Плод падения

Когда кучер остановился, Лиам ещё пару минут продолжал сидеть внутри. Перед ним открылась картина большого, облицованного белым кирпичом, дома. Он находился не как особняк отца – в глуши – а посередине людного хаоса. К нему быстрым шагом подошёл прислужник, широко улыбаясь, укутанный в тёплый сюртук: — Добро пожаловать! Я вас провожу, будьте добры следовать за мной. Получив кивок от Павлина, он развернулся и более медленным шагом пошёл к раскрытым воротам, обходя служащих и впуская Лиама во двор. Во дворе, несмотря на студёную погоду, кое-где стояли особи, о чём-то переговариваясь. Павлин следовал, озираясь по сторонам и оглядывая всех, порой встречаясь взглядами. — Позвольте? Они вошли внутрь, попадая в холл, усыпанный искусственными цветами. Лиам кивнул, поворачиваясь и позволяя снять с себя верхнюю одежду. — Пройдёмте. Лакей провёл его к двери, раскрывая её и открывая вид на забитое классической музыкой помещение. Ближе стоящие особи обернулись, подведённые глаза устремили свои самоуверенные взгляды, высокомерно провожая входящего внутрь Павлина. — Господин Лиам? — к нему подошёл взрослый мужчина, открыто улыбаясь, показывая дёсны. — Рад вас видеть, я польщён, что вы приняли моё приглашение! Улыбнувшись в ответ, Лиам расслабился: — Я не мог отказать. — Льстиво. Мы с вами не знакомы, ваш отец умело скрывал ваше существование, а после и в академию сослал. Меня зовут Ранель, я был в тёплых отношениях с Карам, — он забрал два поднесённых бокала, протягивая. — Рад с вами познакомиться, — Лиам забрал из рук бокал, думая, что не знает своей реакции на алкоголь, так как и не пробовал его ещё. — Мне нужно успеть обойти всех гостей, прошу прощения. Чувствуйте себя в комфорте, я ещё подойду к вам. — Благодарю. Лиам улыбнулся, кивая и провожая взглядом. Держа бокал на весу и выискивая место, где можно невидимо провести время, уловил окно, которое было на углу. Направился к нему, обходя гостей, остановившись, он повернулся спиной к стенке и пригубил напиток, облизывая нижнюю губу и дурея от приторного вкуса, немного горьковатого. Напиток был бордового цвета, густо заполнял половину тонкого бокала. Взгляд остановился на середине, где особи крутились в танце, переплетая ладони и заигрывая взглядами. Вспомнив про Лоана, Лиам начал оглядываться с определённой целью. Он замечал, что взоры порой приковались к нему, но отзываться на них и пытаться выяснить, что именно несёт этот взгляд, не стал. Гуляя по большому помещению глазами, он пропустил, когда к нему кто-то подошёл. — Лиам? Резко повернув голову, Павлин растерялся. — Это правды ты? — Пауль? На лице Ягнятника было смятение. — Я думал, что ты мёртв! — рядом никого не было, да и музыка сбивала. — Лиам, это серьёзно ты? — Что ты тут делаешь, Пауль? — Лиам повернулся к нему всем корпусом, слишком резко отвечая на дружелюбный, радостный тон. — Я окончил академию и вернулся домой, мне ведь оставался год. Павлин молчал, но потом его лицо заострилось, выражая злобу и гнев. Он прикрыл глаза на миг. — Лиам, я… — Что ты? — он перебил. — Тоже хотел убить меня? — внезапная обида дала о себе знать. — Что? Нет! Я ничего не знал об этом. — Чёрт! — Лиам отпил, чувствуя потряхивание и стараясь успокоиться. — Скажи, в тот день там был Орёл и Грифон, с ними всё было хорошо? — Все живы, Лиам, никто не пострадал. Руди и всех, кто был в этом замешан, выгнали. Адлар и директор были в ярости, это был ужасный год, в академии всё стало намного строже. Лиам вздохнул, успокаиваясь окончательно. Пауль значительно поменялся, лицо было бесстрастно добрым. — Извини, не хотел быть резок. — Всё хорошо, я искренне рад тебя видеть, — Пауль улыбнулся. — Хоть и выглядишь ты устрашающе. Он рассмеялся. — Да, — Лиам вздохнул и улыбнулся. — Не ожидал тебя увидеть, но тоже рад. — Гуго так благодарен тебе, он постоянно вспоминает тебя. — Гуго? — по телу пронеслись мурашки, теплом обдало внутри. — Он тут? У вас всё хорошо? — Мне стоило бы ревновать, у вас странные и привязанные отношения, — Ягнятник закатил глаза и рассмеялся. — Твоя кровь помогла, его брат пришёл в себя. Конечно, с ним ещё работают, периодически проверяют, но он вернулся к прежней жизни. Было не просто, но я добился расположения и прощения Гуго, забрал его из академии и заключил помолвку. Мы через многое прошли, чтобы прийти к такому спокойствию, в котором сейчас живём. — Я рад, Гуго достоин всего этого. — Я тоже так думаю. Я бы был рад, видеть тебя у нас. — Я х… — Лиам? Павлин заткнулся, поворачиваясь и встречаясь с Лоаном, недовольно вперившим взглядом. Широкие плечи обхватывала белая ткань, визуально увеличивая и придавая такой зазывной вид. Зелёные волосы слизано были зачёсаны назад, открывая шрам и лысую тонкую полосу. Взгляд потерял былую нейтральность, он был неукоснительный, строгий и нагоняющий неуверенность. Подбородок был подтянут, руки сложенные и с закатанными рукавами, были опущены вдоль тела. И даже если красоты Лоан не имел, если даже шрам и уродовал половину его лица, глаза были лишены выразительности, а губы припухлости – он источал зрелый темперамент, располагая к себе и вызывая обескураживающую