Переписывая время, изменяя судьбы

— Мисс Вирдевис, прошу, задержитесь ненадолго. «Ну вот, опять началось, так и знала, что не нужно было сегодня приходить». — Раздражённо заметила про себя Амелия, упорно стараясь, чтобы ни одна эмоция не отразилась на лице. Последовав примеру одноклассников, девочка быстро собрала вещи, но, в отличие от них, не вылетела с криками в коридор, сшибая всех с ног и расталкивая людей у двери, а осталась покорно сидеть за своей партой. Руки, словно живущие своей собственной жизнью, нервно теребили кончик аккуратно заплетённой косички. Только что закончился последний урок, и Мел не терпелось, как странно это ни звучало бы, вернуться в приют и отработать свой «срок», ведь только после этого можно будет наконец заняться полезными делами. Бах! Тяжёлая массивная дверь с громким звуком захлопнулась за последним, самым медлительным, учеником. Учитель истории и классный руководитель в одном лице, всё это время разбиравший какие-то свои бумажки, поднял взгляд на Амелию. Его серые, водянистые, глаза странно, немного дико блеснули. Девочке вдруг показалось, что в классе стало очень душно. Учитель несколько минут неотрывно смотрел на неё, словно пожирая взглядом. Молчание затянулось. Мел, которую напрягала данная обстановка, всё же решилась разрушить тишину. — Мистер Диверс, Вы, кажется, хотели со мной о чём-то поговорить. — Её тихий голос эхом отразился от стен кабинета. — Ах, да, Мисс Вирдевис, Амелия. Вы не появлялись на уроках целую неделю. Как Вы можете это объяснить? — Я плохо себя чувствовала и просила Миссис Уилкинс сообщить Вам об этом. — Заявила Мел, скрестив руки на груди. — Да-а, то-очно — Протянул мужчина. — Она действительно мне об этом говорила, только, не кажутся ли Вам странными ваши продолжительные болезни. В прошлом месяце вы появились в школе всего два раза и… — И я сдала все необходимые экзамены, не вижу тут никакой проблемы. — Нагло перебил его звонкий девчачий голосок. — Загляните в журнал — мои оценки будут получше, чем у многих, кто посещает уроки ежедневно. — Вы забываетесь, Мисс Вирдевис… — Мел почувствовала в его голосе почти не скрытую угрозу. — Если новость об этих прогулах дойдет до руководства… Амелия нервно сглотнула слюну. Если узнает директор школы, то узнает и директриса приюта. Тогда ей будет плохо. Очень плохо. Да, конечно, никто не следит, действительно ли приютские дети ходят в школу или сворачивают за угол, обходя ненавистное здание стороной, но если вдруг узнают о прогулах, да ещё и в таком количестве, как было у неё — мало не покажется. Габриэлла как-то рассказала про один случай. Тогда нашей директрисе сообщили, что Дерек, мальчик из приюта, не посещает уроки. После этого его неделю никто не видел, а потом он вернулся. Побритый налысо и шарахающийся от каждого шороха. Мел видела этого мальчика пару раз, он до сих пор ни с кем не разговаривает, а ночью, по словам его соседей, громко кричит и плачет во сне. Последнее как раз отлично подтверждало слова Габриэллы, правда, никто так и не узнал, что именно происходило с Дереком всю ту неделю. И теперь она была отличной претенденткой на роль того, кому «посчастливится» выяснить все детали. Другого выхода не было. Собрав свою волю в кулак, и, посмотрев учителю прямо в глаза, Мел самым невинным голосом, каким только умела, произнесла: — Но я правда болела, Мистер Диверс. Поверьте, мне нет смысла Вам лгать. — Должно быть, её ангельский взгляд мог с легкостью убедить любого, но всё же, девочка была уверена, что ключевую роль сыграли не её слова, а её мысли. Амелия постаралась внушить историку, что директриса не должна узнать об её прогулах. Она пару раз проделывала нечто подобное с детьми за обедом, но на взрослых практиковалась впервые. На удивление, получилось. Мистер Диверс замер на несколько секунд, будто в трансе, и только потом произнес: — Да, конечно же, Вы болели, я Вам верю. Амелия облегчённо вздохнула, в душе девочка ликовала — она до последнего не была уверена, что всё сработает. Однако эта радость длилась недолго. Неожиданно в кабинете вновь раздался мужской голос: — Знаете, а Вы могли бы вообще не посещать занятия. Мы легко можем договориться. — Он встал из-за стола и жадно впился в неё взглядом. Амелия вмиг напряглась — такое предложение