Angel

— Никогда не придавал должного внимания подобной красоте, — тихо произнёс мужчина. Солнце садится, а такое ощущение, словно лопается: по небу расплываются разной насыщенности оттенки. Ярко оранжевая полоска заполнила собой всё пространство опуская на существ мандариновый цвет. Ветер колышет теперь лысые верхушки деревьев, будто качает из стороны в сторону железные прутья. Из красоты в красоту. Летом природа шикарна: приятно пахнут всяких видов цветы, небо нежно голубого цвета, а лучи солнца, пробиваясь сквозь купола деревьев, создают на земле разнообразные тени играясь ими точно в детском спектакле. Потом приходит время осени, когда пожелтевшие листья грациозно опускаются на асфальт паря над городом. А после наступает долгожданная зима. Голые ветки посыпаются снегом, который тотчас отражается мелкими блёстками на холодном солнце. Заснеженные дороги, по которым крутится белым вихрем вата стоит машине проехать. Из красоты в красоту. Сахарная пудра мягко ложится на закутанные тела, которые мчатся от колкого мороза подхватывая зимние блёстки. Дети счастливо открывают рты высовывая маленькие языки в надежде увидеть как на горячую поверхность добровольно лягут снежинки, сразу же тая; потом они долго-долго прыгают от увиденного и вновь повторяют увлечение. На наручных часах показывает шесть ноль три вечера, а за окном практически стемнело. В дорогом, тёмном кабинете у единственного природного источника света стоит широкоплечий брюнет, наблюдая за последними секундами прекрасного солнца. Рабочий персонал ушёл несколько часов назад, добровольно отпущен начальством. Душевную пустоту очень трудно заполнить, не так ли? Вы чувствуете, словно чего-то не хватает внутри, постепенно задыхаясь. Вот так и у него, Ким Сокджина. Он давно не так молод, как современная молодёжь: перестал ходить по клубам, сидя всё время за ноутбуком; не наблюдает за футболом вечерами за бутылкой пива; не проводит дни и ночи в компании друзей. Ему только двадцать семь лет, а по ощущением, будто все сорок два. Весь в работе и делах, слишком ответственен и слишком одинок. За окном уже минут восемь темно, а он всё стоит, всматриваясь в дальние огоньки живучего мегаполиса. Всматривается в собственное отражение, проходит взглядом по равнодушному, бледному лицу, а потом вновь на город, снова на себя и в конечном итоге устало закрывает глаза тяжело выдыхая. Будь-то кто-либо посмотревший с улицы на мощную высотку, сложилось бы ощущение, что в здании ни души. Брюнет также временами думает, что он давно не жив. С того самого момента, как ступил на территорию Суда. Зачем и почему - ответа нет, лишь жалкое оправдание. Был молод и глуп. Остаётся терпеть и молча следовать указаниям начальства. Работа принесла ему немалые деньги и вот, вроде бы, счастье и успех. Год, два, пять - бумажки в портмоне стали привычным, не делясь ранним удовлетворением. Счастье не в деньгах, отнюдь, можно быть богаче иначе. Можно быть богаче им, но его у него нет. Есть только жалкие купюры, которые не греют ночами и не расскажут радостных новостей. Сокджин медленно вытирает единственную слезу с мягкой щеки большим пальцем и разворачивается спиной к шумному ночному городу. Пора домой.

