Зодиакальные

      — Слушай, как тебя? — парень протянул руку к бейджу и присмотрелся. — Я ведь не хочу тебе вредить, но одна птичка напела, что ты делаешь что-то очень-очень неприятное для меня и для Змееносца за спиной.              Хосок снял пистолет с предохранителя и, оглядев ствол, направил дуло на парня, что дрожал, зажатый крепкими руками Намджуна. В солнечных очках плохо видно его лицо, но так даже к лучшему, ведь Чон не любил, когда в его ночных кошмарах появлялись монстры с лицами тех, кого он убил.              — Как говорят… За двумя зайцами погонишься — ни одного не поймаешь, дружок. Предателей никто не любит. Для нас подобные личности слишком опасны. Что ты рассказал людям Зодиака, а?              Парень крепко зажмурился, сдерживая вырывающиеся наружу рыдания и отчаянные всхлипы.              Намджун не выдержал и, встряхнув его, заорал на самое ухо:              — Отвечай мать твою, иначе мозги с пола соскребать придется!              Это возымело должный эффект. Парень взвизгнул и выложил, запинаясь и давясь слезами, все, что требовалось Хосоку. Тот с каждой секундой превращался из грозовой тучи обратно в безмятежное облачко. Все оказалось не так страшно, как Чон предполагал, но в то же время какой-то неприятный осадок остался у него в груди. Это был бы хороший шанс стать заметнее и заявить о себе, но Змееносец еще не готов принять «славу».              — Ладно, пусти его.              Намджун бросил сопливого парнишку-кассира на пол и отошел за спину Хосока, отряхивая ладони, будто измазался в чем-то.              — Выбирай правильную сторону, дружок. Ты тоже один из нас. Или уже позабыл о своей девушке-козероге, что родила от тебя, от водолея, а? — Хосок умел нажимать на нужные «болевые» точки, оказывая психологическое давление. — Пока ты с нами, ты под защитой. Зодиак не станет тебя щадить, даже если нас всех перебьют с твоей помощью. Пойми! И… приберись тут. Парни перестарались. Особенно жалко вино-водочный отдел.              Хосок широко улыбнулся парню, который все еще сидел на полу, и, развернувшись на пятках, пошел прочь.              — Чао! Надеюсь, ты меня услышал.              Намджун бросил на кассира уничтожающий взгляд и поспешил за другом, на ходу созывая своих людей, что оставались в магазине.              Разгребая ногами осколки от бутылок, шлепая по ярко-бардовым и кое-где коричневым лужам из смешавшегося алкоголя, Хосок осматривал прилавки в поисках целой бутылки. Найдя красное полусладкое вино, он очень воодушевился и забрал бутылку с собой, прихватив и коробку конфет.              Намджун, что шел все это время позади, нахмурился еще больше.              — Зачем тебе это?              — У меня сегодня свидание, — задумчиво улыбнулся парень, глядя на запечатанную коробку со сладостями.              — Так поздно? — удивился Джун. — Дай угадаю… С Юнги?..              Хосок кивнул, не решаясь говорить рядом с Кимом о Юнги вслух, потому что знал, как они друг к другу относятся. Вообще лучше этим двоим не пересекаться. Долгая история, о сути которой Чон безуспешно пытается забыть, более удачно ее просто игнорирует, как игнорирует и тяжелые, ревнивые, иногда по-собачьи преданные взгляды Намджуна. Юнги смотрит иначе. Он вообще редко на Хосока смотрит. Чаще они другим заняты, это да. Жизнь штука несправедливая порой, и каждый, кто так или иначе связан с Чон Хосоком, об этом знает хотя бы понаслышке.              

***

      

      

      До того момента, когда завибрировал телефон и яркой вспышкой загорелся дисплей, немного разгоняя кромешную тьму комнаты, Юнги сладко спал, восстанавливая потраченные за день и с Хосоком силы.              Парень жалобно простонал и потянулся к мобильному, чтобы, привыкнув к яркости, прочитать смс того, кого он уже мысленно проклял до седьмого колена за то, что пишет так поздно.              «Юнги, приходи через полчаса на наше место, ты понял, о чем я. У меня сюрприз! Жду!»              Юнги натянул на свои худые ноги джинсы, что мирно валялись на кресле, накинул кожаную куртку поверх белой футболки и прихватил черную шапку. Погода еще вечером оставляла желать лучшего, что говорить о ночи.              Матеря все на свете, а особенно Хосока и его шило в одном месте, Юнги сонно поплелся прочь из квартиры. Чон дал ему всего полчаса, а до места идти минут двадцать пять, если быстрым шагом, транспорт ведь уже не ходит, на такси денег жалко, да и не подъедет туда ни одна машина. Все равно пришлось бы идти.              Закинув на плечо сумку, парень погрузился в освещенный неоном Атлас. Казалось, что после прихода Хосока в его жизнь, он видит город ночью чаще, чем днем. Огни приветливо подмигивали Юнги, провожая его почти до самой окраины. Мин жил в районе, который был близко расположен к черте города, поэтому покинуть Атлас пешком никогда не составляло проблем, но также никогда не являлось необходимостью, исключая лишь маленькие «путешествия» с Хосоком, в которые он временами вытаскивал парня.              