звучало очень странно из уст учителя. В душе появилось нехорошее предчувствие, говорящее о том, что нужно срочно валить из этой комната, да и из здания тоже. Инстинктивно девочка крепко схватила свою сумку, готовясь бежать в любую секунду. — От Вас многого не потребуется. — Мужчина уже находился от Мэл на расстоянии вытянутой руки. — Просто не мешайте мне. — Он схватил воздух в том месте, где только что сидела девочка. «По голове, дура, бей по голове!» — вспомнила она свои собственные причитания после просмотров фильмов ужасов. В руках была только сумка, так что именно она и пошла в ход. Дважды приложив её об макушки препода со всей своей семилетней силой, девочка метнулась к выходу. Казалось бы, всего пара секунд, но даже этого хватило, чтобы открыть массивную дверь и опрометью кинуться по коридору, торпедой вылетая из школы. Тяжелая сумка мешала бежать, однако лишаться единственного «оружия», да и казенных вещей не хотелось. Амелия услышала несколько смачных ругательств, прилетевших в спину, но оборачиваться не стала. Только после третьего поворота она, наконец, остановилась и позволила себе отдышаться. Сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. «Да уж, знания — это сила.» — чуть слышно прошептала Мел и нервно хихикнула. Только страх, что Мистер Диверс сейчас где-то близко, не позволил ей облокотиться об соседнюю стену и заплакать, обняв себя руками. Не имея сил больше бежать, девочка пошла по улице. Наличие прохожих немного успокоило её — ну правда, не пристанет же этот прямо на людной улице! Тем не менее, Мел очень спешила вернуться в приют, почти в каждом человеке ей мерещился историк, и она, как чумная, шарахалась ото всех подряд. Уже несколько часов спустя она подумала о том, что могла бы тогда в кабинете использовать магию, чтобы справиться с Диверсом, но, как всегда, хорошие здравые мысли приходят к нам в голову слишком поздно… Только шмыгнув за приютские ворота, Амелия почувствовала себя в относительной безопасности. На ожидаемый вопрос сторожа, того самого, что несколько месяцев назад привёз её сюда на старом драндулете, она ответила, что задержали в школе. В отличие от многих других случаев, сейчас её ответ был чистой правдой. В комнате девочку уже ждала Габриэлла с набором пуговиц, иголками, нитками и недошитыми рубашками. Она обернулась на звук открывающейся двери. — Мел? Почему тебя так долго не было? Девочка тяжело плюхнулась на кровать и немного хриплым голосом без приветствия и вступления начала рассказывать подруге о своих приключениях. — В общем, ещё месяц я точно в школу не сунусь! — Заключила она спустя несколько десятков минут. — Да уж, это такой кошмар. Даже не могу представить, ты и этот старый историк. Бррр… Аж в дрожь бросает. А ты точно уверена, что он не хотел просто поговорить с тобой? — Слушай, скажи, что ты сейчас шутишь! Мне кажется, его действия говорят сами за себя… — Тут не поспоришь… Знаешь, он мне всегда не нравился. — Доверительно сообщила Габриэль. — Я тоже, пожалуй, пока буду обходить школу стороной…

***

Лондонские улочки весело освещало весеннее солнце. Довольная редкая погода для города, привыкшего к постоянным дождям. Наверное, именно оттого сегодня на улице, как никогда было полно народа. Повсюду шныряли беззаботные дети, освободившиеся от школьных оков, и чинно прогуливались взрослые, забывшие дома свои чопорные маски. Лица людей освещали улыбки, и Амелия, будто заражаясь их светом, тоже улыбалась. Она весело шла по улице, чуть ли не вприпрыжку, и напевала себе под нос незатейливую мелодию. Радость переполняла её. Простояв на улице несколько часов, Мел удалось заработать целых 6 пенсов! , продав несколько своих рисунков. Это была невероятная удача, ведь очень часто она могла ждать покупателей весь день, но так и не получить даже жалкого фартинга. Именно поэтому обычно девочка предпочитала вместе с Габриэллой мыть полы в соседней больнице и точно быть уверенной, что по окончанию работы сможет получить шиллинг на двоих. К сожалению, в 20-м веке детский труд не особо ценился и оплачивался гораздо хуже, чем взрослый. Им выбирать особо не приходилось, даже в больницу малолетних соплячек взяли с трудом. Но спустя три месяца такой работы лавочку пришлось прикрыть — в один не очень солнечный день в