I crash, u crash

— Мам, пап, я дома. — зайдя в огромный трехэтажный особняк, кричит Эдди. Семья Каспбраков жила отнюдь не бедно. Точнее сказать, очень богато, тем более, он был единственным ребенком в семье, поэтому и никогда ни в чем не нуждался, но именно это его и раздражало. Именно из-за большого состояния и высокого статуса своей семьи у Эдди никогда не было настоящих друзей, а отношение людей к Каспбраку младшему было предвзятым. Мальчика знал каждый в Сан-Диего, кто читал местные газеты, ведь его милая мордашка (разумеется, и его родителей тоже) светилась в каждом номере новостей города. Первый и единственный, кто искренне захотел подружиться с Эдди — Стэн Урис. Тот самый парнишка, которого Каспбрак искал в толпе буквально этим утром. Он сравнительно недавно переехал в Сан-Диего с ворчливой тетей, которая чересчур его опекала и дико ненавидела всю семью Каспбраков. Почему? Да потому что они непосредственно связаны с мэром, а власть делает людей тщеславными и меркантильными. С ней можно было согласиться, да, родителей Эдди интересовала только власть и карьера, даже собственный сын не получал столько внимания, сколько его было у менеджера по финансам. Стоит ли говорить о том, что у него никогда не было отношений? Думаю, нет. Вряд ли на пальцах можно пересчитать, сколько девушек ему нравилось, и со сколькими он пытался построить нечто большее, чем недодружба. Жаль, все оказывались жадными и как только узнавали из какой он семьи, сразу превращались в фальшивых и до боли противных подстилок. — Сынок, проходи в зал, — послышался до жути сладкий женский голос из соседней комнаты. Не трудно догадаться, что это была его мама. Кажется, его планы закрыться в комнате и не видеть никого до завтрашнего утра провалились с треском. Мальчик устало вздохнул, но тут же нацепил на себя бодрую улыбку и пошел на зов матери. Очевидно, ей опять что-то нужно и он уже приготовился слушать ее речи о том, как важна его учёба и сколько денег они за нее отваливают, но все мысли его тут же отсеялись, только он вошёл в зал, увидев за столом несколько незнакомых людей. Всё его внимание тут же обратилось к девочке, сидящей справа от стола. Вид у нее был скучающий и Эдди сразу подумал, что понимает её, как никто другой. — Здравствуйте, — уже как на автомате произнес Эдди, он давно привык к таким гостям его родителей. Все они почти не отличались — серьезные лица и дорогие костюмы, и никому неизвестно что за ними скрывается. — Эдвард, наш сын. — поторопился представить Эдди его отец — Джейсон. Он привстал из-за стола, жестом призывая сына к себе. — А это семья Кэмбелл. Ксандра, Мэтт и их дочка Моника. — переводя взгляд на каждого по очереди мальчик улыбался и кивал, думая только о том, как же ему плевать и как он забудет их имена через секунду после того, как услышит. — Не хочешь посидеть с нами? — предложила ему мама. Только вот в глазах её было словно черным по белому написано «нет, не хочешь». Они, видимо, обсуждали что-то очень важное, а Эдди своим приходом всё прервал. Он хотел уже было по-вежливее отказаться и уйти наконец к себе наверх, уединившись с фортепиано, кучей учебников и нотных тетрадей, но тут Ксандра — мать Моники — подала голос: — Думаю, вам с Моникой было бы интересно вместе, пока мы здесь обсуждаем скучные взрослые дела, — она выглядела мило и говорила так же. Но Эдди было сложно обмануть поддельной улыбкой, он давно уже научился видеть таких как она насквозь. — Отличная идея, — поддержал Джейсон, оглядывая всех остальных. Те похоже тоже были не против, даже эта девочка — Моника — как-то заметно оживилась. Видимо, она согласна на все что угодно, лишь бы не сидеть и не слушать всю их болтовню об акциях, финансах и маркетинге. — Я только за! Спасибо, мамочка. — она вскочила из-за стола, чмокнула маму в щеку, затем и отца, а потом повернулась к Эдди, — Ну что, идём? — кивнула она ему и улыбнулась. — Ага, — только и ответил он, изо всех сил изображая безразличие. Но в душе он понимал, девочка эта и правда очень красивая, таких он, кажется, никогда ещё не видел. — По лестнице и направо, — сказал