🔥🔥🔥

Чимин считает Чонгука сумасшедшим. Час назад старший ворвался в квартиру с абсолютно глупым предложением поехать в клуб, развеяться. Долго уговаривал, клялся, что всё пройдёт гладко, но Чимин предпочитает рассчитывать только на себя и не верить ложным обещаниям, ведь отнюдь не знает, что подразумевается под чоновым «гладко». Сейчас, сидя на кухне под пристальным надзором - блондин задумывается над тем, чтобы сменить место проживания и начать снимать квартиру в совершенно другом месте. На старом столе стоят две кружки какао и меж них - печенье в нестандартной тарелке. Чонгук пытался шуточно угрожать, что украдёт когда-нибудь младшего из этой несчастной квартиры и увезёт куда-то, лишь бы подальше от четырёх стен. Он, что не свойственно парню, мирно просил и приглашал на прогулку. А под конец сорвался и обещал сжечь к хуям всю восьмиэтажку. Чимин лишь кратко отвечал «нет», по-новой взбешивая брюнета отказом. Тот грозовой тучей сидит напротив Пака и грубо попивает горячий напиток, специально громко отпивая намереваясь вывести из себя младшего. Чимин мысленно сдерживает себя, чтобы не вылить какао на тёмную макушку и пинками прогнать незваного гостя. — Ангелок, всего один вечер. Поехали, — резко перейдя на добрый тон тянет Чон. — Я никуда не поеду с тобой и на твоём секс-аэродроме, — отрезает Чимин глубоко вдыхая приятный аромат. — Приятно, что ты считаешь фурию - секс-аэродромом, но я серьёзно. — Я тоже, Чон. Я не поеду с тобой и точка. Допивай какао и вали отсюда, мне завтра рано вставать, — строго говорит блондин и с чётким стуком поставив свою пустую кружку на стол, поднимается, чтобы выйти из кухни. — Закрой за собой дверь, я спать. — Сядь, — злостно шипит Чонгук, проверяя карман куртки. Ключи от камаро на месте. Чимин в ответ что-то «угукает» и заходит в гостиную-спальню-собственную комнату. Чонгук залпом допивает напиток и агрессивно идёт следом за парнем. Блондин скидывает с себя тёплый плед на диван и поднимается с ногами, но не успевает лечь, так как старший резко хватает его за талию и забрасывает на сильные плечи направляясь на выход из квартиры. — Ты что делаешь?! — испуганно кричит Чимин рефлекторно хватаясь за низ курточки на спине старшего, чтобы не упасть. — Опусти меня, Чон Чонгук! Я подам на тебя в суд, безмозглое ты чудовище! Тебя посадят за незаконное похищение и вторжение в личное пространство! Чон Чонгук! Гук хмуро выходит из маленького жилья хлопнув деревянной дверью не закрывая на замок, планируя вернуться через пару минут. Не нажимая на кнопку вызова лифта, он решает активно спуститься на улицу к машине, специально подпрыгивая на ступеньках, чтобы подбить живот младшего. Тот весь спуск материт его, угрожает тюрьмой и пытается отбиться, но при каждом больном движении «ойкает» и сильнее впивается в тёплую куртку пытаясь не свалиться на очередном этаже. Спустя долгих и мучительных пять минут, парни выходят на улицу, Чимин сразу съёживается от холода, ведь на худом теле кроме тонкой пижамы с овечками - на нём ничего нет. Брюнет жмёт на кнопку разблокировки авто и открыв переднюю пассажирскую дверь, закидывает лёгкую добычу внутрь, потом резко закрывает дверь и блокирует машину поднимаясь обратно в квартиру. Чимин стучит в окно и выкрикивает проклятья, пытается открыть дверцу, но ничего не выходит. Он блуждает взглядом по всей поверхности в надежде найти что-то нужное, чтобы выбраться, но, к сожалению, ничего не находит. Парень садиться на сиденье с ногами накрывая их тёплыми ладошками и долго бурчит под нос недовольства. Гук выходит с подъезда через пятнадцать минут держа в руках университетский полный рюкзак и с не читаемым лицом садиться в шевроле закидывая на