Путь самосовершенствования Сяо Синчэня

Синчэнь проснулся, накрытый одеялом. На низеньком столике его поджидал завтрак; в комнате больше не было лохани с водой. И ни следа Сюэ Яна. Он неторопливо поел, ожидая, что его спутник вот-вот объявится. Но время шло, а Сюэ Яна все не было, и в конце концов Синчэнь покинул комнату и спустился в общий зал. Хозяева тоже не знали, куда делся Сюэ Ян. Расплатившись за постой, Синчэнь вышел на улицу. Ну не ушел же он? Синчэнь огляделся по сторонам, ощущая одновременно беспомощность и горькую досаду. Ведь сам же просил не прогонять… Прикусив губу, он решительно направился прочь от постоялого двора. В конце концов, он несколько недель путешествовал в одиночестве, как-нибудь справится и дальше один, ему не нужен спутник. Тем более такой. Нужно зайти на рынок, купить продуктов в дорогу. Синчэнь вдруг сообразил, что давно этого не делал, и сам на себя подосадовал. Как же быстро и легко он расслабился рядом с Сюэ Яном! Рынок был большой, шумный и забитый народом — Синчэнь шагнул в толпу как в бурную реку. Давно следовало признаться себе — ему тяжело в подобных местах. Приходилось помнить о многом сразу — например, о кошельке, чтобы его не вытащили. И о ценах спрашивать Синчэнь не любил — раз спросив, он не мог пойти дальше, приходилось покупать на месте… — Так есть озеро или нет? А если нет, то откуда озерные гули? Что ты мне вешаешь?! Синчэнь замер, ощутив, как внутри разливается глупое облегчение. Этот голос он узнал бы в любой толпе — и если раньше это было его кошмаром, то сейчас он был этому рад. — Я же объясняю, — говорил толстый потный мужичок, то и дело протирающий платком лысеющий лоб, — озеро было. А теперь нету. То есть сначала полезли гули… то есть мы подумали, что гули, и сын притащил эти, талисманы, купил у проезжего торговца, тот сказал, их заклинал лично Старейшина… Сюэ Ян зафыркал. Он стоял спиной к Синчэню, уперев руку в бок, возвышаясь над мужичком как минимум на голову. И Синчэнь совсем было собрался окликнуть его — как вдруг сообразил, что не знает, как обратиться. Сюэ Ян? Слишком фамильярно. Сюэ Чэнмэй? Слишком официально. Чэнмэй-сюн? Но на товарища Сюэ Ян и вовсе не тянул… В городе И, не зная имени, Синчэнь обращался к нему “друг мой”, но сейчас это прозвучало бы как издевательство. — И вы залепили гулям этими талисманами в лоб, — насмешливо говорил тем временем Сюэ Ян, — и после этого… Мужик отчаянно закивал, и несколько человек рядом с ним — то ли домочадцы, то ли слуги — закивали тоже. — Они будто слились, у них не стало тел, только волосы. Вода в озере помутнела, а потом поднялась и… — мужик взмахнул руками, будто собирался взлететь, — и унеслась куда-то по воздуху. — По описанию похоже на бездонный омут, — проговорил Синчэнь, подходя к ним. — Только я никогда не слышал, чтобы он образовывался таким образом. Мужики разом стихли, оробев. Сюэ Ян же обернулся. Его лицо посветлело, будто залитое изнутри солнечным светом. Он стремительно шагнул к Синчэню, протягивая к нему руку. — Я думал, что успею вернуться до твоего пробуждения. — А я думал, что ты ушел, — ответил Синчэнь. — Ну что ты, — Сюэ Ян будто бы даже удивился. — Я никуда от тебя не уйду. Я тут нам работу нашел, — и он широко улыбнулся. Зрелище было жутковатое — красивый песчаный берег переходил в песчаное же дно, сперва тоже красивое, слегка ребристое от волн, такое, которое приятно ощущается под ногой. Но чем дальше оно шло, тем чернее становилось, песок превращался в ил, ил прорастал водорослями, камнями, ракушками. Сейчас они, склизкие, обнаженные под солнцем, смотрелись как внутренности мертвеца. — Встань на меч, — сказал Сюэ Ян то ли в четвертый, то ли в пятый раз, и Синчэнь ответил ему то же, что отвечал раньше: — Я не уверен в своих силах. — Хотя бы попробуй, — буркнул Сюэ Ян. — Чем дальше, тем глубже будет ил. — Ты же идешь. Сюэ Ян с мученическим видом закатил глаза, и Синчэнь рассмеялся, глядя на него. Ил проседал под ногами, засасывал, и чем дальше, тем сложнее было вытаскивать ноги. Синчэнь думал, что Сюэ Ян, конечно же, прав, и стоило бы встать на меч — и не делал этого из какого-то самому ему