он ей, потому что та уже поспешила вперёд Эдди. Так, пока они шли, он мог (хотел он этого или нет) разглядеть ее поближе, хоть и со спины. У Моники были длинные прямые волосы пшеничного цвета (ещё Эдди заметил, что от них пахнет корицей). Роста она довольно маленького — ещё ниже Эдди, хотя тот тоже высоким ростом не отличался. На ней было чёрное платье, которое ей чертовски шло, подчёркивая каждый изгиб ее фигуры, и наверняка стоило кучу баксов. Эдди хоть в девчонках почти не интересовался, больше времени уделяя учёбе, Моника его почему-то зацепила. Наверное, лишь своей красотой, а ещё, может, той невинностью, что она пыталась изображать. А может и не пыталась, может, она действительно была такой, Эдди пока не знал. В конце концов он пришел к выводу — она выглядит как ангел и ведёт себя так же. — Твоя? — спросила Моника, заходя в просторную комнату, что принадлежала Эдди. Он всегда поддерживал здесь чистоту — ни одной пылинки, всё строго по стопочкам, идеально выглаженная и застеленная постель. В комнате были большие окна, почти панорамные, чтобы внутрь проникало больше света. — Да. Ничего не трогай, ладно? — войдя, Эдди тут же сел за свой стол, бросил рюкзак на пол рядом с ним, включил настольную лампу, хоть это было не так уж необходимо — солнце и так было на закате и светило прямо в его комнату, освещая её всю теплым светом. — Ладно, — спокойно ответила Моника. Она медленно расхаживала туда-сюда, разглядывая вещи на полках и картины на стенах. Помимо них там было полно грамот, медалей — чего угодно, что могло служить подтверждением для родителей Эдди, что он учится, не покладая рук. В их доме почти круглосуточно можно было услышать звук фортепиано. Он постоянно играл, учил, снова играл. Это давало свои плоды. — Ты играешь на фортепиано? Мило. — Мило? — чуть было не возмутился Эдди, но решил держать себя в руках. Пожалуй, уроками ему заняться не удастся, пока здесь Моника. Он отложил ручку и нотную тетрадь и повернулся на своем офисном стуле лицом к девочке. — Ну да. Сыграешь что-нибудь? — она снова улыбнулась своей милой улыбкой и Эдди ничего не оставалось, кроме как согласиться. Не станет же он с ней спорить. Вздохнув, мальчик поднялся, а затем сел за фортепиано и взял первое попавшееся произведение — «Una Mattina». Он выпрямился, прикрыл на секунду глаза, собираясь с мыслями, а затем начал играть, почти что не заглядывая в ноты. Он давно знал его наизусть, как и многие другие произведения. — Это Людовико Эйнауди, если тебе интересно. Мне очень нравится это произведение. — Мне теперь тоже. Ты хорошо играешь, — ещё бы, он хорошо играет, кому как не ему знать это. — Спасибо. А ты чем занимаешься? — Да так, особо ничем. Учусь в Кембриджской школе. Я должна учиться хорошо, чтобы поступить в Оксфорд и уехать отсюда. — она говорила так, словно пародировала своих родителей. И Эдди снова задумался, как же ему всё это знакомо. Наверное, они двое должны понимать друг друга больше, чем кто-либо другой. — Думаю, это тебе труда не составит, — усмехнулся Эдди, но тут же осекся. Он знал, как ему неприятно, когда кто-то говорит о деньгах его родителей, Монике, наверное, тоже. — Подъебывай меня сколько угодно, но мы ведь с тобой, по сути, одной масти, — подмигнула она, усаживаясь на мягкую кровать Эдди. На ней лежало пару книг, одну из которых он читал вчера чуть ли не до самой ночи и так и не убрал. — Думаю, мы могли бы подружиться. — сказала вдруг Моника. — Правда? — ответил Эдди, словно бы ему не плевать. Он присел на кровать рядом с ней, зачем-то взял свою книгу в руки и задумался, отведя взгляд куда-то в сторону. Так действительно ли ему плевать? Да, она милая. Да что там, она красивая, самая красивая из всех, кого он видел. А ещё ей не нужны деньги, у нее самой их — завались, ей плевать на его статус, потому что они, черт возьми, и правда «одной масти» или как она там сказала. Наверное, это главное, что привлекало его в ней. — Ага. Ну, знаешь, все парни, что были у меня… они ненастоящие. Всё ради денег. С тобой таких проблем не будет, — пояснила Моника, Эдди наконец поднял на