t.A.T.u. - Високосный Год

-Я не могу петь!!! – Юля отшвырнула в сторону листок с текстом. – У меня горло болит, ты что не слышишь, как я хриплю? Ваня не реагировал. Сидел, уставившись в одну точку. Вернее, и понять-то нельзя было, куда он смотрит – из-за темных очков, которые он в последнее время почти не снимал. -ВАНЯ!!!! – вопль Юльки действительно срывался на хрип. Лена смотрела на неё почти испуганными глазами. Ваня слегка поморщился, возвращаясь «с того света», и повернулся к ней: - Что-что? -Я говорю – у меня горло болит!!! Я больше орать не буду!!!... Ваня равнодушно пожал плечами: -Я проору... Юля секунду глядела не него, не мигая. Потом сорвала с головы наушники: - Ну, раз тебе все равно... Я пошла отсюда тогда. - Юль... – попыталась остановить её Ленка. Юля покачала головой, влезая в куртку. Движения у неё были стремительными и нервными. - Нет, Лен, я пошла. Всё. Всем пока, – бросила она. Голос у неё странно вибрировал. - Пока... – растеряно ответила Лена. Ваня промолчал. Он вообще не смотрел на них, а зачем-то изучал, прямо через темные стекла, напечатанные на измятом листке слова так и не записанной Юлей песни. И вдруг повернулся к Ленке: - Лена, не хочешь спеть?... ...- Ты где? – раздраженно спросила Юля у Паши по телефону, почти бегом выходя из дверей лифта. Охранник удивленно посмотрел на неё, но она этого не заметила. - Сейчас приеду... – не менее удивленно ответил Паша. – А ты что, уже всё? - Всё, всё... Давай, быстрее подъезжай... Не дожидаясь ответа, она нажала на красную кнопочку. Потом вышла на улицу, достала сигареты, нервно закурила. «Надо бросать... Какие могут быть сейчас сигареты? - подумала она про себя. – Ну ладно, это – последняя... Надо... блин, а это ещё что за цирк?!» Последняя мысль была обращена к собравшейся у гостиницы толпе, состоящей преимущественно из молоденьких симпатичных девчонок, как раз таких, что некогда бесновались на их концертах, и душу дьяволу готовы были продать за их автограф... Девчонки были вооружены транспарантами «Ваня, я хочу от тебя детей!!!» Юля, поперхнувшись сигаретным дымом, отчаянно закашлялась. Перед глазами немедленно потемнело: «Чёрт, не хватало ещё в обморок грохнуться, прям тут...» Она отшвырнула недокуренный «Парламент», прислонилась к стенке. Из «Пекина» выскочил Манский в сопровождения оператора и камеры – явно, чтобы заснять действо. Юля заметила, как он несколько раз хищно оглянулся. «Знает, что я неподалеку где-то! – сообразила она, - Мечтает и меня запечатлеть, мою реакцию... а вот хрен ему!!!» Стараясь не привлекать к себе внимание, она отошла подальше и опять набрала Пашин номер: – «Слушай, подъезжай не к самой гостинице, а на квартал раньше остановись, ладно? Так надо. Ну всё, я иду...» ... Манский увидел убегающую Юлю в последний момент. Он хотел, было, её окликнуть... но что-то ему помешало. Что-то – должно быть, внутренний голос – шепнуло: «Не стоит...» И он, со вздохом, подчинился. Это был один из тех случаев, когда Человечность в нем пересилила Режиссёра... ... - Ваня, – терпеливо объяснял Мартын, – то, что девочки не высказывают свои претензии тебе в лицо, не значит, что они не высказывают их у тебя за спиной! Ты пойми... – Что я должен понимать? Я ничего не знаю ни о каких претензиях. Ни-че-го. «Да тебя, похоже, это не очень-то и колышет!» – с досадой подумал Мартын. Их разговор происходил в Поднебесной, ещё полупустой. За окном темнело. – Ваня, - перед глазами возник Манский, - Я тут заснял сегодня, как Юлька к врачу ходила... – К какому врачу?? Ваня вдруг оживился. Даже заволновался. Они уставились на него с изумлением, потому что у него это была чуть ли не единственная эмоциональная вспышка с начала Поднебесной... – Эээ... Ну, к этому... к фониатору... – удивленно и даже как-то растеряно ответил Манский. – А что? Ваня заметно расслабился: – Да нет... ничего... Что он ей сказал? – Сказал, голос беречь