здании случился пожар. Говорят, какая-то медсестра неудачно вышла покурить… К счастью, никто не пострадал. Пациентов было немного, так что все успели выйти. А вот саму больницу спасти не удалось, от неё остались только обгоревшие балки и голые каменные стены. Огонь затронул и соседние жилые дома, лишив многих людей крова. Девочки видели это всё своими глазами и были потрясены до глубины души. Тогда, глядя на огненные танцы, Амелия вспомнила, что через пару лет будет война, и уже не несколько зданий, а весь Лондон будет выглядеть подобным образом. Мурашки пробежали по её телу, лицо побледнело. Она дернула за рукав заворожённую Габриэллу и предложила вернуться в приют. Та, немного подумав, согласилась. Ещё пару недель Амелия отчаянно пыталась вспомнить даты лондонских бомбёжек, но, увы, всё, что она вынесла из уроков истории касательно того, как Вторая Мировая отразилась на Англии, можно было смело приравнять к нулю. Единственное, если доверять «Хроникам Нарнии», неоднократно ей пересмотренным, то детей увозили в сельскую местность, но и в этом она не была уверена. Да и если действительно вывозили, тогда вопрос, когда? Может, до этого времени она тысячу раз успеет умереть? А вдруг сирот это вообще не коснётся? Вот, правда, кому они нужны? Мел ежедневно мучила себя такими вопросами и оттого ещё усердней старалась прокачивать свои магические способности. Все эти мучения продлились ровно до того момента, пока её не осенило. — Осенью! Это будет осенью! — Громкий крик, прозвучавший посреди ночи, разбудил половину комнаты, но она тогда об этом не думала. Амелия просто радовалась от осознания того, что в это время будет в Хогвартсе, забыв о том, что летом вполне могут прилететь и одинокие бомбы… Зато теперь она могла спать относительно спокойно. А вот упорство, с которым она познавала магическую науку, никуда не пропало — чтобы выжить, нужно было постоянно совершенствовать свои навыки. Всё это случилось в середине февраля, а уже в начале марта Мел решила, что можно заработать на своём творчестве. Пришлось вложить около половины от всех заработанных ранее денег. Сегодня был первый день, когда она смогла получить больше 3 пенсов и невероятно гордилась собой. Казалось, ничего не могло испортить ей настроение. На входе в приют она как обычно сказала сторожу Мистеру Гриву, что задержалась в школе и даже не заметила молчаливый укор в глазах старика. Не желая сейчас встречаться с Миссис Фол, девочка решила попасть в комнату через задний вход, а если точнее, через вечно открытое окно в туалете, куда практически никогда не заглядывали воспитатели. Встав на небольшой выступ в стене, Мел начала забираться на подоконник, как вдруг услышала звук, очень напоминавший тихий всхлип. Подумав несколько минут, она спрыгнула на землю и осторожно подошла к кустам, из которых и слышались всхлипы. Любопытство взяло своё. — Эй, тут кто-то есть? — Обходя вокруг зарослей, негромко крикнула девочка. Послышался шорох, все остальные звуки прекратились. Мел решила не останавливаться и продолжила свои поиски, уклоняясь от колючих веток. Вскоре цель была достигнута. В самой глубине кустов она заметила девочку лет восьми. Та сидела прямо на земле, подтянув к себе ноги и уткнувшись лицом в колени. Её красивые светлые волосы сейчас были все спутаны и всклокочены, а в отдельных прядях красовались маленькие веточки и листики. Лица Амелия не увидела, однако была уверена, что это Бекки Хупер. Они жили в одной комнате, но почти не разговаривали. Амелия вообще мало с кем разговаривала тут, за исключением Габриэллы. Бекки же была тихой и спокойной, за что её очень любили все воспитатели, а многие дети страшно ненавидели, ведь её тела ещё ни разу не коснулись розги. — Бекки, это ты? Я Амелия, мы из одной комнаты. Что произошло? Тебя кто-то обидел? — Старалась как можно мягче произнести девочка. Хупер подняла своё заплаканное лицо и красными глазами посмотрела Мел. — Н-нет, в-в-всё в п-порядке. — И слёзы вновь хлынули из её глаз. «Мерлин, и кто тянул меня сюда лезть? Пришивала бы сейчас спокойно пуговицы и слыхом не слышала об этой Хупер.» — Проклиная своё любопытство на чём свет стоит, Амелия приблизилась к девочке, присела возле Бекки на землю и начала её успокаивать. Ну как, скорее пытаться, потому что