Плод падения

— Отчего нам дано человеческое тело? — профессор мягко ступал по помещению, не поднимая с пола глаз. — Нам дано три ипостаси: человеческая, неполная и естественная. Я много раз сталкивался с таким вопросом: почему тогда те, кто не могут принимать птицу, остаются в человеческой ипостаси, при этом продолжая существовать. Если вы начнёте активно это обсуждать перед теми, кому не дано познать полёт, на вас обрушится шквал гнева; это, в первую очередь, не этично, а потом уже вопрос в воле Бога. Лиам устало повернул голову к окну, думая о Гуго. Он помнил, что Алим рассказывал ему о таких, как Пауль, но он совершенно не ожидал сейчас с таким столкнуться. Звонок прервал мысли, возвращая в реальность. Поднявшись, он взглянул в сторону Гоца, догоняя. — Гоц, скажи, а ты знаешь, колдуны могут лишать энергии? — Энергии? Я не слышал о таком, а зачем тебе? — Да так, интересно стало. — Не думаю, что это возможно. Лиам промолчал, следуя вслед за Гоцем. Если он смог скрыть свою расу, значит в академии находится Авариэль. — Гоц, я в библиотеку. — Я с тобой. Кивнув, Павлин поменял направление, стремительно спускаясь вниз и не думая, поспевает за ним Гарпий, или нет. Резко открыв дверь, он извинился за шум и прошёл к стеллажам, глазами пробегаясь по книгам. — Что ты ищешь? — Гоц встал рядом, складывая руки на груди. — Мне нужна книга о расе Авариэль. — Зачем тебе? — Ну, интересно узнать про эту расу больше. Он больше ничего не спросил, усмехнулся радостному вскрику Лиама и покинул вместе с ним библиотеку, поднимаясь в комнату.

***

Пока Гарпий гулял с Вилли, Лиам мог спокойно полежать с Вороном на груди, почесывая того за ухом. — Куда ты постоянно пропадаешь? — он улыбнулся, целуя голову Вампира. — Я сегодня тебе еды достану, хотя думаю, что ты и сам себе её добываешь. Ворон вскочил, посмотрел в сторону двери и проскочил в окно, скрываясь. Закатив глаза, Павлин приподнялся, доставая книгу. Единственное, что он узнал нового так это то, что эльфы очень почитают расу Орлов, считают их священными, уважаемыми особями. Дверь открылась, Удо широко улыбнулся растерянному взгляду. — Привет. — Привет, — Павлин отложил учебник, — Гоц может в любой момент прийти. — Не придёт, он занят своим птенцом. Ты должен помочь кое в чём мне. — А? Он прошёл к противоположной кровати, присаживаясь. — Ты слышал что-то про красное свечение? — Красное свечение? Нет. А что это? — Лиам развернулся, свешивая ноги с кровати. — Это энергия. — Красной энергии не бывает. — Бывает, но о ней мало кто знает. В академии кто-то обладает этой энергией, а вычислить её может только жрец. — А я тут при чём? — Я хочу, чтобы ты помог найти того, кто обладает красными свечением. — Ты сам только что сказал, что увидеть его может только жрец. — Раз я узнал о том, что особь с такой энергией находится в академии, значит можно вычислить его путём обычной болтовни. — А зачем тебе эта особь? — Этот птенец может спасти жизнь близкому мне человеку, но говорить кому-то ещё об этом я не намерен. — Почему ты просишь меня об этом? — Меня подтолкнуло только то, что я чувствую твою энергию. — И сейчас? — Да. Она молниеносно протекает, будто заполняет не только тебя, но и всё, что находится рядом с тобой. — Ты не видишь цвет? — Нет, я не вижу цвета, я её просто чувствую. — Я не знаю, как помогу тебе. — Просто слушай, это само дойдёт до тебя, в академии любят болтать. Если нужно будет связаться со мной, просто дай какой-нибудь знак, когда я буду в твоей видимости – посмотри мне в глаза – я пойму. — Хорошо. Снова улыбнувшись, Удо покинул комнату, оставляя птенца одного.