непонятного упрямства. Ну правда, не будет же он парить на мече, когда парень без руки идет пешком. — Что-то же его вызвало, — бормотал себе под нос Сюэ Ян, помахивая, как веером, стопкой талисманов. Синчэнь уже приметил, что талисманы были не совсем обычные, но ему никак не удавалось рассмотреть подробнее. Временами Сюэ Ян запускал их по одному в полет, но, кажется, нужного результата не получал. — По теории, бездонный омут получается, когда водоем получает большое количество человеческих жертв, — сказал Синчэнь. — Но откуда они тут могут быть? Это маленькое несудоходное озеро. — Вот именно, — Сюэ Ян, затенив глаза ладонью, осматривался вокруг. Они почти добрались до середины озера — ноги здесь утопали в иле по колено, стоять на одном месте было страшновато — казалось, дно потихоньку затягивало их в себя. — Но гули-то были. Если хозяин не наврал, конечно. — Зачем бы ему? — удивился Синчэнь. В глазах Сюэ Яна заплясали смешинки. — А зачем люди врут? Чтобы что-то скрыть, конечно. — Это я знаю, не считай меня совсем уж наивным. Теперь Сюэ Ян уже не скрывал веселья — рот его расплылся в широченной улыбке, и Синчэнь испытал незнакомое прежде и несколько недостойное желание стукнуть его. Не сильно… так. — Я лишь имел в виду — что бы он мог скрывать? А если что-то скрывает, зачем вообще звать заклинателей? — с легкой досадой в голосе спросил Синчэнь. — Затем, что он не знает, кто мы, — ответил Сюэ Ян, ухмыляясь. — Вряд ли сюда заходят по-настоящему крутые заклинатели, так что мужик рассчитывает, что мы исправим его косяк, но не докопаемся до причин. — А мы, значит, по-настоящему крутые заклинатели? — улыбнулся Синчэнь. — Конечно, — удивился вопросу Сюэ Ян. — Не ты ли обставил всех на первой же своей ночной охоте? — Это было давно, — смутился Синчэнь. — И… откуда тебе это вообще известно? Сюэ Ян фыркнул. — Как бы я мог это не знать? И потом, давно, и что? Что с тех пор изменилось? Ты даже не слепой больше, а ты и слепой мог больше, чем иные с глазами. Синчэнь смотрел на него, склонив голову. Его невольно поражало, с какой свободой Сюэ Ян говорил об их прошлом, местами совместном. Без малейшего раскаяния. — Тебе ведь совершенно не жаль, верно? — спросил Синчэнь. Он не хотел попрекать Сюэ Яна прошлыми поступками — делать это и при этом терпеть Сюэ Яна как спутника было бы недостойно: либо прогони, либо молчи. Но сейчас Синчэнь просто не мог удержаться. Сюэ Ян вскинул бровь, глядя на него с легкой, как показалось Синчэню, насмешкой. — Чего мне должно быть жаль? — Того, что ты сделал, — жестковато ответил Синчэнь. Ему уже стало немного совестно, что он завел этот разговор. Но невозможно же с этим… — С тобой? — уточнил Сюэ Ян с осторожностью. — Мне жаль. Очень жаль. Синчэнь вскинул на него изумленный взгляд. Этих слов он совершенно не ждал — как и того, с каким искренним раскаянием они прозвучат. — Если бы я не сделал всего этого с тобой, ты бы не убил себя, — продолжал тем временем Сюэ Ян. — А это было… — его передернуло, он нахмурился, выражение лица стало болезненным. — Но я все думал об этом, и сейчас думаю, и никак не могу понять, где надо было поступить по-другому. Может, не надо было травить этих людишек трупным ядом? Или прикончить Слепышку раньше? Но твой Сун Лань все равно бы приперся… — С самого начала! — рявкнул Синчэнь, не в силах это терпеть. Только ему начинало казаться, что Сюэ Ян способен быть человеком, как тот начинал что-то вот такое! — С самого начала? — удивился Сюэ Ян. — Но начал не я, а ты. Ты меня в канаве подобрал, я тебе не навязывался. От негодования Синчэнь утратил дар речи, а Сюэ Ян, словно только этого и ждал, сменил тему: — Слушай, если тут были какие-то мертвецы, которые стали гулями, то, может, попробовать другие методы? — С вороватым выражением лица он вытянул что-то из рукава, и Синчэнь увидел, что это свирель. — Смотрю, твое подражание учителю достигло новых высот, — сказал он сухо. Сюэ Ян просиял, словно его похвалили. — Это всего лишь тростниковая свирель, не флейта даже. На флейте одной рукой не поиграешь. Без Цзянцзая и Печати мне нужно было какое-то оружие. Правда, играю я так себе, я