О некоторых особенностях выращивания базилика

Понедельник начался совершенно обычно, как понедельнику и положено. Почти обычно. Северус сварил кофе, запихал в себя полтарелки овсянки, упаковал остатки вчерашней еды на ланч и перебрался в магазин, чтобы встретить там новую неделю. За завтраком он несколько раз поглядывал в сторону компьютера, размышляя, не прочесть ли следующую главу «Базилика», но все-таки категорически запретил себе подобную глупость. Слишком непрактично — начинать рабочий день с такой ерунды. Дурацкая идея. Кроме того, в мир этой истории лучше погрузиться тогда, когда у него будет больше времени, чем несчастные полчаса. Но фик все равно не давал ему покоя. Базилик как-то особенно остро пах сегодня, заглушая собой ароматы остальных растений, и Северус вдруг обнаружил, что задумчиво пропускает между пальцев плотные, мягкие и тяжелые листья, пытаясь представить себе, как будет развиваться история дальше. Может быть, базилик — это кодовое слово? Или книга вообще не книга, а что-то еще? Или… Или книга действительно всего лишь какой-то занудный фолиант, но Ремусу придется преодолеть бесчисленное множество препятствий, чтобы добыть ее! С другой стороны, там вполне может скрываться какая-нибудь загадка, и они разрешат ее только вдвоем. Потом появился первый клиент, и пришлось на время забыть о выдуманных мирах и опасностях выращивания некоторых трав, но как только Северус остался один, его мысли снова унеслись куда-то не туда. И, как обычно в понедельник, Ремус пришел на ланч. После всего прочитанного за выходные этот привычный ритуал показался необъяснимо странным, как будто кто-то решил наглядно продемонстрировать, с чего все, собственно, началось. — Ну? Нашел фики? — Какие фики? — Про Сириуса и гигантского кальмара… Про тебя, естественно! — Заглянул в несколько, кажется. — И как? — Я… Ладно. Из чистого любопытства я прочел парочку, одним глазом, — нехотя признался Северус. Хотя он раньше и представлял себе, как они с Ремусом весело посмеются, обсуждая их неумело написанный фикрайтерами-любителями воображаемый роман, сейчас ему веселиться не хотелось. Фики были забавными, разумеется, были — тысячи клише, приправленные хромающей на обе ноги грамматикой и внезапным несмешным юмором, но в то же время чтение их стало чем-то настолько интимным и даже постыдным, что он оказался совершенно не готов их обсуждать. Даже с Ремусом. Но что-то все равно нужно было сказать, чтобы не выдать себя. — Должен признать, у этих твоих фикрайтеров весьма своеобразное представление о деятельности Пожирателей Смерти, про наши с Люциусом взаимоотношения читать было даже весело. Но их мысли о Драко… скажем так, внезапны. — И правда, их любят сводить с тобой. — Не так уж часто. — А остальные Пожиратели? — Совсем мало. Хотя неудивительно — эта Роулинг даже не позаботилась назвать большую часть из них по именам! — Мне кажется, это скорее потому, что они описаны не очень-то привлекательными, — добродушно заметил Ремус, усаживаясь. — Я помню, как удивлялся, то и дело натыкаясь в книге на их волосатые тела и грубые лица — как будто Роулинг пыталась так показать битву добра со злом, что ли. Но у нее вообще проблемы с… м-м-м… физической стороной. — В уродливом теле уродливый дух и прочие средневековые мудрости, — фыркнул Северус, доставая свой ланч. — Даже Регулус Блэк был, разумеется, не так красив, как его возведенный на пьедестал братец. — Завидуешь? — Ремус поднял бровь, но получил в ответ фирменный «на-отработку-до-конца-жизни» взгляд, вскинул, сдаваясь, ладони, и рассмеялся. — Понял. Ну а другие пейринги? — Мне есть чем заняться в свободное время. — То есть ты выше подобного любопытства, да? — Я уже сказал — просмотрел кое-что. — Например? — Не запомнил названий. — Хорошо. — Казалось, Ремус откровенно развлекается. — А о фонде что-нибудь слышно? — Нет. И вообще я принял сознательное решение не думать об этих идиотах, — солгал Северус, не моргнув глазом. На