Плод падения

Длинный, светлый коридор, казалось, не собирается заканчивается. Шум молодых особей остался позади, Лиам следовал за женщиной, заглядывая в широкие окна и пытаясь что-то развидеть. Она маленькими шагами пересекала расстояние, не оглядываясь, будучи уверенной, что за ней по пятам следуют. Одета она была в строгое чёрное платье до щиколоток, а поверх был накинут бордовый плащ; короткие, редкие волосы были заколоты на затылке заколкой с эмблемой академии. Она внезапно остановилась, отчего птенец чуть не уткнулся грудью ей в спину, но смог совладать со своим телом, выставляя вперёд ладони и не дотрагиваясь, встать позади. Она открыла белую дверь и вышла, придерживая для Лиама, выпуская его в огромный сад, усыпанный деревьями – большими и маленькими, массивными и хрупкими. Скамейки лежали по краям от тропинки, а под некоторыми ветвями сидели особи, рассматривая Лиама, шепчась. Она вышла перед ним и пошла вперёд, он последовал за ней, оглядываясь и стараясь долго не задерживать взгляд на других. Пройдя до железной, чёрной двери, они вошли внутрь – фойе, понял Лиам, сжимая пальцами кромки плаща на уровне живота. — Ваша комната на третьем этаже, сейчас выдам ключ, — она повернулась, сморщивая и без того морщинистый лоб и вытаскивая из-за стойки ключ с красным круглым брелком. Лиам хотел было уже забрать, как вспомнил про Вилли, облизывая нижнюю губу и прикусывая, пытаясь вспомнить номер, который тот ему сказал. Она вопросительно смотрела, видя метания на лице птенца и дожидаясь, пока тот заберёт ключ с её рук. Он потянулся и забрал его, мысленно извиняясь перед Филином и следуя по крутой лестнице наверх за особью. Вступая на третий этаж по деревянным, лакированным, пространным ступеням, Лиам увидел девушку, которая с счастливой улыбкой выходила с комнаты, а пояс был повязан золотистым ремнём. Она из-под ресниц кокетливо улыбнулась и закусила нижнюю губу, томно наблюдая и провожая взглядом. Лиам вскинул брови и отвернулся, удивляясь такому поведению, но быстро забыл о ней, переводя взгляд на заговорившую женщину: — Никакого шума после звона колокола, соблюдение порядка и отсутствие баловства! — она остановилась у двери и повернулась. — После захода солнца не выходить из комнаты, а о том, чтоб выйти за пределы академии – думать забудь – будешь отправлен к директору. Через две ночи выдадут расписание, завтра подойдёт старший твоей партии и объяснит дальнейшие действия. — Да, хорошо. Лиам вошёл внутрь, прикрывая дверь. Развернувшись, он огляделся: две однотонные бордовые стенки и две с узорами – бордовые на белом. У одной стены стояла односпальная кровать, на ней лежало постельное бельё. Рядом белая тумбочка, а меж идентичной той же кровати и тумбы, стоял деревянный, небольшой столик, над которым было окно, открывающее вид во двор, где проходил Лиам. У подножья каждой кровати стояли высокие, багровые шкафы, а под ними был мягкий, белый ковёр, занимавший половину комнаты. У двери, на выход из комнаты, стояла ещё одна – ванная комната, как он понял, приоткрывая и входя внутрь: белоснежная, достаточно просторная. Вернувшись обратно в комнату, Лиам выбрал кровать с левой стороны и сбросил мешок, выдыхая и присаживаясь. Ещё раз оглядевшись, он снял плащ и повесил на стул, который был под столом. Оглядывая пустую комнату, птенец улыбнулся, чувствуя прилив радости и нервозности. Волнение из-за неизвестности подводило и выводило на нестабильность, но надежда, всегда спасающая Лиама надежда – в очередной раз подала ему руку. Он не знает своей цели, но