нее глаза. — Я думал об этом же, — засмеялся он. Может, она и права? Когда ты — сын богатых и влиятельных людей, найти настоящих друзей — чуть ли не самая сложная миссия. Такой шанс он не должен упускать, ведь так? — Ну, а ещё ты очень милый. — она улыбнулась, взглянув ему в глаза и тут же отвела взгляд. Такое обычное действие, но почему-то заставило Эдди чуть покраснеть. — Спасибо, ты тоже, — смутился вдруг Эдди, молясь, что она не видит его покрасневших щек. Конечно, он был милым, всегда и все твердили ему об этом, но он просто принимал это как должное. Тоже самое, если бы ему сказали: «у тебя карие глаза». Это так. И это факт, о котором не стоит напоминать, но все почему-то всё равно напоминают. Но её слова, слова Моники, заставили его правда задуматься над этим. Он? Милый? — Так что, у тебя есть девушка? — спросила Моника, старательно игнорируя смущение Эдди, — Парень? — Что? Нет. Ни того, ни другого. Я… не гей. — он пожал плечами и улыбнулся, но всё это вышло как-то неловко. — Конечно. Ладно, — она засмеялась, но затем сказала, — У меня тоже никого нет. Слушай, а ты часто ходишь на тусовки? — совсем непринужденно спросила Моника, сверкнув изумрудными глазками, попутно убирая прядь завитых волос за ухо. — Если честно… Родители слишком опекают меня. На моем телефоне стоит что-то типо жучка, понимаешь? — Эдди всегда жутко стеснялся того, что его родители настолько заботятся о его безопасности, что прослеживают его геолокацию. Впервые рассказал об этом мало знакомому человеку, он будто решил, что милой незнакомке можно доверять. — Что, серьёзно? Ты даже ни разу не сбегал из дома? — светловолосая девушка искренне удивилась, приподнимаясь с диванчика Эдди. По его невинному выражению лица Моника поняла, что всё-таки все слишком запущено. — Дай свой телефон. Без долгих раздумий, Каспбрак вынул телефон из заднего кармана скинни-джинс и протянул девушке. Та, в свою очередь, зашла в заметки и начала что-то быстро печатать, пока Эдди, очарованный ею, разглядывал чудесное бледное личико и почти незаметно улыбался. Она была похожа на самое невинное существо этой планеты, такая хрупкая и аккуратная. Наконец, Моника перестала печатать и протянула телефон Эдди. — Вечеринка у Кевина в эту субботу, она посвящена началу учебного года, все дела. Буду рада, если ты придёшь. — уголки ее губ совсем немного приподнялись, а и без того большие глаза распахнулись ещё шире. — Моника, нам пора! — вдруг донёсся сладкий голос Ксандры из холла, да такой, что аж до тошноты противный. — Что ж, мне пора. — после небольшой паузы она прильнула к щеке Эдди и оставила на ней отпечаток своей бледно-коричневой помады, а затем скрылась за дверью. Смущенный малыш Эдди потёр щеку и только потом выглянул из-за двери и крикнул: — Пока, Моника! До скорой встречи! А после небольшой паузы добавил, но уже шепотом: — Я обязательно приду.

***

Остаток дня Эдди провёл за домашним заданием, что очень утомило его. Решив дать себе отдохнуть, он завалился на кровать и взял в руки телефон. — Черт, я же обещал бабушке зайти! — опомнился парень, когда увидел уйму пропущенных звонков и сообщений от бабушки Мирель. К слову, Миссис Мирель была единственной в семье, с кем у Эдди был налажен контакт. Только она понимала его, а если узнавала об очередном конфликте с родителями, то всегда вставала на сторону внука, в независимости от правоты. Мальчик доверял ей все свои секреты с детства, зная, что она сохранит каждый. В общем, они были буквально лучшими друзьями и это даже без преувеличения. «Бабуль, привет! Прости, к нам пришли сегодня гости, в следующий раз забегу!» — он ещё раз перечитал это сообщение, все никак не решаясь отправить. Немного подумав, парень напечатал ещё пару предложений: «Кстати, я познакомился с очень милой девочкой. При встрече все расскажу. Доброй ночи.» Отправил. А стоило ли вообще об этом говорить? В таком контексте звучит очень странно, похоже на толстый намёк, но это совсем не так. А может и так, кто знает? Так Эдди и уснул, размышляя о прошедшем дне, о новом занудном преподавателе и о симпатичной незнакомке.