задние сиденья чужую вещь. Чимин смотрит на него с явной агрессией, мечтая напасть и выцарапать угольные глаза короткими ноготками, и он, собственно, практически настроился на сие действие, но Чонгук не был бы собой, если бы с каждым разом не проваливал коварные планы людей. — У тебя есть полчаса, чтобы переодеться в нормальную одежду сзади и прекратить потрошить меня взглядом, — он заводит фурию и плавно выруливает со двора, — с таким настроем в клуб мы не поедем, но я хочу всё-таки развеяться, поэтому отвезу тебя в одно место. Тебе лучше поторопиться, ибо если я застану тебя по приезду в этой убогой пижаме - мне придётся самому тебя переодевать и поверь, — он с хитрой ухмылкой кратко посмотрел на притихшего парня возвращая взор забитой городской дороге, — я буду настроен решительно. Чимин сглотнул накопившуюся слюну и развернулся к окну рассматривая знакомые высотки ночного города. Скорее, делал вид, что он занят этим. На самом деле, в груди зародилась частичка страха, что с каждым километром к выезду из Сеула становилась всё больше и больше. Такой Чонгук пугает. Он называет Чимина ангелком и лукаво улыбается, а это, к слову, ужасно будоражит до того, что поджилки трясутся и язык к нёбу прирастает. — У тебя осталось около пятнадцати минут. Вре-мя, — равнодушно предупреждает брюнет, — тик-так. — Да пошёл ты, — обиженно выплёвывает Чимин не поворачиваясь, — мудак. Чонгук осуждающе хмыкает и безэмоционально отвечает «твой выбор» продолжая вести машину.

Чимин обещает себе не прогнуться под Чоном, брюнет искренне называет Пака наивным.

🔥🔥🔥

— Приехали, — сообщает Чонгук и заглушая мотор выходит из авто. Чимина передёргивает. Только сейчас осознав в полной мере, что до сих пор, мать его, сидит в чёртовой пижаме. Он делает невозмутимое лицо и наблюдает за тем, как старший медленно обходит спереди машину и упрямо смотрит в лобовое стекло. Внутри тепло, за что отдельное спасибо водителю, но оно со скоростью испаряется, когда своя дверца открывается, а потом слишком быстро появляется лицо Чона. — Ты не переоделся, — говорит очевидное он, — что прикажешь делать? — Отвезти меня обратно и забыть адрес моей квартиры, — гордо заявляет Чимин. Чонгук хмыкает так, будто только что услышал самую глупую вещь в мире. Всё, что может видеть Чимин - это темнота. Беспросветная. Ближний свет горит, являя взору сухую землю под колёсами. Здесь очень тихо, ещё чуть-чуть и можно будет услышать мелодию сверчков, которые давно спрятались от холода. Через дверцу всё ещё в салон задувает холодный воздух и Чимин, - думая, что это будет выглядеть круто, - толкает голой пяткой старшего в грудь, пытаясь как можно быстрее переползти на задние сиденья. Но Гук, рефлексы которого довольно хороши отработаны, хватает парня за щиколотку и тянет обратно. Блондин цепляется рукой за ремень безопасности сзади и пытается удержаться за него, но тот вытягивается на несколько метров и ничем не помогает. Чимин вновь спереди. — Слушай, давай без нервов, — тараторит Пак, — я сяду сзади и мы поедем обратно. — Надо же, ещё секунду назад ты был настроен убить меня, — по-актёрски удивляется такой смене настроения блондина Гук. — Я тебя предупреждал. Собрал твои вещи, дал время и полностью свободное место сзади, что довольно таки большое. Но ты решил дуться всю дорогу хуй пойми на кого и теперь предлагаешь мне компромисс. Ты шизанутый. — Да ты, — запинается парень, — да что ты? Ты украл меня из моего же дома! Силой запихнул в машину и вывез за город, ты больной ублюдок! — громко злится Чимин. — Я ненавижу тебя, Чон Чонгук. Верни меня обратно и не появляйся больше в моей жизни, — он показательно сел ровно на месте, показывая, что вновь готов к