идёт к чему-то, стремится окончить академию, думая, что после всё и решит – куда дальше двигаться. Он не тот Стефан, не тот Лиам, который пытался заработать копейки и вырасти выдающимся врачом, он Лиам, который сидит тут – Птенец Ааракокра и Павлина, особь, у которой в приоритете давно уже не высшее образование. Дверь открылась, Лаим перевёл взгляд, оставаясь сидеть на месте. В комнату вошёл парень, смотря в глаза и оглядывая помещение. Он был крупнее Лиама, но одного роста, как ему показалось. Распущенные, длинные, дымчатого цвета волосы доходили до ягодиц; на висках чёрные перышки, уходящие наверх, а по краям, за ушами, торчали такие же чёрные перья, длиной до шеи, выделяющиеся. Нос с характерной горбинкой был вытянут, глаза лисьи, чёрные, выраженные скулы и тонкие, маленькие губы: "Китоглав и Гарпия", — подумал Лиам. — Привет? — Лиам натянул улыбку. — Привет, — он не удостоил больше взглядом, подходя к свободной кровати и опрокидывая на неё свои вещи. Он так же сел, поднимая голову. — Павлин? — Да. — Гарпий. Зовут меня Гоц, девятнадцать лет. — Лиам, восемнадцать. Гоц не ответил, вставая и стаскивая с себя рубаху, открывая вид на своё смуглое, накаченное тело. Бросив её на кровать, он зашёл в ванную комнату, оставляя Лиама одного. Проводив взглядом, птенец поднялся, опустошая мешок с вещами и складывая их в шкаф на своей стороне. Закончив, он расстелил кровать и лёг, засыпая и вспоминая про Вилли.

***

Внезапно проснувшись, Лиам проморгался, вслушиваясь в шум за дверью. Повернув голову, он увидел Гоца, который лежал на своей кровати с закрытыми глазами. В комнату постучали, от чего Гарпий приоткрыл глаза, устремляя взгляд на источник шума. Девушка открыла дверь, переводя взгляд от одного к другому: — Вставайте, я провожу вас в зал для ужина. Она вышла за дверь, прикрывая за собой. Потерев ладонями лицо, Лиам сел на кровати, поворачивая лицо к сторону Гоца. Поднявшись, он поправил одежду на себе и вышел за дверь, встречаясь взглядом с девушкой. — Где второй? Лиам не успел ответить, Гоц появился следом, зачесывая пальцами волосы назад и закрепляя их на затылке. — Следуйте за мной. В коридоре было много народу, все столпились в одну кучу, дожидаясь, видимо, пока всех соберут. Гоц молча остановился возле Лиама, возвышенно всех осматривая, будто выискивая кого-то. Они простояли несколько минут, после чего был отдан приказ следовать всем за той девушкой. Никто практически не перешёптывался, загнанно смотрели друг на друга и будто-то опасались чего-то; взгляд некоторых был холоден и высокомерен. Они спустились на первый этаж и пошли к противоположной стене, где была внушительная дверь, которую сразу же отворили нараспашку, впуская птенцов внутрь столовой. Она была огромных квадратов, в золото-багровых тонах. — Возьмите еду, необходимую вам для употребления и садитесь за столы. Живое мясо в той стороне, — девушка указала в правую сторону за своей спиной, не отрывая от особей взгляда, — растительное там, — сгибая руку в локтевом суставе, указала по другую сторону. — Со следующей ночи вы будете приходить в столовую по специальному звонку, не успеете — останетесь голодны. Соблюдайте тишину и правила поведения, за нарушение устоя будет следовать наказание в виде помощи поварам или уборки помещения после каждого приёма пищи. Приятного аппетита. Она прошла мимо, исчезая за дверью. Все начали потихоньку подходить к прилавкам, выбирая еду на поднос. Лиам сделал шаг к мясу, но голос Гоца остановил: — Павлин ест мясо? Лиам повернул голову, испытав раздражение. — Что-то