Angel

— С каких пор Тэхен живёт у тебя? — удивлённо спрашивает Чонгук, стоя в пустом коридоре университета. — Пару дней назад переехал, — спокойно отвечает в трубку Хосок. — И я узнаю об этом только сейчас? — возмущается Гук, смотря с одного места в другое. — Именно. У тебя свои какие-то дела, — кричит с ванны Тэхён. Сразу после того, как Чимину стало в разы лучше, Чонгук немедленно выгнал его из квартиры на учёбу. Младший отказывался, аргументируя фальшивым кашлем и неумелыми чихами, но Чон - парень не пальцем деланный. Поэтому, опоздав из-за выходок блондина на первую пару, парни ждут звонка на вторую у безлюдного туалета. Благодаря старшему, болезнь Чимина прошла очень быстро, чему тот несомненно рад, но ни за что не признается. Хосок с Тэхеном после жаркой ночи остались ещё на пару таких дома, оправдываясь важными делами. Сейчас же, брюнет собирает чемодан в аэропорт - родители позвали в гости. Явление это довольно редкое, но Хосок обожает своих стариков, потому со слабой улыбкой ловко складывает нужные вещи в Чехию, чтобы ровно через сутки быть в самолёте. Тэхен с грустью и тоской отпускает старшего в путь, прося передать от них с Чонгуком яркий привет. Хоуп, поставив телефонный разговор на громкую связь, забегает в ванную, в которой купается красноволосый, щипает того за помеченную им же попку и выбегает обратно с парочкой тюбиков и пеной на щеке. Парни счастливы. Счастливы, что могут искренне улыбаться и радоваться совместным моментам. Чон хочет предложить Тэхену переехать к нему насовсем, а по приезду его родителей - перебраться в новоприобретённый дом, но поговорят они об этом по возвращению Хосока обратно в Корею, а сейчас, отложив сборы, он садится на край кровати и выключает громкую связь. — Чон, мне нужно с тобой поговорить, — неожиданно серьёзно произносит Хосок. — Мне приехать? — оставив шутки, таким же настроем спрашивает Чонгук. — Нет, мы с Тэхёном будем на последних парах, встретимся на курилке, — вещает старший, — вдвоём, — добавляет. — Понял, на связи, — прощается Чонгук, сбрасывая вызов и поворачиваясь к Чимину, который видимо и не слушал разговора брюнета, увлечённо что-то листая в телефоне. На улице двенадцатое ноября, холод и начинающий мороз уже хорошо дают о себе знать, заставляя кутаться людей в толстые пуховики и шапки с бубонами. В одной из таких сейчас и стоит Чимин, не замечая того, как Гук откровенно его разглядывает. Поцелуя не было. И это знатно бесит брюнета. Собственные губы нещадно колются, жаждут распробовать на вкус чужие. Сладкие ли они, или, может, солоноваты? Однозначно первое. Чонгуку и думать не надо, он и так видит. Блондин не знает какой смерч вызывает у Чона внутри, какую имеет над ним силу. Он только щёки свои надует на манер маленькому ребёнку, а у брюнета в душе цветы прорастают, в грудную клетку уже упираются - пробить грозятся. Терпения не осталось ещё в лифте, когда Чимин в себе самоуверенную сучку возомнил, в глаза нагло смотрел и вещи коварные прямолинейно щебетал. — Что смотришь? — интересуется Чонгук, подходя ближе и заглядывая в телефон. — Ничего, — резко отвечает младший, быстро прижимая родную вещь к груди. Чонгук хитро щурится. — Как ничего, если тут столько всего? — проговаривает он повышенным тоном, молниеносно вырывая чужой телефон из маленьких рук. Чимин, не ожидая подлого подвоха, начинает прыгать протянув руки вверх. Дотянуться до телефона, кажется, задача не из простых, Чонгук намного выше него, и нечестно этим пользуется. Он язык младшему показывает и для полного провала Чимина, встаёт на носочки, чтобы уж совсем не достал. — Чонгук, немедленно отдай! — кричит Чимин, вовсе не обращая внимания на издевательства старшего. — Поцелуешь - тогда отдам, — самодовольно отвечает Гук, смотря на реакцию