Семь минут на небесах

Когда ваш парень говорит вам, что будет на ужине с минуты на минуту, а затем вы видите его в срочном выпуске новостей — это совсем не то кино, на которое вы, возможно, рассчитывали. Это было бы смешно, если бы не было так грустно. Тойя даже телевизор-то толком не смотрит, просто он совершенно случайно уселся задницей на пульт — и вот тебе на. — Да ты надо мной издеваешься. Нет, Тойя просто не мог в это поверить. — Только не снова, — произнес он севшим голосом, чувствуя, как настроение моментально скатывается в ноль. Сейчас взгляд Тойи был намертво прикован к экрану. Телевизионная картинка продолжала мельтешить перед глазами. Узкие улочки Камино, затянутые дымом, по которым в панике и беспорядке разбегались люди. Поверх криков толпы, скрежета металла и шума настоящей бойни, словно стрелы, сотни красных перьев стремительно разлетались во все стороны, подхватывая пострадавших и унося их на безопасное от обвалов расстояние. Раздражающе бодрый голос репортера тем временем продолжал вещать: — Передаем с места событий, поступила новая информация, на место внезапной террористической атаки прибыл крылатый герой Ястреб. При попытке эвакуировать потерпевших, он вступил в схватку с группой злодеев. Сейчас они скрылись в здании, но как нам известно, отряд поддержки уже в пути. Мы продолжим держать вас в курсе событий, не переключайтесь. Когда мозг наконец-то догнал картинку, Тойя подорвался с дивана и чуть не заметался в панике. Он даже не сразу заметил, как из прорезей на коже повалил дым. — О, черт, — ругнулся он себе под нос. — Дерьмо! Этого еще не хватало. Утратив контроль, Тойя почувствовал, как эмоции вновь берут над ним вверх: не справляясь, тело начало стремительно перегреваться. Старый ожоговый шрам на боку болезненно запульсировал. Огонь внутри бушевал и срочно просился наружу, отчего голова пошла кругом, словно в лихорадке. Метнувшись к шкафу, Тойя достал терморегулирующие браслеты и быстро нацепил их на себя. Руки все еще продолжали дрожать, но уже через пару минут стало полегче. «Окей, теперь я хотя бы не спалю собственный дом» От накатившегося облегчения ноги разом подкосились: прислонившись к стене, Тойя сполз по ней на пол и, перевернувшись на живот, прижался к прохладному паркету щекой. Давненько же он не испытывал ничего подобного. Вновь заставить себя посмотреть на экран не получалось. Перед внутренним взором встала страшная картинка, на которой красные перья, не успевшие долететь и присоединиться к крыльям за спиной героя, разъедает кислотой, и он падает. Падает, падает и падает, чтобы в конце разбиться насмерть. Весь вечер прошел в тревожных ожиданиях. Тойя и сам не заметил, как забросил присланный на проверку отчет от их нового стажера. Приканчивая уже третью порцию виски, он пытался успокоиться. Алкоголь должен был остудить голову и притупить реакции в организме, но почему-то это не сработало. Включенный телевизор продолжал орать на полную громкость, и Тойя не находил себе места. Как зверь, запертый в клетке, он метался по комнате из угла в угол, расплескивая остатки напитка прямо себе под ноги. Но что еще ему оставалось? Время близилось к полуночи, а от Кейго по-прежнему никаких вестей. Собственный дом вдруг перестал казаться самым уютным местом в мире, стены давили на Тойю, а приготовленный к возвращению Кейго ужин продолжал стыть на столе. «Вернется ли он?» Тойя махнул головой, прогоняя от себя эти мысли куда подальше. Перескакивая с канала на канал, размышления Тойи то разгонялись, то начинали буксовать, попадая в ловушку. Сидеть сложа руки и продолжать надеяться на лучшее — было невыносимо, но какой смысл бежать на выручку в оцепленную зону? Тем более, что он сам еще находился на больничном, оправляясь и приходя в себя после полученных в сражении травм. В этот раз он восстанавливался почти месяц. После интенсивного использования пламени его сердечно-сосудистая система начала сбоить. В больнице Кейго не отходил от него ни на шаг, заглядывая в глаза, целовал руки и упрашивал его бросить геройское «ремесло». «Это опасно для тебя» «Это опасно для всех», — возразил он тогда. — «Сюрприз, профессия героя всегда была и будет связана с риском» Покачав головой, Кейго вновь взял его за руку и переплел их пальцы. «Твое тело не выдерживает, я не хочу, чтобы ты калечил себя и тем более страдал» «Я буду в порядке» Все-таки, он жил с этим не первый год. Тойя честно пообещал ему, что они обязательно вернутся к этому разговору позже. Когда он будет готов. Но они так и не поговорили. Да и что бы он ему сказал? — извини, дорогой, но тут без вариантов. Что ему, идти работать в продуктовый магазин? Посмотрите, сын Старателя пробивает продукты на кассе. Какая прелесть! Не то чтобы Тойя считал какую-то работу недостойной, но, черт возьми, он родился в семье героев, он вырос в этой среде и никогда не знал и не думал о другой жизни. Да, он не был таким выносливым, как его отец или Шото. Но он научился жить с этим. Он сам выбрал такую жизнь, и все, чего он хотел, чтобы его семья гордилась им. Отмахнувшись от воспоминаний, Тойя вздохнул. Работать не получалось, да и как следует напиться — тоже. Как на репите, в ушах стояли последние сводки новостей: Камино вновь оказался в зоне захвата, разборки двух злодейских группировок переросли в настоящую бойню. Мелкое никому неизвестное агентство героев и полиция оказались в зоне боевых действий. Есть задержанные. Число жертв среди гражданских. Погибшие… «И вот какого черта он туда полез?» Один. Не дождавшись подкрепления. Они ведь уже обсуждали это, так какого? В конце концов, Тойя не выдержал и выключил чертов ящик. Где-то среди этого ада прямо сейчас был Кейго. Не мог не быть. Он всегда летел туда, где начинало пахнуть жареным. Всегда умудрялся оказаться в самом пекле. Уже предвкушая, какую взбучку он устроит своему парню, Тойя сжал кулаки. Тихо проклиная свою внутреннюю тревогу, он изо всех сил старался отделаться от навязчивых мыслей, однако разбушевавшийся от волнения мозг не хотел заключать с ним никаких сделок и подкидывал ему картинки одна страшнее другой. Ястреб, падающий с огромной высоты и ломающий себе все, что только можно, или попадающий в заложники одной из банд. Или не успевающий выбраться из-под завала. Ох, лучше не давать волю фантазии… Да, конечно, Ястреб был настоящим профессионалом и отлично знал свое дело. Он реагировал так быстро, как только мог. Но порой Тойя думал, что иногда он слишком спешит — уже не раз это выходило ему боком. Слишком быстрый себе же во вред. И все же, несмотря на какую-то почти божественную удачливость, еще в самом начале их отношений Ястреб нередко шутил, что не доживет до седых волос. Каждый раз Тойя внутренне вздрагивал от подобных шуток (наверное, потому что где-то в глубине души опасался, что так оно и случится). Словом, они друг друга стоили. Дергающаяся телевизионная картинка продолжала мельтешить перед внутренним взором: улицы Камино, затянутые дымом, толпа, беспорядочно разбегающаяся во все стороны и красно-черные всполохи. Тойя влил в себя остатки разбавленного водой виски. Не успевшие растаять кубики льда осуждающе звякнули о толстое стекло стакана, в эту же секунду пищевод будто окатило пламенем. Уже потянувшись за новой порцией, Тойя встрепенулся, когда до его слуха донесся громкий стук в дверь. Так