Останься в моих ростках

Изоморф двигался сквозь марсианские просторы почти бессознательно, не видел их и почти не нюхал. Навешенная на него штука исторгала нужные звуки, чутье охотника следило за передвижением шестиногой дряни, игнорируя плавающую карту-голограмму. Тело Ирта делало точно то, что от него потребовала бывшая игрушка, ставшая на время Хозяином, но мыслями он был далеко. Плавал внутри рыдающих ростков, пытался их убаюкать. Наверное, и Чага на Орфорте делал то, что от него хотели, а мысли и чувства загонял внутрь себя. Пещерные черви! Будто не принадлежишь сам себе! Глава Дома Флаа страдал, и форма тела рвалась из-под контроля. Ловушка захлопнулась довольно быстро. Тимоти стоял, чуть расставив ноги, в совершенно расслабленной позе. Тварь с силой оттолкнулась от земли и прыгнула, сгибая, соединяя зубастые конечности и целя их в хлипкую фигурку человека. Ирт вернулся в реальность, как от удара. Поверхность тела разом окаменела. Шесть готовых пастей головонога не выглядели слишком большими, челюсти не выдвигались, но с силой всасывали воздух и могли просто втянуть тонкую шкурку землянина. В последний момент Граув нырнул навстречу и вниз, выбросил в воздух ноги и ударил головонога в мохнатое брюхо. О! Собственность явно не собиралась разливать кровь кому попало. От удара зверь перевернулся в воздухе и рухнул на спину, его ноги дернулись и начали выворачиваться – как щупальца у мерзкого офура. Но Тим уже был сверху, навалился, пригибая бьющиеся клыкастые лапы. Ирт понял, что руки его идиота-адмирала крутили тонкую веревку. Ловким движением он накинул петлю и тут же вторую, одновременно отбиваясь ногами от взбесившихся конечностей твари. Хочет заплести выродка просторов в лепешку? Головоног все же скоординировал четыре свободных ноги и оттолкнулся от земли, теперь сам переворачивая человека. Они снова поменялись местами, хоть и способных атаковать челюстей стало меньше. Но свободные ротовые дыры вращались вокруг лап, как ложные головы огранга, и бросались на Тима. Изоморф весь устремился вперед. Он прыгнет в любой момент и плевать, кто и куда его вышвырнет. Тимоти вертелся и гнул тело, пытаясь избежать ударов и повреждений, накинуть еще одну петлю. Ловец и зверь сцепились в единой пляске охоты. Это было бы красиво, если бы не так невыносимо. Кто будет жертвой? Только не собственность Ирта! Человек пах головокружительно. Он крутанул обнажившееся под рваными тряпками тело и выскользнул из-под мохнатого брюха. В последний момент всасывающая челюсть коснулась плеча и брызнула кровь. Ирт взвыл, прыгнул и сразу был отброшен назад. Силовые пленки людишек! Его намерено отгораживали. Тим таки исхитрился придавить тварь и затянуть еще одну конечность. Головоног забился всем телом, отчаянно и бессмысленно. Тварь сдастся, только вытерпеть эту схватку. Любимая игрушка Ирта более сильная, ловкая и умная. Если бы изоморф знал, он бы взял своего Чагу поохотиться вместе. Но сумел бы Чага сделать то, что может Тим? Человек и зверь опять завертелись вокруг друг друга. Затянувшаяся петля, и в момент оба провалились под землю. Ирт не понял, что это значит, но люди закричали: – Что за хрень! – Что это! Провал? – Нора полоза? Чужая ловушка!? Бросив себя вперед яростью, страхом и сплошной режущей поверхностью, Ирт пробил силовую пленку и нырнул вслед за Тимом. Провал уходил вниз. Был достаточно широкий, пахнущий какой-то живой и опасной дрянью. Вокруг стояла темнота, плотная земля быстро сменилась на что-то каменистое и мокрое. Где-то впереди скользили и бились о выступы два сцепившихся тела, и от этих звуков в изоморфе росли ярость и паника. Ирт хорошо слышал, чуял и должен был догнать своего человека. Разветвления проходов следовали одно за другим, но он не терял направление. Здесь растянулся целый лабиринт подземных просторов, столкнуться с его жителями не хотелось. Хоть он убийца и охотник, но сейчас не до этого. Ниши узкие, слишком влажные – трудно зацепиться. Отталкиваясь сразу несколькими конечностями, изоморф ускорился, выбросил вперед ветвь. Совсем не нужно видеть, чтобы покрепче обхватить собственность. Ирт сжал безвольное тело Тима, и через секунду они рухнули в воду. Солнце ярко полыхнуло, и ледяное течение понесло прочь. Изоморф растянулся на шелковой упругой марсианской траве и обнимал лежащую без сознания драгоценную добычу. Удовлетворение переполняло Флаа, клетки гуляли пьяным вальсом, ростки