Глава 2. Октябрь 2004.
7 января 2020 г., 16:28
Юля никогда не интересовалась будущим, отмазываясь от него пофигистической фразой: «Чему быть, того не миновать». Это Лена, Лена всегда любила поразмышлять о грядущем... а Юлю интересовало только здесь и сейчас. С такой же радостью она не интересовалась бы прошлым. Не думала бы о нем. Она так ХОТЕЛА о нём не думать... Не получалось. Оно само напоминало о себе, само проникало в глаза и уши. Само, само... То в соседней машине, посреди пробки на Тверской, на полную зазвучит их песня (их песни опять стали крутить по радио – не слишком часто, но всё же...). То мелькнет на ТВ какой-нибудь «исторический» кадр. То Ленка расскажет, как прошлым вечером у неё во дворе опять целовались фанатки... ...А вот теперь на кровати валяется русская реинкарнация ежемесячной музыкальной Библии «Rolling Stone». На обложке – почти карикатурный рисунок: они с Ленкой в своей знаменитой униформе, только у самой Юли блузка расстёгнута, и обнажает живот. Неизвестный художник, изображая эту пикантную деталь, не поленился даже «опустить» его в предродовом ожидании. А каков заголовок? «Не щадя живота своего...» Скрытое внутри интервью с неким Мистером Мраком (а хрен его знает, кто это...), проиллюстрированное почти четырехлетней давности manga- комиксом по мотивам «Нас не догонят», она перечитывала уже не раз и не два. Туда каким-то парадоксальным образом вместились чуть ли не все их с Ленкой главные воспоминания... Про «Непоседы» («У нас сразу сложились хорошие дружеские отношения...»). Про Америку («Мы жили в квартире у Вани... Знаешь, всё вот это вот караоке... и пальмы. И голубое небо. И всё это так сочетается...»). Про Японию («..Когда были в Японии, мы напились...»). Про чувства («Ревнивая? Ты знаешь, я была, да... А сейчас – нет...»). Про сцену. (Как сказала Ленка: «Мне кажется, нам ещё есть, к чему стремиться.»). Да, может и есть, к чему стремиться, конечно... И надо стремиться, только вот... Работу над альбомом опять тормозили всё те же Юлины севшие связки. Врачи сказали – из-за кормления грудью. Она перестала кормить дочь своим молоком. С тяжёлым сердцем, но перестала, только вот всё равно сейчас приходится бегать на процедуры... Теперь запись продолжится, в крайнем случае, после Нового... и что самое ужасное – она была этому рада! Рада! Она внушала себе, что надо настроиться работать, что ещё совсем недавно она безумно этого хотела. Что «Тату» ДОЛЖНЫ ВЕРНУТЬСЯ!!! Именно так - ДОЛЖНЫ ВЕРНУТЬСЯ!!! ...«Зачем?»... Она одергивала себя. Как это, «зачем»? И что самое страшное, такие мысли были не редкостью. «Послеродовая депрессия, послеродовая депрессия...» убеждала она себя... А если бы стать... Если бы стать такой, как тогда... Такой, как эта вот Юля, беззаботная, безбашенная Юля, дающая это самое интервью, этому самому Мистеру Мраку, в эти самые 18.30 какого-то там числа? ...Боже, как это было давно... И как недавно... Ещё ТА жизнь... Когда ещё ничего не случилось... И зачем, зачем им понадобилось вытаскивать на свет это долбаное интервью??? Чтобы ещё раз напомнить о том, как всё было? Чтобы ещё раз злорадно шепнуть про то, ЧТО она натворила??? ЧТО она потеряла??? Плохо осознавая, что она делает, Юля принялась исступленно рвать глянцевые журнальные листы и остановилась только тогда, когда все три страницы их интервью (а заодно и присоседившееся, маленькое, с Валерой Полиенко, нёсшим какую-то чушь про «лесбо-панк») не превратились в горстку клочков. Она перевела дыхание. Затем, снова, почти машинально, пролистнула изуродованный «Rolling». На одной из страниц на глаза ей попалась небольшая, но заметная фотка: опять Полиенко и Ваня. В известном, весьма обычном для них, состоянии, которое несведущим объяснялось подписью: «дым отечества нам сладок и приятен». И эту страницу постигла та же участь, причем раздирала её Юля особенно тщательно. Потом безжалостно спустила всё в канализацию, ополоснула несколько раз лицо холодной водой из-под крана, немного пришла в себя, и направилась уже собирать вещи для переезда, как в дверь позвонили. -Мам, открой! – крикнула Юля, на секунду выглянув из комнаты и снова возвращаясь к сборам. Им с Викой предстоял переезд на квартиру Юлиной бабушки: они с внучкой совершили, так сказать, обмен. Просто в родовом гнезде Волковых намечался ремонт, которой уж никак не мог оказаться благоприятным для юной матери и её ребёнка... «А кто пришёл, кстати...?» - Юля! – позвала мама из прихожей. - Выйди-ка сюда... У неё был странный голос... Какой-то слегка встревоженный. Слегка растерянный... Юля выпустила из рук оранжевый Викин комбинезон - подарок Лены, привезённый из Турции - и вылетела из комнаты. А в прихожей был... «Паша» - Юля чуть не произнесла его имя вслух... Надо же... А ведь она уже от женишка почти отвыкла, за четыре дня, проведённые без него... Тогда, четыре дня назад, он хлопнул дверью и ушёл... не всё равно ли куда? Не это, в принципе, имеет значение, а то, что он опять нарисовался... И стоял, занимая пол-прихожей, с огромным облаком роз в руках. Кровавокрасных... Мама поспешно ретировалась, ойкнув что-то вроде: «Чёрт, у меня же там мясо горит...» Юля и Паша остались один на один. Девушка слегка привалилась к стене, скрестив руки на груди. Не отрывая от Сидорова тяжёлого, прямого взгляда. Её так и подмывало спросить «Зачем явился?», так и подмывало, просто язык чесался... Но молчание нарушил он сам. -Юль...- он вздохнул. – В общем... ну прости меня, ладно? Я идиотом был... «И остался» - мысленно заметила Юля, подавив смешок, мелькнувший в глубине её глаз озорной искрой. Паша искру заметил, но правильно не понял. Как раз таки она и придала ему уверенности. Он шагнул вперёд. Смотрел так проникновенно, хм... -Юль, я ж люблю тебя.. Ну сорвался, с кем не бывает? Я без тебя и без Вики жить не могу... «А без Насти и Полины?» опять чуть было не спросила Юля. Она хотела задать этот вопрос вслух, даже рот уже открыла, только женишок опять её прервал: -Юля, я на колени встану, хочешь? Ну прости, прости... -Не надо на колени,– вздохнула она, забирая у него розы. – Это ж мне, я надеюсь? -Тебе, тебе, кому же ещё? Девочка ты моя... «Паша... – думала Юля почти с нежностью, пока он её целовал, – И сколько? Сколько раз такое будет ещё повторяться, пока ты не поймёшь...?»