***

                    Выйдя из редкого леса, который нужно было пройти насквозь, чтобы попасть к месту встречи, Юнги обошел старый заросший мхом вагон, переступил через рельсы и, наконец, увидел Хосока. Парень лежал поперек путей, подложив под голову руки, и смотрел на звезды. Вокруг него горело несколько свечей, огоньки которых подрагивали в скромном танце, рядом стояла бутылка вина и коробка бессовестно вскрытых шоколадных конфет. Это зрелище вызвало у Юнги прилив нежности. Хосок такой, он многогранный, он сумасшедший, он страстный, он чуткий. Но Юнги к нему ничего не чувствует, ни к одной из его сторон… Или просто сам себя пытается в этом убедить.              Хрустнула ветка под ботинком — Хосок вздрогнул и резво поднялся на ноги, стряхивая с себя листву.              — Юнги! — парень с вмиг загоревшимися воодушевлением глазами оглядел его с ног до головы и шагнул вперед, протягивая руку.              Мин сжал его ладонь и с помощью Хосока перебрался через свечи и рельсы, становясь прямо посреди них. Юнги оглядывал пространство у себя под ногами, усмехаясь. Хосок не отпускал его руку и смотрел прямо на реакцию Юнги, счастливо улыбаясь.              — Это… свидание?! — Юнги поднял глаза.              — Да, — радостно кивнул Чон. — Согласен ли ты, Мин Юнги, скромно отужинать со мной на этих рельсах?              Мин смерил его скептическим взглядом с полуулыбкой на губах.              — Похоже больше на алтарь для жертвоприношений.              Хосок громко рассмеялся и потянул Юнги вниз, садясь рядом с ним. Он ловко открыл вино и подвинул ближе конфеты.              — А как же поезд? — спросил Мин чисто для справки, отпив прямо с горла.              — Но его же здесь нет, — ответил Хосок, пожав плечами.              Он сидел, подперев голову рукой, и смотрел на профиль Юнги, не в силах оторваться от него и не в силах найти этому причину. После сегодняшней вылазки с Намджуном встреча с Юнги — бальзам на уставшую и запутавшуюся душу. Хосок точно знал свои идеалы и точно знал свои цели. Также он понимал, что Мин Юнги сумеет помочь в исполнении этих целей, но он же сможет их разрушить, стоит сказать лишь слово. Но Юнги не говорит, Хосок молчит так же. Им никогда не нужно было слов, все понимали с полувзгляда, дополняли друг друга. Им было вместе так хорошо, будто парни имели одинаковые знаки. Но Юнги скорпион, а Хосок овен. Им вместе нельзя, но теперь, в такие вот моменты, особенно по ночам, кажется, что и порознь уже невозможно. Юнги даже не помнит, что за жизнь была до Хосока. Наверняка очень скучная, обычная… Возможно, правильная…              — Как там Джун? — спросил Юнги, пытаясь отвлечься от странных мыслей.              — Нормально. Все еще злится, когда я упоминаю тебя.              Хосок сделал несколько больших глотков и коротко улыбнулся.              — Просто ты трахаешься со мной, а не с ним, — хмыкнул Юнги и взял бутылку, — вы оба овны, может, тебе стоило бы…              — Юнги… — раздраженно вздохнул Хосок, — он мой хороший друг, почти брат. Тем более, ты знаешь, за что мы боремся, знаешь, какими трудами это дается.              — Ладно, я не должен был так говорить, — сдается парень. — Но он точно к тебе не ровно дышит. И ты знаешь это!              — Забили. Я не хочу об этом думать.              Юнги промолчал и вновь отхлебнул вино. Он хотел спросить, кто он для Хосока. Кто они друг другу? По сути это было не важно, но временами накатывало что-то… хотелось узнать.              Хосок вздохнул и улегся на рельсы, вновь уставившись в звездное небо. Юнги посмотрел на него сверху вниз. В полумраке вместе с пляшущими тенями свечей лицо его было необычно загадочным, спокойным. Рука парня сама потянулась к нему, осторожно смахивая прямые темные, как осенние листья, пряди. Хосок улыбнулся, перехватил его ладонь, пахнущую шоколадом конфет, что они ели, и коснулся губами буквы «O» из того самого «HOPE», что парень набивал себе в день их первой встречи.              Юнги все же решил лечь рядом, прежде оглядевшись, будто за ними мог кто-то наблюдать. Лежать было холодно и неудобно, но с Хосоком рядом все это оттекало на второй план.              — Небо сегодня ясное, все звезды видны, — довольно подметил Хосок.              — На какое созвездие ты сейчас смотришь?              Хосок немного помолчал, будто думал над чем-то серьезным.              — Змееносец.              — Змееносец? — Юнги нахмурился, пытаясь отыскать нужные звезды в небе как иголку в стоге сена.              — Да. Якобы тринадцатый знак зодиака. Он вон там, следи за моей рукой.              — Хм… А! Вижу.              Юнги лег ближе к Хосоку и принялся рассматривать того самого Змееносца.              — Есть греческий миф, который связывает Змееносца с именем Асклепия, бога врачевания, сына Аполлона и нимфы Корониды, — начал Хосок, вглядываясь в созвездия. — Коронида изменила Аполлону, за что поплатилась жизнью. Убив жену, наш красавец передал младенца Асклепия на воспитание мудрому кентавру Хирону, знатоку медицины. Кентавры — это лошади такие… с торсом человека вместо головы.              — Да знаю я! — усмехнулся парень с лирического отступления Хосока. — Давай дальше.              — Так вот. Выросший Асклепий, выучив все тонкости медицины, пришел к дерзкой и довольно интересной мысли касательно воскрешения мертвых, за что на него разгневался сам Зевс, поразил нашего героя молнией и поместил на небо в виде созвездия. В виде Змееносца.              — Красивая сказка.              — Угу…              — Так вот почему ты Змееносец. Хочешь возрождать мертвых?              — Змееносец не я, а мы. Нас много, Юнги, и в этом преимущество. Убьют одного, останутся остальные, и Змееносец будет существовать до тех пор, пока не добьется своего. Мы не мертвых хотим воскрешать, мы хотим дать будущее живым. Никому не нравятся эти порядки и эти боги, за которыми прячутся те, кому нужно держать все под контролем. Змееносец — революционер, а я лишь его часть, пусть и немного важнее, чем другие.              — Ты чокнутый. Одному человеку не под силу изменить мир.              — Да, но под силу подтолкнуть его к изменениям.              Юнги внезапно напрягся всем телом, даже не дослушав Хосока.              — Ты слышишь это? Поезд едет.              Хосок лишь несдержанно хихикнул.              — В этой жизни стоит верить лишь в собственные стремления и в судьбу. И сейчас я тебе это докажу.              — Хосок, даже не думай.              Юнги хотел было встать, но Хосок крепко сжал его запястье, удерживая парня на месте.              — Хосок, это сраный поезд! Ты не сможешь остановить его только своей харизмой и чугунной башкой! — Юнги казалось, что он уже слышит стук и гул вагонов, весящих тонны, у самого своего уха. — Пусти! И сам давай вставай!              Но Хосок держал тонкое запястье крепко.              — А я и не собирался его останавливать. Ты сам сказал… Человек не может изменить то, что изменить ему не под силу. Но он может пожертвовать собой, чтобы направить на это массы или… Он может просто уклониться от проблем и пройти мимо.              — Хосок, пожалуйста! — Юнги смотрел ему через плечо, смотрел прямо на мчащийся поезд, что ослеплял своими жуткими огнями и оглушал отвратительным шумом, волновавшими сердце. Юнги смотрел прямо в лицо смерти.              — Юнги, посмотри на меня, — ласково позвал Чон, проводя ладонью по его щеке, заглядывая в напуганные глаза. — Я никогда не причинил бы тебе вред.              Хосок, подмяв парня под себя, сделал резкий рывок в сторону, увернувшись прямо перед железным монстром, промчавшимся мимо как ни в чем не бывало, уничтожившем бутылку и коробку с конфетами. Парни покатились по влажной листве, пахнущей чем-то сладким, остановившись лишь в трех метрах от рельсов.              Юнги оказался на Хосоке сверху, он крепко прижимался к нему всем телом и крупно дрожал. Собственное бешеное сердцебиение заглушало все на свете и приносило неприятную колющую боль, ударяясь о грудную клетку в надежде проломить ее, однако следом по спине прошлась волна возбуждающих мурашек. Смотреть в лицо смерти страшно, но чертовски волнительно и приятно от нее убегать.              Хосок в тот момент боялся не меньше, но теперь он смеялся до слез, обнимая хрупкое тело Юнги.              — Больной ублюдок.              — Брось, тебе понравилось.              Юнги зол, очень зол, но в то же время он совсем немного удушающе счастлив, счастлив, что жив, что Хосок сейчас рядом с ним, счастлив, что может видеть прекрасное звездное небо в бездонных глазах напротив и слышать звенящий смех, счастлив из-за того, что Хосок дает ему причины улыбаться чаще, пусть Чон двинутый на всю голову. Это «свидание» напомнило их первую прогулку на мосту, которая априори не могла кончиться ничем хорошим… вот и не кончилась — он теперь с Хосоком.              Мин схватил его за воротник и, сильно встряхнув несколько раз, чтобы убрать эту раздражающую ухмылку и привести Хосока в чувство, поцеловал его, грубо кусая потрескавшиеся на осеннем ветру губы. Чон широко распахнул глаза от неожиданности и боли, но затем, зарывшись в выбеленные волосы ладонью, ответил на поцелуй. Юнги оседлал его бедра и терзал губы, склонившись к расслабленному лицу Хосока, позволяя тому беспрепятственно шарить руками по своему телу, разгоняя толпы мурашек, которые только подстегивали парня к необдуманным поступкам.              — В отличие от тебя… Намджун вытащил бы меня силой, — сказал Хосок, как только Юнги оторвался от его губ. — Но ты такой же, как я, Юнги, мы оба помешанные, мы оба жаждущие чего-то большего. Хочешь ты это признавать или не хочешь, но нам не нужны одинаковые знаки для того, чтобы быть вместе. За это и борется Змееносец. За право любить, за право быть свободным…              Мин усмехнулся, убирая с его лба темные пряди, переплетая пальцы рук, и вновь склоняясь ближе.              — Звучит неплохо.              Хосок приподнимает голову и ловит губы Юнги, улыбаясь в поцелуй.              