Чимина. Тот в лице явно поменялся услышав про несчастный поцелуй. Пак никогда ни с кем не целовался. Он боится. Боится показаться неумелым, глупым и никчёмным мальчишкой. Чонгук от своего не отступает, к стене собой наступает, придавливает. — Всего один, в щёчку, — продолжает он, — ну или я могу посмотреть чем ты так был увлечён. — Не смотри! — смущённо пищит блондин, сжимая маленькие кулачки. — Всё зависит от тебя, Чимин~а, — фальшиво по-доброму произносит брюнет. — Я не буду тебя целовать, — обиженно говорит Пак. — Ладно, тогда дело за мной, — игриво восклицает Чонгук и разблокировав телефон, начинает лазить в нём. — Хорошо-хорошо! Но только один и в щёчку, — сдаётся Чимин хмуря красивые брови. Чонгук довольно улыбается, подставляет щеку, сцепив руки за спиной и преданно ждёт ответных действий. Чимин взрывается от спектра своих эмоций. Чонгук определённо с ним балуется, под себя прогибает. А Чону просто нравится, как незамедлительно краснеет снежное личико, и как быстро бегает взгляд напротив. Куда угодно, но не на Чонгука. У него внутри Дракон пламя горячее выдыхает, сердце обжигает им, до пепла сгорает, но биться продолжает. Младшему в последнее время снятся странные сны, в которых Чонгук играет предмет вожделения, но такие чувства блондину чужды. Вставать с кровати с промокшими боксёрами посреди ночи приходилось лет так в шестнадцать. Кому расскажешь - обсмеют. Но время тянуть долго Чимин не хочет, телефон был нагло забран и без жалкого выкупа не отдастся. Парень встаёт на носочки и делая губки уточкой тянется в брюнету. Видя, что глаза младшего прикрыты, Чонгук пользуется моментом и резко подставляет на место щеки свои губы. Гуку кажется, что в момент прикосновения их бьёт током, ибо как объяснить, что Чимин ошпарено отпрыгивает от парня впритык к стене, смотря большими глазами с немым шоком; а у Чонгука будто нехватка электрозаряда - нужно ещё. Никто не говорит, Чонгук смотрит холодно, в глубь глаз напротив заглядывает, мелко щурится и подходит очень близко. Чимину воздуха однозначно мало, по бокам две стены, а впереди - сильный брюнет. Дышать становится трудно, по телу неожиданно расплывается жар. Ладони и грудь горят огнём, вновь Дракон о себе даёт знать. Сердце бьется в бешеном ритме, пытается пробить тонкие кости и вырваться наружу, ради долгожданного холода. Чонгук никак не помогает. Он ситуацию наоборот усугубляет, к бежевой стене пригвождает одним только взглядом. Чимин хочет сбежать, чтобы не стоял брюнет так близко, чтобы не чувствовать то пламя играющее на пухлых губах. Только лишь бы не ощущать такое манящее чувство потребности, необходимости. Самому страшно осознавать, что губы чужие хочется ещё прочувствовать, углубиться. Чонгук берёт в ладони щекастое личико, бегло смотря то в карие глаза, то на намазанные почти прозрачным блеском персиковые губы. Младший дышит громко, прерывисто, Чон слышит и сам. Не понимает, почему только от одного взмаха длинных ресниц он готов пасть ниц. Он ведь обещал Чимина ненавидеть, жизнь ему грозился испортить. Он и испортил, блондин сам так сказал тогда, в лифте. Чимин его тоже должен возненавидеть, чтобы до судорог в теле ненависть плескалась, выливалась за границы и топила всех в себе. Но нет же, вместо того, чтобы отстоять свои оставшуюся гордость и достоинство - Чимин не сопротивляясь наблюдает за тем, как Гук медленно приближается упрямо смотря на сладкие уста. С ним такое уже было: на полу в своей же квартире, в лифте, сейчас, прижатым к холодной стене, что только добавляет контраст пакову телу. Неосознанно собственные веки вмиг тяжелеют, в ушах слышно только чоново дыхание, а кожа на лице ощущает лишь грубые ладони, что тянут к себе. Останавливаясь в жалких миллиметрах друг от друга, парни передают воздух изо рта