Останься в моих ростках

Вид у собственности был… интересный. Обычно Ирт врастал с другой стороны. Видел вену на сгибе шеи, синие глаза, приоткрытые губы. Он любил вползать внутрь через горло, тянуться вдоль ребер и позвоночника. Крепко держал трясущееся тело, впитывал кровавую влагу и открытую боль. Теперь был другой занимательный ракурс: вверх торчали две упругие половинки, между которыми пытался спрятаться розовый кружок. Изоморф чуял в изломанной фигуре беспомощность и неловкость – всегда скрытая дырка торчала напоказ. Крошечное колечко мышц сжималось – явно не хотело даваться. Не выйдет. Как же он пропустил у собственности такие любопытные секреты? Ирт наклонился ниже и дохнул на интересное отверстие влагой горячих соков. Тимоти дернулся и окаменел. Боится? Страдает? Изоморф отлепил от бедра одну конечность, положил на вход палец и надавил совсем немного, дырка протестующе сомкнулась, а человек издал в траву полузадушенный звук. Явно сдерживался, чтобы не уползти. А ведь ему должно быть охренительно. Какие смешные существа – людишки. Вниз от упрямой дырки шел необычный шов, спускался в два небольших шарика, а за ними висел мягкий хвост с короткими волосками вокруг основания. Всё это связанные части забавного человеческого тела. Большие половинки, дырка, маленькие половинки и член. Ирт поиграет с ними немного. Он провел по шву, сдавливая длинную выпуклость, и прислушался к болезненному шипению. Обхватил болтающиеся нижние шарики и выпустил тончайшие ростки. Тим коротко взвыл и упоительно задрожал. Какие чувствительные места! А если мягкий отросток обвить, то он пляшет в захвате, а следом за ним и вся сладкая собственность. Ростки нежно плелись под тонкой сморщенной кожицей, Тима потряхивало от боли, и когда Ирт обхватил ладонью член, тот сразу зашевелился. Занятная штучка между ног у зверушки. Под защитой подвижной кожи жило горячее влажное существо, с округлой верхней частью и дырочкой посередине. Ирт раньше думал, что член имеет самую простую функцию – помогает избавляться от отходов, но в нем оказались спрятаны куда большие возможности. Связанные со словом «ебаться». Удерживая твердеющую игрушку, Ирт выпустил соки и увлажнил поверхность ладони. Протянул от пальца росток и запустил в крошечный туннель, идущий внутрь горячей головки. Углубился. Тимоти застонал, и стал раскачиваться, все быстрее тыкаться членом в руку. Ирт с любопытством наблюдал, как мысли и желания человека утекали в твердеющий орган. Боль и удовольствие, как и раньше, сводили игрушку с ума. Теперь дырка торчала, не прячась. Розовела, ходила вверх-вниз призывно и расслабленно. Точно требовала, чтобы в нее вставили что-нибудь крупное. Сдавшееся тело подставлялось, само показывало Ирту, что нужно с ним делать. Эта беспомощная откровенность нравилась изоморфу, в ней Тим не мог скрыть, кому он на самом деле принадлежал. Чьей собственностью являлся. Ирт надавил головкой выращенного члена на доступную дырку. Тим чуть дернулся в сторону – последняя паника перед неизбежной капитуляцией. Наверное, слишком сухо и трудно будет войти не ростком, а здоровой штукой. Изогнутая, уязвимая поза человека рождала нежность в ростках, и хотелось быть медленным и осторожным. Ирт увлажнил и немного уменьшил орган. Резко вошел в задницу. Тим коротко вскрикнул и замер. Прислушивался к Ирту внутри, привыкал, только твердый отросток чуть подергивался в ладони. Флаа мог бы нанизать тело на вертел до самого горла, прошивая по пути ростками. Но сейчас лучше думать не о своем удовольствии. Горячие стенки приятно давили, и изоморф утолщил агрегат. Пустил по нему волну любопытных клеток, одну, а затем другую. Стал крутить внутри органом, продавливая занимательные уплотнения снова и снова, но не выпуская ростки. Шевелил тонкими ниточками под кожей наливающихся внизу шариков, поглаживал член. Тим издал длинный тягучий стон и двинул бедрами навстречу. Он хочет больше? Ирт ослабил хватку, человек и не думал отползать, наоборот, раздвинул ноги, стараясь раскрыться шире. – Тебе охренительно с членом в заднице? - Боже, – застонал человек, дрожа в нетерпении. – Нет, это я, – прошептал Ирт