***

                    Юнги всегда считал, что такой человек, как Ким Намджун, доверия не может вызывать совершенно. Джун отличный актер, и порой Юнги путался и не мог вспомнить, на чьей же стороне этот человек. Однако Хосок безоговорочно доверял ему, чего никак не мог понять Мин, учитывая то, как именно произошла их первая встреча и что после этого последовало.              Это было давно. Еще когда Змееносец прятался в своей скорлупе, не имея достаточных сил, чтобы ее проломить. Человек по имени Ким Намджун оказался той самой силой, позволившей Змееносцу пробить путь к более широкому спектру действий, а все потому, что он работал в полиции Зодиака и, опять же, был хорошим актером.              Так получилось, что Хосок вновь вытащил Юнги из салона погулять, а это «погулять» у них обычно ничем хорошим не кончалось. Вот и в тот раз было так же.              На тот момент парни были знакомы почти полгода, провели вместе холодную зиму, что замела окраину Атласа, те районы, где и находилось пристанище Юнги, именуемое домом. За своей квартирой Хосок особо не следил, ведь большее время проводил в штабе Змееносца, старом складе в лесу недалеко от железнодорожных путей.              Да, Юнги знал о Змееносце все. Хосок говорил, что они борются за свободу, Юнги лишь посмеивался, не представляя, как горстка сумасшедших сумеет хоть что-то изменить в устоявшемся обществе. Хосок в такие моменты обижался, как-то странно щурился и мог часами не разговаривать, думая, или же, наоборот, смеясь вместе с ним, поддерживая безрассудство всего происходящего, но это только сильнее подстегивало к действиям и приносило новые идеи.              Люди из Змееносца печатали листовки, собирали тайные встречи, распространяли информацию через подельников, привлекая больше заинтересованных, наращивая силу. Как и предполагал Хосок, недовольных нынешним положением вещей оказалось куда больше, чем можно было представить. И когда в помещение склада осталось так мало места, что и не присядешь. Юнги перестал смеяться, он молча наблюдал за всей этой слаженной и целеустремленной работой, стоя рядом с Хосоком, который гордо улыбался из-за созерцания своего детища. Мин же начинал бояться. Бояться не за себя, а за то, что будет. Что все это может натворить, стоит Змееносцу начать действовать, сколько пострадает гражданских?..              Чон смотрел на это немного проще. Главной задачей для него было искоренение существующих порядков, забота о своих людях и об их семьях. Он не спал, не ел, постоянно работал, слушал доклады, разрабатывал планы. Хосоку нужен был помощник, правая рука, но Юнги им стать не мог. Юнги вообще не понимал, какую роль он играет во всем этом, почему не убежит подальше и не спрячется, отгородившись от гражданской войны, которая, судя по достижениям Змееносца, непременно будет.              Юнги часто думал над этим, наблюдая за тем, как напряженно вчитывается в документы Хосок, как он валится с ног в кровать, тут же засыпая, как забывает выпить свой кофе и заваривает новый раз за разом, пока весь стол не будет уставлен переполненными кружками, как он скуривает почти пачку сигарет в день… Только немного после Юнги понял, почему так беспокоится и почему никак не уйдет… Он верит Хосоку, он верит в Хосока, а значит, и в Змееносца тоже. Юнги верит, что какими бы ни были жертвы и труды, они того стоят. В это же верил и Хосок, но ему все не хватало рук, которые можно было бы запустить глубже в систему Атласа и самого Зодиака, в правящие круги, и, когда нужно, схватить за горло. И он просто не мог себе позволить отпустить Юнги, потому что этот парень так и остался для него спасающей тростинкой, тянувшей к свету. Без Юнги Хосок бы загнулся.              Мин был его опорой, но случилось так, что Хосок нашел еще одну в лице того, кто был последним рубежом к окончанию подготовки Змееносца и к началу действий.              

