Плод падения

Сознание постепенно прояснялось, а пелена с глаз спала, позволяя маленькой щёлочкой приоткрыть их. Яркий свет нещадно резанул по глазам, отчего Лиам тут же зажмурился. Попытка приподняться отдала острой болью по всему позвоночнику, он застонал в голос, сдерживая непрошеные слёзы. Решив пока не двигаться, Лиам второй раз приоткрыл глаза, пытаясь повернуть голову в бок, с заминкой, терпя боль в области шеи. Казалось, всё тело – это один большой воспалённый участок, на который даже если подуешь, доставишь огромную порцию боли. Ему удалось пошевелить пальцами на руках, а через пару минут и вовсе поднять предплечье, согнуть руку в локтевом суставе и слабо сжать кулак. Стоны вырывались из приоткрытого рта, а губы, бледные и сухие, покрытые корочкой, ныли. В помещение кто-то вошёл, остановился и выбежал снова. Через минуту в комнату ворвалась взрослая женщина, подошла ближе и схватила за поднятую ладонь. — Стефан, малыш! — она прошлась по волосам, стирая с лица выступившие слёзы. Лиам не слышал её, поэтому не смог возмутиться тому, как его назвали. Он перевёл взгляд на особу: полноватая, призрачно красивая женщина. Бледная, словно фарфоровая, а губы, покрытые угольно-чёрной помадой, сочно смотрелись на маленьком лице. По вискам шли чешуйки, уходя вверх и становясь всё крупнее, а высокий хвост заканчивался телесно-розовыми перьями, торчащими в изгибе. Она обеспокоенно смотрела, сжимая в тисках его ладонь и даже не пыталась стереть слёзы, которые так красиво стекали по её лицу. Кто-то ещё зашёл в комнату, но спазм в области затылка заставил вновь потерять сознание, отключая от реальности.

***

Лиам резко открыл глаза, загнанно дыша и испуганно смотря на сиреневый потолок. Сердце бешено колотилось, вот-вот будто выпрыгнет из груди. В глазах потемнело, явив расплывчатый силуэт с верёвкой в руках, который он мог рассмотреть. Закрыв глаза, он поднял ладони и прошёлся по лицу, выдыхая и снова открывая их. Он приподнялся, крутя головой: комната была огромной, переливалась в золотых и сиреневых тонах. Испугавшись, не зная где он находится, Лиам вскочил с кровати, чуть ли не падая прямиком на пол. Кровать, огромная и высокая, заставляла почувствовать себя рядом с ней мелкой соринкой. Что-то было не так, собственное тело доставляло дискомфорт, сдавленный крик вырвался изо рта, когда Лиам взглянул на свои крохотные ладошки. Опустив голову, он увидел такие же маленькие ножки, а от мизинца до стопы шли крошечные, ребристые, красные чешуйки. Снова оглядев комнату, Лиам принялся вспоминать всё, что было, а картинка, которая всплыла перед его глазами, привела в ужас. Лиама убили, он точно помнит, что Тайлер свернул ему шею! Опустившись на пол, он прижался к стенке у кровати, сгребая колени руками и нервно дёргая пальцами. В комнату кто-то вошёл. — Стефан? — женский голос испуганно вздрогнул. — Ох, малыш, почему ты сидишь на полу? Женщина, которую видел ранее Лиам, подошла к нему, потянулась вниз и попыталась взять на руки. Лиам вырвался, вскакивая и отходя подальше, — она ему совсем не нравилась. — Ты ещё не пришёл в себя, поэтому ложись в постель! — она криво улыбнулась, растягивая фразу в злой улыбке. — Давай ты не будешь создавать больше проблем. Лиам молчал, сжимая руки за спиной и смотря на неё, не двигаясь. — Стефан! Не заставляй меня звать твоего отца! — она гневно вскрикнула. — Ты, негодник, решил сымитировать самосуд, чтобы пожалели? Это у тебя не получится, потому что я знаю, что ты хочешь только того, чтоб отец принял тебя, но он никогда этого не сделает! Лиам не понимал, о чём именно она говорит, голову охватила сильная боль, от чего он упал на колени, хватаясь за волосы и сгибаясь над полом. — Я позову лекаря, пусть даст тебе успокоительное, — она развернулась, останавливаясь у двери и не поворачивая головы. — Я так переживаю, малыш, — ядовито выплюнув слова, она скрылась за дверью, оставляя ребёнка одного. Боль постепенно утихла, оставляя после себя ноющий отголосок. Поднявшись, он взобрался на кровать, откидываясь