Плод падения

Лиам прошёл к столу, останавливаясь. — Садись, — отец указал на стул рядом с собой, следя за его движениями. Сев за стол, мальчик, не поднимая взгляда на остальных, смотрел в тарелку. — Как себя чувствуешь? — Хорошо. Больше никто не пытался заговорить. Лиаму наложили еды: какой-то непонятной чёрной жижи и тех фруктов, которые он ел у себя в комнате. Не поднимая глаз, Лиам медленно поглощал пищу, пока резкий звон разбившегося стекла не разнёсся по помещению. — Прошу прощения! — Евангелина виновато смотрела на отца, слащаво улыбаясь. Вокруг неё быстро убрали, принося другой бокал. — Стефан, ты пойдёшь со мной через две ночи на пир? — Я... Я плохо себя чувствую, — Лиам угрюмо переводил взгляд от отца к Евангелине, лишь бы его оставили в покое. — Он пойдёт. — Нет! — Ты пойдешь! — Ох, не ругайтесь, это ведь так плохо – ссоры в семье! — Евангелина мягко провела по руке отца, улыбаясь. — Я уверена, Стефан поправится и пойдёт со мной. — Совсем страх потерял перечить... — отец проигнорировал выпад жены, злясь на сына. — А Стефанчик не хочет познакомиться со своим женихом? — А? — мальчик резко посмотрел на Евангелину, источающую яд. — Какой жених? — Ну как же, тебе отец не сказал? — она наигранно-виновато посмотрела на мужа, закусывая губу и пряча улыбку. — Прости, я проговорилась... — Ничего страшного, — он вздохнул, закидывая кусок с чем-то коричневым в рот, — через месяц ты будешь отдан в другую семью, а через два года состоится бракосочетание с их сыном. — Я не хочу! — Лиам вскочил из-за стола. — Тебя никто не спрашивает! — отец выкрикнул, ударяя по столу. — Семья Карлет богата, а их сын будет наследником, поэтому тебе не стоит переживать. Родишь ему детишек и можешь не волноваться, что он тебя бросит. Лиам с ненавистью смотрел на чужого ему человека, испытывая весь негативный спектр эмоций. Он сам не мог понять, отчего так раздражается; почему его нервы так подрывает, стоит услышать этот хриплый голос. — Стефан, ты снова плачешь? — Евангелина насмешливо сделала замечание. Резко прикоснувшись к щекам, он почувствовал горячие слёзы, скатывающиеся по мягкой коже. Мальчик не мог осознать своей боли, будто это не его утрата, не его слезы и не его состояние. — Твои слёзы тебе не помогут, давно пора было бы это понять. Садись за стол и ешь, не порть остальным аппетит, — отец даже не повернул головы, вернувшись к своей тарелке и хмуря брови. Ноги затряслись, Лиам почувствовал, как его лицо исказилось, а по вискам ударила острая боль, заставляя упасть на колени и схватиться за голову. Пронзительный крик разнёсся в голове, писклявый, приносящий не только физическую боль. Душераздирающий плач оккупировал сознание, отчего он прочувствовал всё так близко, будто вновь стал маленьким мальчиком из детдома, которого выкинул отец. Перепонки не выдержали такого шума, лопаясь, а кровь хлынула из ушей, принося ещё больше боли. Лиам не слышал и не видел, что происходит вокруг, теряя связь. Его собственный крик неутолимо вырвался наружу, поражая всех, кто находился в помещении. Хотелось отключиться, чтобы перестать всё это чувствовать. Словно в горячем казане, покрывающийся миллионами мелких волдырей. Свернувшись калачиком, Лиам лежал на боку, держась за уши. Маленькие, детские ладошки были в красной, густой жидкости, стекающей по локтям. Его кимоно было испачкано в собственной крови. Он не мог увидеть лицо отца; глаза, в которых стоял жгучий страх; не мог увидеть, что этот на вид чёрствый человек трясётся как осиновый лист, потому что его дитя предстаёт уже третий раз перед ним в практически мёртвом виде. Не мог увидеть, как слёзы побежали по сморщенному лицу, а уши были заткнуты грубыми ладонями, лишь бы не слышать пронизывающего, больного крика своего птенца.