самом деле он так увлекся чертовым фанфикшеном, что и думать забыл о чертовой Роулинг с ее чертовыми оскорблениями и фактическими ошибками. Фанфики попросту были интереснее, чем породившие их книги. — А что, есть новости? Что-нибудь важное? — Зависит от того, с какой стороны посмотреть. Пока прогресса особого нет, но они утонули в протестах и жалобах, и куча народу явилась лично выразить им свое неудовольствие. Слышал, что Драко Малфой был очень, очень эмоционален. Можно даже назвать это практически истерикой. — Надеюсь, основной причиной истерики были его редеющие волосы, упомянутые в эпилоге? — Если верить Джинни, которая видела все своими собственными глазами, ни о чем другом парень и не говорил. Ремус злорадно ухмыльнулся. По-волчьи. В горле у Северуса пересохло, аппетит внезапно пропал… Ремус ответил на его взгляд, губы снова раздвинулись в хищной улыбке, он слегка наклонился вперед, к Северусу. Тот, наверное, в первый раз по-настоящему осознал, что хотя лицо оборотня излучало мягкость и доброту, в желтых глазах под рано поседевшими бровями светилось нечто совершенно иное. А потом понял, что пялится. Он быстро встал, откашлялся и принялся проверять готовящуюся зацвести вербену. Северус слышал, как тикают часы, слышал ровное, уверенное дыхание сидящего за столом хищника в человеческом облике. Потом Ремус тоже встал. Подошел к нему сзади. Остановился. Близко, почти прикасаясь. На несколько бесконечных секунд Северусу показалось, что все не по-настоящему, они с Ремусом были как будто героями очередного фанфика… а потом все кончилось, и Ремус направился к двери. — Придешь на обед в выходные? — Когда именно? — Когда хочешь. — В субботу? — Идет. Захвати базилик. — Что? — Базилик. Терпеть не могу сушеные специи, только вкус пасты портят. — Почему ты не посадишь свой? — Лень. К тому же, зачем мне напрягаться, если есть ты? — Как будто так уж трудно посадить несколько кустиков этой несчастной травы! — Ну… В этом есть свои сложности, — как-то странно отозвался Ремус, не сводя с Северуса глаз, и Северус не мог не начать думать: читал ли Ремус тот же фик, что и он, и если читал, то говорит ли он о фике сейчас, и нет ли там какого-нибудь поворота, связанного именно с базиликом, и… — Так до субботы, — вмешался в ход его мыслей Ремус, махнул на прощание рукой и вышел. Нет. Нет, нет, точно нет, Ремус не читал этот проклятый фик. Не мог читать. Ведь не мог? Он же сказал, что фиков про них было не так много, следовательно, даже не был в том архиве! И вообще, с его бы ему интересоваться подобными текстами? Ремус ясно дал понять, что читает в основном про Тонкс и тех своих друзей, которых не было больше рядом, ностальгия и тоска по прошлому, вот и все. Для того, чтобы погружаться в фики с Северусом, у него не было никаких причин. Вопрос о том, почему сам Северус так заинтересовался именно снюпинами, оставался открытым — но, на счастье, новый клиент появился прежде, чем он успел как следует над этим задуматься. <div align="center">***</div> Одну за другой Ремус методично снимал с полки старинные книги, с которых каждый раз поднималось плотное облако пыли прямо ему в лицо. Книги эти, составленные годы тому назад в самый угол и основательно забытые, дышали сном и тоской, как будто их нарочно изгнали сюда, в пыльную темноту, в пропахшее старым пергаментом другое измерение, где никто никогда не сможет их найти... И так далее. Бла-бла-бла, старые пыльные книги и снова бла. Северус разозлился. Какого черта тут ничего до сих пор не происходит? Многословные описания всех этих дурацких мест, где Ремус пытался разыскать заказанные книги, начали действовать нетерпеливому читателю на нервы, поэтому Северус промотал вниз несколько абзацев и остановился только на упоминании собственного имени. Северус взял книгу, держа ее, как величайшее сокровище, провел кончиками пальцев по потертой коже обложки, по стертому названию на корешке. Ремус невольно подумал, что у