настойчиво долбиться мог только один человек во всем этом мире. Не помня себя, он бросил бутылку и со всех ног рванулся в неосвещенную часть квартиры. — Кейго, — он едва не задохнулся от волнения, но как только их взгляды пересеклись, все слова встали поперек горла. Улыбаясь, Кейго сиял, словно начищенная до блеска монета. Словно сошел с обложки, а не сражался один против целой толпы злодеев всего каких-то полчаса назад, так безрассудно рискуя собственной жизнью. Он даже успел переодеться в гражданское. Ну надо же. Тойя бы ему поверил, если бы не видел собственными глазами, в какую заварушку умудрился угадить его горе-бойфренд. Единственный вопрос, вертящийся на языке: «какого черта?» — Привет, ватрушка, — переступая порог, Кейго вошел в квартиру и быстро чмокнул его в губы. — Соскучился по мне? А затем он тут же шагнул в тень, отворачиваясь, будто пытался скрыть от него что-то. Но даже так, Тойя смог заметить, нанесенное плотным слоем пятно тональника под правой скулой. Кажется, он начинал догадываться в чем тут дело. Дождавшись, когда Кейго скинет с себя верхнюю одежду и повесит куртку на крючок, он двинулся к нему и заключил в удушающе-крепкие объятия. В конце концов, что это за встреча после долгой разлуки без крепких «любящих» объятий? — Очень соскучился, — окей, если Кейго так нравится разыгрывать этот спектакль, Тойя ему подыграет. Он покажет ему, чем чреваты любые попытки водить его за нос. — Почему так долго? Вместо того, чтобы расслабиться и обнять его в ответ, в первые пару секунд Кейго инстинктивно сжался и издал какой-то странный сдавленный звук, отдаленно напоминающий стон. Жаль только без какого-либо намека на удовольствие. В незаметной попытке обследовать его на наличие более серьезных повреждений руки Тойи продолжали скользить по сильному торсу. С каким-то мрачным облегчением он вздохнул и провел по ребрам. «Ну хоть не сломал себе ничего, слава богу» — Что такое, милый, — сжав его еще сильнее, вкрадчиво произнес Тойя. — Неужели, ты не рад меня видеть? Зажмурившись, Кейго закивал, словно китайский болванчик — сейчас он был готов согласиться с чем угодно, лишь бы Тойя хоть немного над ним сжалился и ослабил хватку. — Рад, рад. Я очень рад. — Тогда в чем дело? — Ни в чем, — поспешно заверил его Кейго. — Просто я чертовски голоден, а запах твоей лазаньи соблазняет и пробуждает во мне животное. Ослабив хватку, Тойя переместил руки на талию Кейго и снова посмотрел на него. — Помнится, раньше ты говорил так обо мне, — хотелось еще немного позабавиться, возможно, дать Кейго шанс признаться во всем самому, а не приперать его к стенке и ловить на такой бессовестной лжи, в любом случае, Тойя уже знал — скандала им не избежать. — Еще месяц назад ты срывал с меня одежду прямо с порога. Стоит ли мне начинать переживать? — Что, ревнуешь меня к своей же лазанье, — дерзкая усмешка заиграла на лице Кейго. — И кто, по-твоему, здесь виноват? Сам же меня на свою стряпню подсадил. Совершенно не впечатленный, Тойя продолжал сверлить его взглядом. Лучшая тактика — наблюдай и жди. — Да ладно тебе, — Тойя все же позволил ему высвободиться из своих рук. — Давай для начала мы просто поужинаем. Я умираю с голоду. — Ужин давно остыл. Ты обещал, что будешь дома к восьми, а сейчас уже половина двенадцатого. — невозможно было не заметить, как взгляд Кейго нервно метнулся к настенным часам. — Не хочешь объяснить мне, где ты был? Было интересно, что он ему скажет. Кейго не стал врать, что его рейс задержали. Проверить эту информацию — проще простого. Нет-нет, уже не единожды пойманный на лжи, он будет вести себя, куда осторожнее. Когда Кейго врет, он всегда слушает и внимательно наблюдает, смотрит прямо в глаза, как бы проверяя — поверили ему или нет. — Мне нужно было вернуться в агентство и отчитаться, — соврал он. — Я хотел предупредить, но мобильник разрядился, потом меня задержали на совещании. Ну вот. Пожалуйста. Бессовестная и наглая ложь. Да еще и подготовленная заранее. Он долго не мог взять в толк, почему Кейго постоянно ему врет. В этом было что-то паталогическое. В какой-то момент Тойя стал замечать, что врет он не только ему, а вообще всем вокруг. До того, как Кейго открыл свое агентство, он врал начальнику, придумывая оправдывающие его отговорки по поводу частых утренних опозданий. Он не мог признаться, что просто проспал. В его фантастических историях то и дело возникали какие-то непреодолимые препятствия. Он врал друзьям, бывшим наставникам и сокурсникам, врал матери. Лишь в прошлом году, когда Тойя, уже изрядно уставший от всей этой лжи, припер его к стенке, тот наконец-то их познакомил. Его милой, всегда безумно занятой «девушкой», оказался испирсованный высокий мужчина, сын самого Старателя, его «добрый друг Тойя», с которым они уже второй год делили одну квартиру. «Твой добрый друг Тойя? Серьезно?» «Просто дай мне немного времени, хорошо? Ты не понимаешь, она очень религиозна, она не поймет» В итоге все его опасения оказались напрасными. Этот безумно неловкий каминг-аут, из-за которого он так нервничал и не находил себе места последние несколько месяцев, закончился веселым смехом его матери и поздравлениями. «Вы очень милая пара», — обнимая их по очереди, она улыбалась, еще долго не отпуская их домой. — «Я надеюсь теперь мы будем видеться с вами чаще» Тойя же надеялся, что это признание сбросит тяжкий груз с его плеч, и Кейго станет более честным и с ним, и с окружающими. Но главное — с самим собой. После этого последовало публичное признание. Они дали интервью нескольким крупным изданиям, рассказав всему миру, что они встречаются. Примерно месяц и их, и агентство Старателя атаковывали любопытные до сенсаций журналисты, однако позже все стихло. Казалось, все было прекрасно, но, нет-нет, и Тойя вновь ловил его на лжи. Когда это случалось, он старался проговаривать с ним подобные моменты. Было важно, чтобы Кейго понимал, почему он так поступает: хочет ли он казаться лучше, чем есть на самом деле, или боится взять на себя ответственность. Боится последствий? Обличенный, он всегда каялся, иногда злился, когда, Тойя начинал разговаривать с ним вот так, словно с пятилетним ребенком. Тойю это не смущало. «Не хочешь вести себя, как взрослый, я буду относиться к тебе соответствующе» А после они проговаривали это вслух: «Я соврал, потому что…» Иногда Тойе казалось, что все это не зря. А иногда он едва не впадал в отчаяние. Казалось, Кейго просто становился еще изощреннее в своей лжи, учась подгонять факты и оставляя для себя различные лазейки. Невозможно передать, как сильно Тойя злился на него в такие моменты. Особенно, когда тот был уверен, что вранье в очередной раз просто сойдет ему с рук. Уже развернувшись, Кейго направился в сторону кухни, как вдруг ему в спину прилетело обличительное: — Ты снова мне соврал. На секунду он замер, словно перепуганный, угодивший в капкан зверь, но затем быстро взял себя в руки. Развернувшись к нему лицом, он склонил голову и нахмурил брови, и да — продолжил ломать комедию. — Что? Детка! Я не врал. Прямо сейчас за эту «детку» хотелось сломать ему нос. Такой аккуратный, маленький. Если бы от его вранья тот увеличивался так же, как у Пиноккио в сказке, Кейго уже пробурил бы им Землю-матушку насквозь. — А теперь посмотри мне в глаза и скажи это снова. — Я не- Невыносимо. Зажмурившись, Тойя