в рот, не соприкасаясь. Чон думает, что слишком долго желал пухлые губы. Желал и получил. Он целует тягуче, вдыхая на пару с младшим воздух в лёгкие, чувствует как сжалась в руках его куртка. Он представляет себя с ним со стороны и целует с большей отдачей, Чимин, кажется, вовсе не дышит. Он с трудом успевает за Чоном, пару раз прикусывая чужой язык, неумело зализывая свои «преступления». Чонгука выбивает из колеи. Он вдавливает блондина в себя, рукой перемещаясь под чужую куртку, надавливает на спину и сползает к пояснице. Не таким себе представлял Чимин свой первый поцелуй. Точно не с таким, как Чонгук и точно не в университетском коридоре. Но все мысли заняты желанными губами, что орудуют и ведут во взрослом поцелуе. Чимин не может сдерживать себя, не в силах контролировать, когда рядом находится брюнет. Из сладко-приторных уст срываются первые тяжелые вдохи. Будто после длительной пробежки, ты всё ещё бежишь. Понимаешь, что нужно остановиться, но не можешь. Тебя затягивает, как новоиспеченные игры на приставке, как игра в лотерейные билеты. Вставляет по самое горло, точно тяжелый наркотик. Чонгуку льстит такое поведение парня, он прикусывает чужие губы, проходится по дёснам, несколько раз стучась зубами. Чимин только сейчас понимает, что, в общем-то, на поцелуй он не соглашался. Но отказаться от подобной услады не в силах. Гук не может объяснить себе, почему испытывает такие пылающие синим огнём чувства к Паку. Точно не сейчас. Что привело к тому, чтобы получить взамен поцелуй в щеку, который перерос в самопожертвование на алтаре. Отрываясь от всё ещё сладких губ, ни один не открывает глаза. Меж припухших губ тянется ниточка слюны, которой никто не собирается лишаться. Она подобно цепи, что сдерживает обоих вместе, показывает принадлежность друг другу. Будь здесь кто-то посторонний, он бы посмеялся с вида парней. Шапка Чимина, что накрывала бережно уложенные волосы - слезла набок, являя миру взъерошенные локоны. Свитер задёрт, не скрывая тазовых косточек, куртка спала с плеч, а губы красные точно помидор, покусаны до мелких ранок. Внешность старшего более лояльна: точно такие же губы, что до сих пор покалывают; на загривке покоится маленькая ладошка, что сжимает в себе тёмные пряди - только и всего. Чонгуку как-то резко стало всё равно, что о нём подумают остальные. И похер на то, что в его руках сейчас млеет блондин, против которого он был и всех настраивал. Пусть кто-то осмелится перечить, своими руками разорвёт, а после в кроваво-бордовый окрасит белоснежное лицо смертельными ладонями, заживо сгорая в воспетом в легендах поцелуе. — Что теперь? — шёпотом спрашивает Чимин. Чонгук молчит, упрямо не отвечает, сам пытается понять, что делать. Но на ум не приходит ничего, кроме как напоследок поцеловать вновь опухшие губы, а после сказать «Теперь ты мой». Гук смотрит на наручные часы, считая сколько осталось до перемены. Бережными движениями, не такими как минуту назад, он поправляет блондинистые волосы, натягивая шапку с бубоном на место и оттягивая жёлтый свитер младшего вниз, отходит на пару шагов. Ничего, кроме покрасневших губ и сбитого до сих пор дыхания, не выдаёт поистине грешных действий. Как по щелчку звучит звонок с пары на долгожданную перемену, с кабинетов кучками выходят студенты, направляясь в нужные места. Чимин не ожидал таких быстрых действий. Он вообще не ожидал, что будет жаждать присутствия в своей жизни того, кто по сути, максимально её испортил и сломал. Чонгук замечает замешательство напротив, понимает все противоречия, но он стоит в трёх метрах от своего маленького соблазнителя и лишь мягко улыбается. «Мой» - выговаривает одними губами, зная, что блондин прочитает по ним. Знает и ликует.

Ангел демону достался. Ангел с привкусом персика.