наклоняясь. – Охренительно? – Да, – жалобно выдохнул Тим. – Пожалуйста, давай. – Что? – Трахни меня сильнее. Двигайся! Почему трахни? Но думать над словами было некогда, Тим требовательно наседал на член Ирта, сжимая стенками заполнивший дырку агрегат. Какое милое и откровенное отверстие! Нужно дать ему так много, как сможет принять, не порвавшись. Изоморф сорвался в бешеный танец. Он двигался то быстрее, то медленнее, постепенно расширяя гостеприимный туннель. Он менял размеры и подкручивал плоть в хлюпающем отверстии. Он все еще удерживал ладонью твердый отросток, но куда больше его увлекала сочная дырка. Изоморф рожден, чтобы проникать и врастать, это главная радость его существования. В кровь, в сосуды, где ему хорошо, но вот так… было незнакомо, совсем по-новому и обольстительно. От каждого толчка человек плавился и открывался даже больше, чем был способен. Тим стонал и хрипел, но совсем иначе, чем от ростков в крови. Похоже, тонул не в боли, а в наслаждении, остро приправленном болью. Тело стало податливым и ослабевшим, его не держали ни руки, ни ноги, и игрушка скользила щекой по цветам. Красивое раскрасневшееся лицо среди смятых лиловых лепестков. Ирт любовался и, ухватив за бедра двумя конечностями, старательно насаживал чудесную дырку, которая стала очень вместительной и с торопливой готовностью его принимала. В какой-то момент Тим вытянул под собой руку и сжал член, к которому Ирт потерял интерес. Скользкие стенки обхватили плоть изоморфа, запульсировали. По длинному сытому стону и враз обмякшему телу Ирт понял, что произошло нечто важное. Не выходя, он перевернул послушного Тима на спину и раздвинул колени. Из опавшего члена игрушки тянулся белесый сок. Ирт коснулся его, втягивая в себя эту влагу, чтобы распробовать вкус. – Что это? – спросил он требовательно. Собственность под ним сглотнула и отвела глаза. – Это сперма, – совсем тихо ответил Тим. – Я кончил. – Это значит, тебе было охренительно? Он промолчал – румянец на высоких скулах вспыхнул ярче, – потом кивнул. Флаа задумался на мгновение. В их сегодняшнем танце не хватало завершенности. Подхватив Тимоти под колени, он сделал несколько толчков, а потом выпустил сок, орошая мельчайшие трещины принимавшего его отверстия. Теперь все правильно. Изоморф мог бы повторить всю забаву, но Тим выглядел утомленным и растерянным, а в памяти всплывал «последний шанс» Алекса. Поэтому Ирт аккуратно повернул человека на бок и лег рядом, не вытаскивая свой отросток. Тим какое-то время лежал послушно и неподвижно, потом пошевелился. – Может, все-таки вынешь из меня свою штуку? Голос прозвучал неуверенно, словно сам не решил, чего на самом деле хочет. – Позже, – строго ответил Ирт, – а то сок вытечет. – Идиот, – пробормотал Тим, но спорить не стал. Ирт множество раз пускал сок по венам игрушки, надеялся совершить трансформацию, чтобы человек научился меняться внешне и стал бы полноценным симбиотом Флаа в Поясе Холода. Но выходило только то, что Граув называл отравлением, наркотической зависимостью, с чем боролся, сбегая с Орфорта раз за разом. Ирт уже и сам не хотел перемен, Тим был нужен таким, каким был. Но потребность начинать трансформацию была сильнее любого изоморфа, поэтому он сохранял свой сок в новооткрытой дырке. Пока. А потом? Ирт снова хотел насладиться реакциями самого нужного тела самого важного существа. Но явно уставший Тимоти погружался в сон, а изоморфу нужно было подумать. Никто не должен вырвать из ветвей собственность и выкинуть Флаа на Орфорт. Но здесь, на просторах людей, силы не равны. Единственный шанс – желание самого Тима. Адмирал, позвав Флаа на охоту, затеял свою игру и свою проверку. Не для того, чтобы быть рядом. Инстинкты охотника кричали, что Ирт не был нужен человеку так сильно, как человек – Ирту. Но прямо сейчас появился шанс. Тимоти понравилось то, что Флаа с ним сделал. Все его повлажневшее тело кричало об удовольствии. Он наслаждался членом Ирта внутри и трением твердого органа о ладонь. Тиму было охренительно. И пока их не нашли, глава Дома Флаа будет прятать и ебать адмирала часто и хорошо, чтобы тот впредь и думать не захотел о том, чтобы расстаться.