***

Чёрный свет окутывал сознание, посреди этой тьмы стоял мальчик. Это был Стефан, сжимал ладошки на уровне живота и нервно смотрел Лиаму в глаза. У его ног была верёвка, на которую он поглядывал. Он стоял абсолютно голый, не пытаясь спрятать детское, угловатое тело. Лиам был субстанцией, разлетающейся и смотрящей на Стефана с разных углов. Он не переставал метаться, внезапно останавливаясь в миллиметрах от его лица. Мальчик поднял ладонь, дотрагиваясь до лба Лиама: — Мне кажется, я не зря ушёл, — писклявый голос мягко прозвучал в голове. В глазах не было того, что можно увидеть у Лиама. Стефан был воплощением ангела, чистым и невинным созданием, которого погубил отец. Глаза по-детски сверкали, но были не живыми, а полными обиды. — Прости, я не хотел делать тебе больно. В ушах что-то покалывало, принося дискомфорт. — Я вылечу тебя и уйду, обещаю. Он не двигал губами, но Лиам почувствовал, как тот улыбается. — У тебя будет хорошая судьба, я вижу. Я бы всё равно умер, потому что это не моя жизнь. В области груди теплом прошлась волна, заканчиваясь в кончиках пальцев ног. — Отец любит меня. Лиам попытался ответить, но не смог, заворожено смотря в глаза Стефану. Его ладонь переместилась на щёку, а губы начали стремительно приближаться, невинно соприкасаясь с чужими. Через секунды он вновь посмотрел в глаза. — Вот и всё, я всё исправил. Прощай, и ещё раз извини.

***

Тело ненормально выгнулось на кровати, от чего Грэг испуганно подбежал, удерживая. — Стефан, Стефан, — он наклонился вперёд, — Лиам! Слезы стекали по детскому лицу, чёрные и пугающие. Стоны разносились по комнате, разрывая глухую тишину. Грэг хотел крикнуть и позвать помощников, но Лиам вмиг успокоился. — Лиам? — лекарь нагнулся к лицу, всё ещё удерживая руки. Стоило ему приблизиться ещё ближе, как глаза открылись, сумасшедше впиваясь куда-то сквозь силуэт Грэга. Облегченный выдох вырвался из губ, матово испачканных в чёрных слезах, Лиам вновь потерял сознание, поворачивая голову на бок. Отойдя на шаг, Грэг пораженно смотрел на маленькое тело, потирая ладонью лоб. Попросив принести тряпку с водой, он протёр лицо, падая в кресло и устало смотря на кровать, думая об увиденном.