***

Гоц так и не вернулся, поэтому в столовую Лиам пошёл поздно, надеясь, что успеет поесть. Спускаясь по крутой лестнице, он раздумывал о красном свечении, но в голову ничего не приходило, он даже не слышал о нем никогда. Войдя в столовую, он мельком осмотрелся и направился вперёд к пустому прилавку с растительностью, набирая себе побольше, он никогда не наедался этой травой. Повернувшись с подносом в руках, он выискал свободное место, огорчаясь и направляясь к столику, за которым сидели две особи, увлеченно что-то обсуждая. Аккуратно обходя весёлых птенцов, Лиам уже дошёл до стола, когда его уверенный шаг перерезала нога, ставя подножку. Верхний корпус полетел вперёд, поднос перевернулся и лежал на полу, но Павлин смог устоять, выпрямляясь. Развернувшись назад, он увидел весёлую, злую улыбку Отто, который самодовольно облокотился спиной на край столика, скрещивая ноги. — Аккуратней. Ты ведь Павлин, где твоя хвалёная грациозность, — он сделал акцент на последнем слове, радуясь смешкам со стороны своих друзей. Лиам молча прожигал глазами, теряясь в этих взглядах со стороны. — Лиам, — Гоц подошёл со спины, хватая за плечо, — идём, давай, здесь старшие академии. Павлин сжал губы, поворачиваясь и нагибаясь к полу, собирая по возможности еду и выкидывая всё в урну. Гарпий шёл за ним, покидая столовую и поднимаясь наверх. — Сука! — Павлин зло выговорил, садясь на свою кровать — Он выводит тебя, не угождай ему. — Я хочу есть. — Придётся подождать до утра. Промолчав, Павлин завалился на кровать, отворачиваясь к стенке. Раздражение не было таким сильным, поэтому он быстро успокоился, расслабляя неосознанно сжатую челюсть.

***

Лиам приоткрыл глаза, поворачиваясь на спину и сонно осматриваясь. В комнате было уже темно, спокойное дыхание Гарпия растекалось по помещению, а ветер мягко ласкал оголившийся участок кожи на животе Павлина. Он проснулся, потому что был голоден, посмеиваясь из-за подобного и приподнимаясь на локтях. В комнате было нечего поесть, но желудок сводило, поэтому в голову кроме того, как встать и пойти в столовую, ничего больше не пришло. Поднявшись, он поправил повседневную одежду на себе и подошёл к двери, вспоминая про обувь и возвращаясь к кровати. Тихо приоткрыв дверь, Лиам высунул голову, плохо видя в такой тьме и выходя наружу, тихо закрывая за собой, щелкая замком. Ступая к лестнице в глубокой тишине, он периодически оборачивался, вслушиваясь в темноту. Спустившись вниз, Павлин осмотрел фойе и двинулся к столовой, подходя к двери и дёргая за ручку – закрыта, конечно же, – ещё раз дёрнув, он тихо выругался, опираясь лбом о дверь. — Что ты делаешь? — невежественным басом разрезало тишь. Лиам испуганно вздрогнул, поворачивая голову и видя силуэт. Страх охватил всецело, поэтому он даже не ответил, глупо зарясь и не отпуская дверную ручку, которую держал обеими ладонями. — Что ты делаешь? — вопрос повторили, не двигаясь с места. — Ты кто? — Павлин наконец отступил, полностью поворачиваясь. — Руди. — А, — не ожидавший встретить именного его, Лиам сузил глаза, пытаясь рассмотреть черты лица, — а ты что тут делаешь? — Я дежурный, — ложь. — Я поесть хотел. — Поесть? Столовая закрыта, возвращайся в комнату и дождись утра. — Я голоден! — Лиам слабо дёрнул за вновь схватившуюся ручку. Сладостный, хрипловатый смех раздался в тишине, отчего Павлин застыл, не ожидавший подобной реакции. Резко замолчав, Руди схватил его за руку и потянул в противоположную сторону, утягивая за угол и зажимая рот ладонью. Лиам хотел было пустить в ход руки, как на него шикнули, а до слуха донеслись приближающиеся голоса. Пока было не разобрать набора слов, он посмотрел перед собой, не видя, но ощущая сквозь расстояние чувство чужого присутствия. От ладони, обхватывающей половину лица, бросало в негу, прикосновение кого-то чужого всегда несло какой-то трепет, в особенности, если этот кто-то, вроде как, не вызывает отрицательных эмоций. Голоса стали ближе, Павлин дёрнул головой, призывая убрать ладонь и поворачивая голову в бок, прислушиваясь. -… твоя забота, я сказал, что сделать! Бог свидетель, от тебя останется труп, если ты проболтаешься. — А вдруг он не согласится! — женский голос в испуге взвизгнул. — Просто