ваши семь искусств не изучал. — Он поднес свирель к губам и извлек первый звук. Синчэню осталось только тяжело вздохнуть. Играл Сюэ Ян вовсе не так уж плохо. Мелодия, лившаяся из-под его пальцев, была простой, но красивой, и Синчэнь невольно заслушался. А когда последний звук замер, подрагивая, он вскинул голову — и, ахнув, схватился за рукоять меча. — Погоди, — шепнул Сюэ Ян, шагнув к нему и прижавшись боком. — Не пугай их. Да что их вообще может напугать, подумал Синчэнь, оторопело оглядываясь. Их окружали ходячие мертвецы — сплошь почти лишенные плоти скелеты, покрытые илистой грязью. Их было с десяток, не меньше, и еще несколько рук лезли из грязи, и все они, и целые, и не очень, тянулись к Сюэ Яну. — Чего они от тебя хотят? — спросил Синчэнь шепотом. Тот оскалился. — Я им нравлюсь, — ответил он с ядовитым удовольствием. — Кому-то же должен. Ходячих всегда тянет к тому, кто их создал. Если утратить контроль, они могут и разорвать своего хозяина. От большой любви. У меня с ними много общего, — и он протянул руку и коснулся одного из мертвецов. Тот немедленно ухватился грязной костяной рукой за рукав. — Ну-ну, тише, милая. Пусти и других тоже… — Разорвать от большой любви? — переспросил Синчэнь, решив на всякий случай проигнорировать все остальное. — То есть Вэй Усянь… — Да, — кивнул Сюэ Ян. — Я много об этом думал. Уверен, его разорвали, потому что его создания очень хотели до него добраться. Из любви. Отойди в сторону, — добавил он, — пусти их ко мне. Синчэнь посторонился, глядя с каким-то больным любопытством, как мертвецы обступают Сюэ Яна, касаются его одежды, волос, лица. Тянущиеся из ила руки цеплялись за его сапоги и одежду, поднимаясь, подтягивая за собой торсы, или целые тела, или ничего. На губах Сюэ Яна расцвела нежная улыбка, его глаза закатились, выражение лица стало отсутствующим. Синчэнь откуда-то понял, что сейчас он переживает что-то вместе с мертвецами, ему даже показалось, он слышит еле слышный, неразборчивый шепот. Интересно, сколько это будет продолжаться? Нормально ли, что Сюэ Ян общается с мертвецами так долго? Должен ли Синчэнь вмешаться? И как ему вмешаться, если он по-прежнему не знает, как обратиться к Сюэ Яну?! Внезапно что-то — то ли какой-то внутренний толчок, то ли напрягшийся в ножнах Шуанхуа — заставил его взглянуть под ноги. Там, где они стояли, из-под ила стремительно просачивалась, разбегаясь кругами, вода. За пару секунд, пока он смотрел на это, она поднялась почти на уровень его щиколоток. — Сюэ Ян! — выкрикнул Синчэнь, и тот, содрогнувшись, распахнул глаза и вытаращился на него в немом изумлении, а окружавшие его мертвяки зашипели и угрожающе качнулись к Синчэню. — Вода! — он ткнул себе под ноги и одним движением высвободил Шуанхуа. Сюэ Ян раздраженно цыкнул и вскинул к губам свою свирель. Но стоило ему издать один только звук, как вода будто взбесилась — водоворот вокруг их ног закрутился быстрее, вскипая маленькими бурунчиками. Синчэнь положил на воздух меч, вскочил сверху и протянул Сюэ Яну руку. — Надо уходить, быстрее! Зашипев, тот ухватился за его запястье и рывком забросил себя на клинок. Шуанхуа качнулся под их ногами, но из-под контроля не ушел, и Синчэнь, обхватив Сюэ Яна за талию, приказал мечу набирать высоту. Вода под ними клокотала, заполняя собой ложе озера, и гребни волн вспенивались, поднимаясь вверх, пытаясь достать беглецов, но Синчэнь поднимал Шуанхуа все выше в небо, и волны оказались бессильны. Когда озеро осталось позади, Синчэнь опустил меч ниже, и они заскользили по воздуху, почти касаясь верхушек деревьев. На землю не хотелось. Первым нарушил тишину Сюэ Ян — выйдя из задумчивости, в которой он пребывал весь полет, он произнес: — Так-то ты не уверен в своих силах. Подколка, впрочем, прозвучала совсем не весело, и Синчэнь встревожился. — Эти мертвецы что-то тебе рассказали? — О да, — нехорошая улыбка скользнула по губам Сюэ Яна. — Летим-ка к нашему заказчику. — Не раньше, чем ты мне расскажешь, — твердо заявил Синчэнь. — Мне не нравится не знать чего-то важного для дела. Сюэ Ян глянул на него с нешуточным раздражением — Синчэнь еще не видел у него такого