надо... Да ты сам посмотри! Ваня отрицательно покачал головой: – Нет пока. – Ну, как хочешь, — пожал плечами Манский. – Пойду на монтаж... – Так вот, - продолжил Мартын свою лекцию, как только режиссер ушел. – Могут возникнуть проблемы Ваня, большие. Юля... ей кажется, что ты не работаешь в полную силу. Ей кажется, ты вообще ничего не хочешь. А Ленка будет с ней солидарна, ты ж знаешь... Они уже второй день не приходят на запись. Вообще сюда не приходят. Как такими темпами вы успеете до 14-го марта? – Что ты мне предлагаешь? – равнодушно поинтересовался Иван. Взгляд у него был отсутствующим. – Прежде всего - наладить с ними контакт заново, - начал перечислять Мартын, думая про себя: «Ведь тебе, по ходу, и правда ничего не хочется! По-моему, у тебя начинаются реальные проблемы с башней...», - Извинись перед Юлькой. Скажи – был не прав, каешься, больше не будешь заставлять её голос срывать... Хотя ты её и так не заставляешь вроде, но всё же... Блин, да что я тебе объясняю? Ты ведь и сам всё прекрасно знаешь! Ты ведь почти пять лет с ними замечательно справлялся, а теперь что случилось? Иван не отвечал, только смотрел, казалось, сквозь него. «Да он вообще меня слышит???» – Ваня, -раздался откуда-то рядом запыхавшийся голос. Ваня неожиданно отреагировал на него, повернув голову к говорившему. Им оказался Александр Цекало. Некогда знатный попсовик, а теперь продюсер канала СТС, креативный продюсер шоу «Тату в Поднебесной»... – Вань... – вид у Цекало был весьма встрепанный и обеспокоенный. – Девочки сегодня собираются появиться вообще? – Откуда я знаю? – пожал плечами Иван. – Ты у них спроси. – Не понял... – у Цекало полезли глаза на лоб. – Ты их продюсер, или как? – Саш, я не знаю. Может, придут, может, нет... – Ну ладно, я побегу тогда... Лолка сегодня до меня снизошла – разрешила с дочкой вечерок побыть... Что это вообще такое – ребенок отца не видит... Всё, - спохватился он, сообразив, что мыслит вслух, - ушёл я... – Ваня... - снова завел Мартын. – Ладно, хватит, я всё понял, - перебил его Иван. Он поднялся с дивана, подошёл к окну. За его спиной Мартын, вздохнув «...эх, ё-моё...», удалился. За окном дышала вечерняя Москва. Те самые, пресловутые «Каменные джунгли», которые, по преданию, заживо сжирают провинциалов, вознамерившихся их покорить... Но ведь его они не сожрали. И он их покорил. Однако, кому сейчас это надо? Теперь это не нужно даже ему. Он мог бы задавить свое упрямство, обиду, гордость... Разве это сложно? Разве он и раньше не справлялся с Юлькиным характером? Хотя многие говорили, что это невозможно... Он не спорил с ними. Ведь он справлялся... Однако теперь это не то. Совсем не то. Он вспоминал всё, что происходило за эту последнюю неделю. После того разговора, они с Юлькой сначала делали вид, что ничего не произошло. Больше не говорили об этом. Только он постоянно ловил на себе её взгляд, полный скрытой тревоги: «Молчит? Или кому-то проболтался?» И ему тогда хотелось подойти к ней, обнять, успокоить... Но он этого не делал. Вместо этого начались вечера в Поднебесной – ещё более дикие, чем раньше... Ни один из них он не мог воспроизвести в памяти с абсолютной точностью. Какой-то псевдомузыкальный грохот, хохот, полузнакомые и совершенно незнакомые лица, и густой, сладкий туман одурманивающего дыма. ... А потом, днем, вялая запись альбома - самого главного, самого важного... Юлька, срывающая голос до хрипоты – но не во время самой записи, а во время обвинений, которые она без устали в него кидала: «Ты ничего не хочешь!!! Ты абсолютно ничего не хочешь!!!» (Хотя и от её былого энтузиазма тоже не осталось и следа). В такие моменты к ней подходила Ленка и с серьезно-сосредоточенным лицом принималась её успокаивать. Юля сопротивлялась: «Лен, ну ты чё? Это же правда цирк какой-то...!», а подруга не отступала, что-то шептала ей, бросая на Ивана осуждающие взгляды, говорящие: «Что ж ты, в самом-то