О некоторых особенностях выращивания базилика

Прежде чем мы продолжим, не помешает проковырять в четвертой стене несколько дырочек и сообщить читателю, что ведьмы и волшебники не так уж далеки от маггловского прогресса, как дает понять одна небезызвестная серия книг. Эта деталь в Книгах-которые-не-стоит-называть очень раздражала Северуса, и не только его, и недовольные неоднократно обращались как в газеты, так и к официальным лицам. Правда, безрезультатно. Особенно людей злило, что их выставили дураками. Их пытались успокоить, объясняя, что магов представили магглам как выдумку, художественную фантазию, к которой не стоило относиться со всей серьезностью, но, несмотря на все эти заявления, раздраженный хор не умолкал. Какой-то умник заявил, что это сделано исключительно для защиты самих волшебников и их мира: теперь магглам и в голову не придет подозревать в чем-то фонящего магией соседа, ведь маги бывают только в мантиях, а значит, этот тип в джинсах и с мобильником колдовать никак не может. Но его чуть публично не линчевали, и больше к этому аргументу никто не прибегал. Вообще людей чрезвычайно интересовало, с чего вообще эта замагиченная маггла решила, что подобное в порядке вещей? Как меньшинство, в которое постоянно притекали новые люди из большинства, могло ничего не понимать в окружающей его культуре? В книгах говорилось прямо, что единственным чисто магическим поселением был Хогсмид, так что волшебники, наверное, отличались повальной слепотой, глухотой и крайне низким уровнем интеллекта, раз даже не знали, как и во что одеваются магглы. Даже заносчивые гордецы вроде Малфоев не могли совсем не замечать фактов — чтобы избежать маггловских влияний, пришлось бы запереться в четырех стенах, потому что даже в Хогсмиде и Косом переулке кишмя кишели одетые в маггловские шмотки магглорожденные, некоторые из которых притаскивали еще и свои маггловские семьи. Не говоря уже о многочисленных полукровках из смешанных семей. И потом — как можно скрывать магический мир от магглов, если ты не знаешь, на что те могут обратить внимание? Так что многие волшебники просто и без затей перенимали у маггловский культуры то, что сочли нужным. Например, интернет. Северус, как и Ремус, был одним из этих практических гедонистов. Оба полукровки, оба с детства привыкли жить в двух мирах и следить за переменами и новинками как у магглов, так и у волшебников. И нельзя было не признать, что крайне неудобное отсутствие магических способностях шустрые магглы очень даже неплохо компенсировали с помощью разных технологий. Цифровая революция, например, стала чем-то поистине уникальным и великолепным! В мире магов подобного научного прогресса не наблюдалось с тех пор, как Альбус Дамблдор открыл двенадцать способов использования драконовой крови, да и то, соцсети и бесплатные сайты для взрослых вели с разгромным счетом. В среду, закрыв магазин, Северус решил наконец посмотреть, что это за фикшен, о котором говорил Ремус. Он открыл компьютер, вбил в гугл слово «фанфикшен» и принялся изучать тему. Сначала он никак не мог понять: зачем люди тратят на это время? Лучше бы занялись самообразованием и начали писать собственные книги! Хотя… Вот слэш, например, явно был к месту, когда речь шла о проклятых ГП-книгах, где многое подверглось цензуре во имя «гетеросексуален, пока не будет доказано обратное, и даже после этого» образа мышления. Поскольку лучший учитель — опыт, после предварительного ознакомления с теорией пришлось замарать руки и взглянуть на так называемые фанфики. Он написал в поисковой строке «Гарри Поттер фанфикшен» и, прежде чем нажать на энтер, добавил «слэш», подчинившись внезапному импульсу. На экран вывалилась куча ссылок, в описании которых Северус ничего не понял. Это вообще английский? Он кликнул на первую попавшуюся и погрузился в мир секретных названий и непонятных сокращений. ПГ-13 Дабкон Драрри НЦ И так далее. Информационная ценность текста стремилась к нулю. Северус промотал страницу вниз — одни ссылки на другие сайты и все те же невнятные