выражения лица, не при взгляде на себя, во всяком случае, и ему стало неуютно. Но мгновением спустя Сюэ Ян прикрыл глаза, с видимым усилием взяв себя в руки. — Хорошо. Как скажешь. Все равно этот тип никуда не денется… разве что девки его сожрут, если доберутся, но тоже неплохо. Денег вот только не получим… — Я ничего не понял, — сказал Синчэнь и пошел на снижение. Когда они сходили с меча, Сюэ Яна ощутимо качнуло, и Синчэнь придержал его под руку. — Что с тобой? Тот кривовато улыбнулся. — Слишком много мертвецов. Я все же не Старейшина Илина. — Присядь, — сказал Синчэнь. — Я все сделаю. Он разжег костер, принес воды от ручья. Внезапно проснулся зверский голод, и Синчэнь полез в дорожный мешок за крупой. — Вряд ли получится так же вкусно, как у тебя, — сказал он, засыпая крупу в воду. — Но все же… — Ты не должен этого делать, — перебил Сюэ Ян, глядя на него с мучительной пронзительностью. — Ты не должен заботиться обо мне. Я этого не достоин. У Синчэня дрогнули руки, он едва не просыпал крупу на землю. Справившись с собой, он убрал мешочек и принялся помешивать кашу. Он не знал, что возразить Сюэ Яну. В сущности, тот был прав — он действительно не был достоин заботы. Но не говорить же такое… Синчэню захотелось двинуть себе ложкой в лоб. Тоже праведник нашелся, взялся решать, кто достоин, а кто нет. И мало что втихую, про себя, осуждает Сюэ Яна, но еще и не говорит об этом вслух. Потому что привык, потому что стало удобно. Хорошо не быть одному, хорошо, когда о тебе заботятся, хорошо заботиться о ком-то самому. А что это Сюэ Ян, за которым сотни убитых людей — так об этом можно вслух не говорить, только думать про себя. Он открыл рот, собираясь сказать — да он даже не знал толком, что именно. Но Сюэ Ян опередил его — присел рядом, забрал ложку из руки Синчэня, отложил в сторону. А потом поднес его руку ко рту и прижался к пальцам губами. Синчэнь обмер, чувствуя, как в животе распускается что-то колючее, щекочущее, будто бы посылающее теплые лучи по всему телу. Сюэ Ян ласкал его пальцы — то, что началось как почтительное, целомудренное целование руки, набрало силу, превратилось в нечто горячее, жадное. Сюэ Ян будто вспыхнул — Синчэнь видел пятна румянца на его щеках, ощущал дрожь, проходящую через его тело. Губы перешли на запястье, прошли до локтя, задирая рукав. Опомнившись, Синчэнь дернул руку к себе. — Прекрати, не надо. Взгляд Сюэ Яна был темен. Он потянулся следом за ускользнувшей добычей; несколько мгновений их лица находились в опасной близости друг от друга. За спиной Сюэ Яна зашипела, сбегая из котелка в костер, каша. Синчэнь вцепился в ложку, как в меч, и рванулся к котелку. Ели они молча. Тишина, впрочем, не была мрачной — Синчэнь видел, что в уголках рта Сюэ Яна прячется улыбка, и это приводило его в смятение. Чего он хочет? А чего хочет сам Синчэнь? Ответы на эти вопросы были просты и однозначны, но Синчэнь совершенно не был уверен, что готов их принять. — Так что же, — начал он, когда с едой было покончено; но голос от долгого молчания прозвучал хрипло, сорвался, пришлось начинать сначала: — Так что же рассказали тебе мертвецы из озера? — Мертвячки, — поправил Сюэ Ян. — Это все девицы, молодые и красивые. Их убивали с разницей примерно в год. Синчэнь почувствовал, как сжимаются челюсти. — Как они умирали? — Тот, кто их убивал, — голос Сюэ Яна звучал насмешливо и ровно, — любит развлекаться с молодыми красивыми девушками. Но у его развлечений есть одна особенность — он любит душить девку, пока трахает ее. Грубость его слов резанула по ушам, Синчэнь едва не прикрикнул на Сюэ Яна, но вовремя опомнился. Сюэ Ян тем временем продолжал, не заметив его реакции: — Иногда руками душит, но любит и пожестче — пояс на шею накинуть, а то и затянуть на рамке кровати. Ну, и случается так, что игры заходят слишком далеко. И тогда мужик сбрасывает труп в озеро. — Как вышло, что никто его за этим не поймал? — О, его заметили, — дернул плечом Сюэ Ян. — Но это, видишь ли, его владения и его озеро. Синчэнь скрипнул зубами — звук вышел резкий и громкий. — Это все рассказали тебе мертвые девушки? — Да. — Я даже не понял, что