делать это она ни в прошлой, ни в настоящей жизни не умела и не любила. Спустя около получаса ей удалось узнать, что причиной слёз оказался наш историк. — Он сказал зайти к нему после уроков. Я пришла и он предложил сыграть в игру. Сказал, что мне должно понравиться… — Девочка чуть всхлипнула — Сначала он просто немного касался меня, а потом… — Она снова перешла на плачь, но Амелия поняла всё, что та хотела сказать, и без слов. Когда Хупер немного успокоилась, то продолжила. — Через какое-то время в кабинет кто-то постучал, я не смотрела на него. Тогда у меня и появилась возможность убежать. Я…Мне страшно. Что, если он снова…? — Она не закончила, комок слёз в горле лишил девочку возможности это сделать. Мел не знала, что сказать. Ложную надежду вселять не хотелось, но и пугать не очень радостной перспективой тоже, поэтому она просто обняла Бекки. Та немного дернулась — чужие прикосновения вызвали в ней неприятные воспоминания, но потом успокоилась, чувствуя, что Амелия не собирается её обижать. Просидев так несколько минут, Мел произнесла: — Знаешь, у меня есть идея. Пойдем в комнату и приведём себя в порядок, а то очень сомневаюсь, что воспитатели погладят нас по головке за такой внешний вид. — Она глянула на свои грязные руки и платье, а затем посмотрела на испачканную с головы до ног девочку, сидящую рядом на земле. Бекки кивнула. Пролезть в здание всё же пришлось через окно. Сразу отмывшись в туалете, дети направились в спальню. К их счастью, там не оказалось никого, кроме Габриэллы. — Мел, а ты знаешь, что я уже почти всё сделала? Без тебя… Оу! А она что тут забыла? — Поинтересовалась Габриэль, заметив Хупер. — У нас сейчас будет психотерапия. Бекки, вот, возьми подушку, — Амелия указала на первую попавшуюся кровать. Хорошо. А теперь представь, что это историк. Ты можешь делать с ним всё-ё, что хочешь. — С этими словами она взяла подушку с соседней. Две пары глаз удивлённо уставились на неё. — Этот идиот мне тоже кое-что задолжал. — Мел по-садистски улыбнулась и с силой ударила подушку об кровать. — Бекки, а ты что стоишь? Только не говори, что тебе не хочется его побить?! — Ладно, я попробую. — Она поудобней схватила подушку и начала её мутузить, повторяя за Амелией Через пятнадцать минут к ним присоединилась и Габриэлла, которой до жути надоело пришивать все эти дурацкие пуговицы, и психотерапия переросла в простую битву подушками, с летящими во все стороны перьями и весёлым заливистым детским смехом. Под конец этого жестокого сражения девочки были все красные и вспотевшие, но невероятно счастливые. — Не думала, что избивать историка будет насто-олько забавно. — Хихикнула Амелия, её поддержал звонкий девчачий смех. — И не говори, нужно будет как-нибудь повторить. Для профилактики. Девочки вновь засмеялись и единодушно закивали. — Знаете, не хочу больше от него бегать! Завтра я пойду в школу, и если он только попытается приблизиться ко мне, то с ним случится то же самое. — Мел смело подняла над головой подушку, заметно уменьшившуюся в размерах после сражения. — Если, конечно, мы успеем убраться в комнате до того, как сюда зайдут воспитатели… — Габриэлла, мы тебя поняли. Сейчас всё сделаем! — Подушка тут же полетела на свою кровать, а девочки кинулись собирать разлетевшиеся повсюду пух и перья. Меньше, чем через полчаса комната сияла чистотой, но Амелии так и не удалось на следующий день увидеть историка. Из подслушанного разговора учителей она узнала, что Мистер Диверс сломал ногу и получил сотрясение мозга. Вполне возможно, что в школу он больше не вернётся. — Кажется, я вчера и вправду вместе с подушкой случайно побила нашего историка… — Чуть слышно прошептала девочка. — Ну что же, одной проблемой меньше… — Она тяжело вздохнула. Амелия не чувствовала от этого никакой радости. Одно дело просто представлять, как ты кому-то отомстишь, а другое — действительно навредить человеку, пусть даже заслужившему это. И тяжелей всего было от того, что она не может ни с кем поделиться. Ну кто поверит, скажи она, будто избила историка? Все только посмеются. Именно поэтому девочка натянула на себя радостную улыбку и отправилась делиться новостью с подругами, ведь именно такого поведения от неё все ожидали… — Габриэлла! Бекки! Слушайте, я сейчас такое узнала…