сделай это, ты ведь умеешь, когда хочешь. — Хорошо, я постараюсь. — Ты сделаешь, а не постараешься. Два силуэта прошли мимо, не замечая и двигаясь дальше. — А что насчёт Руди? — Отметаем его, у него точно нет красного свечения. Мы посовещались, это кто-то из п… Лиам не услышал, вытягивая шею и раздосадованно смотря в след. Стукнув затылком о стенку позади, он осознал, что тело напротив всё ещё нарушает его личное пространство, поэтому выскользнул в бок, смотря на молчаливого птенца. — Ты всё ещё голоден? Павлин понял, что обсуждать услышанное они не будут. — Да. — Идём. Руди обошёл, направляясь туда, куда только что ушли двое. Лиам последовал за ним, ступая следом. В конце коридора, кроме лестницы наверх, была дверь. Войдя в неё, они оказались на улице. Без лишних слов, черноволосый только раз обернулся и снова пошёл вперёд, обходя здание и останавливаясь возле железной черной двери. Присев на корточки, он подергал ручку и вытащил что-то из кармана, – возня продолжалась не долго, послышался щелчок и он выпрямился, открывая дверь и теряясь во тьме от лунных теневых игр. — Заходи, быстрей. Лиам встрепенулся, делая большой шаг и входя внутрь, слыша, как за ним закрывают тяжёлую дверь. Оставшись в полной темноте, он застыл, слушая, что делает Руди. — Руди? — Лиам приподнял руки, слыша, как тот куда-то отходит. Паника на минутку завладела им, но он продолжил трогать пустоту, пытаясь опереться хоть на что-то. — Хей, почему ты молчишь? Где мы вообще? — Стой смирно, заденешь что-нибудь. Павлин послушался, смиренно опуская руки вдоль туловища. Шаги всё отдалялись, он молчал, вслушиваясь. Лампочка внезапно осветила помещение, в глаза попался брюнет, который стоял далеко у стенки. Поворачивая голову, он понял, что они в столовой, в части, где сидят повара. — Поедим? — на лице Руди не было ни намека на улыбку, он прошёл к стеклянным витринам, в которых тоже включил свет. — Выбирай, что будешь. Лиам подошёл ближе, смотря на огромное количество зелени и кривя губы. Повернув голову, он улыбнулся, а глаза его загорелись – мясо, красиво блестящее от жира, лежало на тарелках. Подойдя к другой витрине, Павлин начал нагибаться, в попытке понять как достать его. — Ты хочешь мясо? — брюнет подошёл ближе, сбоку включая внутри холодильника свет. — Да! Нечего не сказав, он помог открыть. Лиам сразу же схватил тарелку с мясом и накидал сверху ещё три куска, держа обеими ладонями и поднося к носу. — Давай разогреем. — А? Взглянул на мясо и на еле видимые, кое-где застывшие куски жира, он протянул тарелку, отдавая в руки. Включив газ, брюнет вытащил железный поднос и поставил на огонь, выкладывая куски и убирая тарелку. — Не знал, что Павлины едят мясо. — Мы и не едим, я один такой, — Лиам не растерялся, вскакивая на тумбу позади. — А ты не хочешь? — Нет, не хочу. Они молчали, шипящие звуки разносились по помещению, а запах мяса дурманил желудок, который в самый неподходящий момент издал громкий, долгий гул. Руди снова рассмеялся, стоя спиной к Павлину. — Такой голодный? — Очень! — Павлин на секунду смутился. — Долго ещё? — Потерпи, пусть хорошо разогреется. — Р… — он запнулся, будучи неуверенным в таком обращении. — Ты уже обратился ко мне по имени, что сейчас мешает? — Я думал, ты мудак редкостный. Если бы Лиам мог видеть лицо, то обязательно уловил бы широкую, острою улыбку. — Я мудак редкостный. Может, я использую тебя для личных целей. — Брехня, ты бы не сказал об этом открыто. — Может, это такой ход, позволяющий запутать тебя, — вытащив мясо на тарелку, он повернулся, шагая ближе и отдавая в руки. Лиам обо всём забыл, спрыгивая и хватая еду. Поворачивая к тумбе, на которой он сидел, поставил тарелку и схватился пальцами за жирный кусок мясо, ойкая и нагибаясь ближе, откусывая. Мясо нежно поддалось настойчивому давлению зубов, мягко отрываясь; пар от внутреннего пошёл вверх, а кусок, исчезнувший во рту Павлина, чуть не выпал снова. — Г-горячо, — он приоткрыл рот, делая быстрые выдохи. Руди следил за ним, внимательно вкушал момент, когда белесно-розовые губы раскрылись, а огрубевшие и тускловатые зубы охватили кусок мяса; как жир сладко потёк по краям, а птенец перед ним выпрямился, раскрывая руки и так глупо чуть-ли