🔥🔥🔥

Меж зажатых длинных пальцев медленно тлеет «Сенатор». Ветер спокойно задувает под открытое нараспашку чёрное пальто от «Китон», а тёмные пряди танцуют воздушную сальсу. За углом университета, в сделанном специально для студентов уголке, на старой лавке сгорбившись сидит Хосок. Тэхен десять минут назад ушёл на пару, а он только сейчас дошёл до курилки. Что сказать Чонгуку? «Прости, брат, но я люблю его»? Или вариант с «Я его трахнул» будет лучше? Возможно «Я просто решил поставить тебя в известность» прокатит? Не один из. Не один из этого не сможет описать того, что чувствует Хосок по отношению к красноволосому. Он не имеет приблизительного представления как признаться. Но Чонгук должен знать. Они семья, а в ней не приемлемы секреты, тем более такой важности. Просто так вышло, сложились обстоятельства. — Задержался, — спокойно говорит Чонгук, присаживаясь рядом. Хосок мелко вздрагивает от лёгкого испуга пропуская момент, когда Гук пришёл. — Я слушаю. — Чонгук, ты мне брат? — холодно спрашивает брюнет. Младший коротко поворачивается в сторону, пытаясь заглянуть в карие глаза. Хосок в ответ поворачивает голову, смотря прямо в чёрные глаза напротив. Гук кивает лишь раз, после чего задаёт вопрос: «Куда ты влип?» и верно ждёт ответа. — Ты даже не представляешь как я влип, Чон, — начинает Хосок, — мне кажется, что по самые яйца. Я считаю, что ты должен знать и мне похуй на то, что ты скажешь. Хотя, не совсем, но мне будет намного легче, если ты это просто примешь и не отдалишься. Чонгук молча сидит, облокотившись локтями об колени и тупит взгляд в первый попавшийся камень. Голос старшего еле заметно дрожит, возможно из-за ветра подумал бы Чонгук, если бы не знал друга так хорошо. «Сенатор» с глухим стуком валится на асфальт догорая до фильтра. То, что Хосок говорит без присутствия их любимой бестии, означает, что разговор очень важен и не нуждается в лишних людях, включая Тэхена. Во-вторых, серьёзный настрой находит старшего в крайних случаях. В-третьих, Хосок надевает «Китон» только когда нуждается в брюнете. Это Гук заметил давно, может быть совпадения, но не с такой частотой. И сейчас, сидя в том самом пальто от не нуждающегося в представлении бренда - старшему нужна поддержка. — Ты знаешь, что я приму любое твоё решение, Хосок, — строго говорит Чонгук, не поворачиваясь к другу лицом, — что бы то ни было, хоть распотроши какого-то ублюдка - я не буду задавать ненужных вопросов и помогу. Ты же знаешь это, — утвердительно басит Чон. — Знаю. — Тогда, что мучает тебя, брат? Что не даёт покоя? — удивлённо спрашивает брюнет. — Что такого случилось, что ты сидишь как старое дерьмо и не радуешься охуенной жизни? Ты позвал меня сюда, не сказав о нашей встречи Тэхену. На тебе пальто от чёртового «Китон», мать твою. Что с тобой? — взрывается Чонгук. Он подрывается и становится перед сгорбившимся Хосоком, которому точно язык отрезали и скормили псам. Хосок жалеет, что вызвал такую бурю эмоций в том человеке, которому свою жизнь доверяет. Жалеет, что не может сказать прямо. Отец учил не быть сопляком и говорить в лоб словно пуля выпущенная из винтовки. Но сейчас такое ощущение, будто он сам стоит на мушке без возможности двинуться. Чонгук тот самый стрелочник. Прицеливается и выпускает стрелу с ядовитым наконечником. — Я сплю с Тэхеном, — откровенно заявляет Хосок. — Ты говорил, что он переехал к тебе, — уже спокойно отвечает младший. — Нет, ты не понял меня, — Чон встаёт на ноги заглядывая в глаза напротив, с точной уверенностью говоря, — мы трахаемся. Хосок запоминает все детали: как стремительно хмурятся чоновы брови, как медленно формируются кулаки мозолистых рук. Сейчас Чонгук похож на того самого, каким его описывают другие - грозный, опасный и уверенный. Старший с облегчением выдыхает и с грустью смотрит на друга. Гук в замешательстве - заметно. Тэхен должен быть неприкосновенным - это была главная задача братьев. Правильно номер один и единственное: Тэхен и всё для него. Хосок и так для него. Поэтому он сейчас думает о нём, уже представляет реакцию красноволосого на новость Хосока, когда он скажет, что Чонгук принял и благословил. Троица всегда была друг для друга, но не в плане секса. Никогда и ни за что. В университете и за его пределами некоторые задавались вопросом, насколько близки их отношения. Вот только за границы дозволенного парни не заходили. До этого времени. — Ты его заставлял? — настороженно спрашивает Чонгук из-под лба глазея на