деле...?» Он оставался безучастным. Он, почти не отдавая себе в этом отчёта, жил предстоящими, сладко-туманными вечерами. И не Ленины, рассудительно-вопросительные, не Юлины, почти ненавидящие и... отчаянно-молящие глаза не могли избавить его от этих мыслей... ... – Лен, всё гораздо хуже. Если сначала этот Ванин наркоманский бред был эпизодами, теперь всё гораздо серьезнее. Если всё будет в том же духе продолжаться, не видать нам тогда альбома, как своих ушей. Лена слушала голос Юльки в телефонной трубке – и не узнавала его. Казалось, подруга говорит на автопилоте, словно заранее продумав все эти обличительные фразы, против продюсера, сделавшего их звёздами. И, как потом скажет Юле Паша, «сделавшего вообще всем, чем ты являешься...» – Юль... – осторожно начала она... – Может, пока... – Что «пока»? – теперь в её тоне появились более живые ноты. – Что пока-то? – Пока может не стоит... так серьезно, к адвокату... – Лен,- вдруг произнесла вдруг Юля совсем другим голосом. Тихим, чуть ли не отчаянным... – Ты думаешь, я этого правда хочу ? Ленка молчала. Что тут скажешь? – Я хочу ещё раз с ним поговорить, - продолжала Юля. – Последний... – она чуть запнулась, - ...раз, наверное. И если... если мы ни к чему не придём, вот тогда... – Папа твой, наверное, обрадуется, - вдруг задумчиво произнесла Лена. – Это уж точно, - горько усмехнулась Юля. – Вот уж кто Ваню всегда терпеть не мог, так это мой папочка – Ему самому не терпится Ваню слить, - заметила Лена, - Он моему отцу так и сказал... – Что???- перебила Юля, не веря своим ушам. – Ой...– Лена запнулась. – Не хотела тебе говорить... Ну... ладно... в общем... тут твой папа с моим состыковались... Твой папа настаивал, что Ваня уже вообще неадекватен, и как человек, и как продюсер... И надо с адвокатом уже консультироваться, с Яковлевым. Спрашивал – может мой папа этим займётся... А то, говорит, этот псих погубит девочкам карьеру... – Какого хрена ты мне раньше это не рассказала?! – потрясенно спросила Юля. – Юль, ты только не нервничай, пожалуйста, - робко и виновато попросила её Лена, - Я поэтому тебе и не рассказала... Боялась, ты нервничать будешь, а тебе нельзя... – Ха, да у меня и так жизнь – сплошные нервы!! Какая разница – больше, меньше??? – Юль, ты прости уж... – Ленку не на шутку испугали истерические нотки Юлиного голоса. – Ладно, ладно... Всё, я жрать иду, пока. Не дожидаясь ответной реплики, Юля швырнула трубку. Перевела дыхание. Лицо у неё горело, сердце бешено стучало. Надо быть спокойнее... «Ну, папа...» Она прошла на кухню, где обедали, негромко переговариваясь, родители. Молча села на табуретку, не сводя глаз с отца. – Как дела, зайчонок? – поинтересовалась мама. – Офигенно, лучше некуда, - Юля продолжала смотреть на папу. – А где Паша?- Лариса Викторовна явно намеревалась втянуть дочь в отвлекающую беседу, замечая, что что-то не так. – Не знаю я, где он. -Юля, - спокойно спросил отец, отложив вилку. – Почему ты на меня так смотришь? - А как я смотрю? – со скрытым под невинность сарказмом поинтересовалась Юля. Она заметила на столе банку сметаны, при виде которой её замутило. Токсикоз давал о себе знать. Поморщившись, она отвернулась и снова посмотрела на отца. - Ну, не знаю... – он пожал плечами. - Как будто я виноват в чём-то... - Пап, - начала дочь после секундного молчания. – Ты говорил с Ленкиным отцом по поводу адвоката? По поводу разрыва нашего с Ваней контракта? Говорил? - Юль... – в его глазах мелькнуло беспокойство. - Говорил или нет???? – повысила голос Юля. -Дочь, не нервничай... – попыталась вмешаться мать. - Мам, подожди. Папа, ты это делал? -Юлечка... -Зачем? Зачем ты это делал??? Я тебя просила??? Просила??? Никогда в жизни делами моими не интересовался особо, а теперь вдруг что-то в лесу сдохло??? - Ну, знаешь, - неожиданно разозлился отец, - По поводу «не интересовался», это не надо!! Сама в двенадцать лет заявила, что