терлись друг о друга, предвкушая скорое удовольствие. Но он не станет спешить. После долгих поисков, отчаяния и почти безнадежности было уже хорошо. Вокруг высились необычные марсианские деревья, куда как крепче земных зеленых карликов, но с не очень густой и не слишком яркой кроной, зато с мешками на нижней части ствола. Бледное солнце ползло в красную дымку, и изоморф подозревал, что скоро станет холодно. Вряд ли его дружок сумеет согреться без помощи – ведь он совсем голый, а гора рваных мокрых тряпок неподалеку не поможет так, как горячий полог Ирта. Повезло или боги Орфорта все же встали на его сторону, не зря он умолял вернуть человека. Боги вырыли чужую нору и создали возможность, а Флаа повел себя как хитрый охотник, подкараулил свой шанс и поэтому победил. Очутившись в реке, изоморф позволил бешеному течению унести его и потерявшего сознание Тима как можно дальше. Правда, не сразу сообразил, что холодная вода может и навсегда усыпить землянина. Ничего, Ирт отогрел собственность пока, обернувшись вокруг бесчувственного человека и превратив верхнюю кору своего тела в камень, прятался от летающих сверху технических приблуд. Люди искали адмирала, долго и упорно. Но умеют ли они искать изоморфа? Рана на плече Тима не опасна, он остался почти цел – настоящий сладкий подарок, вот только бы еще открыл глаза и снова стал чувствовать боль. Одно точило уверенность Ирта: отвратительные голоса сна, когда изоморф рос под окнами Алекса, предостережение Треллина про последний шанс и угроза не допустить другого. Глава Дома Флаа – не бестолковый голубат Просторов и понимает, что не властен ни на песчаной планете, ни в солнечной системе. В запасе есть время, но адмирала флота найдут так или иначе. Тимоти пошевелился, повернул голову и посмотрел на Ирта. В синих глазах отразилось сразу все: предостережение, смятение и… странное облегчение? Еще год назад изоморф распознавал эмоции своей зверушки, а сейчас начал путаться. Терял уверенность в своей способности быть хозяином этого тела и его чувств. Человек повернулся на бок, оказываясь к Ирту спиной, вздохнул и какое-то время молчал. Что ж стоило подождать слов, чтобы по ним понять настроение. – Значит, ты спас меня, а потом спрятал от всех. И теперь я – твоя добыча, – безучастно проговорил Тим. Даже Чага не был глупцом, а уж маленький адмирал – тем более. Флаа приподнялся на локте, позволил своей человеческой конечности лечь вдоль руки Тима, а черным локонам подняться и поползти по гладкой щеке. Он хотел бы воткнуться в мягкую плоть подбородка, очень хотел. Держался из последних сил. Контролировал форму. Ждал. Волосы двигались по коже, слегка щекоча, покалывая, царапая, но не проникая. Упрямая собственность напряглась, зашипела, а потом по телу прокатилась дрожь. Ирт сразу узнал ритм – танец предвкушения, хоть и слегка изменившийся. Горло Тима дернулось под настойчивыми ростками. – Хочешь? – прошептал Ирт в раковину уха. Через бесконечно долгую паузу Тим кивнул. Флаа получит свое и сыграет по правилам проклятого Алекса. – Знаешь, пока я летел на Марс, видел у людей объемные татуировки. Хочу сделать для тебя такую же. Ирт выпустил из руки тонкие нити ростков. Они потянулись, нежно проткнули кожу и скользнули в переплетение хрупких сосудов и вен, в теплую кровь, о которой тосковали целую вечность. Тим глухо застонал, зажмурил глаза и прикусил губу. Если ему и было больно, то не до отчаяния и слез, не до потери себя. Может, даже приятно. Наблюдая за искаженным лицом, Ирт убедился, что его любимой игрушке боль нравилась. Медленно и осторожно он стал выписывать линии под нежной шкуркой, повторять их на собственной руке, соединяя обе мостиками живых нитей. Он впитывал дрожь обнаженного тела и очень старался. Рисунок выстроился и проступил над поверхностью. – Посмотри, что получилось. Тим с трудом приподнял голову, разлепил помутневшие глаза. Их руки были сплетены, и выпуклые замысловатые узоры змеились по коже. – Жуть, – выдохнул адмирал. – Будто в меня черви забрались. – Черви? – Ирт ощутил разочарование. – Это же красиво! – Надеюсь, больше тебя никакой ерунде, пока летел, не научили? Ирт обиженно нахмурился и вспомнил случившуюся на марсианском лайнере непонятную историю. – Кое-чему так и не научили. Первый раз я не понял слово. Что значит «ебаться»? Тимоти разом окаменел. – Знаешь, что, кустарник хренов, вытащи из меня свои конечности и верни штаны.