не прыгая, пытался остудить откушенный кусок. На уголках губ виднелись остатки сгоревшего слоя мяса, а губы мясисто поблескивали. Наконец проглотив, он блаженно прикрыл глаза, громко выстанывая: — Как я долго хотел жирного мяса! — Мне интересно, кто тебя научил есть мясо. — Отец. Павлин мгновенно ответил, не вникая в вопрос и нагибаясь за следующим куском. Руди хмыкнул, складывая руки на груди и облокачиваясь на ту же тумбу. — Почему ты считал, что я мудак редкостный? — До меня успели дойти разговоры, что ты возглавляешь высших, а они, между делом, ведут себя по-уебански. — Уебански? — Плохо, очень плохо. Лиам так сладко ел, не вдаваясь в подробности и легко отвечая. — Поешь, ты ведь приготовил мне, — Павлин взглянул в чёрные глаза, которые с серьёзностью смотрели всё это время, пока он был увлечён едой. Взгляд был опасный, там была дыра, от которой стоило уносить ноги. — Поешь. — Больше не выходи, это опасно, старшие часто проверяют коридоры. — Не уверен, но постараюсь, — проморгавшись, он повернулся к тарелке, — так может всё же кусок откусишь? — Тут есть столовые приборы, я пожалуй воспользуюсь ими. Лиам смутился, смотря на свои пальцы в масляном жире. Взяв приборы, брюнет подошёл ближе, чем стоял, отрезая кусок и кладя в рот, смотря в лицо напротив. — Вкусно. — Конечно, вкусно! Лиам расслаблено развернулся, осматриваясь. Пока он отвернулся, брюнет повернул голову опуская под соседний стол и выплёвывая жирный кусок в пакет с мусором. Исказив лицо, он огладил языком стенки щёк и нёба, чувствуя тошноту. — Я наелся, — Павлин уловил момент искаженного лица, но пропустил, не зная, куда вытереть жир с пальцев. — Возьми, — ему протянули тряпку, которую он благодарно забрал, вытирая рот и руки. Руди хотел выкинуть мясо, уже сгибая спину. — Стой! Я заберу с собой, когда ещё мясо поем. Забрав тарелку, он сложил мясо в ту же тряпку. — Ты уверен? — Да, — не говорить же ему, что мясо для Вампира. — Скоро уже светать будет, нужно уходить. Лиам кивнул, подходя к двери на выход и дожидаясь черноволосого. Выключив свет, он по памяти подошёл к Павлину, отрывая дверь и выпуская на улицу. — А тут холодно. Руди не ответил, вытащив что-то, он захлопнул дверь, осматриваясь и кивая вперёд, направляя двигаться. Они вошли через эту же дверь, оказываясь в коридоре академии. — Двигайся. Тихо выходя в фойе, они подошли к лестнице. — Поднимайся. Лиам посмотрел последний раз в глаза, мелко улыбаясь. — Спасибо, — шёпотом, — ты не дал мне умереть от голода. Руди не ответил на улыбку, провожая поднимающуюся фигуру взглядом.

***

— Вставай! — Гоц зло ударил по ножке кровати. — Ты и так утренний приём пищи пропустил. Лиам со стоном повернулся на спину, приоткрывая глаза. — Быстро, я сказал! — Встаю, встаю, — выдохнув и пьяно приподнявшись, Павлин всё же встал во весь рост, сгорбленно плетясь в ванную комнату. Сделав свои дела и умывшись, он быстро натянул форму и вышел из комнаты, где его ждал Гоц, недовольно смотря. — Идём. — Звонок уже был. Они быстрым шагом спустились вниз, влетая в нужную дверь и торопясь на занятие. Когда они вошли, все рассаживались, поэтому заняв свои места, выдохнули, расслабляясь. В полуха слушая монолог профессора, Павлин думал о вчерашних особях, задумываясь о том, что они говорили. Мужской голос не принадлежал кому-то из тех, с кем Лиаму удалось пообщаться; голос был тонок, словно говорил маленький ребёнок, но, а женский был грубее. Они как-то обозначили, что Руди не обладает красным свечением, но он сказал, что они совещались – их несколько. — Кто может назвать цвета энергии? — профессор Каспар обратился ко всем, оглядывая особей. — Золотая, — первый вскрик. — Белая, — второй вскрик. — Голубая, — третий вскрик. — Голубая энергия практически бесцветна, она порой теряется под белой, — приняв ответы, профессор кивнул, — ваша энергия позволяет вам поддерживать баланс ментального состояния. Но так же, как вы знаете, конечно, у вас есть цвет энергии вашей расы. — А что, если энергию наполовину заберут? — кто-то с задних пар перебил. — Она восстановится, просто нужно время. Особь может проявлять неадекватное поведение, проспать около двух дней. Бывали случаи, когда птицы теряли память, потому что их резерв