уже взрослая... - А вы и рады были тогда с себя всю ответственность поснимать, да??? - Доченька... - умоляюще протянула мама. - Ладно, не об этом речь, - Юлька перевела дух. – Пап, что тебе не нравится? Не устраивает что? Бабла маловато показалось, или как? - Да пойми ты, мне жалко вас с Леной! – отец, казалось, не замечал оскорбительных слов дочки. – Ведь этот укурок карьеру вашу губит на корню! Он же невменяемый, что вы от него хотите? - Папа, мы САМИ могли с этим разобраться!!! Это наши проблемы!!! Если бы мы захотели, мы бы сами вас попросили вмешаться!!! - Юля, этот идиот... - Я в таком духе говорить не намерена, - перебила Юля. - Да успокойтесь вы! – почти с отчаянием воскликнула мама. – Олег, ну что ты, в самом деле? -Ладно, ладно, - он сбавил тон. – Юль, ты извини, я как лучше хотел... - Все хотят, как лучше, - ядовито заметила Юля. – А получается-то, как всегда... - Юль, да пойми, с этим надо что-то делать, Ваня... вы ему, по-моему, уже неинтересны! - С чего это ты взял? - Да потому что я вижу!!! У него уже другие проекты! Нечаева эта там альбом свой записывает... С ней-то он работает с удовольствием... Юля закусила губу. Отец знал, как найти точку побольней. - Да ведь ты помнишь, он же сам полгода назад предлагал закрыть проект... Он сам... - Ну и что?- вскинулась Юля. – Я сама пару раз, когда психовала, грозилась, что из группы уйду! И что теперь, все всерьез воспринимать??? Нестись к адвокатам??? Тут уже не выдержал отец: - Вот чёрт, да ты что, так и не осознала за эти пять лет, что из себя представляет твой ненаглядный Ваня??? Да, конечно, мы с матерью тоже хороши, согласились подписать тот контракт... Но ты-то? Ты что, так и не поняла, что он вас накалывал??? Почти все деньги себе грёб??? Не поняла, какая он сволочь??? Юля молча встала и вышла из кухни. - Ты что, ненормальный? – набросилась Лариса Викторовна на мужа. - Лара, почему я ненормальный??? Я же сказал правду!!! - Не нужно было так! - А как? Как? - Олег, тише, я тебя прошу. Ведь она переживает!!! Ты же понимаешь, Ваня не просто продюсер... - Что значит «не просто продюсер»? А кто??? Кто??? -Он... он создатель... Он их создал. Их, как проект... - Что за бред? Тошнит уже. Разве он один??? А то, что с ним ещё куча всех было, кого он потом кинул беспощадно??? Галоян там, бедный парень? Кипер? - Да тише! - зашипела на него жена. Её осторожность была ни к чему: Юля в своей комнате смотрела в окно, даже не вслушиваясь в происходящее на кухне. Она не стала говорить родителям, что они с Ленкой сами уже решили обратиться к Яковлеву. Но только в случае, если... Юля снова взяла телефонную трубку и набрала домашний номер Ивана. Гудки. Первый, второй, третий, четвёртый... Спит, наверно. После очередной из «поднебесных ночей»... «Господи, - думала она – и это была почти молитва, – Пусть он будет нормальный, вменяемый, ведь он обычно такой по утрам... Пожалуйста, ну пусть...» - Алло, - послышался, в конце концов, сонный голос. - Доброе утро, - с усмешкой поздоровалась Юля. - А... Юля... Доброе... -Как спалось? - Ничего... «Как все обыкновенно... – вдруг подумала Юля. – Как будто и не было никаких ссор...» - Вань, - сразу, (как тогда) начала она, - как ты думаешь, нам стоит сегодня появляться в Поднебесной? - Ну а почему бы и нет? – спросил Ваня. Юля легко представила, как он равнодушно пожимает плечами. - Ну, я не знаю... Может, опять смысла в этом не будет... Ты свою Катюшу будешь записывать, а мы опять пролетим... - Почему это вы пролетите? Как, кстати, твой голос? - Кстати, нормально. - А самочувствие в общем? Юля помолчала, потом ответила: - В общем - тоже нормально. - Как Паша? – поинтересовался он, как ей показалось, со скрытой иронией. - Да хорошо Паша... - Я, кстати, забыл тебя спросить, - иронии в его голосе уже не было. – Ты собираешься за него замуж? - А сам-то ты как думаешь? – поинтересовалась Юля. - Ну...