симпатию. — Господин Лоан? — Пауль склонил голову, почтительно улыбаясь. — Вы знакомы? — Лиам задал вопрос Ягнятнику. — Нас успели представить друг другу. Лоан смотрел только на Лиама, словно ожидая объяснения, не собираясь оправдываться перед собой за то, что ревностно разразился. — Знакомься Пауль, — Лиам обернулся к Алконосту спиной, закусывая губу и мысленно радуясь. — Это мой истинный партнёр. Вся ожесточенность спала с лица Лоана, он подобрался, не ожидавший таких слов. — Ох-ох-хо… — Пауль не смог сдержаться, сразу же затыкаясь и оглядываясь, надеясь, что те, кто на них смотрит, не слышат из-за музыки. — Искренне вам сочувствую, Господин Лоан. Лоан, расслабленно и довольно улыбнувшись, подошёл ближе, становясь в одно плечо с Павлином. Отпив ещё немного, Лиам наконец почувствовал горячую кровь, пускающуюся по телу. — Лиам, я очень рад тебя видеть, оставлю вас, мы ещё поговорим. Кивнув Лоану, он повернулся и ушёл, всё ещё не до конца веря, что увидел перед собой того, кого все считали почившим. — Идти как пара ты отказался, а признаться первому встречному – нет? — Лоан перевёл взгляд на бокал, надеясь, что тот всё ещё способен адекватно реагировать. — Решил таким образом извиниться перед тобой. — С чего бы это? — Ну, переосмыслил, пока ехал, подумал, что раз мы всё равно будем вместе, то глупо отрицать это. Лоан приподнял голову, таким образом проявляя удовольствие от услышанных слов. — Я рад. — Пауль никому не расскажет, я его давно знаю. — Откуда? — В академии с ним был, хотя тогда я его ненавидел и презирал. — Что изменилось? — Лоан перешёл, вставая перед Лиамом и нарушая личное пространство. — Без понятия, но никакой ненависти я не почувствовал к нему. Разозлился немного, но мысли об Алиме успокоили, — Лиам поднял голову, на шаг отходя, — а ты что, приревновал? Ты бы видел себя, что за аура вообще была? — Ревность овладела мной, — Лоан наклонил голову, не разрывая зрительного контакта. — Чувство собственничества внезапно овладело мной, стоило увидеть, как ты мило беседуешь с какой-то особью. Лиам стёр улыбку, разворачиваясь и отпивая из своего бокала. Слова не то что смутили Павлина, он не знал что ответить на такой выпад искренности. Лоан выпрямился, вставая сзади спины птенца и с гордо поднятой головой осматривая всех. — Грэг говорил, что ко мне могут плохо относится, но никаких перешёптываний. — Ну для того они и почтенные особи, чтоб не проявлять открытого недовольства. — Почему они не любят Ааракокров? — Скорее, они ядовито относятся к тому, что ты внебрачный птенец. Это позор, в особенности для такой знати. — Вот как. — Не думай об этом, ты половину и не увидишь больше. — Да я не беспокоюсь, но хотелось бы вернуться уже домой. — Ещё немного и уйдём. Лоана позвали куда-то, поэтому взглянув на Лиама, он недовольно отошёл, следуя за девушкой. До дна опустошив бокал, Лиам взял новый, складывая руки на груди. Он правда был рад увидеть Пауля, узнать, что у Гуго всё хорошо, но вспомнить тот день оказалось не из приятных. Так уверенно говоря об Алиме, он просто заставлял себя верить, что с тем всё хорошо, но, убедившись в этом, скинул тяжелый груз, вздыхая свободно. Он поймал Пауля, наблюдая, как тот ведёт беседу, сдержанно улыбаясь и кивая головой. Лоана увели на второй этаж, поэтому увидеть его он не мог, но с ним было комфортнее. Ещё, пожалуй, он мог сказать, что по какой-то причине не держит зла на Гоца, он хорошо помнил сожалеющий взгляд; да и уверенность, что это слова Вилли брали над ним контроль, не покидала Лаима. — Позвольте пригласить вас на танец? — Павлин приподнял брови, смотря на парня, который протянул ладонь, обворожительно улыбаясь. — Простите, но должен отказать. — Я настаиваю, — глаза его искрились, он и не думал раскрывать, что этот Павлин привлекает половину особей своим диковинным видом: сложенное тело, срезанные волосы, говорящие о дерзости, зрачок – всё так и манило, чтоб вкусить это запретное, противоестественное соплодие. — Я плох в этом, очень, — стараясь тактично отвязаться, Лиам не отвечал на протянутую ладонь. — Я не дам упасть вам лицом в грязь, я буду вести. Когда они видят, что кто-то значительно, а, может, и малость какую-то, отличается от них, у них разогревается азарт; интерес так тягает из стороны в сторону, подвинчивает, так и толкает узнать, что же особенного в особи. Интересом преобладает сексуальное вожделение, страсть переходит в более развратное чувство, потребность узнать, каков он на деле, так и грызёт. Подсознательно они понимают, что путём полового акта особь раскрывается, они считают, что оголённое тело говорит о полном разоблачении, но это не так, эти ощущения ложные. Интерес теряется, потому что их думы, что в сексе они увидят что-то скрытое лживы, обычное соитие не сулит чего-то, с чего бы им снесло крышу. Но как же усиливается их интерес, когда жертва не отвечает взаимностью. И самое жалкое, что они даже не подозревают, что порой, жертвой являются они сами. — Откажусь. — Жаль, — он спрятал ладонь. — Позвольте узнать ваше имя? — Вам стоит уйти, молодой Господин помолвлен. Улыбка на лице особи стала наигранной, Лоан выглядел старше, поэтому