был опустошен, все клетки головного мозга начинали погибать за счёт того, что кислород перестал поступать – потеря энергии очень серьёзная вещь, сильное истощение может привести, в лучшем случае, только к апатии, а в худшем – к потере рассудка на всю оставшуюся жизнь или летальному исходу. — А Авариэль может восполнить энергию? — другой голос с первой парты. — Я не знаком с расами, это не моё направление, но как я знаю, энергию восполнить искусственным путём нельзя. «Если Авариэль находится в стенах академии, то зачем ему нужно опустошать особей, они же испивают энергию только для удовольствия», — Лиам путался, падая головой на сложенные руки. Тут что-то серьёзное, он не стал бы убивать, да и делал бы это аккуратно: он либо жутко глупый, либо намеренно чего-то добивается. — Профессор Каспар, а бывает красное свечение? Лиам резко поднял голову, поворачивая назад и смотря на задавшую вопрос особь. — Красное? Есть, но о нем нет информации, поэтому оно не считается существенной. Закрыв тему, профессор переключился на другую, снова возобновляя монолог. Пару раз обернувшись на птенца, Лиам не увидел никакой заинтересованности, видимо, вопрос был задан из простого любопытства, поэтому развернувшись к Гоцу, он придвинулся ближе: — Гоц. — Что? — Гарпий смотрел в тетрадь, что-то читая. — А какой Руди расы? — Удод. — Разве? — Да. — Мне кажется, что нет. — Лиам, я сказал, что слышал. Не став больше его трогать, после звонка, Павлин, сказав, что сам подойдёт в столовую, ушёл в другом направлении. Поднявшись на третий этаж, он хотел было зайти в кабинет профессора Лукаша, как его внимание привлёк парень, который скукоженно стоял у подоконника, подрагивая плечами. Все проходили мимо, он еле стоял на ногах, колени были низко согнуты. Не сумев уйти, Павлин быстрым шагом подошёл ближе, присаживаясь на корточки. — Хей, всё в порядке? — А, а? — Тебя помочь? Красноволосый птенец поднял лицо, отчего глаза Лиама расширились – перед ним стоял Ааракокр, только он был вдвойне меньше самого Лиама, хотя ростом был даже выше. Схватив за одну руку, Павлин обхватил за плечи, выпрямляясь. — Я помогу тебе дойти до врача. — Да-а, хорошо. Обходя бегающих особей, они потихоньку спустились вниз, под постоянные больные стоны. Лиам поддерживал словами и передвигался аккуратно, боясь, что тот свалится. — Б-больн-но, — птенец расслабил мышцы, соскальзывая рукой, перекинутой через шею Павлина, — очень. — Так. Лиам вздохнул, отпуская на пол. — Помочь? — пара особей подошла, интересуясь. Не ответив, Лиам подхватил руками под спиной и бёдрами, резко выпрямляясь и поднимая тело с собой. — Я сам, спасибо. Взглянув в лицо птенца на руках, он ускорил шаг, спускаясь ещё на один этаж вниз и несясь в сторону нужной двери, обходя непонятно смотрящих птиц. Когда нужный кабинет был перед лицом, дверь открылась, чуть не ударяя ношу на руках, Руди приподнял брови, молча открывая шире и пропуская обоих. — Что случилось? — тучный мужчина встал со своего места, расправляя полы халата и быстро подходя ближе. — Не знаю, я его таким уже нашёл. — Прикройте дверь! Лиам хотел было выполнить указанное, как нарвался на чёрный взгляд, стоящий у закрытой двери. — Как его зовут, сколько лет и с какой партии? — Я не знаю, я не знаком с ним. — Артур, девятнадцать лет, третья партия. Он с партии Удо, Господин Ральф. Лиам удивленно взглянул на заговорившего. — Артур, — приоткрыв веки и взглянув на зрачки, док быстро подошёл к полке, доставая оттуда флакон и поднося к носу – никакой реакции не последовало. — У него жар. — У вас нет лепестков гиацинта? — Павлин подошёл ближе к кушетке, на которую уложил птенца. — Нет, это не от температуры тела, что-то другое, реакция организма не та. Руди, подай мне камень. Взяв поднесенный камень, Господин Ральф вытащил маленький ножик, сделал надрез на внутренней стороне фаланги и надавил пальцами, пуская кровь на небольшой, круглый камень. — У него истощение, энергии нет. — Что делать? — Если доживёт до следующей ночи, то всё будет в порядке, восстановится. Идите по своим делам, молодые птенцы, ему сейчас не поможешь. Взглянув на беспокойно лежащего Артура, Лиам покинул кабинет, задумчиво направляясь в столовую. — Ты видел рядом с