сокращения, вернулся в гугл и попробовал еще раз. Почти то же, что и на первой странице. Он обновил поиск, убрав слово «слэш», которое тоже было своего рода кодом, но свет в конце туннеля так и не забрезжил. Шуму было много, но Северус никак не мог взять в толк, в чем вообще суть всей этой суеты. Вот это и есть хваленый фанфикшен? Охуенно. Сначала надо выучить миллион совершенно ненужных в нормальной жизни сокращений, а потом, может быть, ты поймешь, что вообще происходит. Может, Ремус просто пошутил, предлагая ему разобраться самому? Вообще-то маггловские идеи и предпочтения не настолько интересовали Северуса, чтобы тратить на них драгоценное время, он уже готов был закрыть ноутбук и пораньше лечь спать… Но ведь Ремус поднимет его на смех, если к завтрашнему дню он так и не поймет, в чем дело! Так что Северус снова попытал счастья со слэшем, ткнул мышкой в одну из ссылок на первой странице и снова уставился на непонятную белиберду. Его настолько раздражали ощущение бредовости происходящего и собственная беспомощность перед этой хренью, что пришлось пойти заварить чаю. Усевшись снова перед открытым ноутбуком, Северус решил: какого вообще черта, шпион он или кто? Он сдохнет, но разберется во всем, даже если придется сидеть до утра и просматривать одну идиотскую страницу за другой. И он открыл одну из украшающих экран ссылок. «Одинокая слезинка, ГП/ДМ, х/к, ПГ» И тут в голове что-то взорвалось, потому что до Северуса наконец-то дошло. Да блядь! Он, разумеется, прочитал в Википедии, с чем пытается иметь дело, но черт возьми, примерно знать теорию — далеко не то же самое, что читать собственными глазами, как Драко Малфой плачет в каморке для метел и как услышавший это Гарри Поттер врывается внутрь, чтобы сцеловать слезы с лица своего извечного врага. Текст был написан настолько беспомощно, что прямо-таки унижал своего читателя, но Северус попался. Прочитав до конца, он закрыл фик и щелкнул по следующему. «Дождь и шоколад, СБ/РЛ, флафф, R» В голове взорвалось еще раз, Снейп чуть не выплюнул мятный чай прямо на клавиатуру, когда подростки Сириус Блэк и Ремус Люпин упали на красное покрывало в гриффиндорской спальне и принялись обмазывать друг друга шоколадом и называть дурацкими собачьими кличками. И это было… очень… чувственно. Не порнографично, нет, но весьма эротично, автор с огромным воодушевлением описывал, как тело терлось о тело и как руки потирали выпуклости на штанах. Больше в тексте, собственно, ничего и не было — только лапающие друг друга парни. Северус, разумеется, дочитал до конца, и если первый текст его просто зацепил, то этот оказался… возбуждающим? Пугающим? Ну, привлекательным так уж точно. Когда фик закончился, Северус почувствовал смущение и странное неудобство, которое никак не поддавалось четкому определению. И еще ему стало любопытно — очень, очень любопытно. Так вот что люди пишут, читают и рекомендуют друг другу? Если верить гуглу, интернет был полон фанфикшена — столько страниц и столько фиков на каждой, и Северусу казалось, что он должен прочесть их все. Прямо сейчас. Ночь обещала быть длинной. Когда он ранним утром наконец заставил себя оторваться от экрана и пойти в кровать, глаза болели и слезились, зато он теперь знал, что есть ПГ, Р и прочие странные аббревиатуры, что такое твинцест, юст, нонкон и снарри — и с последним он точно предпочел бы не иметь больше дела. Оправившись от первого шока, Северус стал умнее и начал пропускать фики, в которых главным героем был он сам. К такому он пока готов не был, может быть, когда-нибудь потом попробует счастья еще раз… Может быть. Хотя бы ради мести за то, что в книгах его выставили жалким идиотом, несколько десятилетий пускающим слезы по ушедшей любви. <div align="center">***</div> — Ну и как тебе фанфикшен? — спросил в четверг Ремус, едва Северус переступил порог. — Это было очень… необычно, — признал Северус, садясь на диван. Ремус рассмеялся, уселся рядом и призвал из бара бутылку коньяка. — Исчерпывающее определение. — Но почему? Почему им так интересно писать тексты про