***

Ранним утром, примерно в 7:40, Урис зашёл к другу, чтобы вместе пойти в школу, как в старые добрые. — Стэн! — Каспбрак накинулся на друга, как только увидел того на пороге. — Сейчас такое расскажу, ты не поверишь! — парень быстро начал зашнуровывать свои белые кеды, чтобы побыстрее выйти из дома. — Я тоже рад тебя видеть, только давай быстрее, я не хочу опоздать на урок к Мисс Пинкертон. — Стэн удрученно закатил глаза, вспоминая, как на прошлой неделе эта старуха отчитала его за пятиминутную задержку с обеда. — Эдди, не забудь позвонить, как дойдёшь до школы. Чтобы после школы шёл сразу домой, к нам придут гости! — вдруг голос Миссис Каспбрак донёсся из зала эхом, будто из подвала. — Да, мам, пока. — Эдди тут же выпихнул друга из дома, а затем вышел следом. — Ненавижу, когда она делает вид, что ей не все равно на меня. — с презрением хмыкнул тот. — Так… Что ты там хотел рассказать? — Урис неумело попытался перевести тему, предугадывая то, что до конца дороги Эдди будет бубнить об их натянутых отношениях с мамой. — Боже! Понимаешь, она - как я! Она меня понимает! Блять, это единственная девушка, которой точно не нужны деньги, потому что ей и своих достаточно! Она чудесная! К слову, очень красивая, я таких не видел прежде. — затараторил Каспбрак, когда Урис с недоумением пытался понять, о ком же речь. — А, точно, я же не рассказал! Вчера родители снова привели гостей по работе, но мне не пришлось перед ними распинаться, потому что я познакомился с их дочкой. Мы мило побеседовали и она позвала меня на вечеринку, понимаешь?! — эмоции хлестали из мальчика, так, что он аж периодически задыхался из-за их переизбытка. — Стой! Какая вечеринка, ты в своём уме? В эту субботу у нас прослушивание на областной конкурс фортепианной музыки! Ты что, совсем забыл? — возмутился Урис, затмив минутную радость друга. — Стэн, пожалуйста! Пошли вместе, я тебя прошу! Мне так надоело быть занудой, сидеть дома и дрочить с утра до ночи уроки, когда все наши ровесники веселятся и гуляют. Родители хотят, чтобы я вырос образованным, чтобы не позорил их род, но я не хочу всю жизнь посвятить работе, как они! Если мы немного просто отдохнём, ничего же не случится страшного, правда? — Эдди был воодушевлен идеей пойти на местную вечеринку, даже слишком сильно. Да чего уж там, он бредил мыслью свалить из дома! Кажется, Моника слишком сильное произвела впечатление на парнишку, несмотря на то, что виделись в первый раз. А что, если мысли о нормальном подростковом веселье давно посещали голову Каспбрака младшего, а слова девушки послужили маленьким толчком к действию? — Но это допуск к конкурсу, Эд! — выкрикнул Стэн и раздраженно сжал кулаки, да так, что кости его тонких пальцев побелели. — Пожалуйста, Стэн! Один раз, я от тебя большего не прошу! Тебе самому то не надоело, что с тобой обращаются, как с ребёнком? А что в последний раз ты решал сам, а? — Эд знал, что такие слова заденут Стэнли и он точно захочет показать, что он вполне способен сам решать, что ему делать. — За языком следи, Каспбрак! Никто меня не считает ребёнком! — Урис уже не скрывал свои эмоции, а полностью показывал возмущение. — Я пойду, но только при одном условии. — он чуть замедлил шаг и повернулся к другу, посмотрев тому в глаза. — Мы уйдём не позже двенадцати, потому что охранники закрывают наш двор именно в полночь. До этого времени я должен успеть попасть домой. — он сказал это как-то неуверенно, словно вот-вот передумает, но все обошлось, к великому счастью для Эдди. — Спасибо, спасибо, спасибо! Ты не пожалеешь, я тебе обещаю! — завопил Каспбрак, забегая вприпрыжку в открытые двери школы. — Посмотрим. — шепнул парень, уверенный, что пожалеет о принятом им решении.