держа поднятыми уголки губ, он кивнул и молча развернулся. Ещё раз мазнув взглядом по Павлину, он улыбнулся и ушёл, не собираясь устраивать конфликт с выше, по статусу, стоящей птицей. — Вижу, тебя одного нельзя оставить? — Я пытался отделаться от него, — Лиам сморщил лицо, выдыхая. — Ещё чуть-чуть и я бы нагрубил ему. — Мы можем уходить, хотя вечер только начинает набирать обороты. — Нет, уйдём, я устал, да и бошка болит. — Конечно, ты выпил очень крепкий напиток. Подойди к Господину Ранелю, потом можешь идти на выход, поедем отдельно. — Хорошо. Кивнув, Лиам отдал Лоану свой бокал и, улыбнувшись, пошёл выискивать Ранеля. Господин Ранель оказался не далеко от выходной двери, разговаривая. Подойдя ближе и попадая под его взор, Лиам улыбнулся. Понял, что Ранель что-то сказал особям и подошёл к Павлину: — Что-то не так? — Простите, Господин Ранель, я плохо себя чувствую, поэтому отправлюсь домой. — Но как же, вечер только начался! — Прошу прощения, но мне правда плохо. — Ох, ну хорошо Лиам, я был рад вас видеть. Я наведаюсь к отцу, мы ещё свидимся. — Конечно, мы всегда вам рады. Последний раз улыбнувшись, Павлин обернулся, выискивая Пауля. Увидев его, он направился к нему, обходя встречавшихся и улыбаясь в ответ другим, подходя ближе и вырывая того из общей беседы. — Я ухожу, Пауль. — Уже? — Да, не очень рад тут находиться. Он легко рассмеялся. — Господин Лоан знает, где мы живём, поэтому, когда посчитаешь нужным, мы ждём тебя. — Пусть кроме Гуго пока никто не знает, что я тут, хорошо? — Хорошо.

***

Лиам прошёл в зал, падая у камина и откидываясь на выставленные позади руки, раскрывая ноги, опрокидывая голову к потолку. — Лиам, почему вы так быстро вернулись? — Грэг не успел пройти, задавая вопрос. — Я сказал, что мне очень плохо. Мне правда плохо, знаешь как голова болит, сейчас ещё кружиться начала, — он застонал, полностью опускаясь на спину и прикрывая глаза. — Ты выпил. — Выпил. Знаешь, я встретил птицу с академии, он так был рад меня видеть, я даже не ожидал. — А ты рад был его увидеть? — Неожиданно, но да. Чёрт, почему так виски пульсируют, — Павлин накрыл изгибом локтя глаза. — Ты пил вообще что-то содержащее алкоголь? — Нет, первый раз. — Поэтому и состояние такое. Давай, вставай, я провожу тебя в комнату. Тайлер будет спать у меня, — Грэг встал у валяющегося тела. — Я сам, полежу немного и пойду. — Ты уснёшь. Вставай, — вздохнув, Павлин присел на корточки, потянув за руку. — Я сам, — Лиам ответил резче, вырывая из слабой хватки руку. — Лиам, ты тут уснёшь. Я помогу тебе добраться до кровати, а там уже оставлю в покое, хоть на окне спи. — Ага… — голос снова стал мягким. Грэг вздохнул, не собираясь больше трогать. Поднявшись, он укрыл того пледом, лежавшим на диване, и вышел из комнаты, гася свет. Поднявшись наверх, он постучал к Господину Лоану, слыша позволение и входя внутрь. Алконост сидел на краю кровати, рубашка открывала вид на часть грудной клетки, он поднял взгляд на Грэга, улыбаясь. — Где Лиам? — Он уснул у камина, мои попытки поднять его остались безуспешными. — Понял, — растерев глаза, поднялся, подходя к столу. — Присаживайся, ты ведь поговорить хочешь. — Да, — Грэг прошёл вперёд, садясь в кресло и закидывая ногу на ногу. Алконост расслабленно сел в своё кресло, расставляя широко ноги и складывая локти на подлокотниках, готовый слушать. — Я хотел поговорить насчёт Лиама, он меня беспокоит. — Именно? — Вы ведь понимаете, что он всё равно не сможет сдержаться в один момент? Говоря ему о том, что я смогу его контролировать, лгать так бесстыдно, я… — Грэг, — Лоан прервал, слыша нарастающее отчаяние в голосе. — Я сделаю всё возможное, с некоторых пор он не просто особь, которой нужна помощь, он моя пара, истинный партнёр. Твоя ложь сопутствовала тому, что мы узнали друг о друге, поэтому я благодарен тебе. Ты прав, с того дня, как мы попали в эту ситуацию, я думаю об этом. Я даже не могу быть уверен, что всё получится, его эмоции настолько нестабильны. Внутри у него так всё взвинчено, он слишком много думает и ожидает от себя. Он чувствует вину перед другими, что-то из прошлого держит его. — Он не из этого мира. Грэг уверенно вступился, поднимая низко опущенную до этого голову и смотря в уставшие глаза Алконоста. Лоан замолчал, не ожидая подобного. — В десять лет Стефан совершил самосуд, но выжил, потому что душа Лиама заняла место в его теле. Когда я узнал Лиама ближе, я понял, что он не сможет жить по устоям Стефана, нрав Лиама значительно отличался. Я помог ему убежать к своему знакомому, Алим вырастил его, он Жрец, отправил в академию, но что произошло там вы знаете уже сами. Хоть я и не так был близок с ним, но мне дорог этот птенец, он боится, просто не знает что делать. Никто не знает об этом, а вам я рассказал, потому что вы его пара. — Он хорошо приспособился, — Лоан ответил, вздыхая. — Мне стоило понять, его лексикон отличается, говор, да и поведение. А сколько было Лиаму в его мире? — На тот момент двадцать три. — Ты знаешь что-то о его детстве там? — Нет. — Он старше меня, но ведёт себя как подросток, — Лоан задумался, пытаясь рационально мыслить, подавляя