это именно девушки. На них почти не было плоти. — Вода и рыбы, — ответил Сюэ Ян. — А пол можно понять по форме скелета, — он обрисовал в воздухе силуэт. — Ты, даочжан, должно быть, видел мало мертвых тел. — Поменьше твоего, — отрезал Синчэнь. — Какие у тебя есть доказательства, кроме слов покойников, которые не слышал никто, кроме тебя? — Никаких, — слегка удивился Сюэ Ян. — Даочжан, ты что, не веришь мне? Синчэнь смотрел на него, не находя ответа. У него были все основания не верить Сюэ Яну, но в этот момент, лицом к лицу, Синчэню стало стыдно за свое недоверие. — Впрочем, действительно, — неожиданно сказал Сюэ Ян и хохотнул. — С чего бы. Но тогда я даже не знаю. Можем не трогать мужика, а просто извести бездонный омут, — он передернул плечами. — Правда, это муторно… ну, ты знаешь. Синчэнь глубоко вздохнул. Самое ужасное было то, что он почему-то, вопреки всему своему опыту, верил, что Сюэ Ян говорит правду. А раз так, значит, они столкнулись с убийцей, который вряд ли остановится сам. Нет, Синчэнь бы ни за что не вытравил омут молча, чтобы взять деньги и уйти, и Сюэ Яну бы не позволил. Самым спокойным — и возможно — правильным было бы молча уйти, предоставив убийце самому разбираться с омутом. Но и так поступить Синчэнь тоже не мог — мужик мог продолжить убивать, а омут мог навредить не только ему, но и невинным людям. Оставался только один путь — самый сложный. Если подумать, тогда, в деле клана Чан, перед Синчэнем стоял схожий выбор. Он мог отказать Чан Пину в помощи и не связываться с орденом Ланьлин Цзинь и их адептом. Он мог прикончить Сюэ Яна на месте. Но он выбрал то, что считал правильным — и что оказалось самым сложным и в итоге закончилось бедой. Как бы сейчас дело не обернулось чем-то подобным. — Как его зовут? — А? — Сюэ Ян вскинул на него взгляд, но быстро понял. — Нашего красавца, что ли? Ван чего-то там. Не помню. — Он сверкнул короткой улыбкой. — Что ты решил, даочжан? — Пойдем поговорим с ним, — сказал Синчэнь. — Если ты прав, и он убийца, мы это поймем. Сюэ Ян заулыбался и поднялся на ноги. — Я уберу тут все. Сиди, даочжан. — Ты отдохнул? — спросил Синчэнь, глядя на него. Сюэ Ян вновь двигался легко, плавно, словно не его мотало от усталости пару часов назад. — Да, я быстро восстанавливаюсь, — Сюэ Ян сноровисто сворачивал лагерь. — А ты? Ты отдохнул? — Я и не уставал. — Ты нес нас на мече, — он снова улыбнулся — словно вспыхнули солнечные лучи в каплях росы. — Я же говорил, что у тебя получится. Он закинул мешок за плечи и текуче скользнул к Синчэню, протягивая ему руку. — Еще раз поднимешь? — Не знаю, — ответил Синчэнь и почему-то принял его руку, хотя мог подняться на ноги и без помощи. И вдруг подумал, что руку эту знает так хорошо, как не знал ничьи, кроме, может быть, своих. Этой руки он касался, протягивая через стол плошку с едой, на эту руку опирался, если была нужда. На вторую тоже, впрочем. В первый раз с момента их встречи Синчэню стало жаль отрубленной руки. До чего же Сюэ Ян был тем человеком из похоронного дома. За исключением того, что был Сюэ Яном. Отведя глаза, Синчэнь высвободил пальцы и достал Шуанхуа. Во дворе дома господина Ван Чего-то-там их встретили руганью. — Я вас позвал разобраться, а не дразнить этих тварей! — орал, брызгая слюной, хозяин дома. Его слуги, те, которых Синчэнь видел на рынке, стояли полукругом за его спиной и разве что костяшками не хрустели. Синчэнь их, разумеется, не боялся. Но ругани он не любил и защищаться в таких ситуациях не умел. В молчании он ждал, пока хозяин проорется, и, возможно, ждать ему пришлось бы долго, но вмешался Сюэ Ян. — Так мы и разобрались, — сказал он с вечным своим злым весельем в голосе. — Это бездонный омут. Он образовался из-за душ убитых девиц, которых сбрасывали в озеро. Помимо хозяина и его приближенных слуг — Синчэнь всерьез подозревал, что они что-то вроде охранников — во двор на крики хозяина сбежался едва ли не весь дом. Сейчас, после заявления Сюэ Яна, они все испуганно притихли, а сам хозяин открыл рот и выпучил глаза. Лысина его стремительно начала багроветь. — Что ты несешь? — прохрипел он. — Да я тебя… вас