаа. Головоног, хотя и опасная доминирующая тварь в здешних местах, не любит шума и без причины не вступает в схватку с человеком. Он предпочитает отступить, но при этом начинает нервничать. Сейчас мы настроим звуковой генератор и голографическую карту. Наша с вами задача – надвигаясь с разных сторон, выгнать головонога на адмирала. Он остается здесь, а нас бросят по точкам. Людишки рассказывают, как загонять добычу. Смешно. Ирт сделает это без карт и генераторов, для этого есть нюх и гибкий ствол охотника. Пока изоморфу выдавали инструкцию, Тим стянул с себя склеенную под горло куртку и плотные штаны с косыми карманами. На нем осталась легкая ткань, сквозь которую Ирт почти видел кожу. Человеческими глазами Флаа смотрел на важно бубнящего Крейга, а каждой трещинкой слепленного тела – на Тима, на его голые рельефные руки под короткими рукавами и ложбинки над ключицами, где всегда мягко входить и жадно стучит кровь, а из открытого горла вырывается стон. Запах полуодетой собственности усилился, будоражил клетки, и контролировать форму становилось слишком сложно. – Ирт Флаа, вы меня слышите? Обратите внимание. – Обращаю. Пришлось уплотнить поверхность и направить восприятие на дурацкую голограмму, вокруг которой грудились остальные ловцы. И тут он рассмотрел дрянь, за которой велено бегать. Шерстяной, клочковатый и шестиногий – это вполне допустимо. Но у него челюсти! Шесть штук! На сгибе каждой из шести конечностей. Ротовые отверстия вращались, втягивали воздух и были оснащены буркалами. Тварь видела каждой своей лапой. Вонючие черви! Она вполне способна повредить сосуды, выплеснуть бесценную кровь на траву. Даже проникнуть в Тима одновременно с шести сторон. Ирт сумел бы и больше, но это он, а не какой-то марсианский зубастый слизняк. Изоморф уставился на собственность, практически голую, без скафандров и силовых пленок. Наглец пялился в ответ, понимал, сволочь, что изоморф не мог допустить кровавые игры с кем-то другим, что его ростки просто бесятся под окаменевшей поверхностью, но вызывающе улыбался. Помешай мне, и тебя вышвырнут, Ирт Флаа, – отпечаталось на красивом лице. Не удержавшись, Ирт зарычал, и в наступившей тишине сделал шаг назад. Когда-то он подчинял Чагу своей воле через боль и угрозы, теперь больно было ему, но угроза никогда не увидеть своего человека казалась страшнее любых других. Настала его очередь прогнуться перед волей нужного существа. Флаа будет сдерживаться сколько сможет, но есть граница, за которой точно потеряет контроль – если из Тима хлынет красная влага.