удивление от услышанного. — Мы не будем говорить, что я знаю об этом, но ты должен узнать о том, как он рос в своём мире. Какие особи у них были? — Обычные люди. Думаете, это как-то связанно? — Уверен. От Стефана у него осталось восприятие ко многому, я точно это знаю, но я не могу понять, почему его поведение всё ещё на уровне только созревшего птенца. Если учитывать его года, он старше меня даже, но ему нравится получать некий контроль, он словно неосознанно поддаётся мне. Я считал, что это из-за того что он убежал и был лишён ласки отца, но теперь думаю иначе. Иногда его поступки разумные, он ведёт себя строже меня самого, но порой ты и сам наблюдаешь, он словно капризный подросток. — Думаете, это как-то поможет в его ситуации? — Единственное, что мы можешь сделать, помочь ему наладить ментальное состояние. — Тогда это стоит сделать вам самим, я не силён в таком. — Хорошо. Ты должен подсобить его, чтоб он своевольно пришёл и рассказал мне, что он не от сего мира, иначе то, что это сделал ты, может вызвать раздражение и гнев. — Ладно, — Грэг устало распустил свой длинный волос, разминая кожу головы. — Я постараюсь сделать всё как надо, это держит меня в напряжении. Я пойду, добрых снов, Господин Лоан. — Добрых, Грэг. Лоан сложил правую руку в локте, хватаясь за подбородок и слегла массируя его. Павлин ушёл, оставляя его одного. Он слышал о таком, ему рассказывал отец, поэтому смог отреагировать спокойно. Мысли о том, что он может потерять Лиама, выводили, он не кричал о любви к Павлину, но ощущения так грызли внутри, словно свора диких крыс. Как бы объяснить, истинность – это, в первую очередь, чувства и эмоции. Есть особь, она не вызывает в тебе каких-то чувств, пусть будет самая обычная симпатия, на которой ты не строишь дальнейших планов. Ты просто смотришь, и вдруг первая мысль из неоткуда выплывает: «он твой» Ты киваешь самому себе и продолжаешь смотреть, смотришь, смотришь, а особь к тебе поворачивается лицом и улыбается. И ты думаешь – как? Ведь лицо всё ещё не смотрит на тебя. И тут оказывается, что это твоё желание и воображение, слова «он твой» завели эту канитель. Твоя кожа начинает словно ходуном ходить, твой разум возится из-за запаха, который мы почувствовать не можем, естественно, начинает перестраиваться. Запах пары проникает через носовые ходы, попадает внутрь, обволакивает и наконец берёт твой мозг и все клетки в плен – мозг посылает сигнал в тело, организм остервенело начинает вырабатывать гормоны, влияющие на твои чувства. И тогда прикосновения кажутся электрическими столкновениями, которые только посылают очередные импульсы в мозг, а от мозга и по всему твоему телу. Организм, буквально, начинает работать в разы сильнее, тебя должно мутить от такого выброса токсинов, потому что запах тоже начинает вырабатываться в разы, но ты только остаёшься смотреть на особь, чувствуя как внутри всё сжимает от нарастающих чувств. И за всё это время, пока у тебя происходит увеличения клеток эпидермиса, твои стволовые луковицы выстраиваются в области поясницы, открыто призывая действовать, ты и не подозреваешь, что где-то рядом твоё. И вот, смотришь ты на особь не былым нейтральным взглядом, а с надеждой и любовью, не понимая, как произошла такая быстрая перемена, но откуда знать, что твой организм давно начал перестройку и усердно работал, пока ты ничего не понимая продолжал «тереться» рядом со своей парой. Когда ты сам услышал это, когда мозг окончательно принял информацию, что пара найдена – весь спектр эмоций свободно тобой овладел. Ты понимаешь откуда эти чувства, соглашаешься с ними и успокаиваешь свой организм, давая понять, что он выполнил свою задачу – пара определена. надеюсь, у меня получилось объяснить, ибо резкий переход к более сильным чувствам выглядел всё же странно Поднявшись, Лоан вышел из комнаты, спускаясь вниз. Тихо открыв дверь, он включил свет в общей комнате, смотря на лежащего на боку Лиама. Одеяло было откинуто, а сам он повернулся лицом к огню, руку, которая лежала под головой, вытянул наверх, а вторую согнул и оставил перед лицом. Подойдя ближе, Лоан сел на корточки, чувствуя исходящий жар от огня и неприятные ощущения на лице. Повернув на спину, он схватил его под спиной и коленями, поднимая над полом и выпрямляясь. Голова Павлина безвольно упала назад, он приоткрыл рот, продолжая размеренно дышать. Улыбнувшись, Алконост вышел из комнаты, выключая свет и направляясь наверх. Идя по ступеням, он смотрел под ноги, боясь уронить, поднимаясь и следуя к комнате Павлина. Не успел он дойти, как дверь открыл Ворон, выглядывая мордой и внимательно следя. — Тише. Лоан прошёл внутрь, укладывая на кровать птенца. Сев на край, он ладонью прошёлся по клюву Вампира, который сел рядом, занимая большую часть места. — Знаешь, у моего отца тоже был Вампир, только он умер маленьким. Красивый был, преданный, умер тоже за свою преданность. Без страха поцеловав покорного Ворона в клюв, Алконост повернулся и нагнулся над Лиамом, опираясь на свои вытянутые руки, оставленные по бокам от головы. Вперившись взглядом, он поцеловал в лоб, на секунды задерживаясь и поднимаясь, покидая комнату.

