Девять кругов Капитана Джеффа

Чувствую себя законченной идиоткой, тупицей, шлюхой, пустышкой, дешёвкой, лёжа в восемь вечера в его квартире на его кровати. Ни один дюйм одежды не скрывает моего тела. Моя душа оголена тоже. Одно неправильное касание — и она сгорит. В спальне его темно. Смотрю в потолок, пока слезы стекают на его подушку. Осадок от сегодняшнего разговора мучает меня, терзает и уничтожает, я хотела послать его к чертям собачьим и никогда о нем не вспоминать, но снова и снова возвращалась к нему. Я не могу оставить Джеффа. Я не представляю своей жизни без него. Меня ждёт смерть, моральное уничтожение, если я больше его не увижу. Не смогу, не справлюсь, не выживу. Щелчок в замочной скважине заставляет меня нервно вздрогнуть. Стираю слезы тыльной стороной ладони и возвращаюсь к жизни. Он заходит неслышно. Хищный взгляд горит в кромешной темноте. Джефф медленно подходит к кровати. Поднимаюсь на коленях и подползаю к мужчине, хватаясь за пряжку его ремня и освобождая мужчину от брюк. Значок капитана звонко брякает, падая на пол. — Моя покорная, — улыбается он. В душе разливается тепло. Капитан гладит меня по голове, пока я опускаюсь ниже, спуская его боксеры. Жадно облизываюсь и обхватываю возбужденый член губами, ловя его сдавленный стон. Двигаюсь медленно, растягиваю удовольствие, а он придвигает мою голову ближе к своему паху и довольно мычит, когда я заглатываю глубже. Всё это доставляет и мне сумасшедшее удовольствие: я люблю каждую клеточку его тела, всё для меня в нем такое родное, и я хочу, чтобы он чувствовал то же, что чувствую я. — Хорошая девочка, — раздаётся хриплый шёпот в темноте. Поднимаю на него влюблённый взгляд. Мой красивый, высокий капитан сейчас на пике своего удовольствия. Он откидывает голову и втягивает носом воздух. Чувствую, как его член содрогается у меня во рту, и в ту же секунду он кончает, выпуская сдавленный стон. Проглатываю все без остатка и улыбаюсь, когда он поднимает меня на ноги. Отдышавшись, Джефф говорит: — Я дам тебе то, чего ты так ждёшь. В предвкушении я закрываю глаза и широко улыбаюсь. В душе порхают бабочки, хочется петь и танцевать от счастья. Наконец, наконец он признается мне в любви. Джефф наклоняется к комоду, стоящему у кровати, и отодвигает второй ящик. Смотрю в недоумении, и по прежнему улыбаюсь. Что там может быть? Я ведь жду слова, всего одну фразу, это нельзя потрогать, это нельзя достать из комода! Но Джефф может и это. Загадочно улыбаясь, он достаёт из комода наручники. И мир мой рушится.