- Ваня усмехнулся, - Зная тебя... Я думаю, что нет. - Ты думаешь правильно. - Ну вот... – Юля слышала, как он что-то листает. – А мама с папой тебе не говорили, что ты поступаешь неразумно? - А ты думаешь, я поступаю неразумно? - Я думаю, нет... - Может, ты и прав... Но видишь ли, если б я разумным человеком была... Ты же знаешь, ничего бы не вышло. Не вышло бы «Тату». У меня же были чувства всегда на первом месте... - Я знаю, - ответил Ваня. И... Юле на секунду показалось, что всё опять, как раньше. Что ничего не изменилось... А ведь ничего и не менялось! Просто осталось задать один-единственный вопрос, ради которого она, собственно, и звонила... Один вопрос – и всё будет, как раньше... И она спросила: -Ваня... А альбом вообще будет? - Может, будет, - ответил Ваня. Голос у него был отсутствующим. Как будто потерянным в безвоздушном пространстве. - А может, нет?- снова спросила Юля. Тоном с легким налетом издевки, но... Это был не просто вопрос. За ним стояло всё. - Может, и нет, - он легко согласился. Беззаботно. Он не услышал этого подтекста. Может, уже не мог услышать. Или, может, не хотел. Но как он может...? И тут... Юле показалось, что в ней что-то лопнуло. Оборвалось. Все накопленное за эти дни, недели, месяцы, годы – и так неожиданно... Она почти спокойно произнесла: - Я тебя ненавижу. Слова полетели по проводам. Сорвались и теперь жили своей собственной жизнью. Слова – не люди. Их нельзя убить. Ваня на той стороне молчал. Юля попыталась представить себе его лицо – и не смогла. Ноги стали ватными, она, с намертво выпрямленной спиной, с намертво застывшим лицом, опустилась на край кровати. Наконец он сказал: - Неправда. Это неправда. - Правда, правда!!! – Юле казалось, что она кричит – вот теперь-то кричит! - Ненавижу. Ненавижу. Ваня опять помолчал. Юля услышала, как он щелкнул зажигалкой. Потом попросил: - Не говори так. Не надо. - А так поступать, как ты, надо? Надо??? Ненавижу. - Перестань... - он просил спокойным голосом психиатра. Ну, он же психиатр, конечно... Но какой спокойный голос... Неужели ему всё равно? Неужели ему совсем не больно??? - Не перестану, - выдохнула Юля с её фирменным упорством, никуда от него не деться... - Ты мне... И голос сорвался на слёзы. Она за всю жизнь свою столько не плакала, сколько в последние дни - ... Ты мне всю жизнь испортил... - Не плачь,- опять тем же тоном. - Ну что ты... Юля оборвала его голос, бросив трубку. Потом долго сидела, лицом в коленях, руки сцеплены в замок на взъерошенном затылке. Сидела, плакала и ждала – может, зайдёт Рада и примется слизывать слёзы с её лица. Хотя бы собака ей посочувствует – от остальных домашних не приходилось ждать такой радости... Но Рада на кухне ела собачий корм. Предпочла его хозяйке. А Ваня в Поднебесной развлекал своих укурков. Предпочел их Юле. Вот и всё. Она легла на спину, долго изучала потолок. Совсем, как пелось в Ленкиной любимой «30 минут» ... Вернее, поется, всё еще поется... Правда, прошло не полчаса, а всего минут двадцать, прежде чем она снова взялась за телефон и набрала Ленкин номер. - Лен, - начала она без предисловий, как только подруга взяла трубку. – Давай, пусть папа твой звонит Яковлеву... Ленка, помолчав, осторожно спросила: - А... что случилось? «Случилось??!!» - Юль, ты... поговорила? - Поговорила... - И...что? - Нет... – тихо ответила Юля, - ничего... Положила трубку и почти до крови закусила губу. Ей хотелось кричать. Громче, чем в песне «Нас не догонят»... Тогда из этого крика даже сделали почти что отдельный трек - ремикс «Scream». Сделал какой-то то парень... имени она не помнила – только прозвище – Fly Dream. Вроде, бывал в Поднебесной... Нет, ей хотелось крикнуть громче, в сто раз громче. Чтобы вылетели стёкла, рухнули стены... И она бы крикнула, но... вместо этого опять обессилено откинулась на кровать, положила руку на живот, слушая, как из кухни её зовет отец. Но она ему не отвечала...