не нравится? Гоц усмехнулся, обходя и забирая поднос. Лиам пошёл следом, но, скрепя зубами, развернулся, подходя к растительному и выбирая какой-то салат, забирая прибор и поворачиваясь всем корпусом, выискивая место. Увидев свободный стол у окна, он быстрым шагом пошёл к нему, подоспевая, пока его никто не занял. — Лиам! Тонкий голос донёсся до его ушей, а счастливый Вилли опустился рядом, широко улыбаясь. Не успел Павлин ответить, как Гоц сел следом, напротив них, смотря на Вилли. — Вилли, — Лиам перевёл взгляд, улыбаясь в ответ, — прости, я забыл номер. — Ничего страшного! — он поспешно закивал. — Знакомься, это Гоц, моя пара. Лиам посмотрел на Гарпия. — Мы знакомы с Лиамом, в одной комнате. — Правда? От неуверенного Вилли и следа не осталось, теперь возле Лиама сидел достаточно жизнерадостный птенец, любовно смотря на Гоца. — А почему вы с Гоцом не выбрали одну комнату? — Парам нельзя оставаться в одной комнате, директор считает, что это отвлекает птенцов от знаний, — Филин принялся жевать красные листики, закидывая в рот кусочки мяса и улыбаясь Гарпию. — Я так рад, что ты прошёл! — он шире улыбнулся, пережёвывая. — Только не ходи один, тут не совсем спокойно. — Что ты имеешь в виду? — Лиам не притронулся к еде, хотелось сочного куска мяса. Он внезапно вспомнил про Ворона, округляя глаза в испуге. — Чёрт, мне нужно уйти, прости, потом поговорим. Лиам поднялся, оставляя поднос и быстро выходя из столовой. Поднимаясь по ступеням, он очень сильно нервничал, ругая себя. Как он мог забыть о Вороне? Да ещё и проспать. Он что, всё это время оставался в капюшоне? Поднявшись на третий этаж, Лиам подбежал к своей комнате и открыл дверь, входя внутрь и подбегая к брошенному на стуле плащу. — Ворон? — птенец раскрыл капюшон, но там было пусто. Подняв плащ, встряхнул его, оглядываясь по комнате. — Ворон, малыш, ты где? Лиам опустился на колени, заглядывая под кровать и вздыхая. — Ворон, чёрт тебя дери, где твой хвост! Открыв ванную комнату, Павлин осмотрел внутри, но, раздосадованно застонав, вышел наружу, упирая ладони в бока. Как он, мать его, мог забыть о Вампире? Лиам стоял и думал, когда на его шею прыгнул кто-то, от чего он согнулся по полам, вздрагивая и хватая в руки. — Ворон! — птенец обнял Вампира, спокойно выдыхая. — Где ты был? В ответ что-то невнятно проурчали, а холодный лапки добрались до шеи, поднимаясь по рубашке и присаживаясь на плече. — Я жутко испугался, прости что забыл, я совсем вымотался с этой академией. Ворон спокойно сидел, спрыгивая к мешку на полу и пытаясь его развязать. Лиам присел на одно колено, развязывая его и позволяя забраться внутрь. Ворон вытащил бумагу, в которой было мясо. — Точно, Ал же мясо нам поставил! Павлин радостно развернул бумагу, которая пропиталась жиром и вытащил жаренное на огне, холодное мясо с подтёками крови. Ворон подобрался ближе, дожидаясь, пока ему подадут кусок. Разделив руками мясо на куски, Лиам протянул и отдал один в маленькие лапы, сам следом откусывая и с наслаждением пережёвывая. В комнату вошёл Гоц, а Ворона уже не было, Лиам даже понять не успел, куда тот делся. Вилли вошёл следом, останавливаясь и смотря на Павлина, который сидел на полу: на одном колене держал масляными пальцами мясо, а кровь каплями стекала на бумагу. — Лиам? — Вилли прикрыл дверь, подходя ближе и присаживаясь рядом на корточки. — Почему ты не поел там? Павлин молчал, не зная что ответить. Гоц сел на свою кровать, складывая локти на коленях и наблюдая. — Мне мясо отправили с собой, очень люблю как его мой друг