старшего. — Обоюдно, — мирно отвечает Хоуп. — Если я узнаю, что это не так - я вырв.. — Клянусь, брат, мы были трезвыми в то утро. Через несколько дней после того как он переехал, я просто не сдержался, — нетерпимо рассказывает Чон, — сука, это неправильно, знаю, но я не мог не поцеловать его. У меня не хватило сил остановиться, Чон. Он такой необычный. С первого дня как ты нас познакомил, я сразу понял, что никакой дружбы у меня с ним не будет. Мы разговаривали потом об этом. Он очень переживает, что ты не примешь его и оттолкнёшь. Если ты откажешься от меня, то я пойму, но не от него. Он не заслуживает этого, Чонгук. Советую тебе просто смириться с этим, ибо если ты будешь категорически против - мне придется принять меры. Я не хочу идти против брата. Чонгук слушает, не перебивает. Впитывает в себя полученную информацию и думает, как так произошло. Гук знает сколько партнёров было у Тэхена, но всегда думал, что красноволосый будет оставаться их с Хосоком маленьким ребёнком. Но вот беда, младший резко повзрослел связавшись с брюнетом. Чонгук отнюдь не против их связи, но желает своим друзьям только лучшего, он ради них готов на хуеву кучу дерьма. Если кто-то свяжется с Чоном, то придётся смириться с присутствием и второго. А если кто-то обидит Тэхена - Чонгук позаботится о том, чтобы этого человека никто не нашёл. Правило номер один и единственное: Тэхен и всё для него. Чонгук примет их, но потребуется время. Младший молча садится обратно на обшарпанную лавку, достаёт из кармана куртки сигареты, дожидаясь пока Хосок сядет рядом. Протягивает другу вторую и подкуривает передавая зажигалку. В идеальной тишине парни докуривают до фильтра и выбрасывают окурки. — Вы - моя семья, — хрипло начинает младший, — вы - самое дорогое и ценное что я имею. Ты и Ви взрослые люди, сами принимаете и знаете последствия своих действий. Я не имею права вам запрещать встречаться или иметь другого рода отношений, но хочу, чтобы ты понимал одно: если Тэхен однажды придёт ко мне в слезах - я похороню своего брата своими же руками, — серьёзно заканчивает Чонгук. — Ты прекрасно знаешь, что я никогда его не обижу, — строго отвечает Хосок смотря на младшего. — Знаю. — Я рад, что между нами нет секретов, Чонгук, — тихо произносит Хоуп, кладя руку на сильную спину брюнета. — Я тоже, Хо, — с легкой улыбкой говорит Гук, — я тоже.

Белоснежный ангел пока останется у сердца.

🔥🔥🔥

Медленно поднимаясь на восьмой этаж здания Сокджин пытается предугадать реакцию блондина на его появление. Они не виделись практически три месяца, что довольно долго для этих двоих. На часах без пяти пять вечера и брюнет отчаянно надеется, что Чимин не решил куда-нибудь смотаться после пар. Наконец дойдя до нужной двери, Джин поправляет кепку и прочищает горло мелким кашлем. Стук проходится по всей деревянной поверхности. За дверью слышатся тихие шуршания тапочек и резкий щелчок. — Чонгук, я же сказал, что лекар.. — С каких пор ты встречаешь своего хёна с недовольством? — по доброму улыбается Джин наклонив голову к правому плечу. — Джин-хён! — от удивления восклицает Чимин запрыгивая на старшего в пижаме. Брюнет ловко ловит парня и вместе с ним заходит в квартиру закрывая дверь ногой. — Я так соскучился по тебе, — ноет младший куда-то в крепкую шею. — Я тоже, малыш, — со смешком отвечает тот и просит блондина с него слезть. Чимин не может поверить своим глазам. Перед ним, наяву, стоит его излюбленный хён, одетый в самую обычную одежду совсем не привычной пакову глазу. Тёмные пряди прикрывает белая кепка с какой-то надписью в центре; чёрные джинсы так правильно облегают накачанные бёдра, а хорошо зашнурованные берцы придают образу привкус серьёзности и мощи. Чимин до сих пор прыгает от счастья и пытается стащить со старшего серую куртку, под которой оказывается такого-же цвета водолазка. — Я не надолго, Чимин-а, — спокойно объясняется Джин, — давай прогуляемся? — Хён, может дома посидим? На улице холодно, — жалуется Пак, но заприметив настрой старшего сразу замолкает. Сокджин лучший. Так думает Чимин и всегда прислушивается к советам и наставлениям мужчины. Он никогда того не перебивает и старается не перечить. Но только потому, что Сокджин лучший. В детстве старший практически всё своё время уделял активному ребёнку, будучи и сам подростком. Блондин вырос воспитанным и благородным только благодаря хёну. Тот ни разу не повышал на него голос, лишь поучал за сделанные глупости, например отбирая пульт до следующего