обоих… — Ты нас что? — Сюэ Ян шагнул вперед, скалясь, и будто бы даже стал выше ростом. Синчэнь успел уже позабыть, каким страшным он может быть с этой своей аурой абсолютно на все способного безумного убийцы. Странно было находиться по другую сторону этой силы. Мужик не отвечал, глядя на Сюэ Яна с ужасом. Тогда заговорил Синчэнь: — Мы выяснили, что в озеро сбрасывали тела убитых девушек. Задушенных, если быть точным. Некий человек творил с этими несчастными непотребства, душил их и таким образом избавлялся от тел. Естественно, в конце концов разгневанные духи, жаждущие мести, восстали. Пока он говорил, взгляд Сюэ Яна — это Синчэню было хорошо видно — метался по двору, словно искал кого-то. Вдруг он прищурился, губы его дрогнули в легкой удовлетворенной улыбке. Синчэнь проследил его взгляд — и увидел девушку, молодую и хорошенькую, которая держалась поодаль. Взгляд у девицы был испуганный, но внимание Синчэня привлекло не это — тут все были напуганы — а платок, намотанный на ее шею. — Поэтому необходимо провести расследование, — продолжал он говорить, намеренно отведя взгляд от девушки — уж Сюэ Ян точно не потеряет ее из виду. — Для начала нужно выяснить, что это за девушки, откуда они появились. Скажите, пожалуйста, не было ли у вас в поместье случаев исчезновения молодых девушек? Никто не ответил. Народ во дворе молчал — все, как один, смотрели в землю. Наконец заговорил хозяин — голос его звучал визгливо и раздраженно: — Не было никаких девиц! Да мало ли откуда они пришли топиться, эти дуры! Как избавиться от этой напасти? — От этой напасти избавиться сложно, — ответил Синчэнь, глядя ему в глаза. — А девушки не утопились, уважаемый господин хозяин. Их убили. Мёртвые не лгут. Мой спутник может это доказать. Сюэ Ян, словно только этого и ждал, вытащил из рукава свою свирель. Лицо его рассекала ослепительная улыбка. — Не лгут, — сказал он весело и поднёс свирель к губам. Народ вокруг подался в стороны, глядя едва ли не с ужасом. Мелодия полилась в воздухе — пронзительная, слишком резкая — Сюэ Ян не щадил чужие уши. Хозяин, из багрового ставший зеленоватым, указал было на него своим приспешникам, но Синчэнь выдвинулся на полшага вперёд, положив ладонь на рукоять Шуанхуа. Ожидание было совсем не долгим, но показалось таким напряжённым, испуганным людям. Томительное молчание, нарушаемое лишь пронзительной свирелью, царило во дворе. Разбил его пронзительный девичий вопль, к которому тут же присоединились ещё голоса, в том числе и мужские. Мгновением спустя Синчэнь увидел, почему — от ворот бежал, заливая плотно утоптанную множеством ног землю, поток воды. Вокруг уже сгустились сумерки, и в свете зажженных факелов вода казалась чёрной. — Ну-ну, — прорвался сквозь крики насмешливый голос Сюэ Яна, — не орите, небось не потонете. А если и потонете — невелика потеря. Расступитесь-ка, дайте девушкам пройти. Стоило ему сказать это, как люди шарахнулись в стороны, и от ворот до хозяина, его приближенных и двух заклинателей легла широкая дорога. Вода заструилась быстрее, словно была живым существом, ноги Синчэня мгновенно оказались затоплены по щиколотку, но он едва обратил на это внимание — от ворот к ним шли, пошатываясь, больше десятка жутких фигур. Одни из них были совершенно голыми скелетами, на других сохранились еще остатки плоти, волос и даже одежды; и все были грязны от налипшего ила, и все тянули руки — кто в сторону хозяина, а кто — к собственной шее. Мелодия свирели сменилась — стала более плавной, спокойной. Повинуясь ей, мертвячки остановились. Их шатало, словно от сильного ветра. Ни у одной не сохранилось достаточно лица, чтобы можно было что-то им выразить, но ненависть их, тяжелая, удушающая, висела в воздухе, как предощущение грозы. — Так что же, — низким голосом спросил Синчэнь, чувствуя, как эта ненависть протекает в него, будто ядовитые испарения, — они никому не знакомы? Ужас людей, казалось, можно было потрогать руками. Но никто из них не трясся так, как хозяин поместья — его лицо теперь было иссиня-белым, он весь истекал ледяным потом, зубы его стучали, невзирая на теплый вечер. Внезапно дрожащий, но громкий