поездке. Чонгук смотрит с одной приподнятой бровью и почти незаметно качает головой в такт своим мыслям. — И ты даже не выйдешь посмотреть? — Нет. Чонгук что-то промычал в ответ и захлопнул дверцу. Чимин немного дёрнулся и пристально наблюдал за тем, как брюнет уходит куда-то вперёд. Вскоре тот и вовсе скрылся из виду и не появлялся в течении двух минут. Десяти, получаса. Младшего изводили нервы не по-детски просто. Стали посещать мысли, что тот отошёл «по нужде», но когда Чонгук не приходил обратно порядка сорока минут, Чимин стукнулся головой об стекло и шепча повторные проклятья полез на задние сиденья переодеваться. Спустя десять минут мучений с собственной одеждой - из машины вылез большой комок. Пак жаловался, что Чон взял совсем не те джинсы, а немного теплее из-за чего стройные ноги выглядят точно сердельки и на верх такого же типа куртку на флисе. Блондин медленно, с тревогой пошёл вслед за старшим тихо ступая вперёд. Вот он вышел за зону видимости местности и шёл практически на собственный инстинкт. В метрах тридцати стоял высокий и широкий силуэт, что хорошо освещался молодым месяцем. Изо рта выходил пар и руки были в карманах джинс. Он смотрел вверх, и Чимин уже собирался позвать Чонгука в машину, но почему-то решил проследовать его взгляду и поднял голову к небу. — Святой Господь, — всё, что смог произнести Чимин. На чёрном полотне были разбросаны миллионы белый точек, словно какой-то неумелый художник ляпнул светлой краской поверх угольной. Блондинистая голова закрутилась из стороны в сторону рассматривая небо с каждого ракурса. Пухлые губы неосознанно раскрылись, показывая букву «о». Пару раз оступившись, маленькая нога попала в небольшую яму, из-за чего парень почти упал, но под локоть был подхвачен сильной хваткой не давая осесть на холодную, замёрзшую землю. На секунду Чимин потерялся: он забыл, кем был сюда привезён, почему посреди ночи он стоит за городом, отрезан от цивилизации и полностью забыл о том, с кем он здесь находится. — Тебе нравится то, что ты видишь? — над ухом спросил Чонгук. — Да, — заторможено ответил блондин кивая в подтверждение. Он всё ещё смотрел на звёзды, которые так ярко выражены, доселе ему не удавалось наблюдать такого превосходства. Чонгук видел их не раз. Потому, что здесь их всегда много. Здесь, на его месте. Чимин первый, кого Чон привёз сюда. Первый, и, наверное, последний. Потому что таким волшебством можно делиться только с другим волшебством. А Чимин - как раз подходит. — Так красиво, — тихо произнёс блондин не отрывая взгляда от звёзд. Он потянулся рукой, «дотягиваясь» до них маленькими пальчиками и двигал ими будто щекоча небо. Чонгук наблюдает и с искренним интересом изучает младшего. Разве может быть такая бурная, хоть и не внешне, реакция на обычное явление? Видимо, может. Иначе как объяснить, что даже чашка любимого какао после тяжёлого дня так не радует парня, как еженочные звёзды? Чимин резко поворачивается вбок, чтобы посмотреть на другие красоты, но носом натыкается на чужую скулу. Вокруг всё словно замерло и звёзды как-то отошли на второй план, хотя о таком только и думать. Чонгук всё ещё придерживает младшего за локоть, хоть тот давно уже стоит на ровной поверхности. — Очень красиво, — ещё тише произносит Чонгук и немного наклоняет голову, соприкасаясь носами. — Зря ты упирался. — И правда, — бормочет блондин. Подул ветер, развивая светлые волосы. Кончики стали попадать в глаза и Чимин немного отошёл, поправляя непослушные локоны. Вдруг в голову приходит мысль поцеловать старшего, но блондин резко выкидывает её и поворачивается лицом к парню. — Ты это хотел мне показать? — как ни в чём не бывало холодно спрашивает