ним кого-нибудь? — А? — Павлин развернул голову, встречаясь с Руди взглядом. — Нет, он уже был в таком состоянии, и один. — Понятно. Идём. — Куда? Я хотел поесть пойти! — Лиам остановился, протестующе смотря. — У тебя куски мяса же ещё остались, поешь в комнате. — Нет! — На нас смотрят, можешь просто пойти за мной? Посмотрев удивленно по сторонам, он понял, что как бы стоит с Руди, который заправляет высшими. Кивнув, Павлин поплёлся следом. Они вышли на задний двор, проходя его и оказываясь у закрытого фонтана. — Это что за место? — Тут ещё не закончили строить, поэтому территория закрыта. — Нас могли увидеть. — Не увидели, не беспокойся. — Зачем ты меня сюда привёл. — Поговорить, — Руди сел на сухую траву. — Сначала ответь мне на один вопрос. — Какой? — Какой ты расы? — Удод. — Врёшь. — С чего ты взял. — Ты не Удод! Почему никто не знает твоей расы? — Они знают мою расу. — Не знают! — Лиам фыркнул, садясь рядом и подбирая колени под себя. — С тобой Удо разговаривал? — Нет. — Я знаю, что разговаривал. — И что? — Ты ведёшь себя как истеричная женская особь. — Могу приукрасить, — Павлин закатил глаза, расслабляя плечи. — Просто будем искать особь с красным свечением вместе. — Я помогаю Удо только потому, что ему нужно кому-то помочь. — Я тоже. — Скажи, а в академии ещё есть кто-то из расы Ааракокр? — Нет, Артур один пока. — Понятно… — А тебе зачем? — Хотел узнать об этой расе больше. — Я знаю Артура так же хорошо, как и Удо, могу ответить на твои вопросы. — Хм, ты знаешь историю этой расы? — Историю расы? Я думал, ты хочешь спросить о чём-то личном. — Нет, я хочу узнать их историю. — Не думаю, что даже сам Артур сможет тебя ответить на этот вопрос. Народ не очень любит расу Ааракокр, они их боятся, потому что эти птицы относятся к предкам Божества; их боятся точно так же как и расу Авариэль, даже Грифонов. — Грифонов боятся? — Их не любят, тут больше зависти, чем страха. Поэтому все расы, которые хоть как-то отличаются от обычной птицы – враги. — Я читал, что Ааракокр – это птица смерти. — Если вернее – плод падения. «Смерть» – навязчивое слово, его применяют ко всем, кто сильнее. — Значит, ничего больше ты мне не расскажешь. А птица, которую называют Гром? — Гром? А что тебе интересно? — Почему у этой расы нет названия? Когда я был в библиотеке, нашёл чёрную книжку, там было написано о птице, но не было названия расы и картинки, только то, что её видели и называли Гром, потому что она появлялась во время грозы. — Почему ты не можешь спросить, например, про расу Аистов, нет, ты лезешь во времена предков. — Ну, мне интересно. — Ты неправильный павлин: мясо ешь, с отрезанными перьями ходишь, интересуешься расами, а не красивыми особями из академии, — Руди улыбнулся, облокачиваясь на выставленные позади руки. — А ты скрываешь свою расу. Как ты её вообще скрываешь, если на занятиях просят принимать ипостась? — Я не скрываю её. — Всё равно узнаю, кто ты. Руди, слушай, — птенец улыбнулся, услышав своё имя с уст Павлина, — а почему Пауль не может принять Гуго? — Потому что он ненавидит истинность пар. — Но всё же, Гуго его пара, он чувствует это. — Я не слежу за ними, не контролирую, не лезу к ним. Они сами выбрали меня, как главенствующую роль, только потому, что я вцепился с одним Орлом, но он уже не является учащимся. Один раз Пауль спросил у меня, что ему делать, но я ничего не ответил, потому что он этого заслуживает. — Но Гуго – нет. — Ты прав, и всё же, каждый из них за что-то отвечает. — Не задумывался, что все всегда прячутся за спиной Бога. — Да? И что бы ты ответил Паулю, тогда? — Вот если бы он у меня спросил – подумал бы, что ответить. И он продолжает лезть к Гуго, хоть и ненавидит. — Он его не ненавидит, а нуждается. Проявление любви и нежных чувств идёт через физическое насилие – выходит через злость. Ты не знаешь, как ему больно внутри, хоть он и показывает такое отношение. — Это не даёт ему право так обращаться с ним. Руди не ответил, смотря на возмущённое лицо Павлина. — Ладно, мы разве не долго сидим, где звонок? — А его отсюда не слышно. — Что? Павлин расширил глаза, вскакивая. — Ты серьёзно? — Ты уже опоздал. Не ответив, он выбежал из укрытого стволами деревьев места, убегая к зданию.