вцепился в волосы и, уже не сдерживаясь, застонал в голос. — Хватит, — не в силах выдержать все это, его голос сорвался на крик. — Хватит постоянно лить дерьмо в мои уши! Я уже устал от этого. Хватит! — Тойя. — Я видел тебя в новостях. Какого черта? Выражение искреннего удивления застыло на лице Кейго. — Но ты же не смотришь телевизор. — Ты надо мной издеваешься? Тойя не понимал, чего в нем сейчас было больше — желания рассмеяться или хорошенько треснуть его за этот комментарий. Он попытался приблизиться к нему, но Тойя отступил от него на шаг. Избегая смотреть в глаза, взгляд Тойи рассеяно блуждал, пока не зацепился за расползшееся по рубашке красное пятно. Видимо, он все-таки перестарался с крепкими и любящими объятиями. Сердце кольнуло от чувства вины, но злость по-прежнему бушевала в нем, безжалостно выжигая на своем пути все, словно пожар. — Да что с тобой не так? — в ответ Кейго моргнул и уставился на него в полном непонимании. Ну сколько можно? Не выдержав, Тойя схватился за переносицу — У тебя вся бочина кровит, а ты продолжаешь строить из себя неизвестно что. — Вот же черт, — ругнувшись себе под нос, Кейго прижал руку к раскрывшейся на боку ране. — Прости. Непонятно за что он извинялся, за свое вранье или за заляпанный кровью паркет. Закатив глаза, Тойя прошел мимо, в отместку неласково цепляя его плечом. — Я не- — Заткнись, — перебил его Тойя, слушать его бесконечные отговорки дальше не было никаких сил. — Просто заткнись и иди в ванную. Находиться с ним в одном помещении, да просто видеть его сейчас было невыносимо, почти физически неприятно. Видит Бог, он был уже на грани, однако убегать от него в ночь, хлопая дверью и оставляя разбираться со своими проблемами самостоятельно, Тойя не собирался. Хотя бы кто-то в их доме должен вести себя как взрослый. В конце концов, все, что ему сейчас было нужно — это немного отойти. Впервые за эти полгода он вновь закурил. Воздух из настежь открытого окна продувал его насквозь и затягивал дым обратно в квартиру. Кейго не выносил запаха сигарет в их доме, хотя, когда они только познакомились, сам же втихоря дымил, как паровоз. Но затем бросил. Сразу и с концами. И теперь, когда Тойя оставлял пепельницу и пачку сигарет на самом видном месте, он ощутил прилив какого-то постыдного мрачного удовольствия. В отличие от него, Кейго был из того типа людей, которые совершенно не умели курить от случая к случаю, одна сигарета — и вот он снова попадает в никотиновое рабство. Зайдя в ванную, он обнаружил поджидавшего его там Кейго. Тот сидел на стиральной машине, глядя на него побитой собакой и прижимая к себе перепачканную в крови рубашку так, словно пытался спрятать от Тойи собственные раны. Встав перед ним, Тойя прямо и строго посмотрел ему в глаза, а затем отвел его руку в сторону. — Я должен осмотреть это, — произнес он и наклонился, чтобы лучше разглядеть весь масштаб проблемы. — Ужасно — констатировал Тойя. — Какой мясник тебя штопал? Опустив глаза, он уперся взглядом в колени и пробормотал. — Я сам. — Блять, Кейго. — Я торопился. К тебе на ужин, между прочим. — Еще слово, и я тебя ударю. Если с перьями он управлялся только так, лихо и без проблем, с собственной мелкой моторикой Кейго был не в ладу. У него были серьезные проблемы с суставами. До того момента, как они наконец-то смогли подобрать ему подходящие перчатки, от долгих полетов он не раз застужал руки, после чего из них валилось буквально все. Телефон, ручки для автографов, а сколько кружек он перебил — не сосчитать. Не руки, а куриные лапы, не раз подшучивал над ним Тойя, а после брал его ладонь в свою и осторожно целовал в костяшки пальцев, втирая лечебную мазь и разгоняя кровь. — Это все нужно переделать, очень грязная работа. Обо что хоть? — Полоснуло об штырь. — Обработал? — Да, — тихо произнес он. — Кейго, — в голосе Тойи звучало явное предупреждение, почему-то ему казалось, что он вновь ему соврал. — Ты ведь понимаешь, что это серьезно? Хочешь сепсис и заражение крови? — Да обработал я, — обиженно вскинулся он. — Это правда. Тойя вздохнул и надел перчатки. Взяв в руки пинцет, он принялся осторожно вытягивать из стежков грубую и толстую нить, какими была оснащена каждая походная аптечка. Очистив кожу от крови, он еще раз хорошенько промыл рану и стал зашивать по новой. Пока руки были заняты работой, Тойя сосредоточил свои мысли на конкретном деле. За все время, что он орудовал иглой, Кейго не издал ни звука, только лишь когда антисептик попал на края раны, его плечи напряглись, и он сильнее вцепился в стиральную машинку. Если бы это произошло в любой другой день, Тойя обязательно бы утешил своего парня поцелуем или парочкой ободряющих слов: «какой ты у меня молодец, такой храбрый маленький мужчина, скоро все заживет» — Кейго просто обожал, когда Тойя тетешкался с ним, как с дитём малым. Однако сейчас на это не нашлось ни сил, ни желания. Тойя был уже изрядно вымотан, эмоционально и физически. Чувствуя на себе взгляд Кейго, он ждал, когда тот заговорит, и одновременно с этим хотел отложить все разговоры на… неопределенный срок. Завтра, послезавтра? Никогда? Некоторое время взгляд Тойи блуждал по обнаженному торсу. Исполосованный старыми рубцами и шрамами, каждый из них напоминал о победах и неудачах, о выходе за пределы, о не всегда оправданном риске. — Такими темпами ты скоро превратишься в тигра, — бездумно произнес он, ведя кончиками пальцев по двум темным полоскам на плече. — Ты злишься? — спросил Кейго. — Да. — Прости меня. Опустив взгляд, Тойя отступил от него на шаг. — Ты любишь меня? И он вновь ничего ему не ответил. Кейго попытался прикоснуться к нему, но Тойя лишь раздраженно дернулся. Уходя от нежеланного прикосновения, он стянул перчатки и выбросил их в мусорное ведро вместе с использованной и пропитанной кровью ватой. Быстро наведя порядок и запихав аптечку обратно в шкаф под раковиной, Тойя уже хотел выйти из ванной, как в ту же секунду дверь захлопнулась прямо перед его носом, а затем раздался щелчок внутри замка. Тойя надавил на ручку, но та не поддалась. Кейго их запер. Запер их здесь с обратной стороны ванной! — Какого хрена?! Тойя пообещал себе, что он завтра же выкрутит этот замок. Зачем он вообще там понадобился?! — Тойя, — мягко позвал он его. — Ты знаешь, что я ненавижу, когда ты так делаешь? Слезая со стиральной машинки, Кейго сделал несколько шагов в его сторону. — Поговори со мной. — О чем, — наконец-то развернувшись к нему лицом, Тойя скрестил руки. — О твоем постоянном нездоровом вранье? О том, что ты опять подвел меня и не сдержал обещание? Даже если бы я не наткнулся на новости по телику, я бы все равно узнал, рано или поздно, ты ведь это понимаешь? Неуверенно кивнув, Кейго закусил губу и отвел взгляд в сторону. — Тогда объясни, почему ты все равно это сделал. — Мы не виделись две недели, — тихо произнес он. — Мне не хотелось портить тебе настроение… и сегодняшний вечер. — И однако ты это сделал. — Мне безумно жаль. — Жаль, что я все-таки узнал? — Нет! Боже… — с досады Кейго потер затылок. — Мне жаль, что я подвел тебя. Снова. Пожалуйста, извини. — Ты все время извиняешься, но, знаешь, ничего не меняется. Какой тогда смысл в твоих извинениях? В твоих словах? если все они — пустышки. — Это не так! Тяжело вздохнув, Тойя откинулся на стену. Он чувствовал себя таким