Пак. — Это, — скрывая разочарование также холодно отвечает Чон. — Я удивлён. Но здесь холодно, отвези меня домой, — грубо выкидывает Чимин и развернувшись идёт обратно к машине. Гук смотрит ему вслед и думает, что не будет больше ни за кем бегать. Пускай он идёт, брюнет сядет в машину и вернёт мальчишку домой, забудет дорогу в его дом и продолжит издеваться над ним в университете до выпуска, подгоняя каждый раз своих шестёрок. — Чёртов Пак Чимин, — скрипит Гук и быстро идёт за парнем. Он ловит его у самой машины, когда Чимин только тянется до ручки. Жёстко разворачивает к себе лицом и впивается в пухлые губы грубым поцелуем. Он вкладывает в него всю свою обиду и неразделённую радость, всю горечь и сполна насыщает злостью. Маленькое тело припечатано к угольно-чёрной двери не давая возможностей к отступлению. Они целуются отчаянно, со своей долгой болью внутри, терзая губы друг друга до ран. Маленькие ладошки с силой сжали в себе чужую куртку, притягивая к себе. Поцелуй этот требовательный - двоих ненавистных друг другу людей. Чимин на дух не переносит Чонгука, а тот - в любой момент, дай дозволение, разорвёт на клочки молочное тело, лакомясь им. Чон отрывается от младшего буквально на пару мгновений, чтобы вдохнуть недостающий воздух и вновь припадает к персиковым губам. Чимин инстинктивно перемещается руками выше, зарывается пальцами в волосах на тёмном затылке, и надавливает углубляя болезненный поцелуй. Второй - обнимает старшего за шею с трудом вдыхая кислород. По подбородку младшего медленно стекает слюна, что незамедлительно оказывается слизанной и в ту же секунду пропадает во рту. Парни отрываются друг от друга сбито дыша, набирая в лёгкие жизненно важный воздух. Внешность вновь нарушена, на юношеской талии пригрелась тяжёлая, мозолистая рука, что до сих пор сдавливает худые бока, на мягкой щеке - другая. Чимину больно. Больно от того, что теперь жить не сможет без этого поцелуя. Он чувствует себя конченным торчком, которому нужна будет посуточная доза наркотика. Больно, что это Чонгук. Тот, который ненавистен до мозга костей, но, походу, востребован всем сердцем. Он хочет оттолкнуть его, избить сильно, чтобы тот потом в коме валялся в дешёвой палате и аппаратурой. Хочет избавить свою жизнь от его присутствия, хоть волосы на голове вырвать, но избавиться. Чимину плакать хочется от того, что Чонгук смог в сердце забраться и там поселиться насовсем. Та чистота душевная, что в начале была - теперь погрязла в мутном болоте. Чонгук постарался на славу. А Чимин просто глупый - позволил. Дал слабину, надеясь, что всё будет в норме. «Да нихрена не в норме», - хочется крикнуть, закутаться в тупой плед и разреветься в жёсткую подушку. У Чимина такая боль душевная, он не любит старшего и никогда не будет - не сможет. По нежной, светлой щеке скатывается слеза утопая в горячей ладони Чона. Потом скатывается ещё одна, а после и ещё. Парень громко выдыхает и резко обратно вдыхает не отстраняясь от брюнета, так и застыл. Он плачет слышно, Чонгук хочет пожалеть и сказать «прости, так получилось», но наяву не сдвигается с места, прикрывает глаза и делит теперь уже чужую боль, молча слушает, впитывает. Заплаканное молодое личико. Смотрится жалко. Жалко до колик в животе. Эта боль острая, не такая как в детстве, когда ты упал на асфальт, а потом плакал от того, что на рану мазали зелёнкой. Она чертовски родная, каждому из них. И Чимин хочет, чтобы Чон прочувствовал всю безысходность, всю горечь, и просто принял это. Чонгук и принимает. Стоит каменной статуей и делит сбитое после истерики дыхание младшего. Парень дёргается в чужих руках, бьёт кулаками в сильную грудь и кричит, а Чон просто сжал в себе хрупкое