***

                    — Все еще хочешь бросить вызов богам? — спросил Юнги, болтая ногами в воздухе и совершенно не боясь упасть с перил того самого моста прямо в пучину неоновых огней и звуков.              Хосок повернул голову к нему и хитро улыбнулся, прищурившись. Юнги вопросительно изогнул бровь, смотря прямо в глаза Хосоку, когда он сказал:              — Хочешь, я прямо сейчас брошу им вызов?              Юнги фыркнул, усмехнувшись и закатив глаза, думая, что Хосок снова дурачится.              — Ну и как же ты это сделаешь?              — Все просто…              Улыбка Хосока медленно пропала, так же медленно, как приблизилось его лицо к лицу Юнги. Парня будто парализовало, словно подействовал какой-то странный гипноз, и он только и мог смотреть на губы напротив. Хосок склонил голову и плавно прильнул к Юнги в поцелуе, обхватывая его губы своими и в блаженстве закрывая глаза.              Юнги любил поцелуи с Хосоком. Это как стоять у пропасти и не знать, как долго будет держаться под тобой тот жалкий клочок земли, уберегая от верной гибели. Но вот горячие языки сплетаются между собой, медленно и нежно, и парень летит вниз, в пропасть, поддавшись напору из ощущений, отдавшись во власть греховного искушения, более не противясь своему нутру.              Мурашки пробежали по пальцам Чона, и он, обхватив лицо Юнги ладонями, прижался к нему сильнее. Они вновь балансировали на краю за счет рук Юнги, как и в самый первый раз, как в самый первый их поцелуй, внезапный, злой и сумбурный, пропитанный адреналином. Теперь же Юнги перестал всего бояться, он принял это как должное, он принял Чон Хосока и наслаждается ощущением, что жив, что он не безжизненная кукла, призванная пылиться на полке.              Оторвавшись от Юнги, Хосок еще раз чмокнул его, слизывая слюну и рваный вдох парня. Ему слишком нравились эти губы, ему слишком нравился Юнги, почти так же, как звездное небо. Хотя, чем больше времени они проводят вдвоем, тем чаще Хосок замечает, что смотрит на Мина куда чаще, чем на звезды, не переставая восхищаться тем, что видит. А кажется, что он видит вселенную куда прекраснее, чем та, которая над головами.              — Думаешь, боги разозлились? — Хосок улыбнулся, заискивающе глядя Юнги в глаза.              Юнги, не сдержавшись, улыбнулся, широко и искренне, и поднял голову к ночному небу, уставившись на него так внимательно, словно искал что-то важное.              — Ну, нас пока не поразили гром и молния… Так что, думаю, высшим силам плевать на то, что творят два жалких человека.              — Да. Но мне не плевать, людям не плевать, — Хосок взял его за руку и тоже посмотрел наверх. — Поэтому я и хочу сделать все для того, чтобы люди перестали скрываться, чтобы могли жить и… любить.              — Любить? — Юнги удивленно посмотрел на Хосока.              Но внезапно их прервал незнакомый голос:              — Не хочу прерывать идиллию… мальчики, — раздраженно и как-то брезгливо произнес полицейский, подошедший к ним, — но не могли бы вы слезть с перил и показать мне свои знаки?              Юнги крепче сжал ладонь Хосока, показывая, что он не знает, что делать. Чон убрал свою руку и, повернувшись, спрыгнул с перил, выходя на свет уличного фонаря к офицеру. Юнги последовал за ним, но предпочел держаться за спиной парня.              Хосок раскинул руки в примирительном жесте и улыбнулся незнакомцу, на что получил лишь строгий взгляд из-под лакированного козырька кепки.              — Мы просто отдыхаем, дружище, никому тут не нужны проблемы.              — С этим я уже сам как-нибудь разберусь, — отрезал он. — Показывайте знаки.              Хосок сдержанно вздохнул и, мельком глянув на Юнги, что, кстати, не сулило ничего хорошего, резко развернулся и врезал офицеру кулаком в лицо. Тот от неожиданности отшатнулся, чуть не потеряв равновесие, и поднял на парня горящий яростью взгляд. Хосок дар речи потерял. Обычно таким ударом он вырубал противника мгновенно. Крепкий же парень попался.              Чон и сказать ничего в свое оправдание не успел, как ему тоже прилетело, но уже в живот, и завязалась настоящая драка. Юнги вскрикнул, не зная, что делать, и не придумал ничего лучше, чем попытаться оттащить взбесившегося полицейского, пока он не прибил или не раздавил Хосока в лепешку. Но все его попытки оборвал локоть копа, прилетевший расчетливым ударом прямо парню в глаз. Тут уже разозлился Юнги, набросившись со спины и с помощью Хосока уложив его на лопатки.              Юнги пытался сдержать руки парня, но внезапно — всего мгновение — он почувствовал удар, который пришелся тупым предметом по затылку, и перед глазами вмиг потемнело. Мин потерял сознание и был тут же отшвырнул в сторону полицейским, который благодаря подоспевшему напарнику, скрутил Хосока, пока тот, выхватив пистолет, направил дуло на нарушителя спокойствия.              — Не двигайся, ублюдок!              — Где ты шлялся вообще?! — избитый полицейский поднялся на ноги. Что ни говори, а ему тоже досталось.              Хосок оглядел Юнги, убедился, что тот дышит, и вперил взгляд в двух людей напротив. Он смотрел уверенно и как можно спокойнее, придумывая план действий. Но, наверно, Чон Хосок — любимчик госпожи Удачи, и видимо она его прямо в безбашенную голову когда-то поцеловала, потому что произошло следующее…              Второй остался на месте, держа Хосока под прицелом, а первый присел рядом с Юнги, принявшись расстегивать его ветровку, задирая худи до груди.              — Так… этот скорпион.              Он, по привычке отряхнув руки, поднялся и направился к Хосоку, что еле сдерживал себя от исполнения желания, в котором он убивает двух копов. Было бы у него оружие, перестрелял бы всех полицейских к чертовой матери.              — Не рыпайся, — пригрозил парень.              — Смотри со стороны спины, — подсказал ему Хосок, огрызнувшись.              Полицейский на его оскал не обратил ровным счетом никакого внимания, но «совету» последовал.              — А этот придурок у нас…              Хосок был уже готов услышать свой приговор и отправиться вместе с Юнги в тюрьму, а после еще чего хуже… Но полицейский странно молчал, напряженно сопя на ухо.              Внезапно Чон почувствовал, как его спины касается чужая холодная рука и ведет вниз по боку, где руками Юнги была набита огромная извилистая змея.              — Какого!..              — Тихо! — шикнул коп, и Хосок заткнулся, понимая, что что-то не так. — Ты из Змееносца?              Хосока раздирали противоречия, он не знал, что будет, если ответить так или иначе. Впервые он не мог решиться, поэтому медлил. О Змееносце не могли прослышать власти так рано, просто не могли. Люди Хосока об это позаботились и всегда действовали осторожно.              — Ответь мне правду, — прошептал парень за спиной.              И какая-то неведомая сила заставила Чона открыть рот и на свой страх и риск сказать:              — Да.              Его куртка вмиг опустилась, вновь закрывая спину.              — Ну? — нетерпеливо поинтересовался мужчина у своего младшего напарника, который немного растерянно сейчас оглядывал Хосока.              — Он… он тоже скорпион. Я зря к ним прикопался.              — Но проверить все же стоило, — мужчина убрал пистолет. — Однако за драку с…              — Я сам виноват! — встрял напарник, прикрывая Хосока собой. — И должен извиниться. Мы можем подбросить вас в больницу или…              Хосок только сейчас очнулся от полного непонимания происходящего и ухватился за руку парня, который помог ему встать и сейчас смотрел напряженно, но уже не так гневно и недоверчиво.              — Нет! — воскликнул Чон, но тут же смерил свой пыл. — Мы сами разберемся.              Парень проводил полицейских взглядом, пока они не уехали с моста восвояси, а затем бросился к Юнги, осторожно поднимая легкое тело на руки.              — Давай-ка! — Хосок перехватил его поудобнее и поспешил прочь оттуда. — Ну и везунчики же мы, Юнги!              Хосок расхохотался бы, если бы переживания о бессознательном парне не заглушали все мысли и желания, кроме стремления как можно скорее ему помочь и убедиться, что Юнги в порядке.              — Я все меньше понимаю этот мир…              