измотанным. Внезапно активировавшаяся причуда, собственная обида, этот разговор, в котором Тойя находил все меньше и меньше смысла — все это трепало его и без того расшатанные нервы. — К сожалению, именно так. Я уже не знаю, как я могу тебе доверять, и я чертовски устал от этого. — Скажи, ты любишь меня? — О господи, — Тойя закатил глаза. — Серьезно? Это твой последний аргумент? — Нет, — отчаянно замотав головой, Кейго вновь повторил. — Нет, это вопрос, ответь на него, пожалуйста. Тойя устало посмотрел на него. — Ты еще любишь меня? — прошептал он вновь. Тишина между ними разрасталась как грибок на отсыревших стенах. Прикрыв глаза, Тойя вздохнул. — Я люблю тебя, Кейго, — он не лгал, но отчего-то собственные слова показались ему ужасно горькими на вкус; он тяжело сглотнул, не бывает правды только наполовину, и тогда он произнес уже громче. — Но я не уверен, что ты мне нравишься. Опустив глаза, Кейго вперил свой неподвижный взгляд в пол, а затем закивал: он все продолжал трясти головой, в этом движении было что-то механическое, словно устройство заводной игрушки переклинило и вышло из строя. Глаза резко стали мокрыми, и несколько крупных капель упали и разбились о кафель. От подступившей паники он едва ли мог дышать, выражение ужаса исказило такие привычные и родные черты. Запрокинув голову, Кейго попытался задержать слезы, влить их соленую горечь обратно, но та лишь плеснулась и полились через край. Тойя уже знал, что будет дальше. — Прости меня, — снова повторил Кейго, его голос уже вовсю дрожал, как и его руки, которые легли на плечи Тойи, сжав их с такой силой, словно он тонул и отчаянно желал выкарабкаться. — Прости. Словно был готов упасть перед ним на колени и молить: «что угодно, только не гони, не гони меня» Слезы потекли из глаз ручьем. Кейго редко плакал, но, когда это все-таки случалось, у Тойи начинало болеть сердце. В попытке заглушить любой нежеланный звук, сделать это, как можно тише, в конце концов его беззвучные рыдания заканчивались тем, что тот начинал задыхаться и еще долго не мог привести дыхание в норму. Чувствуя собственное малодушие, Тойя отвел взгляд в сторону, только чтобы не видеть, чтобы не сломаться, вновь отпуская Кейго все его грехи. Тойя должен оставаться стойким, он успокоит его, как умеет только он, но смыть все проблемы слезами на этот раз вряд ли получится. Позволив Кейго уткнуться ему в грудь, он прижал его к себе и как можно аккуратнее провел рукой спине, стараясь не задеть синяк под правым крылом. — Давай, пожалей себя, поплачь. — Как… — хватая ртом воздух, он уже начал задыхаться, выдавливая из себя слова. — Блять… не издевайся, п-прошу. Т-только не сейчас. — Я не издеваюсь, — произнес Тойя, уткнувшись в лохматую, пропахшую дымом макушку, уж он-то кое-что знал о том, как отпускать себя через слезы. — Только мы сами можем пожалеть себя так, как по-настоящему в этом нуждаемся. Так что поплачь. Сделай это громко. — Я-я-я. Н-не… Черт! Не могу. Ты знаешь. Его уже вовсю трясло, каждое слово давалось с трудом, истерика подступала, безжалостно сдавливая горло. Однажды во время такого приступа Кейго всадил перо прямо себе в ногу. Все тогда произошло слишком быстро. Кровь хлестала так, что, в конце концов, пришлось вызывать скорую. Всю дорогу до больницы санитары смотрели на Тойю с таким очевидным недоверием, что всем в машине стало неловко. «Бьюсь об заклад, те парни подумали, что это я тебя порезал» «Спасибо, что ничего им не сказал, ты лучший парень на свете» — Тойе тогда хотелось кричать. Ясное дело, что он его не выдал. Герой, наносящий самому себе повреждения? — да за такое Кейго тут же выперли бы из любого агентства и отправили проверять голову. — «Я просто запаниковал. Думал задохнусь, надо было что-то сделать.» «И ты, конечно, не придумал ничего лучше, кроме как всадить перо себе в ногу? Господи, ты хоть понимаешь, что буквально пара сантиметров левее и ты бы попал в бедренную артерию, и уже никакая скорая бы не помогла» «Но не попал же. Я везунчик. В следующий раз точно не промахнусь» «Ни капельки, блять, не смешно. Это уже что-то нездоровое. Ты понимаешь?» «То есть, по-твоему, было бы лучше, если бы я задохнулся у тебя на руках? Хотя нет. Даже тогда ты бы переживал, что парни из морга косо смотрят на тебя: посмотрите-ка, два гея заигрались в игры с удушьем» «Да что ты несешь? Боже, » — вцепившись в волосы, Тойя сполз по стене вниз, в ту минуту он чувствовал себя раздавленным насекомым. Некоторое время они просидели в тишине. Это было гнетуще. Больничные стены давили на Тойю неприятными воспоминаниями о днях, неделях, целых месяцах, которые он провел в палатах дорогих частных клиник, до тех пор, пока худо-бедно не взял свою причуду под контроль. «Тойя…» Знакомый голос вдруг стал едва узнаваем, он приближался к нему будто издалека, словно Кейго оказался от него на другом краю пропасти, на дне которой бушевало что-то неизвестное и опасное, словно бурный ток реки слился с чистейшей тьмой, поглотив свет и звуки. Секунда, и это видение рассеялось, словно дым. Моргнув, Тойя вышел из оцепенения, видя перед собой такие родные карие глаза, в них читалось вовлеченность, любовь, беспокойство и что-то такое, что было невозможно прочесть, оно плескалось на дне зрачка, темной чешуей мурены, зашифрованное в самом себе послание на мертвом языке. И вновь этот шум. Губы на лице Кейго пришли в движение — он что-то говорил, но Тойя не мог разобрать ни слова. «Кто ты», — хотел спросить он, но вместо этого из него вырвались слова, которых он сам от себя не ожидал. — «Мне кажется, нам лучше пожить отдельно друг от друга. Некоторое время» Кейго уставился на него так, словно он ослышался. «Ты шутишь», — он нервно рассмеялся. — «Нет? Тойя…» Это бесконечное зацикленное: «нет-нет-нет-пожалуйста-нет» — до сих пор стояло у него в ушах. Иногда Тойе становилось интересно, как бы все обернулось, если бы он ушел от него тогда. «Не оставляй меня, не бросай, не уходи» А теперь Кейго вновь задыхался на его руках… И он должен был что-то с этим сделать. Решение пришло в ту же секунду. Обняв его покрепче, Тойя втолкал их обоих в душевую кабину. А затем, не давая и шанса опомниться, выкрутил кран с холодной водой до упора. Мощным потоком ледяная вода хлынула на них сверху. Звук, который при этом издал Кейго, напомнил ему обо всех фильмах, в которых герои возвращались с того света. Первый вздох на грани крика после убойной дозы адреналина в грудь. Первое время Кейго давился вздохами, но уже не от слез, а скорее от чистейшего шока. Как ни странно, но резкий температурный перепад подействовал. Ослабив хватку, Тойя дал Кейго немного свободного пространства, чтобы тот мог дышать. Он осторожно откинулся на стену душевой кабины, позволяя Кейго держаться за себя. Одежда на них уже была насквозь мокрой. Вода затекала в глаза, в рот и в уши, густые волосы облепили лицо, но зато он дышал. Слава богу, он дышал. Они простояли так с минуту. Цепляясь за плечи, Кейго трясся, прижимаясь к нему в поисках тепла. Вжав голову глубоко в плечи, он посмотрел на Тойю, когда его посиневшие от холода губы слабо зашевелились: — Ты, конечно, горячая штучка, но можно добавить немного кипятка в воду? Тойя закатил глаза и усмехнулся — отлично, раз к Кейго начало возвращаться его дурацкое чувство юмора, значит он в порядке. Потянувшись, он взялся