персонажей, которых они считают придуманными? В основном о ссорах Поттера и Малфоя и их нежных примирениях. Здесь нет ни капли смысла! Не понимаю, откуда эта идея вообще взялась и почему столько народу сочиняет подобный бред? Малфой и Поттер терпеть друг друга не могли все время, пока учились, и пустоголовые авторы сделали охренительный вывод — конечно же, ну разумеется, все это потому, что они втайне друг друга ЛЮБЯТ! Нет, я всегда знал, что магглы странные, но вся эта ерунда насчет ненависти, переходящей в любовь, выходит за грань моего понимания. — Ну мы же с тобой теперь друзья, — заметил Ремус. — Я никогда тебя не ненавидел. — Да ладно. — Я ненавидел твоих друзей. Ты всегда был слишком в своем мире, чтобы тебя ненавидеть. — Льстец. — И потом, сама мысль о Поттере и Малфое. — Северус поморщился. — Они же были совсем мальчишки в первых книгах! Какие все-таки извращенцы эти твои фикрайтеры, как им вообще такое в голову пришло? — Ну, Северус, если это для тебя извращение, ты не очень углубленно познакомился с предметом. — А ты, значит, познакомился? — Ну… — Ремус слегка смутился. — Не то чтобы прям углубленно, но да… Признаюсь, за эти годы я кое-какие фики прочитал. — То есть поцелуи Поттера и Малфоя в каморке для метел все-таки произвели на тебя впечатление? Ремус протестующе выставил вперед ладони: — Я вовсе не утверждал, что читаю гарридраки, не наговаривай на меня! То есть я понимаю, что Гарри теперь взрослый и все такое, но как-то не хочется знать даже о его воображаемой интимной жизни с кем бы то ни было. — Тогда о ком ты читал? Ремус смутился еще больше, заерзал на диване и спросил, не хочет ли Северус еще кофе. Северус не хотел кофе, он хотел ответ на вопрос. Щеки Ремуса слегка покраснели, и вряд ли причиной тому был только что открытый коньяк, поэтому Северус откинулся на спинку дивана, устраиваясь поудобнее в ожидании грядущего веселья. — Про себя, — выдавил наконец Ремус. — Что? — Ну… да. Мне нравится в основном читать про себя, и… и еще кое-кого. — То есть Сириуса Блэка. — Например. Не самый мой любимый пейринг, но некоторые истории довольно забавны. — Вот как? — Северус и сам удивился собственной язвительности. — То есть тебе кажется забавным читать про то, как ты трахаешься со своим мертвым другом? — Ты делаешь из этого какую-то… некрофилию, — сухо отозвался Ремус. — К твоему сведению, я предпочитаю низкий рейтинг. И тексты о школьных временах. В них есть что-то на свой лад очень утешительное — знаешь, такое конкретное напоминание о том времени, когда мы все были вместе и верили в будущее… Хотя авторы порой перегибают палку со слащавостью. И я думаю, Сириус не стал бы возражать! Наоборот, он бы от души повеселился, представляя лица своих родных, узнавших, что интернет полон гомоэротических историй про одного из Блэков и его оборотня-полукровку. — Без сомнения. Так у вас с ним что-то было? — Что было? — Сирирем. — Нет! Боже, между нами никогда не было ничего такого! — Даже на Гриммо? — Северус! Что бы там ни думали фикрайтеры, далеко не всех интересует однополый секс, даже если у них есть для этого возможность. — Угу. О ком ты еще читал? — О Тонкс. — О Тонкс? Но это же… скучно. — Это было давно. Я читал в основном первые фики, после выхода пятой книги, потому что… ну, потому что мог читать о ней. Знаешь, после книги я снова по ней скучал, не до такой степени, чтобы плакать в подушку, но все-таки. И фики были как… как семейные колдографии, которые мы так и не успели сделать. — Так вот в чем дело? — Северус внезапно разозлился. — Ты можешь снова рыдать по своим давно умершим любовям, да? Ремус посмотрел на него с преувеличенным страданием, потом покачал головой и улыбнулся. — Ценю твою деликатность. Как всегда. Но ты спросил, я ответил — и не моя вина, что ответ тебе не понравился. И дело не только в этом. — А в чем тогда? Пока очень похоже на охи-вздохи по ушедшему прошлому, уж извини. — Наверное, я эгоист, но если происходящее в моей душе так сильно кого-то интересует, должен же я хотя бы взглянуть? — Душа? По-моему, тут в основном