готовит, поэтому ем тут, — он улыбнулся, смотря на Филина и закидывая маленький кусок в рот. — Сейчас приду. Поднявшись, Лиам ушёл помыть руки. Гоц проводил взглядом, подходя и хватая Вилли поперёк груди. — Я соскучился, — подняв его, под смех Филина, он потянул к своей кровати, забираясь на неё и укладывая меж разведённых ног. — Я тоже! — Вилли счастливо сжал большие руки на своём животе. Павлин вышел и подошёл к кровати, убирая еду, не зная что с ней делать, потому что она может испортиться. — Тебе лучше быстрее покончить с ней, еду в комнатах запрещают, как я знаю, — Вилли смотрел на Лиама, складывая ноги в коленях. — Лиам, ты знаешь что-то про академию? — Например? — Павлин поставил у окна, приоткрывая его. — Через одну ночь приедут старшие группы, я слышал, что тут издеваются над слабыми. — Издеваются? — Лиам сел на свою кровать, поднимая голову. — Да, здесь издеваются над слабыми. Их называют старшими только между учащимися, но эти уроды много себе позволяют, не трогают они только тех, у кого есть пара, — Гоц вмешался в разговор, поглаживая живот Филина. — Я думал, здесь строго. — Строго. Большинство ведётся за спинами главных. — Они бьют? — Не уверен. Лиам погрузился в себя. Это было проблемой, он не хотел с кем-то драться или противостоять кому-то. Может, если он будет себя тихо вести – никто не будет к нему лезть. — Одна девочка пару лет назад совершила самосуд в академии, но никто не знает причины. Некоторые болтают что это из-за старших, другие, что она была легкодоступна и в итоге никому не нужна стала, — Вилли сник. — Какой бред. — Я очень боюсь, но у меня есть Гоц, они не станут лезть. Гарпий мягко поцеловал в висок, вдыхая запах волос. — Ладно, разберёмся. С окна раздался звук колокола – глубокий, пронизывающий. Вилли поднялся второпях, целуя тёмные губы и поворачиваясь к Лиаму. — Мне пора, завтра увидимся! Улыбнувшись, он выбежал за дверь. Гарпий поднялся следом, открывая дверь и выглядывая, провожая взглядом. — Боишься за него? — Павлин задал вопрос, когда Гоц снова сел на кровать. — Я могу защитить его. На вопрос не ответили.

***

Утром грубый удар в дверь разбудил парней, Лиам поднял голову с подушки, смотря на парня, с ухмылкой смотрящего в ответ. — Просыпайтесь, мне нужно отдать вам расписание. — Ты кто такой? — Гоц недовольно сморщил лоб. — Старший вашей партии, — парень ответил грубо, стирая подобие улыбки, — вставайте! Лиам сел на край кровати, опуская стопы на пол и сдержанно зевая. — Ваши занятия начнутся уже завтра, появились изменения, — он подошёл к столу, оставляя там бумагу, — ваше расписание, вы в одной партии. Я буду периодически заходить и проверять, посещаете ли вы занятия, поэтому советую не прогуливать и быть ответственными, я с вами шутить не намерен. С первым звоном колокола, который раздастся с утра, вы должны подняться и пойти в зал завтракать, после чего вы возвращаетесь в комнаты и собравшись, быстро направляетесь на занятия. Я за вами зайду. Не дождавшись ответа, он вышел из комнаты, громко захлопывая дверь. — Подонок, — Гоц фыркнул, снова заваливаясь на кровать. — Ты чего так реагируешь на него? — Потом поймешь. Ложись спать, сегодня всё равно нечего делать. Лиам не ответил, задумчиво смотря на дверь. Сжав пальцами нижнюю губу, он надел рубашку, подтянул штаны и вышел из комнаты, оглядываясь. Решаясь пройтись, пока никого нет, он пошел в сторону больших окон, собираясь взглянуть наружу. Он явно ещё не понимал настороженность Вилли и Гоца, просто не складывал по порядку в голове все те слова, которые