***

Просыпался Лиам медленно, нега удерживала, не позволяя выпутаться из нитей сна. Открыв глаза и прищурившись, он осмотрел комнату, натыкаясь на бокал с чем-то. Не задумываясь, потянулся и опрокинул в себя жидкость, выдыхая и улыбаясь. Чувствовал себя прекрасно, яркое солнце за окном зайчиками играло на его лице. Откинув одеяло, он взглянул на своё голое детское тело и поднялся, ища одежду. Увидев только белую сорочку, натянул сверху, свешивая ноги с кровати. Дверь открылась и в комнату вошёл Грэг, увлеченный книгой. Дверь за ним закрыли, а когда он поднял взгляд – с визгом уронил предмет, хватаясь за сердце. — Ты когда в себя пришёл? — подняв книгу, он подошёл к кровати, садясь рядом и кладя ладонь Лиаму на затылок. — Только что... А что произошло? — Ты ничего не помнишь? — Лиам отрицательно мотнул головой. — Ты пролежал в постели три ночи. — Почему? Что случилось? — Я не знаю. Ты был на ужине с отцом, а потом меня позвали в столовую, из которой разносились крики на весь дом. Не знаю, что произошло, но ты очень сильно кричал, а из твоих ушей потекла кровь. Я не знал, как тебя успокоить, но ты сам отключился. Подумал что всё, но сердцебиение присутствовало, поэтому тебя быстро перенесли в комнату, а я попытался понять, что с твоими ушами. Произошёл разрыв барабанной перепонки из-за сильного воздействия внутренней энергии, но сейчас всё в порядке, никаких разрывов – ничего. — Я ничего не помню... — Отец вернётся через два дня, а Евангелина сегодня ночью. Я много думал и решил, что если ты будешь в состоянии, то отправлю тебя сразу же, как только ты очнёшься. Сегодня хороший шанс, потому что стража будет отправлять товар, а ты сможешь залезть в тележку. — Сегодня... — Да, сегодня. Я кое-что вычитал, пытаясь разобраться, и наткнулся на нечто весьма полезное для нас. Я не могу точно тебе объяснить, но как я понял, Стефан находился в твоём сознании всё это время, а сейчас он покинул тело полностью, поэтому всё это произошло. — Ох... — Слушай меня внимательно, потому что тебе надо будет самому добраться до места. Ты должен найти Алима Фира, запомнишь? Он живёт на одиноком холме Кваца, его дом стоит прямо посередине поляны, а вокруг земля усыпана огненными одуванчиками. Если ты увидишь огненные одуванчики – значит, ты нашёл его, — он потянулся за книгой, быстро отыскав её в стопке, лежавшей на столе. Открыв нужную страницу, он повернул её к Лиаму. — Вот так он выглядит, — это был обычный одуванчик, будто бы из человеческого мира, только рыжего цвета, — вечером приедет повозка, её загрузят и пригласят мужчину, который переправляет товар, покушать. В этот момент ты должен будешь забраться внутрь. А теперь запомни: как только повозка остановится – перевозчику нужно будет переночевать в «Доме ночей», ты должен покинуть её и побежать в Мерцающий лес. Ты сразу увидишь его, поэтому просто беги туда. Но прошу тебя, будь осторожен, хоть лес не опасен, но там могут быть одичавшие старцы любой расы, которые скитаются по лесу. Ты просто должен будешь идти прямо, и только тогда выйдешь из леса прямо к озеру, но не лезь в него и не пей из него! Найдешь мостик, перейдешь по нему и всё. Просто иди прямо, Алим на самом деле не так далеко от города поживает, но своим ходом дорога займет полдня. Перейдёшь озеро и через маленький холм увидишь Кваца – высокий, огненный холм. Поднимешься и дойдёшь до хижины. Скажешь ему, что ты от меня, он поймёт сразу же. Передашь листок, на котором я кое-что напишу, а дальше он всё тебе объяснит. Он тебя всему научит, не беспокойся, ты можешь ему доверять, — он вздохнул, — ты точно хочешь уйти? — Да. — Хорошо, я напишу тебе дорогу на ещё одном листе – забудешь ещё. Сейчас принесу еды, ложись. — Я в туалет! — вскочив, Лиам убежал, чуть не навернувшись.

***

Грэг собрал ему маленький мешочек, в который положил одну пару штанов и кимоно, воды и еды. В маленький кармашек засунул бумажку-карту и письмо. — Книги тебе не нужны, у Алима их куча, да он и сам ходячая книга, — Грэг рассмеялся, — он тебя всему обучит, а потом поможет поступить в академию. — Академию? — Да. Ты должен будешь поступить в академию, раз отказываешься от помощи родителей. — Как это? — В академию родители отправляют своих детей, чтоб научить их самостоятельности. А те, кто сидят под родительским крылом – выходят замуж или женятся, вынашивают детей и посвящают этому всю свою жизнь. — Как это ужасно! — Нет, это не ужасно. Это счастливые люди, потому что для полного счастья и умиротворения им так мало нужно. Надев штаны, Лиам посмотрел в окно, за которым стояли сумерки. Грэг принёс ему черный маленький плащ, повязал его на шею и набросил капюшон, пряча мешок на спине под ним. — Пожалуйста, будь аккуратней... — он поцеловал Лиама в лоб, поднимаясь с корточек. Выглянув за дверь, он повернулся. — Давай, пошли. Они спустились вниз, один раз мальчику пришлось спрятаться за штору, благо его размеру и росту. Выйдя на задний двор, Грэг отвёл его к стволу дерева, пряча в темноте. — Он ушёл, поэтому давай. — Грэг... Спасибо тебе! — Давай, сказал! — он легонько хлопнул Лиама по ягодице, улыбаясь. Улыбнувшись в ответ, он оглянулся, выходя из укрытия ветвей. Тень быстро перебиралась к повозке, не оглядываясь. Детское сердце гулко стучало, а нервозность пару раз чуть не подставила подножку. Подбежав, Лиам задрал ногу, опираясь на железку сбоку и исчезая за плотным материалом. Грэг выдохнул, постоял ещё немного и скрылся за дверью.