тело, придавливая белую макушку к своему плечу. Терпит мелкие побои, после которых, наверняка не останется и синяка, и молчит. — Я ненавижу тебя, — хрипит осевшим от слёз голосом Чимин, — Господи, как же я тебя ненавижу, — и обмякает в жилистых руках, вновь держась за чонову куртку. Гук Чимина ненавидит также. До таких припадков-истерик посреди ночи. До того, чтобы разнести всё, что попадается под руку. Он чувствует всё, что внутри блондина и разделяет с ним не только боль. У них ненависть одна на двоих. Она сильнее любого известного человеку чувства. Это отчаянная ненависть. И она ему знакома. — Забавно, — тихо произносит он, — ведь я тебя тоже. Стоя практически у обрыва, две души едва ли сломались. Обратный путь Чимин молча сидит на заднем сиденье стеклянным взглядом смотря в окно. По щеке скатываются оставшиеся солёные капли, в салоне включена печка и ни единого слова в воздухе. Останавливаясь у подъезда многоэтажки, парень берёт свои вещи и не прощаясь выходит, машина сразу срывается с места и пропадает за поворотом. Всю дорогу до дома Чонгук думал о том, как выкурить это несчастное чувство изнутри. Бутылка «Hennessy» всегда помогала. До утра Чимин мочил свою подушку слезами, квартира потерпела крах: несколько разбитых фотографий в рамках, сорванные шторы и перевёрнутый столик с маленькой прозрачной вазой. До утра Чонгук распивал алкоголь сидя с выключенным светом, водолазка улетела на кухню, массивные ботинки оказались закинуты туда же, открытая бутылка валялась на кожаном диване. Янтарная жидкость осталась на самом дне не допита, рокс был разбит о противоположную стену, а накачанное тело простояло полураздето на балконе двадцатого этажа на морозном ветру. Оба заглушали боль. Оба не смогли.

Чимин уснул на полу в зале, Чонгук - за гостиничным столом.

🔥🔥🔥

Глубокой ночью «SINNER» живёт. Внутри расхаживают потные и неприятнопахнущие тела. Светодиодные лазеры попадают прямо в глаза, из-за чего тебя на пару мгновений ослепляет, а биты поставленной ди-джеем музыки заползают в ушные перепонки. Танцпол забит, стулья у барной стойки - тоже. На втором этаже несколько диванов заняты, люди, которые на них сидят, выпивают алкоголь залпом закусывая лаймом и морщатся от градуса. Чонгук резко захотел присоединиться к тем несчастным. Под боком сидит Тэхен что-то листая в телефоне, на их столе стоит одно из дорогих вин, которое здесь нашлось и красивая миска с некими фруктами. Ким с самого приезда заметил, что с другом не всё в порядке. Такого паскудного настроения у него не было давно. На входе чуть не избил знакомого охранника за то, что тот не сразу впустил из-за огромной очереди. Официантка была, мягко говоря, отправлена на низ, чтобы не путалась под ногами. Да и вино тот никогда просто так не пьёт: оно не для чонова характера было сделано. Боковым зрением Тэхен замечает, что Чонгук уставился в одну точку о чём-то думая. Обидно конечно, что друг не делится проблемами, но на рожон он лезть не собирается. Потому красноволосый отодвигается немного дальше и ложась на диван - укладывает голову на чужие бёдра. Угольные глаза сверкнули в мягкой темноте и уставились на лежачего. — Не хочешь потанцевать? — осторожно спрашивает старший. — Не сегодня, — грубо отрезает Чон, вновь возвращая взгляд в район балкончиков. — Ты слишком напряжён, расслабься, — озвучивает Тэхен и легонько набивает головой ритм новой музыки на сильных ногах. Чонгук по недоброму посмотрел на друга и глубоко вдохнул приевшийся запах ночного клуба. Он откинулся на спинку дивана и сдавшись под заботливым взглядом, запустил пальцы в красные пряди. Старший улыбнулся маленькой победе и позволил чужой руке бродить в волосах. Проходит одна