утра или строго-настрого запрещал выходить из-за стола не доев свою порцию. Методы для воспитания ребёнка были разными, где-то щадящими, где-то не очень. — Я подожду тебя здесь, — тоном не требующим возражений произносит старший и облокачивается о стену. Чимин без споров быстро побежал в комнату натягивая первое, что попадается под руку. Таким образом на худом теле оказались жёлтый свитер и обычные потёртые джинсы. Он выбегает в коридор дабы обуться, но брюнет строго возвращает того обратно, говоря надеть другой низ, без дырок. Пыхтя на Джина всем своим существом младший таки сдаётся под сильной аурой и бредёт спешно переодеться. — Сам сказал - на улице холодно, — самодовольно лыбится мужчина и первым выходит в подъезд дожидаясь младшего. Парни спускаются на лифте и выходят на улицу. В лицо сразу бьёт свежий, холодный воздух с примесью неприятного запаха. У господина Ом, вероятно, вновь засорилась канализация. Чимин, как в старые добрые, без стеснений берёт старшего за руку переплетая пальцы, и счастливо улыбается ощутив, что маленькую ладошку в ответ сжала большая. Всю дорогу до ближайшего супермаркета блондин активно глазеет на Джина не переставая улыбаться. Старший только раз посмотрел на парня ловя на себе пристальный взгляд и через пару секунд вернулся к разглядыванию района. — Хватит глазеть, — говорит Джин не поворачиваясь. — Не могу, — мгновенно отвечает младший, — я правда соскучился, а тут ты без предупреждений неожиданно заваливаешься ко мне в квартиру и ведёшь себя так, будто и не было тех почти трёх месяцев молчания. Хён, почему ты раньше не приходил? — Прости, малыш, завал на работе. Да и не хотел тебе мешать абстрагироваться на новом месте, ты впервые живёшь отдельно. — Вот именно! Мне нужна была твоя поддержка, — стихает к концу сказанного Чимин. — Как идут дела с заданием? — резко меняет тему Джин, зная, что попадает в самое яблочко. Конечно он в курсе того, что младший не собирается что-либо предпринимать и плывёт по течению. — Тебя отец прислал? — Я волнуюсь за тебя, — искренне переживает брюнет останавливаясь и разворачивая парня к себе. — Ты осведомлён, что будет если ты провал.. — Да, я знаю, — достаточно грубо перебивает его Чимин, пожалуй, впервые. Он пытается продолжить путь, но старший тянет его за сцепленные руки обратно к себе и смотрит с сожалением. — Хён, пожалуйста.. Сокджину его жаль. Если быть правдивым, то мужчина всё так и предугадывал: Чимин спустится, познает вкус самостоятельной, взрослой жизни, по возможности по уши влюбится и нахрен забудет о своём долге. Какой ребёнок, думает он, совсем ещё мал. — Изначально я направлялся сюда, чтобы промыть тебе мозги и не засорять их ненужным хламом, но вижу - бесполезно, — более устало произносит Джин. Он свободной рукой заправляет за ухо младшего выбившуюся прядку светлых волос и целомудренно целует его в лоб. — Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь. — Постараюсь тебя не подвести, — обещает Чимин, заранее зная, что не сможет выполнить сказанное. Джин слабо улыбается и уже сам тянет блондина дальше. Они пересекают первый перекрёсток перейдя на другую сторону улицы и завидев магазин, начинают быстрее шевелиться. Выходят они с помещения уже с набитым пакетом разных продуктов для холодильника Чимина. Сокджин настоял на том, чтобы купить кое-что из-за беспокойства, что младший будет голодать. Блондин же в свою очередь не стал спорить и клал в телегу то, на что указывал хён. Всё время в пути обратно к дому парни говорят о мелочах: как дела на работе у Джина, какие успехи в учёбе Пака; старший пытается что-то узнать о незнакомом ему парне, ради которого сюда спустили Чимина, но тот каждый раз искусно переводит тему в другое русло и наотрез отказывается говорить о Чонгуке. Уже подходя к подъезду, Сокджин рассказывает неважные новости о Сухёне его сыну и останавливается у входа. — Я постараюсь наведаться в гости ближе к концу декабря, — говорит брюнет и подходит ближе для прощальных объятий. — Буду ждать, хён. Передавай папе привет, — грустно прощается Чимин крепко обнимая Джина за шею прежде поставив пакет на землю. Мужчина ещё крепче сжимает хрупкое тело в тисках и напоследок целует в щёку. Блондин берёт пакет вновь в руку и разворачивается, чтобы ещё раз помахать, но силуэт широкоплечего исчезает также неожиданно как и его появление. Чимин тяжело делает вдох-выдох и заходит в подъезд, мысленно по-новой загибая пальцы в ожидании повторного появления друга.