***

             Юнги проснулся у себя в постели и при первой же попытке пошевелиться понял, как же сильно ему досталось. Боль мгновенно отрезвила память, и события прошедшего вечера сами собой всплыли на поверхность, хотя Юнги предпочел бы их забыть. Однако то, что он проснулся в теплой постели, обласканный лучами утреннего солнца, а не за решеткой не пойми где и с кем, уже несказанно радует. Еще никогда собственная квартира не казалась ему таким приятным местом.              Звон со стороны кухни заставил парня предпринять более существенные методы, чтобы подняться. Сонное тело набиралось сил при каждом движении, разминались хоть немного мышцы.              Заглянув в зеркало, висевшее над комодом, Юнги ужаснулся. Под глазом расцветал синяк, еще один виднелся на шее, и на ребрах тоже была парочка, так себе зрелище — избитый бледный тату мастер. Юнги подумал, что если бы увидел такого типа в темноте, непременно испугался бы и после начал бы таскать перочинный нож, как Хосок, или хотя бы перцовый баллончик.              — Во что же ты ввязался…              Юнги вздохнул, поправил футболку, только сейчас замечая, что Хосок его переодел, и поплелся подальше от отражающих поверхностей.              Вот что ему особенно нравилось в Хосоке, так это то, что в какую жопу ни попади, он не бросит, ни за что не бросит и скорее сам огребет, чем позволит это сделать другому. Юнги чувствовал себя беспомощным и бесполезным в присутствии Хосока, но тот был иного мнения, о чем не раз парню говорил.              Чон стоял у плиты без футболки, насвистывая какую-то дурацкую песенку, и жарил нечто вкусно пахнущее на сковороде. Юнги от такой картины невольно завис, и в голову прилетела совсем дурацкая мысль: «А что… что если бы так было каждый день? Всю жизнь».              Юнги отмахнулся от глупостей и подошел к парню, уткнувшись лбом ему меж лопаток, бодая знак овна и проводя кончиками пальцев по рисунку змеи на плече, боку и ниже, где он скрывался под джинсами.              Чон улыбнулся.              — Как ты себя чувствуешь? Я волновался.              — Как видишь, я живой. Но такое чувство, что меня били палками…              — Ну, — хмыкнул Хосок, — у того копа была палка, и потом она тоже пошла в ход.              Юнги недовольно промямлил что-то нечленораздельное, а после более внятно спросил:              — Почему ты полуголый?              Хосок повернул голову и игриво подмигнул ему.              — А тебе не нравится?              Юнги закатил глаза, но все же не сумел скрыть улыбку.              — Если серьезно, то у меня кровь из носа хлестала, пришлось стирать футболку.              Юнги понимающе кивнул, замечая, что Хосока потрепали в два, если не три, раза сильнее, чем его самого. У Чона была разбита губа, и красовался синяк на носу, по рукам, да всюду, куча ссадин и царапин, укрывавших его тело, будто парня поваляли по асфальту. Юнги даже уверен, что так все и было.              — Юнги, — позвал парень совсем иным тоном, сдержанным, виноватым, — ты прости меня, я не хотел нарываться на драку… Ты попал из-за меня под горячую руку… Я кретин. Прости.              Юнги искренне удивляется. Нет, ему приятна искренность Хосока и его забота, но…              — Ты подвергал меня опасности столько раз, но впервые извиняешься…              Чон нахмурил брови.              — На этот раз все могло бы кончиться хуже.              — Хуже смерти?              — Хуже смерти.              — Знаешь, Хосок… — Юнги коротко улыбнулся, ворочая голову по его спине из стороны в сторону, — с тобой хоть на край света. Мне, если честно, уже не страшно.              Хосок не ответил ему, Юнги и не ждал ответа.              — Говорил же… Не ходи… Ведь есть вещи хуже смерти.              — А?              Хосок коротко улыбнулся, почувствовав, что Юнги поцеловал голову овна меж его лопаток. Знаки… Знаки всегда все решали, но Змееносец изменит это. Хосок уверен, что все получится, но он все равно опасается. Все его труды могут развалиться из-за одной неловкой ошибки или решения.              Это для него хуже смерти…              — Блинчики, говорю, будешь?              