девичий голос произнес: — Я знаю! Некоторых… Это была та самая девушка с платком на шее. Она дрожала, но вышла вперед, взгляд ее был тверд и полон жалости. Она хотела сказать что-то еще, но хозяин опередил ее, пронзительно завопив: — Да как ты можешь их знать, дура! Их и друг от друга не отличишь! — А ты их при жизни-то отличал? — спросил Сюэ Ян, вертя свирель между пальцами и ухмыляясь. Мужик заверещал — голос его сорвался: — Да как ты смеешь, наглец! Я знать не знаю этих твоих дохлых шлюх? — Моих?! — движение Сюэ Яна было таким стремительным, что даже Синчэнь заметил его не сразу, а для остальных он, наверное, и вовсе растворился в воздухе в одном месте и появился в другом. Во мгновение ока Сюэ Ян оказался рядом с девицей и сдернул платок с ее шеи. Она вскрикнула, кто-то в толпе громко охнул. На шее девушки, видные даже в неверном свете факелов, проступали темные пятна, в которых угадывались следы пальцев. Залившись краской по самые волосы, девушка схватилась за свой платок, второй рукой пытаясь прикрыть шею. Сюэ Ян, откровенно веселясь, платок не отпускал, и только когда Синчэнь взглянул на него, наконец выпустил несчастную тряпку и повернулся к хозяину поместья. — А эта еще живая, — сказал он громко. — Вот интересно, надолго ли? Как часто ты их менял, раз в год? В два? Хозяин что-то прохрипел, но, кажется, дар речи оставил его. Сюэ Ян же шагнул к нему, а следом за ним — группа мертвячек. — Хорошо тебе было, да? Берешь девушку, молоденькую, свеженькую. Небось еще и сироту. Со стороны берешь, конечно же, среди своих людей не гадишь, свои могут и не стерпеть. И творишь что хочешь. Так сладко. — Он страшно оскалился, сверкнув клыками, и хозяин уставился на него как завороженный, и Синчэнь, кажется, тоже. — Трахать молоденькое податливое тело. Или не очень податливое, некоторые поначалу сопротивляются, вырываются. Но это еще слаще. Да и где им справиться с тобой. Врезать по морде так, чтобы в голове зазвенело, уткнуть башкой в постель, чтобы хрипела, пытаясь вдохнуть, да и выебать пожестче. Они так сжимаются, когда им больно, страшно, нечем дышать… Он почти шептал, но голос его при этом было слышно на весь двор. На хозяина было страшно смотреть — казалось, он вот-вот умрет на месте, сам по себе. Но это несравнимо было с тем ужасом, который распространял вокруг себя сам Сюэ Ян. Синчэнь не мог отвести от него взгляда. — Но это не самое сладкое, нет. Это сначала ты их поддушивал, чтобы успокоились и дали тебе как следует. Потом ты понял, что трах слаще, когда ты их душишь. А потом ты узнал, что это такое — когда они умирают в твоих руках. Когда их жизни в твоей полной власти — прям вот здесь, — он сжал в кулак единственную руку, глаза его горели. — Можешь отпустить, — он чуть разжал пальцы, — или сжать сильнее, — кулак стиснулся так, что побелели костяшки, — почувствовать, как хрустнут в ладони позвонки. — Это вышло случайно, — прохрипел хозяин, глядя на Сюэ Яна будто загипнотизированный. — Клянусь… случайно… — Да, да, — мягко отозвался Сюэ Ян, словно успокаивая напуганного ребенка. — Первый раз-то точно. И во второй. И, может, в третий. — Он зашел за спину мужику, приобняв за плечи, навис сзади. — Но в четвертый-то точно нет, а? — спросил он так, будто разговаривал с приятелем за кружкой пива, и даже ухмыльнулся весело. — Скажи, это приятно — убивать людей? Скажи? Даочжан вот, — желтый дикий взгляд метнулся в Синчэня, сверкнул искрами и тут же погас, притушенный ресницами, — мне не верит. Но мы-то с тобой знаем, да? — Я не хотел, — мужик, кажется, уже всхлипывал. — Я не виноват. Так получилось… я не хотел. — У, какой ты скучный, — Сюэ Ян отошел в сторону и почти брезгливо махнул рукой. — Давайте, девочки. Синчэнь не успел понять, что произошло, и тем более среагировать — мертвячки стремительно кинулись на своего убийцу. Страшный вопль разрезал воздух, вокруг завопили и в страхе рванули кто куда люди. Опомнившись, Синчэнь кинулся к хозяину поместья и рвавшим его на куски трупам, но в то же мгновение его обхватили поперек талии. — Пусти! — рявкнул Синчэнь, пытаясь вырваться, но однорукий Сюэ Ян оказался неожиданно сильным — Синчэня будто стальным обручем обхватило. — Я тебе вторую руку отрублю! Пусти немедленно! — Руби, — отозвался Сюэ Ян. — Я и тогда не отпущу. Вне себя от ярости, смешанной с ужасом, Синчэнь призвал из ножен меч. Шуанхуа, взмыв в воздух, налетел на мертвячек белым вихрем. Он рубил, кромсал, пронзал, но мертвячки и разрубленными продолжали терзать свою жертву, отсеченные конечности ползли к ногам убийцы, вцеплялись в них, карабкались наверх, словно жуткие пауки, а отрубленные головы вгрызались в голени, выдирая куски плоти. Все закончилось очень быстро. Крики несчастного мужика стихли, мертвячки — среди них не осталось ни одной целой — ослабли, их раздробленные останки вяло копошились в кровавой луже, что еще недавно была живым человеком. Только тогда Сюэ Ян разжал свою стальную хватку. Синчэнь повернулся к нему — его просто трясло от гнева и ужаса, от нестерпимой ненависти и омерзения, что вызывал у него этот человек. — Что ты натворил?! — Я наказал убийцу, — в голосе Сюэ Яна звучало нескрываемое веселье. Не в силах больше терпеть это, Синчэнь ударил его ладонью по лицу. Удар вышел сильный, голова Сюэ Яна мотнулась, но он только ухмыльнулся. На второй удар ухмылка вышла кривой. После третьего в уголке рта выступила кровь. Но он ни разу не попытался уклониться или отразить удар — принимал пощечины покорно, словно отдавая в руки Синчэня право делать с ним что угодно. Это было невыносимо. Синчэнь отвернулся от него и отошел в сторону — он дрожал, ладони будто звенели. — Это неправильно, так нельзя, — произнес он, сжимая зубы, чтобы они не стучали. Кровавое месиво притягивало взгляд. — Нельзя такое творить. Почему это не укладывается в твоей голове? — Он совершил зло, — сказал Сюэ Ян. Голос его звучал легко, почти что беззаботно, словно произошедшее вообще никак его не взволновало. — Ты тоже! — рявкнул Синчэнь, выходя на второй круг ярости. — Так ты только множишь зло в мире! — Да-а-а? — интонации Сюэ Яна вдруг стали опасными. — А что бы ты сделал, даочжан? Отволок его на суд? А что случилось в прошлый раз, когда ты так поступил, помнишь? Неужели ты ни разу не задумывался, чего мог бы избежать, если бы тогда прирезал меня на месте? У Синчэня перехватило дыхание. Он уставился на Сюэ Яна не моргая, рука невольно метнулась к горлу. Если бы он прирезал его на месте… если бы… — Даочжан, даочжан! — внезапно побледнев, Сюэ Ян метнулся к нему, схватил за руку, притянул к себе. — Тише, тише… Прости меня. Ты все делаешь правильно. Я не должен был. Я больше так не поступлю. Пожалуйста, не плачь, даочжан. Тише, тише… Он бормотал что-то еще, как безумный, он прижимал Синчэня к себе, скользил губами по его лицу, и Синчэнь бездумно позволял ему это, опустошенный, раздавленный этим длинным днем, кошмарной сценой, в которой они участвовали, собственным гневом и ужасом. Ему хотелось отпустить себя, хотелось вцепиться Сюэ Яну в плечи и разрыдаться у него на груди — просто прорыдаться на чьей-то груди. И острая тоска по Сун Ланю, по дорогому другу, такому сильному, такому стойкому, пронзила сердце Синчэня. Но Сун Ланя нет, он мертв, и в его смерти, в его страданиях виноват Синчэнь. Это он навлек беду, а теперь позволяет этой беде, убийце своего лучшего друга, обнимать и целовать себя. Отвращение к себе поднялось в нем тяжелой грязной волной, и Синчэнь отстранился от Сюэ Яна. — Довольно. Сюэ Ян послушался и даже отступил на шаг, едва не угодив в кровавое месиво. Синчэнь отвернулся — его мутило. И взгляд его упал на девушку — ту самую, с замотанной шеей. Она сидела прямо на земле, не отводя взгляда от того, во что превратился ее хозяин, и бездумно терзала свой несчастный платок. Присев перед ней на корточки, Синчэнь взял ее за руки. Они были ледяными. — Давай-ка ты встанешь, милая, — пробормотал он, осторожно поднимая ее на ноги. Она покорно встала, будто кукла, но потом вдруг вздрогнула, перевела взгляд на Синчэня, и глаза ее налились слезами, а потом она и вовсе разрыдалась в голос, уткнувшись головой Синчэню в плечо. За спиной зашипело пламя, и, оглянувшись, Синчэнь увидел, что Сюэ Ян сжигает останки мертвых девушек из озера и их хозяина.