***

Повезло, что он не сильно опоздал, поэтому спокойно просидел занятие, переговариваясь с Гарпием. Это было последняя на сегодня лекция, со звонком они вышли и направились в комнату, встречая по пути Вилли. — Лиам! — Привет, мелкий. — Ты сегодня помог одному птенцу. — Да. — Что с ним случилось? — У него энергию испили. — Энергию? — Филин задумался, сжимая ладонь Гарпия. — И как он? — Не знаю, если доживёт до следующей ночи – поправится. — Как его жаль! Они вошли в комнату, запираясь внутри. Павлин сел на кровать, хмурясь из-за голода. — Как ты думаешь, кто это мог сделать? — Вилли залез на кровать Гоца, пока тот ушёл в ванную комнату. — Я не знаю, Вилли. — Думаешь, в академии есть Авариэль? — А ты как думаешь? — Думаю, что есть, потому что никто больше не сможет лишить энергии. Лиам всё ещё не был уверен в том, что кроме расы Авариэль, больше никто не может испить энергию, но промолчал. — Если Артур умрёт, начнётся паника. Гоц вышел, разминая шею и садясь рядом с Филином, целуя того в висок. Лиам уснул, оставляя брошенную фразу без ответа.

***

— Вставай, если не хочешь сегодня остаться голодным. — Я так долго спал? — Да. Поднявшись, Павлин переодел одежду и вышел вслед за Гарпием. — Иди один, мне нужно с Вилли встретиться. — Хорошо. Не задавая вопросов, Лиам широко зевнул и пошёл к лестнице, спускаясь вниз. Проходя особей, он спокойно дошёл до столовой, здороваясь по пути со старшим академии и входя внутрь. В сон клонило нещадно, сонно подходя к прилавку, набрал себе побольше и обернулся с подносом в руках, выискивая место. Увидев сидевшего Гуго, он пошёл к нему. — Привет, — Павлин практически развалился на столе, смотря на рыжего, — как дела? — Привет, — Гуго заядло осмотрелся, но, вздохнув, принялся жевать дальше, — всё нормально, а у тебя? — Пиздецки плохо. — Что? Почему плохо? — Ем не по часам, не спал нормально. — Почему? — Жизнь издевается. Что с лицом, снова твой облезлый? Гуго улыбнулся такому обращению, потирая царапину на щеке. — Нет, сам. Кладя в рот салат, Лиам пережёвывал, наклонившись к тарелке. — Только не усни, — Рыжий рассмеялся, наблюдая. — Не… — Привет! Пауль прервал, радостно приземляясь возле рыжего. — Что делают детки? — Не порть аппетит, — Лиам поднял лицо, набивая щёки. — А я именно для этого. Гуго, малыш, я сегодня приду к тебе. Рыжий молчал, отодвигаясь от потирающегося носом о щёку Пауля. — Ты ему омерзителен, — Павлин сморщил лицо, проглатывая еду. — Не переходи границы! — Ягнятник рассвирепел, ставя обе ладони на стол. — А то что? — Лиам приподнял бровь, чувствуя укол страха, но не собираясь идти на попятную. — Я понял тебя, Пауль, — Гуго повернул голову, смотря на профиль Ягнятника. — Я сказал, следи за свои языком, Лиам. — И всё же, он тебя ненавидит. Пауль подскочил, хватая за грудки и приподнимая над столом Павлина. — Я искалечу тебя! — Отпусти его, — стальной голос Руди прервал перепалку. — Пауль. Ягнятник смотрел в глаза напротив, свирепо отпуская и уходя из столовой, опрокидывая по пути стул. — Ты в порядке? — В порядке. Павлин презрительно смотрел в спину, вздыхая и присаживаясь на место. — Зачем ты лезешь? — Рыжий задал интересующий его вопрос, всё ещё испуганно смотря. — Потому что он идиот. Руди стоял со сложенными на груди руками, Удо был позади, пряча улыбку и скрыто восхищаясь этим птенцом, который даже через отчётливый страх продолжает отстаивать своё. — Артур пришёл в себя, ты можешь пойти к нему. Резко повернул голову, Лиам взглянул в чёрные глаза. — Уже? — Да. Он хотел было уже вскочить, но вспомнил, что снова не поел. Застонав, он всё же поднялся, проходя мимо стоявших птиц и тишины, образовавшейся в столовой, бурча: я никогда не поем. Выйдя из столовой, он быстрым шагом направился по