***

                    Хосок любил весну хотя бы потому, что в лесу, в отличие от улиц Атласа, пели птицы, и сочного зеленого цвета было больше, чем ядовитого неона, как, скажем, осенью или зимой. Чон выдохнул сигаретный дым и перевел взгляд с крон деревьев на спину Юнги, что шел впереди, перебираясь через коряги. В зимней куртке он смотрелся куда крупнее, и Хосок уже забыл, что Юнги совсем маленький. А еще он забыл это потому, что они давно не были вместе, в смысле… не спали.              Но дело было не в Юнги, совсем не в нем. То ли загруженность Хосока была тому причиной, то ли его мысли, жужжащие пчелиным роем в голове. Хосок привязался, сильно привязался и теперь жалеет об этом, а потом жалеет о том, что жалеет. И так по адскому замкнутому кругу. Слишком важная миссия лежит у него на плечах, но с другой стороны стоит Юнги. Иногда хотелось все бросить, просто опустить руки и сдаться, жить в тени до скончания веков, но зато с Юнги. Именно из-за таких мыслей Хосок не хотел привязываться. С самого начала у него был четкий план, который не менялся и не планировал меняться. Юнги Хосока возненавидит в конечном итоге даже сильнее, чем Чон ненавидит сам себя. Но иного выхода нет. Ради блага большинства жертва в виде счастья и жизни одного человека — ничто.              — О чем задумался? — спросил Юнги, подождав пока Хосок поравняется с ним.              За зеркальными стеклами оранжевых очков не было видно глаз парня, зато Юнги снова рассмотрел свою разукрашенную недовольную физиономию и, расстроенно шмыгнув носом, зашагал вперед уже в ногу с Хосоком.              — Просто слушаю птиц.              Хосок потушил сигарету о ствол дерева и отряхнул руки.              — А я все думаю о том копе… Судя по тому, что ты мне рассказал, с ним все не так просто.              — Меня тоже удивляет то, что он солгал и отпустил нас. Странный парень.              В это время они подошли к зданию склада, красные кирпичи которого в лучах яркого солнца казались розовыми и были изукрашены не самыми лицеприятными рисунками, знаками и колкими нецензурными выражениями. Но Юнги это даже нравилось. Когда выходишь из идеального цивилизованного и чистого Атласа, невольно начинаешь видеть красоту даже в подобных вещах.              Народу внутри было много, и они все тепло приветствовали ребят. Хосока тут же обступили с докладами с постов и последних миссий, уводя парня от Юнги. Мин, проводив Хосока взглядом, поднялся наверх, чтобы наблюдать за всем со своего любимого места. Старый диван одиноко стоял на балконе со стороны поломанных перил. Оттуда открывался вид на все помещение и на людей, сновавших туда-сюда.              Юнги чаще всего наблюдал именно за Хосоком и ловил себя на том, что машинально повторяет его эмоции. Если Чон весел и возбужден, улыбается и Юнги. Если спокоен и сосредоточен — Юнги так же холоден. Это было странно, но забавляло парня. За лидером Змееносца приятно наблюдать, особенно когда тот поднимал голову, снимал очки и улыбался именно Юнги или подмигивал ему, сообщая, что он в порядке и что работы осталось немного, после чего парни пойдут бродить по городу. Так было только по выходным, в будние дни они виделись лишь по вечерам… и то не всегда. Юнги работал днем, а Хосок засиживался, бывало, на целые сутки в штабе.              Сегодня было особенно шумно.              Буквально через час произошло кое-что странное. Парни из охраны, стоящей по периметру склада, приволокли человека в полицейской форме и бросили его прямо у ног Хосока. Юнги поднялся на ноги, напрягшись, и посмотрел вниз.              Чон глядел на этого человека долгую и молчаливую минуту, странно подергивая руками, словно думая над тем, что сделать или сказать сначала. Но, только незнакомец отбрыкался от тех, кто привел его сюда, и встал на ноги, отряхнув свою одежду, лицо лидера заметно расслабилось. Хосок почувствовал себя на своей территории. Парень качнулся в сторону, вальяжно усмехнувшись, и принялся нарочито медленно обходить незваного гостя по кругу, заставляя тем самым своих людей отойти немного назад.              В лице незнакомца Юнги узнал полицейского, который избил их вчера и, по словам самого Хосока, в то же время спас. У этого копа взгляд был строгий, меткий, острый, как орлиный, — тысяча иголок под кожей. Волосы почти как у Юнги, но если присмотреться, можно понять, что они платиново-седые. Может, издержки профессии, кто его знает, парень-то на внешний вид не старше Хосока, только крупнее и шире в плечах. В общем, Юнги не собирался доверять ему ни на грамм еще с первых секунд появления, и таковым его мнение о странном полицейском и осталось.              — Ты извини, — хихикнул Хосок, оглядев своих, и уставившись прямо на гостя, — люди в форме, что ошиваются близ склада, автоматически относятся к врагам. Они либо очень глупы, либо считают, что бессмертны… Хотя, по сути, это одно и то же.              В толпе раздались смешки. Всем было интересно посмотреть, что же сделает лидер с прихвостнем Зодиака. Но Хосок не спешил, лишь улыбался чему-то, спрятав руки за спиной и с прищуром вглядываясь в черные-черные, как и у него самого, глаза.              — Кто у вас главный? — нахмурившись, спросил коп.              — Ну-у, — Хосок принялся озираться по сторонам, получая от своей игры явное удовольствие.              Чуть покачавшись на пятках и повертевшись, он вновь вернулся к незнакомцу и, наклонившись к его уху, все еще играя, прошептал:              — Большинство считает, что главный я.              Хосок сделал шаг назад, снял свои очки и, улыбнувшись, распростер руки в стороны, упиваясь изумлением на лице парня.              — Так бы сразу и сказал. Мне ни к чему твои игры.              — О каких играх речь? Ты спросил — я ответил. Теперь мой черед, — Хосок наставил на него палец и, сделавшись вмиг серьезным и даже каким-то злым, ощетинившимся, спросил: — Кто ты, черт подери, такой?              — Мое имя Ким Намджун.              — Настоящее?              Чон вновь надел очки, спрятав глаза, и почесал подбородок, приготовившись слушать.              — Настоящее. По крайней мере, так меня мать назвала, — неодобрительно фыркнул в ответ коп. — И пришел я для того, чтобы пополнить ряды Змееносца.              Раздался взволнованный рокот, который пресек Хосок одним резким взмахом руки.              — Тише. У меня есть причины ему верить.              Тут удивился Юнги, невольно сделав шаг вперед и даже забыв, что он находится почти на самом краю балкона. Но Хосок оставался непоколебим и непроницаем.              — Один вопрос.              — Какой?              — Ты реально коп, Джун?              Тут Намджун не выдержал и усмехнулся.              — А вчера ты мне не поверил? Даже в Зодиаке не все люди согласны с законами, но не нашлось еще смельчаков, которые бы им воспротивились.              Счастью Хосока не было предела. Вот она — недостающая шестеренка, такая редкая и такая необходимая. Шестеренка, которая приведет в движение весь механизм, который Чон собирал так долго и упорно. Юнги видел все эти эмоции Хосока, даже сквозь его очки, отражающие окружающее пространство, и парню это вовсе не нравилось.              — Верно-верно! Себя имеешь в виду? Служишь в Зодиаке и имеешь доступ к зданию и архивам?              — Да.              — Восхитительно! — Хосок всплеснул ладонями, чуть было не подпрыгнув на месте. — А знак у тебя какой?              — Овен, — без колебаний ответил Намджун, с нарастающим интересом оглядывая необычного человека, что стоял перед ним и улыбался все шире с каждым его ответом.              — Не верно. Ты теперь Змееносец, как и все мы!              Толпа, подстегнутая восторгом лидера, возликовала, поняв, что к чему. Только Юнги, шокированный и встревоженный услышанным, медленно попятился и, нащупав диван, рухнул на него, запрокидывая голову и глядя прямо на дыру в потолке и проплывающее в ней небо. Но расстраивало Юнги то, что он даже права не имеет на что-то претендовать и давать Хосоку советы, а тем более, перечить ему.              — Знать бы, во что все это выльется…              