песня, вторая, пятая пока они так лежат и в конце концов Тэхен пробует пробиться в мысли друга. — Чонгук? — тянет парень. Тот «мычит» с закрытыми глазами, якобы спрашивая чего от него хотят и продолжает хаотично оттягивать и поглаживая вьющиеся локоны. Тэхен незаметно набирает побольше воздуха в лёгкие, собираясь с духом и прямо спрашивает. — Расскажешь, что с тобой случилось? Жилистая рука на пару секунд замирает, а потом вновь продолжает действия. — Всё хорошо, Тэхен. С чего ты решил, что что-то случилось? — скрывая раздражительность по-обыденному спрашивает Чон. — Потому, что ты чуть не напал на охранника «грешника» и не выкинул официантку за балкон, — вещает Ви, — дважды, — добивает. Чонгук молчит и думает, говорить всё так, как есть, или соврать и настоять на том, что ничего не случилось. В итоге он устало выдыхает и открывает медленно глаза смотря на потолок. Тэхен по выдоху понял, что сейчас придётся слушать долго и внимательно. Потому он улёгся немного удобнее и взяв свободную руку парня, начал массировать грубую ладонь. Чонгук начинает неуверенно, тянет и непривычно мямлит, временами затыкаясь. Спустя несколько минут рассказ набирает обороты и он уже говорит более устойчиво, практически не запинаясь. Рассказывает всё от начала и до конца. Вещает про то самое видео, которое распространил с какой-то шлюхой и заканчивает вчерашним бурным событием, которое закончилось печально. Тэхен всё время молчит, перебирая длинные пальцы друга и бегает взглядом по предметам, временами прикрывая глаза от приятных движений по голове. Так они проводят за разговорами почти два часа и ближе к утру Чон не выдерживает и встаёт. Вспоминая все недавние события с Чимином, на брюнета вновь обвалилась злость и обида, которую срочно нужно куда-то девать. Тэхен непонимающе смотрит на друга и садится на диван. — Ты куда? — спрашивает он. — На третий, — агрессивно отвечает парень и поднимается на последний этаж помещения. Ким остаётся в компании не допитой бутылки вина и заполняя бокал, решает подождать Гука, пока он не выплеснет свой пыл на очередном молодом теле в забытых комнатках клуба.

Не поможет «Hennessy» — поможет секс.

🔥🔥🔥

Дожидаясь загородного автобуса, Чимин понуро стоит на забитой людьми остановке. Час-пик в Сеуле, кажется, длится круглые сутки. В квартире оставаться нет больше терпения, потому парень решает уехать и встать на любой остановке где-то в поле. Через минут двадцать приезжает нужный транспорт и заходя в него, Чимин занимает самое заднее сиденье у окна. Тринадцатое ноября. После вчерашнего - он с грустью дожидается тридцать первого декабря, в итоге которого отправится на день в Ад и, очень надеясь, останется там. Чимин всовывает в уши наушники и включая практически на всю Бетховена - закрывает глаза. Чонгук бесит не по-детски. Из-за него в жизни Пака одна разруха и суета, к чему трудно привыкнуть. Чимину нужен покой и мир, который своим присутствием убивает Чон. Это чертовски сложно, когда твоя жизнь играет с тобой в «Русскую рулетку». Тут как повезёт: ты или счастливчик, или - неудачник. И блондин, честно говоря, не понимает, кто он в этой игре. Счастливчик, ибо наконец исполнил свою мечту спуститься, скорее всего нашёл свой личный хаос и причину для вечных раздумий; или, всё же, неудачник, потому что всё та же причина сломала его, изменила отношение к окружающим. Счастливчик или неудачник? Чёрт, сложно. Чимин тяжело выдыхает и открывает глаза, наблюдая как многоэтажки и небоскрёбы сменяются редкими домами и высокими деревьями. Картина размыта и парень тыльной стороной ладони вытирает запотевшее окно. В ушах меняется мелодия за мелодией, а Чимин всё также наблюдает внешние серые