Сокджин не старался переубедить блондина, Чимин давно не маленький.

🔥🔥🔥

Чонгук и Тэхен стоят в аэропорту, наблюдая за тем, как Хосок сдаёт свой багаж на проверку. Тэхену неловко стоять рядом с Чоном, и молится, чтобы тот не начал разговор о том самом. Вот только красноволосый, скорее всего, задолжал богам, а потому Гук не поворачиваясь лицом к другу говорит: — Я знаю о вашей связи, — будничным тоном, совсем не сердитым. — Я в курсе, — стараясь не выдать волнения отвечает Ви. — Если тебе интересно, то я не против и почти не злюсь, — всё ещё наблюдая за Хосоком говорит Гук. — Я рад, — холодно вещает Тэхен. Чонгук ещё что-то бурчит себе под нос и резко разворачивает друга к себе крепко обнимая. Тэхен тотчас отвечает на объятия и зарывается лицом в смуглую шею. Хосок видит это со стороны и решает немного постоять - дать друзьям время. У Кима начинают слезиться глаза и он громко тянет носом, привлекая внимание парочки прохожих. — Прости меня, Чон~а, — хнычет парень, сильнее сжимая в руках подкачанное тело. — Тш-ш-ш, перестань, Тэ, — успокаивает друга брюнет гладя его по волосам, покачиваясь со стороны в сторону. — Как ты вообще мог подумать, что я откажусь от тебя? Разве я смог бы? — Нет, — уверенно отвечает старший, тая от неожиданной заботы. — Правильно. Они ещё с минуты две стоят в обнимку, а потом дружескую идиллию прерывает тихий кашель. Хосок подошёл сбоку и со слабой улыбкой наблюдает сию картину. Чонгук отцепляется от друга и отходит, пропуская самого старшего к Тэхену. Тот нежно начинает вытирать мокрые дорожки на щеках красноволосого шепча приятности на ухо. Тот скромно смеется и быстро мажет губами куда-то в подбородок Чону. — Когда самолёт? — Через пару минут, — лениво тянет Хосок Гуку. В этот момент женщина объявляет чонов рейс и парни будто вздрагивают. Тэхен вновь заходится в рыданиях, брюнет робко целует его притянув за талию к себе. Младший углубляет поцелуй, делая из него совсем не детский и с чётким причмоком отстраняется. Оба облизываются и на прощанье подмигивают. Брюнет подходит к Чонгуку, который доселе стоял в стороне с видом "это точно мои друзья?" и тот пятится на несколько шагов назад. — Меня что, тоже засосёшь? — с фальшивой угрозой спрашивает Гук. — А ты как думаешь? — хитро переспрашивает Хосок и одновременно с младшим взрывается от смеха пугая мимо проходящих. Парни крепко обнимаются, Чонгук с Тэхеном желают удачного полёта и мягкой посадки, взглядом провожая друга. Когда брюнет скрывается из вида, Ким разворачивается на пятках ботинок и предлагает младшему заехать за кофе, тот охотно соглашается и они неспешно направляются на выход из аэропорта по машинам.

Братские узы не под силу разорвать даже братьям.