на подушки. Дверь в комнату снова отворилась, Лиам притворился спящим, прислушиваясь к лёгким шагам. Кто-то к нему подошёл, в следующую секунду этот кто-то начал легонько постукивать пальцем по лбу, расслабленно вздыхая. — Я знаю, что ты не спишь, так что прекращай. Лиам открыл глаза, впиваясь взглядом в смуглого парня. Он с тёплой улыбкой пристально смотрел в ответ, его глаза застилала белая радужка. Он был очень высок и жилист, глаза были опущены, а нос с горбинкой, но это не портило его природного очарования. Волосы были зачесаны назад и заколоты чем-то. Он был в каком-то белом балахоне, покрытом синими полосами. — Как себя чувствуешь? — он продолжал улыбаться. — Н… Нормально, — Лиам буркнул, пока ещё колко наблюдая. — Как изменился взгляд. Ожесточился… — он рассмеялся, потянув ладонь к дёрнувшемуся мальчику. — Мне нужно проверить состояние мозга, не шевелись! Приложив руку на лоб, он прикрыл глаза, а глазные яблоки быстро забегали. Через минуту он снова улыбался, растирая ладони. — Как тебя зовут? — Лиам. — Понятно... Меня зовут Грэг. Расскажи мне, что ты помнишь последним? — Что меня убили. — Как это произошло? — Сломали шейный хребет. — Ну да, тогда понятно, почему произошло слияние. — Что происходит? — Ох, не думал, что встречусь с таким… — он рассмеялся. Прикрыв плотно дверь, он снова подошёл к кровати, присаживаясь на самый край. — Тебя убили в твоём мире, но так получилось, а, может, Божество так хотело, но ты слился с телом другого мальчика. — Как это возможно? — глаза Лиама широко распахнулись от удивления. — Возможно. Я читал о таком, но как-то не встречал. Слияние может произойти, если не было повреждено сердце. Ты проходишь полную регенерацию и вступаешь в тело погибшего, молодого существа. В данном случае, ты находишься в теле десятилетнего Стефана. — А почему это произошло? — Не знаю, я же с Богом не говорю о его мотивах. Не думаю, что кому-то следует знать, что такое произошло. — А я не могу уйти отсюда? — Сбежать? — он улыбнулся. — Можешь. Отец будет в ярости, а Евангелина рада. Евангелина это та, которая к тебе заходила, жена отца Стефана. — Почему у неё такая чешуя на висках? — А вот и добрались до особенностей сей реальности, — он рассмеялся. — Я принесу тебе книги завтра, прочти, чтобы знать хотя бы в общих чертах о тонкостях своей натуры. Мы птицы, по природе своей. — Птицы? — Да. Птаслов – бог, который относится к нашему пантеону языческих богов. Мы находим себя естественным видом, поэтому твоему удивлённому лицу никто не обрадуется, так что перестань расширять глазёнки, — он рассмеялся, — есть много видов и рас, которые ходят по этой большой, огромной земле. Ты из семейства Павлинов, а они считаются весьма благородными и одними из высших в этом мире. Чистокровный павлин очень востребован для браков, они считаются порождением благородства и красоты. Но ты полукровка, поэтому к тебе могут относиться весьма нерадушно, особенно из-за крови твоей матери в тебе. Твоя мать, представительница Ааракокра, расы интеллектуального народа, которые чаще живут высоко в холмах. У них между особями женского и мужского пола есть различия: мужчины имеют яркие краски, а женщины тусклые, в большинстве случаев серые тона. Из-за того, что ты у нас мальчик, у тебя в волосах есть огненные оттенки, очень красивые, замечу. От отца у тебя пепельные волосы, а чешуйки на висках мягко переливают от огненно-красного до тускло пепельного. Ааракокры не так долго растят своих детей, а потому тебя забрали сразу же, стоило тебе появиться на свет. Ты не знаешь поведение расы, по линии матери, но задатки есть, которые я частенько наблюдал. Отец вырастил тебя строго, поэтому Стефан, былой хозяин тела, был труслив, не уверен в себе и плаксив. Он со мной даже не разговаривал, боясь, что я его ударю. — Отец бил его? — Бил. Говорил, что не желает такого сына, а Евангелина только подначивала. Ты должен так же вести себя, не привлекая внимания. — Я не дам себя бить! — Он не будет тебя трогать после того, как ты решил свершить