***

Проснувшись утром, Лиам сморщил лицо, чувствуя отвратительный вкус во рту. Голова не болела, но тело было так расслабленно, что двигаться совсем не хотелось. Не выдержав отвратного привкуса, он всё же поднялся, снимая рубашку и бросая её на кровать. Пройдя в ванную комнату, он склонился над широким тазом, наливая воду из маленького крана в глубокую чашу, набирая в рот и полоща, выплюнул. Зубная щётка представляла собой длинную, тонкую палку, на верхушке которой в три ряда торчала щетина. Зубной пастой служила трава, которая отдавала мятой, поэтому, макнув в зелёную субстанцию, Лиам начал аккуратно тереть зубы, закрывая глаза. Закончив, он вышел, причмокивая из-за всё ещё неприятного вкуса и снимая штаны с нижним бельём, кидая к кофте на край, откуда одежду должны были забрать. Надев свободные чёрные штаны и такого же цвета тунику, доходящую до середины бедра, он вышел наружу, не наблюдая Ворона и Тайлера. Спустившись вниз, он, вздыхая, вошёл в столовую комнату. Внутри было пусто, поэтому он прошёл в гостевую, тоже никого не наблюдая. Перед ним появилась Мюлер, держа на руках Тайлера: — Господин Лиам, вы ищете Господина Лоана? Господин Лоан и Господин Грэг наверху. — Да, спасибо, Мюлер, — Лиам улыбнулся, сюсюкаясь с Тайлером. — Я позже заберу его. — Конечно. Не успел Лиам подойти к ступеням, как на пороге появился один из охраны – Гарфид – видя Лиама и подходя ближе. — Господин Лиам, там гость, но я не могу его пустить. — Почему не можешь? — Обычно нас предупреждают о визитах, поэтому, если вы не заняты, не могли бы вы выйти, если он знакомый, конечно, мы пропустим. — Хорошо. Кивнув, Лиам не увидел как к ним подбежал Ворон, на ходу принимая вторую ипостась и пугая Гарфида. Нервно улыбнувшись, он развернулся, следуя к двери. — Ты где был? — Лиам огладил шею, получая мурлыкание и не отнимая руки, следуя к выходу. Выйдя наружу, Лиам почувствовал зябкость, но не стал возвращаться за одеждой, надевая лежащие там тапки. Пройдя к воротам, прежде чем Ворон ушел на задний двор, он вышел за них, встречаясь взглядом с мужчиной, который с накинутым капюшоном стоял возле трёх особей. — Это не Лоан! — он разозлился. — Я же сказал, что мне нужен Лоан, я его брат! Лиам склонил голову набок, не видя схожести с Лоаном. — Позовите Господина Лоана, я не знаю этого Господина. Кивнув, Гарфид убежал, а двое других взмыли вверх, оставаясь сидеть на толстом кирпиче забора, не сводя взгляда. — Тебе не холодно? — Нет, всё хорошо. — Меня Эрих зовут. — Лиам. Лоан прервал их, выходя наружу, в начале смотря на Лиама, потом переводя взгляд: — Эрих? Что ты тут делаешь? — Сбежал. — Сбежал? Вышедший Грэг, увидев Лиама, заголосил. — Давайте в дом, чего на холоде стоять! Вздохнув, Лоан зачесал пальцами волосы, выговаривая:  — Проходи давай. Войдя внутрь, Грэг дал распоряжение накрыть стол, а всех завёл в общий зал, ближе к огню и теплу. Лиам сел на пол, Грэг занял одиночное кресло, Лоан и Эрих сели на диван. Сняв плащ, он сложил его на спинке, выдыхая. — Почему ты сбежал, Эрх? — Отец вконец обезумел. — Почему? — Женить меня собрался. Я скорее поругался с ним и ушёл, нежели сбежал. — Почему ты не захотел жениться? — А зачем мне это нужно, Лоан? К маме он меня не отпускает, эгоистичный болван, а мои слова пропускает мимо ушей. Ты же знаешь, я хотел заниматься колдовством, раз есть такой дар, а он даже слышать не хочет, мы, говорит, Павлины, должны быть в другой сфере. Нашёл мне какую-то