пустые страдания и розовые сопли. — Да, этого много. — Ремус снова разлил по бокалам коньяк. — Но мне встречались очень хорошие тексты, не только для того, чтобы убить время. И знаешь, что меня поражает больше всего? Обо мне ведь не так уж много в книгах, и все же… Хотя и странностей хватает. — Например? — Например, все связанное с ликантропией, — рассмеялся Ремус. — Почему так трудно понять, что оборотни — нормальны? Они без конца пишут, как я все обнюхиваю, вою на луну, ищу свою стаю и прочую чушь. Кстати — а ты нашел что-нибудь про себя и Лили? — Нет. И не искал. Кто вообще захочет про такое писать и читать? — Почему? — Потому что… Нет, зерно здравого смысла в этом есть, и сама мысль меня даже не отталкивает, но… Черт, ну если даже воспринимать наши отношения как такую дружбу, о ней же все сказано в книге? И вообще это все до хрена грустно и вгоняет в депрессию. — Многим такое нравится. Интернет полон подобных фиков. — Как будто нашу жизнь уже не превратили в отвратительную слезодавилку, — недовольно буркнул Северус, потягиваясь. После проведенной за компьютером ночи плечи сводило до сих пор, и тянущая боль от шрамов не поддавалась никаким зельям. А теперь, когда тело приятно расслабилось от алкоголя, напряжение в шее ощущалось еще сильнее. — Думаю, что многим читателям нужны такие истории, — сказал Ремус, придвигаясь ближе. — Да, я знаю, тебе это вряд ли понравится. Но вы с Лили еще станете настоящей иконой недостижимой любви, и фикрайтеры, страдающие от разбитого сердца, будут выливать в вашу историю все свои несбывшиеся желания… Помассировать? — Что? — Плечи. Ты так потягиваешься, как будто тебе не помешает хороший массаж. — Ну… да, — ответил Северус, чувствуя, как мозги у него сводит похуже несчастных плеч. Ремус вопросительно смотрел на него, глаза его мягко мерцали золотом, губы тронула легкая улыбка. Предложение массажа было, разумеется, очень своевременным и чисто дружеским, и все же… все же было в этом что-то странное. Как будто это неведомое что-то угодило прямиком в нерв, о существовании которого Северус толком и не подозревал. Тот самый нерв, которому так нравились прикосновения чужой руки, хотя самому Северусу было совершенно не нужно, чтобы его лапали тут всякие… Сейчас этот нерв выгнулся странной дугой и дрожал от предвкушения. Северус отогнал идиотский приступ самоанализа. Мать вашу, он мужчина средних лет, какого хрена лысого он тут выламывается? Друг предложил помассировать плечи, и все, и нечего придумывать всякую чушь! Надо быть идиотом, чтобы отказаться. Северус даже не помнил, когда ему в последний раз массировали плечи. Или когда кто-то так прикасался к его телу… Много, много лет назад. У Ремуса были приятные руки — сильные, уверенные, и в то же время очень, очень нежные, затвердевшие мускулы сами собой расслаблялись под его пальцами, без боли и сопротивления. — А ты вообще о себе читал? — спросил Ремус негромко. Голос его показался Северусу более хриплым, чем обычно. — Открыл случайно какое-то порно про себя и Поттера. Мне хватило. — М-м-м… Понимаю. Мне тоже попадались фики, где меня сводят с Гарри… Не читал, конечно, но уже от одной мысли становится как-то грязно. Но есть же и другие. — Какие другие? — Ну… Да нет, дурацкая идея. Забудь. — Ремус… Зачем мне читать после этой книжонки жалкие версии бездарных любителей, где я весь из себя несчастный страдающий от любви идиот? Или где я раскладываю кого-то из своих учеников, как в каком-нибудь грязном журнале из Лютного? — Это может быть… весело. — Весело? Ремус нажал чуть сильнее, побуждая его расслабиться. — Сначала я тоже, по правде говоря, был в шоке от самой идеи, но похоже, любопытство губит не только кошек. Я никак не мог просто пройти мимо — во имя Мерлина, они же пишут обо мне! — Как мало тебе нужно для счастья, — буркнул Северус, стараясь, чтобы это прозвучало недовольно, но большие пальцы Ремуса как раз подобрались к тому самому месту между лопаток, и все сердитые мысли сами собой куда-то пропали. — Нет уж. В этих книгах достаточно потоптались по моим