краски. Сокджин учил быть сильным при любых обстоятельствах. Стараться не сдаваться и не падать ниц перед тяжёлыми испытаниями на пути. Он объяснял, что для этого они, препятствия, и даются каждому живому организму. Дабы понять, сильный ли ты духом и мыслями, готов ли добиться своей желанной цели, или же отступишь на середине своего успеха. Чимин думает, что в свои двадцать семь - Джин слишком умен и мудр. На секунду мужчину становится жаль, но мысли сразу вылетают из блондинистой головы, когда пейзаж полностью сменяется сплошными деревьями, посадками и лесами. Сейчас, думается парню, пора. Он выходит на следующей же остановке и забив на стоптанные трапинки людей - идёт в глубь. Погода - редкостная херня. Серые тучи возвышаются над головами, с каждым разом поднимая давление. Ветер дует в спину, подталкивая в самую чащу неизведанного. Чимин глубоко вдыхает носом запах природы и по пути снимает с себя верхнюю одежду. Пуговица за пуговицей, молния за молнией. Тяжёлым грузом на сухую землю падает теплая от худого тела куртка. Пройдя несколько метров вперёд - парень останавливается смотря куда-то прямо. Вороны на костлявых ветках деревьев начинают верещать, оповещая остальных о новом госте. Медленно стягивая любимый свитер через голову - вещь падает к паковым ногам поднимая в воздух клочки пыли. Глубоко вдохнув, Чимин полностью расслабляется думая о попутном ветре, что колкими языками лижет юношескую, молочную кожу. Думает о птицах, что окружили его со всех сторон на деревьях. Последний вдох. На опавшие листья тяжко ложатся шлейфом огромные крылья. Белоснежные перья так правильно лежат друг на друге, слой за слоем. Кончиками касаясь холодной земли - блондин забывает обо всём. Этого не хватало. Расправляя во всю длину крылья, он машет ними на пробу, устойчиво стоя. Те поднимают ввысь землю, пыль, всё, что лежит - начинает парить. Вороны вдруг начали кричать сильнее, махая своими в ответ. Чимин проходит пару метров и резко взмахивая - взлетает к уровню верхушек деревьев. Птицы испуганно удаляются со своих пригретых мест и вылетают из купола тугих веток. На молодом, усталом лице появляется слабая улыбка. Его крылья огромны. Он ими гордится. Пробиваясь сквозь запутанные заросли, Чимин возвышается к облакам стрелой. Залетая в одно из них, в небе будто образуется дыра, которая через время восстанавливается серым вихрем. Белые локоны трепещут и лезут в глаза, из персиковых уст срывается искренняя радость. Пролетая сквозь огромное облако, Чимин резко останавливается и молниеносно расправляет крылья. Солнце давно зашло. Не успел. Те, что шлейфом прекрасным тянутся - сейчас взмахивают в воздухе, создавая звук чего-то в вакууме. По телу бежит табун мурашек, волоски встают дыбом, а Чимин подобно маленькому ребёнку улыбается. Он пролетает над редкими домиками хозяев, замечая бегающих во дворе подростков. Они играются в мяч, в самый обычный будний день после тяжёлого дня в школе, совсем не подозревая, что над их головами сейчас парит настоящий ангел. Будущий падший. От резко всплывших детских воспоминаний, по голове будто бьют чем-то тяжёлым. Блондин теряет контроль на мгновение, а потом вновь взмахивает крыльями и летит в сторону теперь своего леса. Ему было необходимо это сделать. Меры безопасности всегда должны быть приняты, потому открыться он смог лишь в заброшенном людьми месте. Это теперь его место. И о нём не будет знать даже Чонгук. Через час полёта, Чимин опускается на землю. Чистит перьями одежду и надевает её, с грустью вновь пряча часть себя. Он успевает на последний автобус обратно в город, и на ватных ногах возвращается домой.

Истинную сущностью человека не сможет скрыть и самое дорогое прикрытие.