пытались ему донести. Ничего страшного он, в принципе, не видел, но к словам стоило прислушаться, хоть и совсем не хотелось. Снаружи была тишина, погода мягко трепала кончики насыщенно-зелёных листьев; трава, высокая и где-то затоптанная, косила в одном направление, кланяясь под настойчивым порывом ветра. Лиам глазами пробежал по территории, пока не увидел силуэт под большим деревом. Парень, достаточно крупный, полный, сидел по-турецки, читая что-то; его рыжая чёлка падала на глаза, но ему это совсем не мешало. Волосы были короткие, чешуйки Лиам разглядеть не мог, но зато увидел толстые, будто стебли, расходящиеся на концах в несколько десятков перьев выступы – в области макушки, – его это сильно удивило, но понять какой расой мальчишка является он не мог, такой раскрас имели достаточно много птиц. Паренёк периодически озирался, проходился взглядом по окнам, но Лиама пока не заметил, возвращаясь к книжке. Из-за того что он был расслаблен, ссутулился и голова была подбородком сдвинута вниз, он смотрелся забавно, Лиам улыбнулся, в итоге мягко посмеиваясь. Повернувшись, он решил найти библиотеку, выходя к лестнице, ведущей в фойе. Спустившись, он подошёл к стоке, за которой сидел взрослый, худощавый мужчина. Он сразу же поднял взгляд, строго смотря. — Простите, а где находится библиотека? Он не изменился в лице, приподнимаясь. — Новенький? — Лиам кивнул. — Зайдёшь в ту дверь, — он указал головой, — там справа есть ещё одна, написано на двери «библиотека». — Спасибо. Улыбнувшись, птенец развернулся и направился куда ем указали. Между лестницей к его комнате и столовой, по середине, была ещё одна дверь. Войдя внутрь, Лиам погрузился в мёртвую тишину, стало как-то не по себе, но развернувшись на право, он заметил вдалеке дверь. Подойдя ближе, птенец увидел табличку и вошёл внутрь, застывая, потому что за столом сидели трое девочек, которые сразу же перевели на него взгляд. Коротко кивнув головой, Лиам зашел за стеллажи, осматриваясь и спокойно вздыхая. Книг было очень много, поэтому решив начать с нижнего ряда, он присел на корточки, вычитывая их названия. Лиам искал книгу о колдовстве, которую Алим строго настрого запретил читать, но ему было так интересно, что при первой появившейся возможности приобрести её, он сразу же пошёл искать. Книги, в основном, были про расы. Медицина попадалась на глаза, порой разные истории и рассказы, основа растительного мира и учение боевого искусства. Когда он поднялся, выпрямившись, на глаза попалась однотонная, чёрная книжка. Лиам вытащил её рассматривая, но никакой надписи на ней не было, поэтому раскрыв первую страницу, он шёпотом вычитал: «Ты — своя смерть. Последуй за собой и придёшь к хаосу», ниже, в углу, в виде четверостишия было написано еще: «Птицу видели летающей по колорадской прерии. Это было птица-чудовище с размахом крыльев не менее десяти метров. Глаза ее были словно блюдца, а ноги напоминали лошадиные. Птица была покрыта черными перьями, блестевшими на солнце». Перевернув страницу, он увидел белый квадрат, в котором было чёрным что-то зачёркнуто — будто кто-то усердно пытался скрыть картинку, — он наклонил тетрадь в бок в попытке что-то рассмотреть, но прочитав запись ниже успокоился, там было только пять слов: «Никто не знает, как выглядит». — Так, так, так. Лиам вздрогнул, поворачиваясь полностью и смотря в лицо напротив. — Лиам Фир, — смех, тихий, — что ты тут пытаешься найти? Я помогу. — Вы? — Адлар. Лиам понимающе и совсем другим взглядом прошелся по стану, будто оценивая. — Пойдём со мной, нам