за кран с горячей водой и отрегулировал температуру. Теперь вода была чуть прохладной. Этого все еще было недостаточно, чтобы по-настоящему согреться, но, по экспертному мнению Тойи, им обоим пока стоило воздержаться от контрастного душа. Кейго жался все ближе, пока Тойя бездумно гладил его по обнаженной спине. — Спасибо, — произнес он на грани слышимости. — Снова спас меня. В ответ на это Тойя лишь фыркнул. — Ты сейчас похож на мокрую курицу. — Ко-ко-ко. Крылья отяжелели от воды, отчего управлять ими было куда сложнее. Но Кейго все же справился. Сбросив перья, он направил их сушиться в пустую ванную, оставив за спиной лишь самые маленькие. Сдвинувшись, Тойя приподнял лицо Кейго за подбородок, вынуждая его посмотреть в глаза. — Ты так и не научился плакать. Это не было вопросом, но Кейго все-равно кивнул, после чего зарылся носом в плечо Тойи и пробормотал короткое: «Да». — Когда-нибудь я отвезу тебя за город, в самое глухое и заброшенное поле, и заставлю кричать и плакать так, что ты сорвешь связки. Кейго прыснул со смеха. — Что? — Вне контекста это звучит немного жутко. Тойя ткнул его в синяк на боку, отчего тот ойкнул. — Идиот, я имел в виду терапию криком. Кейго прижался плотнее, и Тойя почувствовал как тот улыбается. — Обещаешь? — он спросил об этом так, словно боялся загадывать заранее, его голос звучал до неузнаваемости робко. — Что? — Что однажды мы вместе уедем в какое-нибудь глухое поле и будем кричать, пока не сорвем связки? Он кивнул. — Конечно. Еще какое-то время они постояли в тишине, пока Тойя наконец-то не решился заговорить с ним снова: — В чем дело, Кейго? Ты можешь просто объяснить мне, как есть. — Что объяснить? — Например, почему ты опять мне соврал, и почему начал плакать? Что с тобой происходит. Заерзав на его груди, Кейго промычал что-то невнятное. — Попробуй еще раз. Я ни черта не понял. — Нам обязательно обсуждать это сейчас? — Думаю, да. — Может, мы лучше поговорим обо всем после того, как ты меня помоешь, я бы не отказался, если бы мне сейчас помыли голову и сделали легкий массаж. Порой Тойя восхищался его наглостью. — Ты не заслужил массажа, — произнес он, на самом деле ему очень не хотелось снова сводить все в шутку. — К тому же, ты сам настоял на разговоре. — Тогда пообещай, что выслушаешь меня. — Ты ведь знаешь — я здесь для тебя. Кейго кивнул, а затем отступил от него на пару шагов назад, пока не уперся спиной в противоположную стенку тесной душевой кабинки. В этом было что-то упреждающее, будто он боялся, что Тойя может внезапно его оттолкнуть. Но, если он отойдет сам — этого не случится. Быть откровенным может быть очень сложно. А порой — мучительно и невыносимо. Еще непроизнесенные слова жалили его изнутри, подступая желчью к горлу, словно крепленое вино, они вязали язык и обжигали небо. Озвучить их — все равно что вдохнуть в них жизнь, придать реальную плотность звуком, чтобы затем потерять над ними всякую власть. Над ними и над ситуацией, передавая ее в руки Другому. Что-то в нем изо всех сил продолжало сопротивляться этой затее. Обхватив себя за плечи, Кейго уставился под ноги. — Мне страшно, — признался он наконец. Тойя хотел спросить — чего он так боится, но Кейго его опередил; он вдруг страшно зачастил, словно с лопнувшей лески, слова посыпались с его языка мелко-мелким бисером. — Я боюсь, что ты уйдешь от меня. Иногда мне снится, что ты уходишь, а я не могу ничего сделать, не могу тебя вернуть. И угнаться за тобой я тоже не могу. Вижу твой силуэт, бегу за ним, но ты уходишь от меня за черту, через которую мне уже не пробиться. И тогда я понимаю — это не ты исчезаешь, это я исчезаю для тебя. Это мой самый страшный кошмар. Страх, что ты меня больше не любишь. — Кейго… — Я просто хочу быть лучшим парнем для тебя, лучшим мужчиной, но я постоянно ловлю себя на том, что не дотягиваю, постоянно подвожу тебя, и мне так жаль. Господи, я просто жалок. На одну секунду Тойе показалось, что Кейго снова плачет, но то была лишь вода — капли, срывающиеся с мокрых волос, они чертили дорожки по его щекам, смывая весь этот тональный крем и обнажая неприятную правду. Тяжело вздохнув, Кейго стукнулся лопатками о загородку и сполз по ней на дно душевой кабины. Он подтянул под себя ноги, а затем обнял их. Маленький и безутешный в своей неподвижности, какое-то время он сидел в таком положении, пока Тойя наконец-то не выключил воду и тоже не опустился рядом с ним, осторожно приседая на колени. Глядя на то, как вода утекает в сток, Тойя подумал: жаль, что вместе с ней нельзя спустить в канализацию все их сомнения и страхи. Обычно он редко мерз, но сейчас ему стало так зябко и неуютно, что хотелось обхватить себя руками, так же как это сейчас сделал Кейго. Но вместо этого он потянулся и погладил его по мокрой щеке. Единственный способ согреться — это согреть Кейго и разделить это тепло на двоих. Растерянные, мучительно влюбленные (после стольких лет) и промокшие насквозь, они еще долго сидели так, прислушиваясь к себе и дыханию друг друга. — Я не смогу держать обещание, которое дал, — произнес наконец Кейго, подняв глаза и встречаясь ими с поглощающей лазурью в обрамлении светлых ресниц, таких белых, будто схваченных инеем. — Если я буду сидеть, сложа руки, я никогда не попаду в топ. — Господи, да почему это так важно?! — Потому что, когда заболела мама, а затем и ты, мы едва смогли расплатиться за лечение. Я не хочу занимать денег, жить в долгах, на кредиты или просить у твоего отца. Я хочу самого лучшего для тебя, для нас. Для наших детей. Если они у нас когда-нибудь будут, — неуверенно добавил он, взглянув на промелькнувшее в чужих глазах удивление — никогда раньше их разговоры о планах на совместную жизнь не заходили так далеко. — Ты знаешь, в каких условиях я вырос, я больше не хочу этой нищеты. И я чувствую себя так плохо из-за того, что не могу обеспечить тебя и все твои нужды. Я хочу быть лучшим для тебя. — Ты не должен быть лучшим, — прошептал Тойя, прижавшись к его лбу своим. — Просто будь честным со мной. Это все, о чем я прошу. И ты не обязан тянуть на себе все в одиночку. Кейго замотал головой. — Мы оба знаем, что происходит с тобой, когда ты используешь причуду на всю мощь, — когда в глазах напротив промелькнуло предупреждение, Кейго исправился, добавив. — Я не сомневаюсь в твоих способностях, ты очень талантливый герой, но, если твоя причуда бьет по сердцу, это уже не шутка. Тойя нахмурился. Он не был уверен, что готов к этому разговору. — Я буду в порядке, — произнес он, а затем начал подниматься. — Тойя. Попытка поймать его за руку и задержать провалилась, Тойя выскользнул из душа раньше, чем он успел что-либо сообразить. Да, он вновь ушел от разговора. — Открой мне дверь. Мокрая одежда шлепнулась о кафельную плитку, сквозь матовую дверцу Кейго мог видеть лишь его обнаженный стройный силуэт, то как он наклонился, чтобы промокнуть волосы пушистым розовым полотенцем. — Ты ничего мне не ответил. — Да… я знаю. Мы обсудим это завтра, обещаю. А сейчас нам лучше поужинать и лечь спать, так что выпусти меня. Красивое дорогое белье, которое он надел специально для Кейго, опустилось у щиколоток. Переступив через него, Тойя откинул его к остальной куче, а затем потянулся к шкафу и достал оттуда обычные черные боксеры. Кейго тяжело сглотнул. Хотелось выйти к нему, и прижать к этой