нужному пути, без стука входя внутрь. Господин Каспар оторвал взгляд от бумаг. — А, это ты, проходи, он в комнате, я его переложил. — Всё хорошо с ним? — Да, организм справился, никаких отклонений. Кивнув, Павлин подошёл к двери напротив, открывая и заходя внутрь. Артур лежал на спине, переводя взгляд на вошедшего. — Привет, — улыбнувшись, он подошёл ближе, садясь на стульчик, стоявший возле кровати. — Привет. Спасибо, что помог. — Да я ничего не сделал, в принципе. — Всё равно спасибо. — Ты… Ты помнишь, кто был с тобой рядом? — Да много кто, не думаю, что смогу вычислить, кто это сделал. — Ты быстро восстанавливаешься. — Знаю. Это всё из-за расы. — Расы? — Да. Ну мне могли и не помочь. — Так плохо относятся? — Нет, открытой неприязни нет, хотя иногда и попадаются некоторые. — Ничего не болит? — Нет, уже нет, всё хорошо. Позже, думаю, смогу уже уйти. — Об этом же узнают старшие академии? — Они уже знают, приходил Господин Адлар, расспрашивал, но я ничего не сказал полезного. А ты велик для Павлина, — Артур улыбнулся. — А, да, наверное. — Да нет, точно, — он громче рассмеялся, улыбаясь. — Артур, ты можешь рассказать мне про твою расу? — Про мою расу? А что именно тебя интересует? — Всё, — глаза Павлина загорелись. — О, ну, нас не очень любят. Я родился и рос среди своих сородичей в области горы Торила, нас не отпускают к другим расам, очень редко; боятся, что убьют, но некоторые, как я, убегают. — Ты сбежал? — Да. Мама, думаю, до сих пор с ума сходит, я даже не писал им, но мне хотелось узнать мир. — Разве матери не оставляют птенцов после рождения? — Конечно, нет, такое можно редко встретить. Большинство из нас живут в небе, бывает, что мы можем находится на протяжении года на воздухе; и те, кто считает себя хранителем небесной глади, выражают презрительную жалость к остальным. Некоторые не выбираются, потому что не хотят встретить пару, считая, что уединение – высшая услада. И снова, они же и ненавидят другие расы, считая такой союз посмешищем. — А почему вас называют смертью? — Потому что у Ааракокров есть особенность – красное свечение. — Красное свечение? — Лиам весь подобрался. — Да, мы единственная раса, которая может обладать энергией красного цвета. — Значит у тебя красное свечение? — Нет, я не обладаю красным свечением. — А как вы понимаете, что у вас энергия бьёт красным? — У нас в поселение много жрецов, только они способны увидеть цвет энергии. Лиам расслабился, вспоминая, что Алим жрец и ничего такого в нём не увидел. — А что она может сделать, если её так боятся? — Убить. Красное свечение сравнивают с подпитывающимся эго, только все, кто знают об этом, называют такого птенца наставником Демона, потому что под давлением этой энергии птица теряет рассудок и превращается в хладнокровного убийцу, способного на каннибализм. — И как остановить тогда? Можно как-то избавить от этого? — Нет, особь либо берёт контроль над собой и становится во власть над разумом, либо поддаётся и остановить её можно только посредством убийства. О красном свечении не должны были знать вообще, это не должно было выходить за пределы нашего рода, но один раз Ааракокр обезумел, он уничтожил половину населения рас, сжирал всех подряд, тогда и узнали об этом. У нас есть завет: умалишённый – есть кармин, а кармин – есть плоть. — Это? — Это в нашей священной книге, где Бог предостерегает путём данного завета. — А что делают у вас, если появляется птенец с таким свечением? — За ним ведётся наблюдение, а за пределы поселения не выпускают, мы, всё же, несём ответственность за своего сородича. «Значит, в академии есть ещё один Ааракокр! Он так же скрывается, потому что обладает красным свечением, но как его найти», — Лиам задумался, не слыша последние слова Артура.