Северуса красивые руки, хотя в этой тощей летучей мыши нельзя было и заподозрить таких грациозных, таких нежных движений. Как он ошибался. Как был слеп, именно слеп, когда не видел, не замечал изящества вытянутых кистей, худых запястий, отточенной уверенности, с которой двигались длинные пальцы, ласки, которая таилась в них. Но, раз увидев, ослепнуть снова Ремус уже не мог. Что-то в мире сдвинулось, стронулось с места, найдя новый, неизведанный путь, как будто Ремус вот-вот готов был открыть для себя величайшие секреты жизни, ее сокровенный смысл. Бледная кожа Северуса светилась на фоне его черной мантии. Ремус поймал себя на том, что все смотрит и смотрит, не в силах отвести взгляда, как Северус открывает портфель, осторожно помещает туда книгу, щелкает замком. Как поправляет одежду. Как отодвигает, отказываясь, предложенную чашку с чаем. Как тонкие пальцы нежно касаются листьев базилика. — Хорошо выросли, — улыбнулся Северус. — Когда я приду в следующем месяце, мог бы взять несколько. Ремусу казалось, что он должен запротестовать, отказаться, хотя бы для того, чтобы не потерять лицо — что Северус себе позволяет? — но он не сумел выдавить ни слова. Так что просто кивнул. Только когда Северус ушел, Ремус смог дышать свободно, хотя даже не подозревал, что задержал дыхание. Северус выдохнул. Оказывается, он тоже задержал дыхание, сам того не замечая. Он сходит с ума, да? Северусу и раньше доводилось читать захватывающие романы, погружаться в них с головой, переживать чувства героев, как свои собственные, но эта история… О, тут было нечто особенное, нечто неописуемое и невообразимое — черт побери, он читал, как Ремус задерживает дыхание, глядя на плавные движения его рук. Его! Что-то словно переворачивалось внутри. Как там было? Величайшие секреты жизни, ее сокровенный смысл — да, именно так он себя и чувствовал. Смешно. Но приходилось признать: в тексте действительно есть нечто, и оно загадочным образом работает. Северус перескочил через следующее описание антикварной лавки, его такие мелочи не интересовали. Хотелось больше их с Ремусом встреч, прерывистого дыхания, долгих взглядов и тому подобного. Но прежде чем в фике снова появилось его альтер эго, пришлось прочесть подробное описание того, как Ремус занимается самоудовлетворением. Думая при этом о руках Северуса. Северусу, сказать по правде, всегда нравились собственные руки, он считал их, пожалуй, самой притягательной и самой эффективной частью своей внешности, но такого благоговения и представить себе не мог. В фике Ремус гладил себя, трогал свое тело, прежде чем перейти к члену, и в сознании всплывали всего наполовину непрошенные фантазии о том, чьи тонкие пальцы так умело ласкают его. Бледные, худые руки исполняли все его желания, даря наслаждение каждым прикосновением, скользили по коже и сжимали соски, и Северуса обдало жаром, пока он читал, как делает это. Как он делает это с Ремусом. Если раньше его интерес к фанфикшену оставался относительно научным, то теперь менее интеллектуальные части его тела тоже оказались вовлечены в процесс. Вопрос времени, если подумать — то, что он читал, слишком уж походило на порнографию. Хотя конкретно в этой сцене было нечто большее. Это было… красиво. Даже как-то… с любовью. Нет, автор не делал из Ремуса секс-символ, отнюдь, как и из самого Северуса, и все же его показывали читателю, со всеми шрамами и седеющими волосами на груди, как само воплощение желания и порока. Сидящий перед ноутбуком Северус погладил сквозь брюки поднявшийся член. Да, его руки, скользящие по так много испытавшему телу Ремуса, ласкающие, приносящие наслаждение, как раз так, как тот и хотел… Северус вздрогнул, выругался и выключил компьютер. Нет, это уже точно ненормально! Надо заняться чем-нибудь другим. Чем угодно! Покружив в волнении по комнате, он снова включил компьютер и принялся один за другим открывать самые раздражающие, самые отвратительные сайты, которые только