двери. Сжать в своих объятиях так сильно, чтобы он понял — все и сразу. Про их прошлое, настоящее и будущее. Как сильно Кейго его любит, как он соскучился, как здорово он будет чувствовать себя рядом с ним. Как сильно он готов постараться ради него. — Ладно. Прежде чем пролететь в узкую щель под порогом, маленькое перышко осторожно прикоснулось к ноге. У Тойи была приятная и нежная кожа, и Кейго зажмурился от этого мимолетного ощущения. Ужинали они в тишине. Когда Кейго вышел из ванной, Тойя уже переоделся в просторную голубую рубашку и мягкие домашние брюки. Он слегка нахмурился, заметив на столе пепельницу с двумя задавленными об дно окурками. С помощью перьев он избавился от нее, убрав подальше. С глаз долой. Пока Тойя разогревал остывшую лазанью в микроволновке, Кейго потянулся к вину, чтобы открыть его и разлить по бокалам, но как только он взял бутылку в свои руки, та тут же оказалась конфискована. «Не заслужил» — произнес Тойя и спрятал вино обратно в холодильник. Для следующего «особого» случая. Кого он таким образом пытался наказать — непонятно. Взамен вину на столе появились две банки Асахи. Кейго такая замена была очень даже по душе, однако он не стал радоваться слишком уж бурно. Мало ли. Прикончив всю еду, он хотел помочь убрать со стола, может, помыть посуду, чтобы хоть немного загладить свою вину перед Тойей, но тот, не сказав ни слова, просто его остановил. Кажется, прямо сейчас ему хотелось побыть одному, занять чем-то руки, чтобы привести в порядок мысли и немного успокоиться. Мог ли Кейго обижаться на него за это — едва ли. Он вновь почувствовал острый укол вины за свой поступок, за то, что испортил сегодняшний вечер. — Мне лечь спать на диван? — Ложись, где хочешь. Тойя даже не посмотрел в его сторону, развернувшись к раковине, он продолжал мыть посуду. Он нашел его уже в постели. Свернувшись на краю, Кейго смотрел на Тойю взглядом провинившегося щенка, но это не сработало. Покачав головой, он улегся на свою половину кровати и, отвернувшись от Кейго, попытался уснуть. Тойя любил спать. Очень любил. Спать до обеда? — да. Нежиться в постели в свой заслуженный выходной день — Боже, пожалуйста! — Да что за твою мать, — сонно проворчал Тойя, чувствуя мягкое, но настойчивое прикосновение к лицу. — Это я, — горячо прошептал Кейго на ухо. — Привет. Он чувствовал, как Кейго целует его щеки, плечи, прижимаясь всем телом со спины. — Дурак озабоченный, — отмахнувшись от него, Тойя приподнялся на локте и попытался заглянуть за плечо Кейго. — Сколько сейчас времени? — Самое время для любви. — Господи, Кейго, сейчас шесть утра, — вновь застонав, Тойя откинулся на подушки. — Где твоя совесть? Какой глупый вопрос. Еще толком не проснувшись, он слабо отбивался, продолжая мямлить: «Отстань от меня, глупая ты птица. Уймись» — Ты все еще злишься? — Сейчас я злюсь только на то, что ты меня разбудил. — Я знаю, что поступил не лучшим образом, — продолжал он, нашептывая на ухо и прижимаясь к нему сзади. Он был уже твердый. И, черт. Это заводило. — Ты можешь наказать меня, если хочешь. Ну блин. Сморщившись от досады, он приложил все силы, чтобы оттолкнуть явно перевозбужденного Кейго подальше от себя. Когда тот понял, что это не очередная игра, он приподнялся и уставился на Тойю. — В чем дело? — Какого черта? Мы не используем секс как наказание, мы это уже обсуждали. Кейго издал какой-то совершенно непередаваемый звук, который он использовал всякий раз, когда не мог получить то, чего хотел. — Скажи мне, почему тебе проще принять наказание, чем просто не косячить? Это был сложный вопрос, Кейго явно не был готов ко второму раунду. Перекатившись на бок, он свернулся в клубочек и обхватил себя руками. — Ладно-ладно, я уже понял, что ты не в настроении. Давай спать дальше. Ну уж нет, Тойя так просто это не оставит. — Кейго. — Ну что? Я просто соскучился по тебе! Мы уже месяц не трахались, и я… я просто хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне. Вот и все. Но если ты не хочешь, тогда не нужно… я… Тойя подполз ближе. — Вот так, — положив руку на спину Кейго, он провел между крыльями, с удовольствием отмечая, как в ответ на это нехитрое прикосновение он выгнулся, а затем откинул голову, проезжаясь волосами по его груди. — Нравится? — Очень, — зажмурившись, прошептал он. — Еще. — Такой жадный до моих ласк, — усмехнулся Тойя, но просьбу все же исполнил. Он продолжал изводить его, то лишь слегка дразня Кейго легкими почти невесомыми прикосновениями, то сжимая сильнее, разминая натренированные полетами мышцы спины и плечи. Предсказуемо, что Кейго не выдержал и пары минут. Извернувшись, он с наслаждением впился в мягкие губы, принимаясь ласкать их языком — он будто хотел испить их, а через несколько секунд уже переключился на его щеки. Эти прекрасные круглые щеки… Кейго был абсолютно от них без ума. Словно созданные под его ладони, с мягкой, белой, как пломбир, кожей — их хотелось целовать, вылизывать и даже кусать. Ведя большими пальцами вдоль скул, Кейго облизал губы: — Знаешь, о чем я думал, когда в последний раз мастурбировал на тебя? Прикрыв глаза, Тойя качнул головой. — Я представлял, как кончу на твои великолепные щеки, а затем размажу всю эту сперму по твоему лицу. Тойя ласково улыбался ему, но он так и не смог угадать, что крылось за этой улыбкой — желание поцеловать или дать затрещину. — Ужасно. — Что? — засмеялся Кейго. — Ты вообще-то сам это начал. — Да уж, прости меня, птенец, — вздохнул он и зарылся вглубь волос, вспоминая как мыл ему потом голову и вычищал перья, помогая избавиться от следов собственной спермы. — Совсем я тебя испортил. Руки Кейго тем временем пробрались под майку, он игриво прикусил мочку уха, ловя сережку и оттягивая ее губами, продолжая свои бессовестные попытки развести его на секс. Что сказать? Он отлично с этим справлялся. После сна, ощущения в теле были совсем другими — все чувствовалась ярче, сильнее. Тойя не удержал стон. Когда Кейго уже был готов наброситься на него, Тойя извернулся и ловко, словно молодая кошка, сменил их положение. Теперь Кейго лежал на лопатках. Лежал, распластавшись прямо на своих крыльях, а Тойя восседал на нем, седлая бедра и потираясь об его пах. — Лежи, тебе нельзя тревожить рану. — Эй, не забывай про мою птичью регенерацию, — его густые брови игриво дернулись. Закатив глаза, Тойя покачал головой. — Нет у тебя никакой птичьей регенерации. К тому же, если ты заляпаешь кровью наши новые простыни, я убью тебя сам. — Какой ты заботливый. — Все для тебя, любимый. Лежи и расслабляйся. Кейго усмехнулся. Перед тем как закинуть руки за голову, он запустил перья в поисках всего необходимого. Полотенце, смазка и презервативы упали к ногам Тойи. — Хочешь, чтобы я сначала растянул тебя или сделаешь это сам? — Сам, — выдохнул Тойя, уже заводя руку за спину. Кейго попытался заглянуть под него, но Тойя тут же его остановил — свободная рука прижала раскрасневшееся лицо обратно к подушке. — Я сказал — лежать. — Но я хочу смотреть. Мне нужно видеть тебя, пожалуйста, Тойя. — В этот раз без представлений. К тому же... Это не затянется надолго, — он зажмурился, когда добавил в себя второй палец, а затем развел их внутри и зашептал пересохшими губами, наклонившись к лицу Кейго. — Сейчас ты выебешь меня так, чтобы это компенсировало мне весь этот проклятый месяц, когда мне