самосуд. — Самосуд? — Да. Это случилось второй раз, поэтому он будет бояться, что произойдёт и в третий. — Что такое самосуд? — Первый раз Стефан решил повеситься, но его успели снять с петли. Удивительно, да, что даже будучи ребёнком, он уже стремился к смерти, целуя её в затылок. Второй раз, а как видно и последний, он выбросился из окна. — Суицид. — Суицид? — У меня в мире это называли суицидом. — Я запомню это слово. Сегодня я попрошу тебя не беспокоить, скажу, что дал снотворное, но завтра придётся подняться. Знаешь, что у Ааракокров написано в праведной книге, на первой странице и большими буквами? — А? — «Быть пойманным без способа достичь неба – подобно смерти» — он рассмеялся, — всегда любил это выражения у них. Ладно, поспи, позже принесу тебе еды. Лиам остался один в комнате, а голова из-за полученной информации разболелась. Нынешнее положение не радовало, но внезапная мысль, что это второй шанс, придала уверенности. Он уснул сразу же, а проснулся запоздно, увидев на столе рядом с кроватью чашку с чем-то и какие-то голубые круглые ягоды. Потянувшись, он без замедления выпил содержимое, смачивая горло и блаженно прикрывая глаза. Желудок заурчал, Лиам схватился за ягоды, принюхиваясь и аккуратно откусывая. Капли сока катились по подбородку, прячась за сорочкой. Ягода была приторно сладкой, Лиам обожал сладкое. Перекусив и оставив только белые косточки на подносе, он откинулся на кровать. Повернул голову к окну – любопытство взяло верх, и вот уже через минуту Лиам, стоя, смотрел на холмы. В округе не было беснующегося народа, а за огромными кирпичными стенами невозможно было что-то разглядеть. Видимо, богато Стефан жил. Внезапно захотелось в туалет, поэтому оглядевшись, он подошёл к двери у шкафа, приоткрывая и заглядывая. Угадал, это была ванная комната со странным санузлом, полностью выгравированным в чёрные лепестки. Подняв сорочку, Лиам застонал от размера члена, вспоминая, что он же теперь снова ребёнок. Опорожнив мочевой пузырь, он подошёл к зеркалу, висевшему во всю стену. Он снова громко застонал, смотря на своё миловидно лицо. Да это мечта педофила, а не ребёнок! В отражении стоял невысокий мальчик, даже для своих десяти лет. Если по-простому, то волосы были серые, отдавали голубым оттенком, а некоторые пряди были красные, бросающиеся в глаза. Локоны были небрежно разбросаны по плечам, таким тонким и маленьким, словно кукольным. Кожа была белоснежная, мягкая, в некоторых местах покрытая мелкими голубыми пёрышками. Глаза были большие, а радужки красные, переливавшиеся, с голубым яблочком внутри. Бровки домиком, красные и густые, а губы не такие полные, растянутые. Нос маленький, на конце немного вытянутый и родинки, которые бросались в глаза, друг за другом располагаясь у крыла носа. Игрушечный мальчик смотрел на своё отражение, поражаясь красоте и немного пугаясь её, потому что быть таким идеальным нереально во всех смыслах. Вернувшись в комнату, Лиам зло отбросил волосы на спину и забрался в кровать, пыхтя. Одна цель на завтра у него уже была поставлена — избавиться от длинных волос. Грэг больше не заходил, вообще никто не заходил к нему. Он пару раз просыпался ночью из-за болей в голове, но снова засыпал, сжимая зубами подушку и плача, пока никто не мог увидеть этого в глухой тьме. Утром он вяло сидел на кромке кровати, болтая ногами, приглядываясь к чешуйкам, так и не решаясь их потрогать, потому что они вызывали ужас. В комнату вошёл Грэг, ярко улыбаясь и держа в руках пару толстых книг. — Утро доброе! — он сбросил их на стол, двигая поднос с косточками. — Вот, будешь просвещаться, а что не поймешь – я объясню. — Ладно. — Слушай, — Грэг сел рядом, — а сколько тебе было в твоём мире? — Двадцать три. — Оу, да ты прям очень плохо попал, — он рассмеялся. — Я хочу отрезать волосы. — Нельзя! — Грэг серьёзно посмотрел. — У расы павлинов волосы считаются достоянием семьи, поэтому все будут в ярости, если ты притронешься к ним. — Блять! — Что? — Ничего, — застонал Лиам, откидываясь спиной на подушки.