приходили в голову. Но ни блоги молодых мамаш, ни ультранационалистические форумы, ни жалостные стишки страдающих тинейджеров не помогли прогнать эротически окрашенные мысли, настойчиво вертящиеся вокруг Ремуса. И что самое странное, перед его мысленным взором стоял не Ремус из фика, а настоящий, реальный — седеющий, почти пятидесятилетний, носящий уродливые, подлежащие запрету по закону джемпера Ремус, у которого уже вырисовывался под этими чертовыми джемперами появившийся в результате оседлой жизни и регулярной зарплаты жирок на талии. И это, лысые дементоры, было даже мило: видеть, как вечно голодный оборотень смог наконец отъесться настолько, что… Северус понял, что уже несколько минут сидит и глупо улыбается в никуда, и ему очень захотелось побиться о стену головой. Хватит с него фиков. Больше никогда. <div align="center">***</div> В следующие два дня Северус к компьютеру даже не подходил. С фанфикшеном покончено, говорил он себе, попробовал — и хватит. И на какое-то, не очень долгое время у него даже получилось в это поверить. Но если у Северуса Снейпа и были недостатки, то к ним относилась своего рода паранойя: он просто не мог не дочитать до конца начатую книгу, какой бы скучной и плохо написанной она ни была. Так что, вернувшись на третий день к «Опасностям выращивания базилика», он даже не стал ругать себя за слабоволие. После эпизода с мастурбацией Ремус снова занялся поисками книг. Дождливые города, все как один, были серыми и мрачными, везде царила глубочайшая депрессия, Британия описывалась как грязное, туманное и беспросветно ужасное место. Но каждый раз, когда Северус появлялся на Гриммо или Ремус находил очередную книгу, мир вновь обретал краски, солнце проглядывало сквозь пелену туч и даже полы потрепанных мантий не намокали так, как раньше. Какая безвкусица! Ну, то есть сама по себе метафора не так уж плоха, но исполнение явно оставляло желать лучшего. С другой стороны, Северусу почему-то не очень хотелось обращать внимание на такие мелкие недостатки, было отчасти даже приятно читать, как с его появлением жизнь Ремуса становилась ярче, все вокруг цвело и обретало красоту. От абзаца к абзацу его внутренний критик отступал все дальше, потому что руки Северуса при каждой встречи чуть дольше касались Ремуса, обещая, намекая, маня. И Ремус снова и снова фантазировал о нем. А потом они поцеловались. Они стонали и хрипло дышали друг другу в губы, дрожа от желания, и Ремус подумал, что у Северуса красивые глаза, черные, как ночь, и опасные, как бездонное море. Северус, которого он знал так много лет, оказался пугающим и волнующим незнакомцем, но Ремус был совсем не прочь разгадать эту загадку, отдаться во власть темных секретов, целиком и без раздумий. И они поцеловались еще раз. Ремус прижал его к стене, тело Северуса было угловатым и костлявым, и все равно он никогда не испытывал большего блаженства. Северус что-то неразборчиво шептал ему на ухо, пока их тела терлись друг о друга, ища наслаждения, в длинном, темном коридоре дома на Гриммо. Северус позволил своей руке скользнуть под мантию, сжал затвердевший член — так же, как это делал Ремус в фике, — и вернулся в начало эпизода. Он еще раз все перечитал, медленно и внимательно, запоминая каждое слово, и чем отчаяннее они целовались, тем быстрее двигались его пальцы. Он стиснул кулак, читая, как Ремус прижимается к нему, откинул волосы с лица, как Ремус откинул волосы с лица его альтер эго, потом откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Северус представил себе, что это делает настоящий, живой Ремус Люпин, представил сильные, уверенные руки на своем теле, как тот обнимает его, целует и прижимает к себе. Как кусает его в шею, облизывает ключицы и шепчет прямо в ухо горячие непристойности. Рычит от возбуждения. Как Ремус взвоет, когда Северус ответит на ласки, а потом перевернет его на спину, опустится сверху и… Но тут он кончил. И практически не почувствовал себя