нужно обговорить кое-что. Лиам кивнул, забирая книгу, которая имела мягкий переплёт, заворачивая в рулон и следуя за Адларом. Они вышли из библиотеки и последовали на второй этаж, заходя в кабинет. — Присаживайся, — Адлар сел за стол, закидывая ногу на ногу. Лиам сел перед столом на стул, сжимая книжку и смотря в глаза напротив. — Ты знаешь, что это больший риск, враньём позволять тебе вступить в академию? — Я не понимаю, почему Алим попросил меня соврать и не говорить никому правду. — На это есть причины, раз он так сделал. Я позвал тебя сюда, чтобы обговорить моменты, на которых ты должен ориентироваться в действиях, которые хочешь предпринять. Первое – не вступай в конфликт ни под каким предлогом. Второе – не вступай в конфликт, даже если кто-то предпримет физическое насилие. Третье – не вступай в конфликт, даже если видишь несправедливость. Твоя задача прийти и доложить об этом мне. — Так тут действительно полный беспорядок? — Нет! — Адлар повысил голос. — Просто следи за своими эмоциями, если не можешь сдержаться – уходи. — Не понимаю, зачем вы мне всё это говорите. Я не думаю, что вы с каждым так беседуете. — Потому что я взял за тебя ответственность, помогая Алиму. — Нужна ли мне ваша ответственность? Алим боится за меня, но не за то, что я могу вылететь из академии. Поэтому, будьте добры, не нянчитесь со мной. — Делай так, как я сказал. — Простите, я хочу спать, с завтрашнего дня начинаются занятия. — Иди. Адлар строго следил, как птенец покидает его кабинет, откидываясь головой о спинку стула. — Алим, ты урод, я тебе припомню ещё это, — улыбнувшись, Адлар поднялся, раскрывая окно и пускаясь в него, предстоя свету прекрасной, белоснежной птицей.

***

Дойдя до комнаты, Лиам зло пнул её, захлопывая. Злость бурлила, он априори ненавидел, когда кто-то чужой пытался его пристроить. Гоца в комнате не оказалось, сев на кровать и облокотившись спиной о стенку, Лиам снова открыл книжку. Пролистав страницы, он не увидел картинок, поэтому открыл начало, вычитывая. «По поверью индейцев кри, птица прилетает перед грозой. Кри верят, что пернатый монстр не только предвещает, но сам и вызывает грозу и взмахами огромных крыльев производит гром. Другие расы страшно боятся её, так как считают, что птица с черным оперением уносит из колыбели маленьких детей. Младенцами чудовище кормит своих птенцов. Однако убить огромную птицу очень сложно, у нее очень тугие и прочные перья и кожа. Меч не всегда пробивает этот панцирь, чтобы умертвить наверняка, нужно попасть в глаз. На это способны только очень опытные воины. Поэтому идти на поиск летающей твари нужно только с намерением её убить.» Алим как-то говорил, что колдуны часто бывают убийцами, для них бывает выгодна смерть какой-то особи, потому что для колдовства часто необходима кровь какой-то расы, перья или мясо. Это как и у людей: среди сородича есть убийца, а среди убийцы есть друг. Значит, эта птица так же как и крылатые эльфы, опасная и вызывает страх. «Кто-то гласит эту расу Тьмой, кто-то – Птицей Грома, но никто и никогда не смел открыто высказать. Эта раса живёт, может и процветает, но никогда в истории не встречалось, чтоб эта особь сходилась с кем-то, кто является особью другой расы. И мы благодарим Бога, что этого не произошло, потому что никто не хочет, чтобы пародия крылатого эльфа внесла в этот мир чудовище, соединяющее в себе смерть и благосклонность.» Если крылатые эльфы не были тайной, спокойно работая и открыто себя показывая, в большинстве случаев, то эти птицы были скрыты от посторонних глаз.