недостаткам, больше я про себя гадости читать не хочу. — Так именно поэтому тебе и стоит посмотреть фики! Знаешь, ты у магглов очень популярен, и многие пишут о тебе хорошо. Я бы даже сказал, с любовью пишут. — Ха! — Я серьезно! Фанфикшен, понятное дело, нравится не всем, и там много такого, что меня беспокоит, но все равно — почитай, не пожалеешь. Мне так даже забавно было посмотреть, с кем меня пейрингуют — это у них так называется — и на каком основании. — И с кем же? — спросил Северус гораздо резче, чем собирался. — С Сириусом, разумеется, и с Гарри, как я уже сказал. И с Тонкс, и с Регулусом Блэком, а после шестой книги — с Биллом Уизли. — Билл Уизли? — Но мне не очень понравилось, автору уже переходят в трагикомизм со своими вздохами насчет несчастных оборотней, — вздохнул Ремус, перемещая ладони на шею Северуса. Он отвел в сторону длинные спутанные волосы, осторожно опустил воротник, и Северус вздрогнул от удовольствия, когда теплые пальцы принялись поглаживать обнаженную кожу. — А еще они пишут… ну, про нас. — Что? — Северус изогнулся, чтобы посмотреть на Ремуса. Но тот был так сосредоточен на своих руках, что не встретил его взгляд, и Северус снова отвернулся. — То есть… нас? Тебя и меня? Вместе? — Да. — Странно. Как они додумались? В книгах ничего такого нет, мы едва разговариваем друг с другом! И этого что, много? — Достаточно, — легко отозвался Ремус. — С гарридракой мы соревноваться не можем, но почитать есть что. — И тебя это… не беспокоит? В отличие от Блэка, я пока здесь. — Это слегка странно, да, но не сказал бы, что меня беспокоят фики про наши отношения. Они скорее меня веселят. Ну ты же не будешь отрицать — мысль, что мы с тобой лижемся по углам Хогвартса, как минимум смешна! — М-м-м, — неопределенно сказал Северус, решив не уточнять, что если бы тогда, в их далекие шестнадцать, Ремус предложил бы что-нибудь подобное, он бы не смеялся. Он бы ухватился за предоставленную возможность со всей серьезностью и полной самоотдачей. То ли из-за того, что его тело внезапно напряглось, то ли еще из-за чего, но к теме фанфикшена и их с Ремусом предполагаемых взаимоотношений в нем они больше в тот вечер не возвращались. Говорили о нормальных, обычных вещах — о политике, о работе, Ремус рассказал, что Гермиона Грейнджер начала кампанию за более точное и правильное описание военных лет. Под ее петицией красовалось уже немало подписей, но пока права на публикацию принадлежали фонду Дамблдора, и вообще все настолько запуталось, что конкретную помощь в этой борьбе, несмотря на всеобщее недовольство, найти получалось с трудом. Если бы Грейнджер не была такой невыносимой всезнайкой, Северус даже мог бы, наверное, подумать о том, чтобы тоже подняться на баррикаду, но, послушав Ремуса, он все-таки решил не высовываться и ограничиться ворчанием в задних рядах. В ту ночь Северус никак не мог уснуть. С кем, черт побери, его все-таки сводили в этих чертовых фиках? Если он и вправду — ха! — популярен, вряд ли только с Гарри Поттером? Ведь так? На ум приходила только Лили, но эту дружбу показали читателю лишь в последней книге, так что вряд ли текстов было много. О его настоящих, на самом деле случившихся романах, никто ничего написать точно не мог, Леониуса Мальсибера даже по имени не сочли нужным назвать, а про Эдварда Уилкса, кажется, вообще не упоминали. Тысяча чертей, эта маггла и в самом деле идиотка, разумеется, умные Пожиратели никак не уместились в ее многословный манифест гриффиндорства… Но если не они, то кто? В выходные он со всем разберется. Снарри больше, снарри меньше, настоящего Северуса Снейпа так просто не возьмешь! Первый его нырок в удивительный мир фанфикшена потребовал много времени, и, чтобы найти нужные фики, наверняка придется снова продираться сквозь бесконечные сокращения, так что выходные подойдут. И вообще, если уж Северус за что-то брался, он делал это как следует! Он прочтет все фики про себя и составит такие статистические таблицы, что Ремус с этим своим длинноволосым слащавым недооборотнем Уизли просто утрется!