особь из богатой семьи и начал готовиться к помолвке. — И всё равно, Эрх, мама расстроится. — Да я с ней столько не виделся, чтоб отца не расстраивать! Лоан вздохнул, переводя взгляд на вошедшую Мюлер с приглашением за стол. — Давай, пойдёмте. Грэг снова всех поднял, ведя к столу. Усевшись, Лиам, только проснувшийся, и Эрих начали есть, будучи голодными. — Ты столько летел? — Алконост облокотился на спинку стула. — Пришлось, мне некуда было больше идти. — Ты, конечно, можешь остаться, Эрх, но смотри как бы хуже не сделал. — Ничего, справлюсь. А почему у вас в доме Ааракокр, он же может в любой момент с ума слететь. — Эрих! — Не думаю, что я открыл что-то новое, поэтому не смотри на меня так. Лиам жевал жареное мясо, не собираясь влезать. — Сейчас не время об этом говорить. — Как скажешь, я не настаиваю. — Вы полукровка, Эрих? — Грэг, до этого молча слушавший, влез, обращая на себя внимание. — Всё верно, мать у нас одна, но отцы разные. — Вот как. В вас преобладает кровь матери, если вы смогли увидеть энергию Лиама. — Да, Павлина во мне мало, цвет, и только. Эрих был одного роста с Лоаном, немного крупнее. Волосы были тоже стрижены и собранны в хвост на затылке, но доходящие до поясницы. Цвет был небесный, а на висках насыщенно-синий. — Понятно. Грэг улыбнулся, оставляя того спокойно доедать. Поднявшись, он сказал, что у него дела и ушёл. Лиам встал через некоторое время, собираясь тоже уйти. — Я собираюсь выйти погулять. — Хорошо, — Лоан внимательно проследил, — будь аккуратен. Лиам не ответил, покидая комнату. — Не повезло тебе с парой Ааракокром, да ещё и обезумевшим. — Эрх, я тебе зубы всё же выбью. Эрих рассмеялся, вытирая руки о тряпку. — Что собираешься делать? — А что я могу? Эрих задумался, ставя локти на стол и опираясь на руки. — Лоан, нужно на всякий найти осколок всерасового камня, без него убить его будет сложно. Мышцы на лице Лоана напряглись, он закрыл глаза, немного откидывая голову назад, глотку сковало. — Я не хочу об этом говорить, Эрих. — Будь разумным. — Найди ты, но пусть он не попадается мне на глаза. Делай что хочешь, но пусть он не попадается мне на глаза, иначе я избавлюсь от него сразу же, — слова выходили через жёсткое сопротивление. — Как скажешь. А этот Грэг ничего, — Эрих улыбнулся, видя состояние Лоана и пытаясь того отвлечь. — Тебе покажут комнату, я буду у себя, мне нужно работать. Поднявшись, он прошёл к двери, поворачивая ручку и застывая: — Эрх, я рад тебя видеть. Не дождавшись ответа, он вышел наружу, игнорируя лестницу и выходя на порог дома. Послышался звон падающей посуды и вскрик Эриха, Лоан бросился в дом, открывая дверь в столовую и видя как Вампир стоит в второй ипостаси, без должной агрессии зарясь на Эриха. — Ворон, — Лоан вздохнул, — ты его пугаешь. Эрх, он Лиама, не бойся, он ничего тебе не сделает. — Лиама? — Эрих принял не полную ипостась, выдыхая и опускаясь на пол. Грэг забежал следом, осматривая обстановку. — Что случилось? — Всё хорошо, Ворон напугал Эриха. Скажи, чтобы убрали и покажи ему его комнату, я буду у себя. Лоан вышел, поднимаясь по лестнице к себе.

***

— Грэг, Лиам вернулся? — Да, он у себя. — Нужно кровь взять, позови его. — Хорошо. Когда Павлин покинул комнату, Лоан отложил книгу подальше, засучивая рукава. Приложив ладони друг к другу, он опустил их на живот, думая о том, что делать с Лиамом. Он не мог сосредоточиться, все мысли были о птенце, который навёл мороку и лишил спокойного сна.

