I crash, u crash

— Ты запишешься на его допы? — шепчет Стэн, наклонившись к Эдди, небрежно швырявшему нотные тетради в свой небольшой болотно-зелёный рюкзак. — Придётся, как бы я этого не хотел. — ответил Каспбрак, лениво закинув лямку рюкзака на плечо. Как и следовало ожидать, он выглядел очень расстроенным, ведь Скарсгард был его любимым учителем, а новости про нового его не особо обрадовали. — Я должен поступить на бакалавра в Филадельфии, ты же помнишь. — Да-да, и поэтому тебе нужен красный аттестат об окончании курса фортепианного искусства. — протараторил шатен, ведь слышал это, наверное, в тысячный раз из уст друга, и дабы не услышать в тысячу первый, опередил его. — Жду тебя в холле, давай быстрее. — сказав это, он тут же скрылся за дверями класса, как и все остальные, оставив застывшего Эдди наедине с Борисом, развалившимся на учительском стуле. — Ну, чего хотел-то? — после минутной паузы произнёс преподаватель. Можно ли было его так называть? Эдди не знал. Да что там Эдди, никто не знал. Борис выглядел расслабленным, даже чересчур, словно только что выкурил пару косяков. — Запишите меня на фортепиано. Три раза в неделю. — ответил Каспбрак, нахмурил брови, но не решился посмотреть в глаза брюнету. — Ты? Зачем? — усмехнулся Борис, презрительно глянув на ученика. — Запишите. — подойдя ближе, он не мог вымолвить ни слова из-за навязчивого запаха табака, исходящего от нового учителя. Через считанные секунды его шею будто сковали тысячи тяжелых цепей, перегораживающих путь к воздуху, на грудь словно свалилась груда камней, в глазах резко потемнело. Снова приступ астмы. Эдди инстинктивно вытащил ингалятор из кармана рубашки и поднёс его к трясущимся губам, а потом сильно вдохнул лекарство. Все это время за мальчиком наблюдал молодой учитель. На лице его смешались несколько эмоций: презрение, удивление, испуг и отвращение, которые в целом составляли очень странную гримасу. — И как часто тебя так штырит? — после минутного молчания спрашивает в свою очередь Борис, озадаченный произошедшим. — У меня астма, а от вас уж очень сильно пахнет сигаретами. — Эдди понимал, что язвить учителю — это не лучшая идея, поэтому постарался как можно мягче выразить своё недовольство. Выражение лица Бориса тут же поменялось из «озадаченного» в «брезгливое». — Извините, но мне нужно идти, поэтому запишите меня как можно скорее. И, да, астма не передаётся воздушно-капельным, так что можете не строить такую физиономию. — Да мне-то поху…- он тут же осекся. — в смысле плевать, я из России. — стоит сказать, что Борис любил шутки-самосмейки. — Иди уже отсюда, увидимся в среду в четыре. — не дожидаясь какого-либо ответа от назойливого ученика, брюнет встал с места, подошёл к совсем новому нетронутому фортепиано, стоявшему в углу класса, и открыл клавиатурный клап. Эдди поспешил удалиться, чтобы его горло не стянул новый приступ. Он так торопился покинуть прокуренный класс, что выйдя из класса, он споткнулся об свои же белоснежные шнурки на кедах. — Да что же это такое?! Может ли хоть что-нибудь сегодня пойти как надо?! Почему я всегда попадаю в какое-то дерьмо?! — не успел он до конца выругаться, как услышал из кабинета словно летящие по воздуху звуки любимого инструмента, заставившие его моментально отвлечься. Каспбрак прильнул ухом к старой деревянной двери, увлёкшись прослушиванием прекрасной игры. Исполняемое произведение было написано любимым композитором Эдди, Ильей Бешевли. Он чувствовал всеми фибрами души, как тонкие и совсем незнакомые пальцы порхали по клавишам, объединяя отдельные звуки в одно целое. Мелодия лилась, словно звонкий ручей, затерявшийся в глухом лесу, словно девичий голос, скрывшийся в тумане. По хрупкому худощавому телу прошла тысяча мурашек, когда он услышал завершающие аккорды, что были так аккуратно и мягко поставлены, будто это играл сам автор произведения. — Это лучшее, что я слышал. — с еле приподнятыми уголками губ произнес Каспбрак, пялясь на так и не завязанные шнурки. Через мгновенье он услышал приближающиеся к двери тяжелые шаги и рванул с места. «А он не так уж и плох.» — подумал Эдди, когда улыбаясь, вприпрыжку спускался по пустой лестнице, ведущей в раздевалку.