виноватым за это. Северус быстрым взмахом палочки привел все в порядок и вернулся к чтению. Было уже поздно, и по-хорошему следовало отправиться в постель, но он просто не мог себя заставить, ему во что бы то ни стало нужно было узнать, что будет дальше, сделают ли они это еще раз, найдет ли Ремус все книги, о чем говорится в «Опасностях выращивания базилика», в чем суть проекта Северуса… И потом, лучше уж дочитать до конца и покончить с этим безумием раз и навсегда. Тогда можно будет забыть о проклятом фанфикшене, вернуться к нормальной жизни и никогда о нем больше не вспоминать. Северус долго смотрел на Ремуса, и его черные глаза мерцали в темноте коридора. На обычно бледном лице играл румянец, губы казались припухшими от поцелуев. Северус перевел дух, и Ремус инстинктивно подался чуть назад, позволяя длинным, костлявым пальцем соскользнуть с его мантии. Северус оттолкнул его еще дальше. — Прочь с дороги, Люпин. И Северус устремился к двери, быстрыми, торопливыми шагами, а Ремус ничего не мог сделать, только стоял и смотрел ему вслед, как последний дурак. Какого черта только что случилось? Если бы не мокрое пятно спереди на штанах, он подумал бы, что ему все привиделось… В ту ночь Ремусу совсем не хотелось подниматься наверх. Гарри пришел поздно, но не заметил его, сидящего в темном углу кухни. Чай в кружке, которую он сжимал в руках, давно остыл — но какая разница, ему ведь не хотелось пить. Травы на подоконнике пахли так остро, что кружилась голова. Ремус не знал, о чем жалеет больше: о первом поцелуе или о том, что позволил Северусу вот так уйти. На исходе ночи от базилика со всеми его возможными опасностями уже тошнило. Ремус поднялся и пошел в библиотеку, чтобы укрыться среди старинных книг, полных магии и неразгаданных тайн, но сейчас там не было привычного запаха старого пергамента и потертой кожи. Все заглушал впитавшийся в его мантию аромат базилика. Нет! Почему он ушел? Почему? Северус нетерпеливо кликнул на следующую главу, ожидая, что вот сейчас все и разрешится, но в главе были только книги-книги-книги и совершенно нелепые и ненужные разговоры с Поттером. Он в напряжении застыл на краешке стула, ожидая собственного появления и предвкушая, как кто-то из них двоих, какая разница, кто, огорошит второго внезапным признанием… но получил только бесчувственного идиота, который холодно протянул Ремусу мешочек с деньгами для дальнейших поисков. Они даже не прикоснулись друг к другу. Совсем. Даже не намекнули на то, что случилось в прошлый раз. И Северус ушел, оставив Ремуса телом и душой тосковать о прикосновениях. И… все. Больше ничего. Северус недоуменно уставился на экран, фик не мог, просто не имел права вот так закончиться! История очевидно не завершилась, и в последнем предложении Ремус думал о трех оставшихся книгах. Так что явно предполагалось продолжение… но ссылки на следующую главу попросту не было. Северус в ужасе отмотал дрожащими руками в начало страницы, но ссылки не обнаружилось и там. Ну нельзя же так! Может, автор не успел дописать? Может, надо подождать немного? Но тут взгляд его упал на дату публикации фанфика — четыре года назад. Четыре, блядь, года! Этот недоделанный писатель, значит, начал фик, мучал читателей слишком затянутыми и абсолютно ничего не значащими для сюжета сценами, дал им лизнуть запретный плод горячей и сводящей с ума эротики — и бросил все на полпути! Это несправедливо, в конце концов, о чем только автор думал? Если уж начал что-то, надо доводить дело до конца! Ему что, СОВСЕМ плевать на собственных читателей? Северус заметил страницу для комментариев и, недолго думая, настрочил ядовитый отзыв, высказав без обиняков все, что думает о лености и безответственности автора. Все-таки у некоторых никакого понятия о порядочности! Заснуть в эту ночь долго не удавалось, потому что он буквально кипел от ярости, ворочаясь с боку на бок. Черт, надо было сразу догадаться, что этот фанфикшен — сплошная ебанина.