***

Грэг вошёл в комнату, улыбаясь. — Лоан зовёт, нужно кровь взять. — Хорошо, — Лиам поднялся, откидывая одеяло. — Лиам, я хотел кое о чём попросить. — Да? — Расскажи Лоану откуда ты. — Зачем? — Лиам не понял, останавливаясь перед ним. — Он твоя пара, он не сможет сделать тебе больно. — Поверь, Грэг, я достаточно убедился, что пара может сделать больно. — Ты должен. — Зачем, Грэг? Я не хочу это вспоминать, мне достаточно того, что об этом знаешь ты. — Но тебе придётся, вы с ним всю жизнь проведёте бок о бок. — Когда-нибудь и расскажу. Грэг глубоко вздохнул, прикрывая на секунду глаза. — Я сказал ему. — Что? — Лиам стёр улыбку, смотря в глаза Грэга. — Я рассказал ему, Лиам. — Рассказал? — Лиам опешил. — Зачем ты ему рассказал? Внутри всё закопошилось. — Потому что он должен знать! — Не должен! — Лиам повысил тон. — Я не хотел об этом рассказывать, не хотел вспоминать это! — Это было необходимо! — Какая необходимость? — птенец оскалился, сразу же прикрывая рот и зло дыша. — Какая, чёрт возьми, необходимость?! — Успокойся! — Грэг сделал шаг назад, видя, как птенец перед ним начинает нервно дёргать руками. — Я не могу успокоиться! — Лиам заорал ему в лицо, голос, без толики детских нот, обрушился на испугавшегося Грэга. — Не могу! Лиам заорал повторно, глаза его заметно поползли, заостряя взгляд. — Ты не мог! Я не хотел это вспоминать! — он орал, потягивая в неконтролируемом рычание буквы. Его грудная клетка бешено двигалась, через окно вбежал Ворон, принимая вторую ипостась, рыча, только не на Грэга, а на самого Лиама. Когда в комнату вбежали Лоан с Эрихом, Лиам упёр ладони в колени и безумно заорал, все слышали, как сквозь крик был слышен гул тяжёлого баса. Выпрямившись и загнанно дыша через рот, Лиам повернулся и приняв не полную ипостась бросился к окну, ломая часть закрытой рамы и взвихривая к небу. Лоан вслед выпрыгнул в окно, раскрывая белоснежные крылья и летя за Ааракокром, который продолжал орать в темноте и лететь ввысь, не сбавляя скорости. В полной темноте Ааракокр, размахивая тяжёлыми, огненными крыльями, упрямо летел высь, не сбавляя скорость. Он орал, его грудную клетку раздирало. В метрах от него, пытаясь нагнать, белоснежный Алконост, у которого только перья на теле были покрыты зелёным цветом, продолжал следовать за птенцом, слыша крик и разрываясь внутри сам. Он прилагал все усилия, постепенно нагоняя. Лиам внезапно поменял путь, спиной поворачиваясь на бок и падая, складывая крылья за спиной. Он перестал кричать, а Лоан сразу же направился за ним: в полете вниз нагнать было легче, поэтому практически приблизившись, он заорал имя Павлина, пытаясь докричаться сквозь ветер. Лиам уловил это, раскрывая глаза с красной радужкой и видя, как белокипенные крылья за спиной Лоана идут против ветра, в попытке приостановится. Всё ещё соображая, он повернулся, всё это время летя спиной, и в паре метрах от земли раскрыл крылья, уносясь с сторону глухого леса. Лоан ругнувшись понёсся за ним, злясь на птенца и пытаясь не упустить из виду. Он не заметил тонкое дерево, поэтому поздно спохватившись и не набрав высоты, плечом врезался в него, крутясь в воздухе и спиной натыкаясь на начинающие в лесу деревья, царапая спину и падая громко на землю грудью. Поднявшись, он сморщил лицо, терпя боль в спине и поднимаясь над землёй, возвышаясь над стволами деревьев. Было тихо, пролетая над лесом, он вслушивался, пытаясь уловить хоть что-то. Когда он долетел практически до самого конца, до него донеслись стоны, стоны животного, поэтому он раскрыл крылья шире, стараясь скорее добраться до места. Выйдя за пределы большого леса, он увидел речку, а у её кромки и стонущее животное. Быстро поменяв направление, он спустился на землю, раскрывая рот, потому что это было не животное, а Русалка. Она хваталась за горло, стараясь дышать, хвост был её в крови, она пыталась ползти к воде, зверски ноя. Лоан подошёл ближе, стараясь рассмотреть, но в темноте ничего не смог увидеть. Единственное, чем он мог помочь, это подтолкнуть её к воде. Схватившись за плечи, пугая её так, что та вздрогнула, он начал тянуть. Она внезапно громче заныла, Алконост от неожиданности отпустил её, нагибаясь, чтоб снова схватить и видя как на груди, от соска, идут четыре глубоких пореза. Он не мог ей помочь чем-то ещё, она бы не выдержала на суше, а так есть шанс, что справится. Русалка без колебаний ушла на дно, не теряя больше времени, Алконост развернулся, прислушиваясь к абсолютной тишине и слыша громкое дыхание. Пройдя вперёд, на звук, он прошёл меньше трёх метров, видя, как в темноте сидит ещё более темный комок. — Лиам? — Лоан, не боясь за себя, уверенно подошёл ближе, садясь на корточки. Подойдя так близко, он смог разглядеть голого птенца, который сидел с скрещенными ногами, смотря вниз. — Малыш, иди сюда, — Алконост не двигался, видя, что тот пришёл в себя. — Я чудовище, Лоан, — голос Лиама был пропитан сожалением, с хрипотцой, он продолжал смотреть вниз, не пытаясь вытереть слёзы, без контроля стекающие по щекам. — Я убил её, да? — Не убил. — Я откусил её хвост, я пришёл в себя, а мои пальцы