приходилось удовлетворять себя самому, представляя, как ты трахаешь меня своим красивым членом. По венам будто растекся жидкий огонь, устремившись к паху, он окатил низ живота, скручиваясь там горячим и тугим узлом. Хотелось завалить Тойю прямо сейчас и выебать его так, чтобы он задохнулся от удовольствия. Резко схватив презерватив, Кейго попытался открыть его, но у него ни черта не вышло. От спешки и возбуждения руки тряслись, как проклятые. Он чуть не выронил его прямо на простыни, однако Тойя успел вовремя перехватить и вновь взял инициативу в свои руки. Порвав упаковку и не отрывая от него свой прошивающий насквозь взгляд, он раскатал латекс по члену Кейго, а затем, так же не торопясь, подхватил лежащую рядом смазку. Не жалея, он обильно смазал его, проводя рукой вверх-вниз, наблюдая, как от этого простого движения бедра Кейго подбросило над кроватью. Потянув его за талию, Кейго обхватил Тойю с обеих сторон, желая помочь насадиться, но тот ему не поддался. Перенеся опору на одну руку, он сам направил его, а затем, откинув голову назад, начал медленно опускаться. Кейго едва не закричал от ощущений. Он почти успел позабыть, какой Тойя горячий и мягкий внутри. Мышцы у входа восхитительно узкие, они сдавливали, с трудом расходясь под крупной головкой, поглощая его в себя сантиметр за сантиметром. На лице Тойи отразилась непередаваемая смесь эмоций. Насадившись до середины, он сжал его так, словно не желал отпускать. В этот раз смазки было слишком много, вытекая из него при каждом движении, она заливала его дрожащие бедра. Прикрыв глаза, под конец Тойя едва не урчал, наслаждаясь ощущением наполненности. Продолжая аккуратно опускаться, он принимал его в себя, пока не обхватил полностью, а затем совсем тихо, на грани слышимости, застонал. Кейго хотелось толкнуться в него, с силой подкинуть бедра вверх, не сдерживаясь, входя в него быстро и сильно — так как он любил — опрокинуть его, подмяв под себя, чтобы вцепиться зубами в горло, в щеки, как голодное, тоскующее по крови животное, но… приходилось сдерживаться. Закусывая губы, он предчувствовал вкус железа во рту. Позволяя нежному кольцу мышц обхватить уже подрагивающий от напряжения член, Тойя осторожно приподнялся и опустился. Его голова была все так же откинута, он умел задавать темп и кататься на его члене так, как нравилось именно ему. Когда он крепко вцепился руками в плечи Кейго, на нем остались следы от его всегда аккуратно подпиленных ногтей. Не то чтобы он сам не оставлял никаких следов на тонкой талии Тойи — когти уже начали понемногу выступать наружу, пронзая чувствительную кожу, ровно в аккурат под старыми рубцами. Он продолжал двигаться. Вначале — едва раскачиваясь, медленно-медленно, но понемногу настраиваясь и набирая темп. Чуть сместившись, он поймал хороший угол, и по спальне разнесся громкий и полный наслаждения стон. В этот момент все изменилось. Разогнавшись, Тойя набирал все больше скорости, и через пару минут это уже было похоже на какие-то безумные скачки. Комнату наполнили неприличные звуки шлепков кожи об кожу и стоны, которым не было ни конца, ни края. Все они звучали на разный лад. То низкие, почти утробные, то высокие и нуждающиеся. Когда он нашел особенно удачное положение, его колени разъехались. Перенося вес на руки, Тойя продолжал кататься на его члене, очаровательно жадничая и желая получить еще больше удовольствия. Все, что мог Кейго — хвататься за него, удерживая себя твердым и оттягивая свой собственный оргазм. Да, он уже понял, что это было его персональное наказание. — Хочешь кончить? Кейго затряс головой. — Не смей, — смахнув волосы с лица, Тойя зажмурился, продолжая трахать себя его членом. — Я только разошелся. — Ты не перегреешься? — Нормально, я в порядке. Даже более чем. Наблюдая за тем, как взмокшая челка облепила его лоб, Кейго потянулся и легко смахнул ее в сторону. Капли пота скатывались по лицу и заливали глаза, склеивая белые ресницы в маленькие и острые иголочки. Его член уже потемнел у головки и прижался к животу, подтекая и пачкая кожу. Кейго сам не заметил, как начал еще активнее подкидывать бедра, встречая Тойю на полпути и врываясь в него еще глубже. — Бля, — застонал он, роняя голову на грудь и на секунду сбиваясь с заданного темпа, под напором Кейго его бедра дрожали и просто ловили эти сильные и мощные толчки. — Как. Это. Блять. Хорошо! — Нравится, да? Лучше, чем все твои игрушки? Наклонившись к нему, на секунду его лицо стало нежным, будто он готовился к поцелую, однако, стоило лишь подманить Кейго к себе, как Тойя резко отстранился, сминая пальцами губы. В глазах плясали черти, когда он легонько шлепнул Кейго по щеке — «не зазнавайся». — Да, ты моя самая любимая, — ехидно улыбнулся он, а затем вновь неприлично громко застонал, когда Кейго врезался в него на скорости, давление и трение были просто невероятными. — Черт, да, вот так! А затем он вновь откинулся назад, хватаясь за его колени, подпрыгивая и принимая в себя так глубоко, что в какой-то момент Кейго начал ловить звезды. Его прекрасный рот был приоткрыт, но стоны больше не услаждали слух. Теперь они застыли, дрожа на выдохе, не имея возможности вырваться. Дыхание перехватило напрочь, и тогда Кейго понял — он уже близко. — В тебе так чертовски жарко, обожаю это. Хотелось перевернуть его, сменить позу, полностью перехватив контроль, трахать его в своем ритме, дразня и врываясь глубоко и быстро. Он больше не мог просто лежать и подкидывать бедра, позволяя Тоей самому удовлетворять себя и развлекаться с его членом. Не то чтобы он был против. Кейго вечность бы смотрел, как Тойя впадает в неистовство и наслаждается этой наполненностью, но сейчас ему хотелось большего. Он ждал. Старался дышать, одним лишь усилием воли удерживая себя от края. И вот оно, это все-таки происходит. Темп Тойи начал меняться, постепенно замедляясь и сбивая его с ритма. Устал. Кейго провел рукой по его шее до волос, вплетаясь в них пальцами, притягивая и укладывая к себе на грудь. — Ты восхитителен, — шепча на ухо, похвалил его Кейго. — Мне так повезло. Тойя лишь приподнял голову, оставляя слабый поцелуй на его губах, а после сжался так, что заставил Кейго жмуриться в наслаждении. Руки сжались на стройной талии, снимая его с себя и подталкивая, вынуждая лечь на спину. Выходя из его горячего тела, Кейго уже чувствовал, как начинает скучать. — Что ты делаешь, я уже почти… — моргнув, Тойя уставился на него, как на безумца. — Нет! Подожди. Твоя рана. — Я буду в порядке, — пообещал он, подтягивая его к себе за бедра. — Я буду очень осторожен. Любое сопротивление сейчас было бесполезно. Когда Кейго смотрел на него с такой неутолимой жаждой, Тойя терял всякую способность адекватно соображать. Он больше не мог держать глаза открытыми, закинув руки за голову, он схватился ими за изголовье, прогибаясь в пояснице и разводя ноги в стороны. — Хорошо. Тогда закончи это. Войдя в него одним глубоким и плавным толчком, Кейго замер, чтобы запомнить этот момент, но уже через несколько секунд начал медленно качать бедрами, пока лишь совсем слегка стимулируя простату. — О Боже, — захныкал Тойя, закидывая на него ноги и уже в нетерпении подпинывая его пятками в поясницу. — Ну же, сильнее.  — Такой нетерпеливый, — усмехнулся Кейго. — Не волнуйся, мы все успеем. Выпустив несколько перьев, он запустил их по раскинувшемуся под ним телу. Алое на белом — чертовски красиво. Их чувствительность сейчас была обострена до предела. Не сдержавшись, они оба застонали, когда первое перо коснулось набухших и мягких сосков. Грудь, живот, его сочные бедра... Кейго не удержался. Уплотнив перо, он оставил на их внутренней стороне пару не очень глубоких порезов. Дыхание Тойи перехватило, втянув воздух он застонал, чувствуя, как тонкая струйка крови потекла по его ногам. Кейго едва не кончил, когда гладкая кожа разошлась навстречу этому живому лезвию. — Да… давно мы так не развлекались. В этом было что-то глубоко интимное. То насколько живыми и чувствительными были его крылья, совершенно особый сенсорный опыт, Тойе всегда хотелось узнать, как это ощущается, каково это — быть раной и ножом, который ее режет. Через секунду все прекратилось. Размягчившись, перо вновь прижалось к порезу, а после обернулось вокруг него мягким шелковым бинтом, перекрывая его и напитываясь кровью. Вздрогнув внутри его тела, Кейго застонал от острого, ни с чем несравнимого удовольствия. Каждый раз это чувство поражало его настолько глубоко, что ему требовалась некоторое время, чтобы вернуться обратно в реальность. — Прости, — извинился он, приподнимаясь на одном локте. — Я не удержался, мне стоило сначала спросить. — Ничего… это было неглубоко. Тебе понравилось? Кейго кивнул. — У тебя такая горячая кровь, я с ума схожу. Чуть сдвинувшись в нем, он выпрямился, а затем закинул стройные ноги себе за спину, практически самостоятельно поднимая и насаживая Тойю на свой член. Выносливый, сильный. Он разнесет его в хлам, в щепки. Предчувствие оргазма уже подкатывало. Тойя схватился за одеяло, когда сильная хватка Кейго опустилась под его колени, сгибая практически пополам, что позволяло ему врезаться в него всей силой своего веса. — Черт… это глубоко! Толчки Кейго стали требовательнее, а его темп — жестким и неумолимым. Вбиваясь в него со всей силы, он заставлял Тойю кричать в голос. — Скажи, что любишь меня, — вздохнул он. — Да. — Скажи это. — Я люблю тебя. — Скажи еще раз. — Люблю. — Еще. Люблю, люблю, люблю. Я твой, только твой, шептал он между поцелуями, соленными от слез. Тойя уже не понимал — чьих — его или Кейго. Люблю, повторял он как в лихорадке, и это слово вонзалось в него шипами, а затем расцветало розовыми бутонами где-то под сердцем. «Не подведи меня», — молил он про себя. — «Не заставляй ненавидеть» — Я тоже люблю. Больше жизни тебя люблю, — это никак не укладывалось в голове, после стольких лет его страсть, едва ли не граничащая с одержимостью, не угасала, а будто разгоралась еще ярче. — Видел бы ты себя сейчас. Ты выглядишь невероятно. Тойя в этом сомневался, он был совершенно разбит, он уже не стонал — просто задыхался и плакал. Кейго не прерывал темп, что вновь заставляло его ловить ртом воздух и жалобно-просяще скулить. Он еще не кончил, а оргазм уже стремился вывернуть его наизнанку. Обхватив себя рукой, он гладил свой член быстро и сильно. — Дай… дай мне кончить на твои красивые перья. — Ох, черт возьми, — от одной этой мысли, член Кейго дернулся и запульсировал в нем. — Давай, да...я хочу почувствовать это. Перья скользнули по его поджавшимся яйцам, а затем пробрались под пальцы, обвивая головку и натирая в одном темпе с его рукой. Он чувствовал, как его собственная дрожь, напряжение и удовольствие резонируют в Кейго, и сходил от этого с ума. Последнее, что он увидел, перед тем как Кейго бросился в свои толчки всем телом, его волосы, спадающие на лицо, пока он гнался, преследуя собственное удовольствие, то как они развевались вокруг него, словно ореол — все это смазалось в мешанину из их стонов, шлепков кожи, пятен света и яркого пронзительного удовольствия, ослепившего Тойю, когда он содрогался, кончая на эти живые чувствительные перья, а следом почувствовал, как его наполняет изнутри. Он кончил так сильно, что едва не потерял сознание. Все еще подрагивая после оргазма, он прерывисто вздохнул, когда Кейго, уже наполовину мягкий, с легким благодарным стоном выскользнул из его тела. Поправив под ним подушку, он нежно поцеловал Тойю в щеку, а затем рухнул ему на грудь и почти замурчал, когда тонкие пальцы прошлись сквозь вспотевшие волосы, прочесывая их и массируя кожу головы. — Это было… — растеряв после секса все свое красноречие, в неопределенном жесте Кейго взмахнул рукой. — Просто что-то. — Ага, — чувствуя себя таким же немногословным, Тойя просто согласился с ним. — Да. Давненько они так душевно не трахались. Потянувшись к прикроватной тумбочке со своей стороны, Тойя пару минут шарил там, пока наконец не нашел то, что искал. Достав бархатную коробочку, он покрутил ее в руке, прежде чем открыть и достать оттуда кольцо. Кейго посмотрел на него широко распахнутыми глазами. Примерив кольцо на свой безымянный палец, Тойя вытянул руку, словно бы любуясь и одновременно демонстрируя, надетое на него украшение. — Как тебе колечко? — Где ты его нашел? — В твоём ящике с носками, ты совершенно не умеешь прятать вещи. — О, Господи, — недовольно простонал Кейго. — Все должно было быть совсем не так. — Большевато немного, — проигнорировав его слова, Тойя придирчиво посмотрел на свой палец, на котором сейчас красовалось обручальное кольцо. — Болтается на мне. — Просто ты всхуднул. — Это потому что тебя не было две недели, я не так много и часто готовил. — Ну прости. Пару минут они провели в тишине, лежа плечом к плечу, Кейго осторожно наблюдал за тем, как Тойя балуется с его обручальным кольцом. Это немного самую малость ранило. — Так что, ты не расскажешь, почему не стал делать мне предложение на том благотворительном вечере? Резко развернувшись, Кейго вновь посмотрел на него во все глаза. Черт, это было больше двух месяцев назад, но он хорошо запомнил тот день: нарядный и прихорошившийся для мероприятия Тойя, в приталенном костюме, выглядел чертовски привлекательно; на него тут же нахлынули воспоминания, как они шли рука об руку, периодически сплетая пальцы, а вокруг них куча фотографов, их коллеги и знакомые. И эта бархатная коробочка в его кармане. Господи, он даже репетировал речь, а теперь понимает, насколько все это было тупо. Глупые и полные пафоса слова, которые он писал всю ночь, словно в горячке. — Передумал? Уставившись на собственные колени, Кейго усмехнулся и покачал головой. — Нет, не передумал. Уж не знаю как, но ты ведь сразу все понял, верно? — Что ты собираешься встать передо мной на одно колено? — дождавшись его кивка, Тойя фыркнул. — Конечно. Кейго рассмеялся. — До сих пор помню этот ужас в твоих глазах. — Просто я не любитель всех этих, — он взмахнул рукой в воздухе. — Красивых жестов. — Да, — Кейго кивнул. — Я потом, когда протрезвел и отошел от обиды, обдумал это все и понял, что это точно не про тебя. — А потом? — Потом мы поссорились, потом ты попал в больницу, я уехал на ту двухнедельную миссию, а сегодня... мы снова поссорились. — Я думал, мы уже помирились. — Да? Ну слава Богу, если так. Я вообще-то… — Я согласен. — Что? — Согласен, говорю, быть твоим мужем. Только больше никакого вранья, договорились? Ну, или как там дальше, чтобы по сценарию. И в горе и в радости, бла-бла-бла, пока смерть не разлучит нас. Или пока ты, Таками Кейго, не загонишь меня в могилу окончательно. — Кто бы говорил… Таками Тойя. — Что?! — Что?