***

                    — Знать бы, во что все это выльется…              — Но мы этого не знаем, Джун! — воскликнул Хосок, бродя по столу в комнатке, выделенной под его «кабинет» и раздраженно разбрасывая бумаги ногами. — В этом проблема, в этом и своя прелесть. Есть шанс, значит, Змееносец им воспользуется.              Намджун стоял ближе к дверям и, изогнув бровь, наблюдал за очередными закидонами Хосока, сдерживая полуулыбку лишь потому, что тема их дискуссии очень серьезная. Он ни разу не пожалел о своем решении помогать Змееносцу хотя бы потому, что здесь был Хосок. Чон намного, намного умнее и страшнее, чем кажется, когда прячется за своим сумасбродным поведением, дурацкими выходками, вот как сейчас, оранжевыми очками и улыбкой на пол-лица. Они с Намджуном всегда находили общий язык хотя бы потому, что являлись представителями одного знака, но по характерам — небо и земля. Или… так казалось на первый неопытный взгляд, ведь оба парня чаще всего прятали свои чувства и истинные мысли таким способом, каким им было угодно. Намджун, например, надевал холодную маску, а Хосок — улыбку.              — И когда ты намереваешься давать команду?              Хосок замер, посмотрев на товарища, а затем, спрыгнув со стола, встал вплотную к нему и, ткнув пальцем Намджуну в грудь, ответил:              — Тогда, когда мне звезды нашепчут.              Ким вздохнул. Он понял, что эта его реплика означала «отвали».              — Мы должны хотя бы спланировать все заранее! — не унимался коп.              — У меня есть план, и я собираюсь придерживаться его до конца, — Хосок оглядел валявшиеся на полу бумаги и, отыскав явно для него необходимые документы, забрал их. — И я ни на минуту, ни на секунду не собираюсь делать что-то раньше, чем нужно. Механизм работает идеально. Это стоит мне бессонных ночей. Я стал дерганым, Джун! Дерганым! Глянь!              Хосок возбужденно подбежал к нему, указывая на трясущиеся руки.              — А все чертов кофеин!              — Тебе надо поспать.              — Нет времени на сон!              — Поесть…              — Нет времени на еду! Мы слишком близко, чтобы останавливаться, — вздохнул Хосок. Он слонялся по кабинету, потому что когда останавливался, начинал чувствовать валящую с ног усталость. — Пойми… Мысли не дают мне собраться. Сомнений не должно было быть… но они есть…              Намджун подошел к другу и положил ему ладони на плечи, с пониманием заглядывая в глаза.              — Я знаю, из-за кого у тебя сомнения…              — Юнги! — воскликнул Чон, огибая Намджуна, и направляясь прямо к парню, стоящему в дверях. — Давно не виделись.              Мин, одолев в битве испепеляющих взглядов Намджуна, который отвернулся первым, смирившись с тем, что внимания Хосока он пока не добьется, нахмурено кивнул:              — Два дня всего… Ужасно выглядишь.              Хосок вымученно улыбнулся ему, сняв очки и отбросив их в сторону. Парень хотел обнять Юнги, до судорог в руках хотел этого, но, испугавшись внезапного порыва, сдержался, ограничившись ответным разглядыванием парня.              — Ты по делу? — грубо вмешался Намджун. — Мы заняты.              Юнги не обратил на него совершенно никакого внимания.              — Я могу чем-то помочь? — спросил он у Хосока.              Чон напрягся, мельком глянув на Намджуна, и ответил:              — Нет… нет необходимости, но спасибо, — парень улыбнулся, он действительно был рад видеть Юнги. — У нас тут… действительно важный разговор, так что…              — Да, малыш, проваливай! — махнул рукой Ким, выдерживая искрометный взгляд Юнги. — Дай взрослым разобраться с делами.              Хосок никак не отреагировал на вышесказанное, лишь виновато посмотрел на Мина, что ввергло того в крайнее возмущение.              — Отлично! Решайте свои важные дела. Какие-то тайны от меня, девочки? Что ж, ладно… Зря вообще приходил.              Юнги круто развернулся и зашагал прочь, бросив напоследок:              — Два тупых барана!              Намджун раздраженно цокнул, закатив глаза, и посмотрел на лидера.              — А ты чего лыбишься?!              Хосок вздрогнул, скрывая влюбленно-веселую улыбку от друга, сделав более серьезный вид, прокашлявшись. Острый язык Юнги всегда вызывал у него какое-то восхищение, Мину пальцы в рот не клади — по локоть руку отгрызет.              — Я… э-эм… Мне надо… Я сейчас! — Хосок юркнул за дверь вслед за Юнги.              — Чон! — воскликнул Намджун, но друга и след простыл. — Твою мать… если он помешает, это будет на твоей совести…              Хосок успел догнать Юнги, как только он вышел со склада, и, схватив парня за локоть, развернул к себе лицом.              — Юнги!              — Что?              — Прости. Это действительно важно, — Хосок пытался отдышаться, у него совсем не осталось сил, чтобы бегать. — Я обязательно расскажу тебе все, но сперва надо обсудить с Намджуном…              — Мне все равно, — парень пожал плечами, пытаясь скрыть свое волнение. Хосок действительно выглядел вымотавшимся.              — Не говори так. Раз уж вместе, то до конца, Юнги.              Во взгляде Хосока была такая мольба и беспомощность, что Мин невольно попятился. Таким он парня видел впервые. Словно что-то Хосока угнетало.              — Вместе? Что ты знаешь об этом, Чон? — Юнги смерил его беглым взглядом. — Заботься лучше о Змееносце, иди к Намджуну. Все со мной будет в порядке, а вот тебе я бы советовал отдохнуть.              — Можно я приду сегодня?..              — Ты никогда не спрашивал разрешения.              — …но все же?              Парень, немного помолчав, тяжело вздохнул и проговорил:              — Если ты действительно этого хочешь…              Юнги отвел взгляд и собирался было уходить, но Хосок снова его остановил, на этот раз поцелуем. Парень слишком давно не чувствовал вкуса его губ, но ограничился лишь легким касанием, будоражащим не меньше, чем нечто иное, более сильное.              — В том-то и проблема… я хочу.