были в её груди, я проткнул ей грудь, я мог задеть сердце, — он говорил спокойно. — Не думаю, что ты задел сердце, птенец, она бы в таком случае не пыталась добраться самостоятельно до воды. — Она сама вышла, вынырнула и смотрела на меня, она не пыталась уйти, когда я летел на неё. — Ты коснулся воды? Покажи руки, — Лоан не собирался трогать сам, дожидаясь, пока тот протянет. — Они в крови, — он закусил щёки изнутри, наклоняя голову слегка в бок. — Они в крови, я весь в крови, — он выпятил нижнюю губу, как бы показывая, что ничего не сделаешь. — Мне очень больно, руки горят, но они в крови. Он сложил их ладонями верх на коленях. — Я помогу тебе, заберу боль, хочешь? — Заберёшь? — Да, Лиам, заберу. Дай мне руки. — Но они в крови. — Это не важно. — Я чудовище, Лоан, — он снова повторил это, поднимая голову, — смотри, я чудовище. Я так спокойно её убил, — он сморщил лицо, — откусил её плоть и разжевал, только раньше пришёл в себя, успел выплюнуть. — Ты не чудовище, малыш. — Чудовище. Самое настоящее чудовище. — Лиам… — Чудовище! — он выкрикнул, сжимая челюсть и смотря в лицо Лоана. — Я урод. Чудовище! — он закричал через слёзы, его рот был в крови, а лицо тряслось. — Зачем меня Бог послал сюда? Что он хотел? Почему я проживаю вторую жизнь в сплошной боли? Почему, Лоан? Я заслужил это? Заслужил, да? Он кричал, смотря на молчавшего Алконоста. — Я устал, правда. Я так устал, Лоан, я не хочу нести это бремя. Прости, я не знаю почему Бог предпочёл, что я достоин тебя, посмотри, у тебя в паре животное… прости, Лоан. — Я достоин тебя, Лиам, достоин так же, как и ты меня. И если ты чудовище, пусть сам Сатана, то ты Моё исчадие. Я никогда не отрекусь от тебя, пусть ты будешь грешен, пусть останешься безумцем, пусть отречёшься от себя, но ты всегда будешь моим: моим чудовищем, моим Сатаной, моим потерявшимся птенцом – ты всегда останешься моим. Лиам закрыл глаза, закусывая нижнюю губу. — Я пройду через всё это с тобой плечом к плечу, и если тебе суждено закончить так, то я приму это и разделю с тобой судьбу на нас двоих. Лиам раскрыл глаза и, встав на колени, обнял за шею, терпя боль и чувствуя, как к оголённой спине сразу же прилегают руки, а тепло перьев окутывает холодное тело. — Дай мне руки, — Лоан заставил отпустить себя, хватая за запястья и закрывая глаза. Его пальцы на концах почернели, но этого невозможно было заметить, он сжал глаза, потому что боль была не просто ноющая, а острая, она горела, но могла успокоиться на время. — Хватит, — Лиам оттянул руки, видя, как тому тяжело. — Вставай, пора домой, все переживают. Лиам поднялся следом, но его внезапно заключили в объятия. Он прикрыл глаза, поддаваясь нежности. — Ухватись за меня ногами, — Лоан прошептал, чувствуя, как ноги обхватывают его вокруг пояса, а руки вокруг шеи. — Молодец. Держись крепче, мы не так далеко улетели. Крепче схватив за спину, он поднялся в небо, направляясь к дому.

***

Когда во дворе приземлился Алконост, из дома выбежали Грэг с Эрихом, а охрана подлетела. — Лоан? — Грэг был испуган. — Всё хорошо, не волнуйся, — он почувствовал как ноги его давно отпустили, Лиам развернулся, не думая о наготе. — Помоги ему отмыться. Грэг кивнул и быстро подошёл к Павлину, который, испытывая стыд, без колебаний пошёл следом за Грэгом, нежно взяв за руку. — Лоан, ты в порядке? — Эрих подошёл ближе к Алконосту, когда двое скрылись в доме. — Нет, Эрх, я ужасно взвинчен, держусь из последних сил. — Он тебя не ранил, ты в крови? — Нет, не ранил. Ты можешь унять мою трясучку, мне кажется, мои нервы сейчас не выдержат. Эрих подошёл ближе, поднимая руку и ставя за затылок Лоана, поглаживая и проговаривая набор слов. Плечи Лоана опустились, он выдохнул, потирая шею. — Спасибо. — Я скажу Грэгу, чтобы он сделал тебе успокоительное. — Не помешает. Лоан принял свою ипостась и поднялся к себе, закрывая дверь и облокачиваясь на неё лбом. Он не понимает, как так спокойно среагировал на всё, но внутри у него творился хаос. Скинув одежду, он направился к воде, собираясь хорошенько отмыться.

***

Грэг принёс отвар и, не став ничего спрашивать, сказал, что Лиам захотел побыть один и попросил не трогать его, ушёл, чувствуя вину. На протяжение часа Лоан не мог уснуть, внутри всё никак не мог до конца успокоиться. Он беспокоился за Лиама, хотел пойти к нему, но останавливал себя, думая, что сейчас так правильнее. Его мышцы ныли, из-за того что он был весь напряжён, голова болела. Дверь в его комнату приоткрылась, он поднял от подушки голову, видя, как силуэт закрывает её и двигается к кровати. — Лоан? — Лиам остановился, не видя в темноте, спит тот или нет. — Иди сюда. Услышав голос Алконоста, Лиам без замедления забрался на кровать, прячась под одеяло, которое Лоан оттянул. Он сразу же оказался в кольце рук, подняв свои руки, он обнял Лоана за шею, сжимая её и зарываясь пальцами в волосы. — Всё хорошо. Лиам кивнул, отпуская шею и спускаясь вниз, оставаясь в руках, которые обхватили вокруг талии, наплевав на неудобство. Устроив руки на уровне груди и зажав их между телами, Павлин закрыл глаза, не собираясь вести диалог.